Жанр: Триллер
Расчет вслепую
...рез два часа я огибал вычищенные дорожки Северного Хэмпшира, размышляя,
что недалеко то время, когда обитатели этого района воздвигнут вокруг него забор и
поставят охрану, чтобы полностью оградить себя от внешнего мира. Дом Брина был
длинным, низким и наполовину деревянным, с безукоризненным садом и озером, возле
которого находилась площадка для вертолета.
Брин ожидал меня в большой комнате с балками под потолком и мебелью,
обтянутой вощеным ситцем. Одетый в костюм сафари цвета хаки, он пил что-то,
похожее на кока-колу, жуя сигару. Чувствовалось, что ему неуютно в этой шкатулке,
обитой ситцем. Брин представил меня высокой бледной женщине:
- Моя жена Камилла. Чарли Эгаттер, который поведет "Колдуна" на отборочных
соревнованиях на Кубок Капитана.
Когда-то она была несомненно красива. Теперь выглядела утомленной, наверное,
от ничегонеделанья.
- Отборочные соревнования на Кубок Капитана? - спросила она. - Что это
такое?
- Серия состязаний между яхтами, которые хотят попасть в команду Кубка, -
объяснил я. - Полдюжины прибрежных гонок, три более длительные и дальние.
- Боюсь, что я ничего не знаю о лодках, - сказала она.
Обед состоял из бифштекса и бутылки очень хорошего бургундского, к которому
Брин не притронулся. Леди Брин задавала мне вопросы, но ответы ее явно не
интересовали. Дело как будто обстояло так, что, совершив насилие над Брином в
Лимингтоне, я словно разрушил его скорлупу, и он чувствовал, что я могу быть
удостоен некоторой близости. Но Брин явно был человеком, не склонным к
непринужденным отношениям с другими; видимо, поэтому обед прошел в формальной
обстановке. Позже леди Брин попросила извинить ее: у нее болела голова.
После того как она ушла, Брин зажег другую сигару и, отстраняюще махнув в
направлении длинного дубового стола с серебром Поля де Ламьера, предложил:
- Не перейти ли нам?
За тяжелой дубовой дверью, которую он отпер, находилась комната, видимо, во
вкусе Брина; зеленая и сизо-серая картотеки, большой письменный стол с
компьютером и телефоном. Такой офис можно встретить в любом многоэтажном
здании Лондона. Здесь Брин вновь обрел осанку, которой его словно лишал ситец.
- Хорошо, - сказал он. - Славный обед. А теперь давайте поговорим.
Я рассказал ему о наших успехах при новом киле. Брин, казалось, остался доволен.
- Что-нибудь еще?
Я ответил, что был бы полезен новый грот.
- Еще наверняка кевлар, [Кевлар, дакрон - синтетические ткани, используемые
для изготовления яхтенных парусов] полагаю? - спросил он. - Стоит вдвое больше,
чем дакрон, а держится вполовину меньше.
Я начал объяснять.
- Я знаю. Они не растягиваются, и вы можете получить дополнительно одну
двадцать пятую узла. А можете и не получить. Кто-то пошутил, что эта игра похожа на
разрывание десятифунтовых бумажек под холодным душем, но правильнее бы сказать
- пятидесятифунтовых. - Глаза Брина блестели от возбуждения. Я был удивлен. По
его меркам, он стал прямо-таки разговорчивым. - Если вам нужен новый грот, берите.
Но постарайтесь с ним выиграть. - Он откинулся в своем вращающемся кресле из
черной кожи, выпуская тонкую струйку дыма. - А теперь расскажите о соперниках.
Я пробежался по списку команд, оценивая их самих и лодки. Во время разговора с
Брином я вновь ощутил те качества, которые выделяли его из толпы. Он нисколько не
боялся показаться скучным и, видимо, испытывал еще меньше сомнений, что скучно
может стать ему.
На обсуждение одиннадцати участников ушло три часа, и ни разу мы не
отклонились от темы. Когда мы покончили с последним, он отрезал кончик новой
сигары.
- Остаются "Колдун" и Миллстоун, - сказал он. - Скажите, Чарли, почему вы
оставили Миллстоуна напоследок?
- Без особой причины, - ответил я. И это было правдой.
- Я собираюсь задать вам оскорбительный вопрос, - предупредил Брин. - Не
боитесь ли вы Фрэнка Миллстоуна?
- Нет.
- Я не то хотел спросить. Тревожит ли он вас? Это звучало лучше.
- Да, - ответил я. - Он меня беспокоит, но это пройдет.
- Почему?
- Потому что я собираюсь его как следует вздрючить, а потом отдать в руки
полиции.
- Чарли, - сказал Брин, - вы мне нравитесь... И мне также по душе ваши
действия. Но одна из причин, почему я пригласил вас сюда, в том, чтобы напомнить:
первые отборочные начнутся очень скоро. В гонках участвуют тринадцать лодок, а не
две, Чарли. Ваша задача прийти первым.
- Да.
- Мне нравится делать авансы, Чарли. Если вы выиграете гонки, получите от меня
заказ на проект стопятидесятифутовой шхуны. Цену назначите свою. Я также обещаю
повлиять на Арчера, чтобы он возобновил с вами контракт. Если проиграете, не
получите ничего. Однако, начав борьбу против Миллстоуна до гонок, вы снижаете мои
шансы, и в случае поражения вам придется совсем худо. Поняли? - Теперь в глазах
Брина не проглядывало ничего веселого. Они, казалось, заполняли комнату. - Ну так,
сейчас уже полночь. Вам надо поспать. Убирайтесь.
Я встал, как было приказано. Я был измучен, но проблемы борьбы со сном не
существовало.
Тот, кто совершил диверсию на лодках и сжег индюшек, до сих пор действовал по
своему плану. Но теперь он будет подчиняться моему, и я собираюсь хорошо
подготовиться.
К сожалению, придется воспользоваться методом, который мог подорвать шансы
Брина попасть в команду Кубка.
На следующее утро я отправился в Портсмут, чтобы начать осуществлять первую
часть моего замысла. Выезжая из Пултни, я увидел на стоянке зеленую "кортину" с
открытым капотом и человека, склонившегося над мотором. Это был Джонни Форсайт.
Я замедлил ход и остановился. Руки его были в масле, и лицо угрюмо.
- Чертов распределитель! Замыкание.
- Куда ты направляешься?
- В Хэмбл.
- Прыгай.
В машине он сказал:
- Видел, как ты шел от буя вчера вечером. Хорошо шли.
- Да. Ты послезавтра пойдешь?
- На "Кристалле". Я работал над его корпусом для Эда Бейса, и я остаюсь с ним
для Фрэнка Миллстоуна.
- Что вы там делаете?
- Так, кое-что. - Джонни наблюдал за дорогой, глаза сужены, щеки ввалившиеся
и испещренные точками от угрей, лицо ничего не выражало. - Немного работаем над
снаряжением. Оживляем корпус.
- И как дела?
- Лодка будет в хорошей форме. - Узкие глаза повернулись ко мне. - Очень
быстрая. Серьезный вызов для тебя. - Он засмеялся, растянув рот в безгубой улыбке.
- Я также разрабатываю тактику.
Мы оставили эту тему. Я высадил его в Хэмбле, пошел к консультанту по
страховке, чтобы взять у него некоторые брошюры и расценки, а на обратном пути
опять подобрал Джонни. Оставил я его у портового бассейна - марины. Он вылез из
машины, поблагодарил. Но я глядел не на него, а дальше. Через две машины от нас
припарковался голубой "мерседес" Арчера. Сам владелец сидел в машине. И Эми
тоже. Они целовались, кажется, уже долго и весьма страстно.
Форсайт проследил за моим взглядом. Лицо его покраснело, и глаза еще больше
сузились. Он сказал:
- Сука!
- Что? - поразился я.
- Ничего. Я должен бежать.
Я вернулся на набережную, где меня ждал "зодиак", чтобы отвезти туда, где
"Колдун" упражнялся в поворотах фордевинд. [Фордевинд - курс судна, при котором
ветер дует прямо с кормы] Управлял Чифи, мы не разговаривали. Я наблюдал за
большим оранжевым спинакером и думал. Брин хотел, чтобы я выиграл гонки, и на
этом его интерес кончался. Для меня победа была только первым шагом к выяснению,
кто пытается разрушить мою карьеру. И если в процессе расследования я вынужден
буду перейти дорогу Брину, это окажется не слишком здорово.
Не здорово для кого? Более чем очевидно, что для меня.
Две последующие недели прошли нормально. С помощью некоторых починок и
тонкой настройки мы опять добивались высокой скорости, и каждый раз, казалось,
достигали этого с большей легкостью. Установился определенный распорядок:
подниматься до рассвета, работать с командой, ходить под парусами до сумерек или
еще позже, затем думать, прикидывать, задерживаясь до глубокой ночи, чтобы
произвести какие-то изменения в снаряжении. Через десять дней мы занялись ночными
тренировками. Это были дни и ночи непрерывных концентрированных усилий.
На семнадцатый вечер я оставил Скотто и Джорджию спать на борту и поехал
домой в состоянии полного изнеможения. Я чуть ли не вполз внутрь, принял душ,
сварил яйцо и сел поесть...
Проснулся я в полной темноте. Звонил телефон, а я сидел в кресле...
- Что? - сказал я в трубку, едва ворочая языком. Послышался звук: кто-то
запихивал монетки в автомат.
- Чарли? Это Джорджия.
- Джорджия? - удивился я и посмотрел на циферблат часов. Два пополуночи.
- Лучше бы ты пришел сюда, - сказала Джорджия.
- Где ты? - Теперь я уже вспомнил свое имя. И ее. Кажется, она запыхалась, как
после бега.
- Будка у марины. Я была на "Колдуне" со Скотто. Он ранен. Ты бы лучше
пришел.
Я вылетел из дома пробкой. Туман стелился по дороге клочьями, и гравий на
стоянке у портового бассейна был влажным. Определяя дорогу по звукам бьющихся о
мачты фалов, я пробирался к пирсу. Из люка каюты пробивался желтый свет. Туман,
казалось, находился не только снаружи, но и внутри моей головы.
- Кто там? - Небольшая бесформенная фигура, пригнувшись, вынырнула из
темноты.
- Это я.
Фигура расслабилась и сказала голосом Джорджии:
- Чарли! Слава Богу, что ты здесь.
Когда мы вошли в освещенную полосу тумана, я увидел, что на ней надеты три
фуфайки и в руке она держит бейсбольную биту.
- Где Скотто?
Она зажгла фонарик, и мы поднялись на "Колдун". Палуба слегка покачивалась. Из
люка послышался хриплый голос Скотто.
- Джорджия! - позвал он и застонал. И только теперь я понял, что ожидал
самого худшего.
Он лежал на спине на полу каюты. Это было не самое удобное помещение для
больного, оно чем-то напоминало большой гроб из стекловолокна, ярко-белый под
светом ничем не прикрытых лампочек, влажный из-за конденсата, стекающего по
стенам. Скотто был накрыт спальным мешком, и загар его казался не коричневым, а
желтым.
- Что с тобой случилось?
Скотто улыбнулся - слабый намек на его обычную ухмылку, растягивающую
пасть.
- Упал на спину, - сказал он.
- Давай посмотрим. Пошевели пальцами.
- Ничего не сломано. Гляди. - Он поднял ногу прямо, что сделало его лицо из
желтого серым, и капельки пота выступили на лбу. - Она заставила меня лечь, вот и
все.
- Повернись, - велел я.
- Я в порядке, - заверил Скотто и с трудом повернулся. На лице отразилась боль.
Широкая красная полоса шла поперек огромных коричневых бугров его мышц на
спине. Я пощупал эту полосу, Скотто вскрикнул:
- Хей!
- Что же все-таки случилось?
- Кто-то столкнул меня в люк.
- А-а! - произнес я намеренно спокойно, как будто такое происходило каждый
день. - Лучше бы тебе добраться до травмопункта и сделать рентген.
- Я услышал, как кто-то двигается по палубе, подошел к люку, осторожно и тихо,
но лодка, должно быть, немного качнулась. Неожиданно я получил удар ногой в грудь
и полетел вниз. - Скотто помолчал. - Наверное, я отключился. Но подоспела
Джорджия с бейсбольной битой.
- Кто-то бежал по пирсу, - сказала Джорджия. - Бежал довольно быстро, если
учесть...
- Учесть что?
- Я ему врезал, - объяснил Скотто. - И полетел я в люк потому, что ударил того
типа рукой, которой должен был держаться. Я ему врезал по зубам.
- Откуда ты знаешь, если не мог его видеть?
- Потому что следы его зубов остались у меня на суставах.
- Великолепно, - сказал я. - Теперь нам нужно только найти того, у кого на
зубах следы от твоих суставов.
- Я тоже об этом думал, - признался Скотто.
- Он уехал на машине, - сообщила Джорджия. - Я слышала шум мотора.
Я вздохнул, я очень устал.
- Джорджия, я собираюсь остаться на "Колдуне". Можешь отвезти его в
больницу? Возьми мою машину.
Джорджия в ответ вздохнула и села. Свет отбрасывал золотые отблески на ее
теплую темную кожу.
- От него сейчас здесь мало толку. Пошли, Скотто.
Вдвоем мы сумели поднять его на ноги и усадить в машину. Затем я вернулся на
"Колдун". Спустившись вниз, я накрылся спальным мешком Скотто и лег на нижнюю
койку. Какое-то время я прислушивался к шлепкам воды, отдававшимся в пустом
корпусе. Потом заснул.
Мне привиделся сон, в котором я и Салли летели над грядой гор в биплане. По
мотору кто-то стукнул, потом удары стали громче и громче. "Нам придется
снизиться!" - закричал я. Посадочная полоса открылась в разрыве облаков -
почтовая марка из бетона среди серых утесов. Но биплан не хотел снижаться. Удары
стали оглушительными. Я открыл глаза. Было все еще темно, и кто-то стучал по
корпусу яхты.
- Хршо! - проквакал я. Чувствовал я себя ужасающе. - Кттм?
- Это я, Джорджия.
- Сколько времени?
- Не знаю, около трех. Слушай, выходи скорее. Я скатился с постели и выполз на
трап. Джорджия ослепила меня фонариком.
- Пошли в больницу.
- Что-то не так?
- Скотто взбесился.
- Успокой его.
- Нет. Он требует тебя.
- О-о! - Я уже почти вылез на пирс. - Эй, нет. Я должен остаться на лодке.
- Я останусь. При мне пистолет Скотто.
Я поборол желание сесть на пирс и зарыдать.
- Иди назад к Скотто.
- Я остаюсь, - сказала Джорджия. - В случае чего, я могу завизжать. Руки у
меня налились свинцом, и я все еще чувствовал желание разрыдаться. Я сказал:
- Не застрели кого-нибудь. - И тяжело пошел по пирсу.
Мотор "БМВ" был разогрет, и пахло горячими дисками сцепления. Я повел
машину в Пултни, видя только белые линии дорожной разметки. Чтобы не заснуть, я
запел. И даже при этом я наткнулся на живую изгородь и оставил вмятину на дверце
припаркованной машины. Но это меня окончательно разбудило. Через десять минут я
заворачивал на стоянку больницы "Коттэдж".
Длинное белое здание стояло неосвещенное и тихое. Единственным признаком
жизни был холодный свет, горевший над входом отделения скорой помощи. Больница
"Коттэдж" имела в штате только одну ночную сестру. В случае необходимости она
вызывала дежурного доктора, который, прервав сон, ехал извилистым путем из
деревни. Я вошел внутрь.
В ту ночь - скорее уже утро - дежурил небольшой робкий человечек с
широкими бровями, который неодобрительно относился к беспорядкам в Пултни. Но
сонным он ни в какой мере не выглядел. Он стоял по стойке смирно, со сжатыми
кулаками и говорил:
- Сестра! Я сказал, вызовите полицию!
- Участок не отвечает, - оправдывалась сестра, которую звали Хильда Хикс,
кругленькая, философски настроенная здешняя уроженка.
- Не могу ли я помочь?
- А! - сказал доктор, поворачиваясь ко мне. - Вы кто? Мистер Эгаттер? А-а...
да... Сестра, наберите три девятки. - Но Хильда, не желавшая ничего упустить,
осталась на месте.
- В чем дело? - спросил я.
- Австралиец с ушибами на спине взбесился в перевязочной, - объяснил доктор,
шевеля бровями. - Он весит не менее двух сотен фунтов, и у него самые крупные
спинные позвонки, какие мне доводилось видеть.
- Новозеландец, - уточнил я. - У него что, сотрясение?
- Не заметно, - сказал доктор, моргнув.
- Но мы не знаем насчет другого парня, - вставила Хильда. - Добрый вечер,
Чарли.
- Добрый вечер, Хильда. Какой другой парень? - спросил я.
- Тот, кого он преследовал и запер в перевязочной, - сообщила Хильда.
- Ага. Лучше я пойду и посмотрю. Давайте не будем пока вызывать полицию. -
Ужасный вопль жителя Новой Зеландии послышался сверху.
- Это он, - сказал доктор.
- Я узнаю голос, - подтвердил я и отправился наверх. - Скотто!
- Чарли! - отозвался Скотто из-за запертой двери. - Чертовски вовремя.
Дверь открылась. Скотто был без рубашки. Его могучий торс частично закрывала
эластичная повязка. Лицо было желто-серым.
- Что, черт побери, ты здесь вытворяешь? - спросил я.
Он показал на дверь в перевязочную:
- Ублюдок там.
- Какой ублюдок?
- Меня перевязывали, когда вошел этот ублюдок и попросил, чтобы ему вставили
его два зуба. Я пытался задать ему кой-какие вопросы, но он решил спастись бегством.
- Это его ты ударил?
- Не знаю. Но, кажется, он не очень обрадовался, увидев меня. Это ты, маленький
трусливый подлюга?
- Полегче, - сказал я.
Доктор Харрис и сестра находились уже здесь. Я обратился к запертой двери:
- Это Чарли Эгаттер. Если вы выйдете, мы только спросим вас кое о чем, и вы
сможете уйти. В противном случае я вызываю полицию и вам грозит обвинение в
нанесении тяжких телесных повреждений. Хорошо?
Высокий панический голос за дверью произнес:
- Отвали, Эгаттер! - Голос я узнал.
- Мы входим.
Последовала тишина, затем звук открываемого окна.
- Берегись! - закричал Скотто. Вскочив на ноги, он двинул плечом дверь. Она
распахнулась, и Скотто влетел вместе с ней, застонав от боли. Я вошел за ним и
выглянул в окно.
Вдоль кирпичной стены викторианской постройки шел узкий выступ. Гектор
Поллит продвинулся по нему примернл на десять футов и висел, уцепившись за
водосточную трубу, на высоте тридцати футов над гудронированной площадкой.
- Ради Бога, Гектор, вернитесь, - произнес я спокойно.
Он дернул головой, чтобы посмотреть на меня. Кровь на его подбородке казалась
черной.
- Отстаньте! - попросил он высоким, полным страха голосом.
- Успокойтесь. Вернитесь. Никто вам ничего не сделает.
- О да, - сказал он саркастически.
- Скотто вас не тронет. И я тоже. Только возвращайтесь.
- Спроси его, что он делал на "Колдуне"! - заорал Скотто за моей спиной.
- Давайте, - уговаривал я. - Сделайте два шага. Мы знаем, что вы не виноваты.
Все будет в порядке. И у вас получится материал для репортажа.
Я видел белки его глаз, большие, как луны, и чувствовал запах спиртного.
- Вы славный парень, Гектор, - врал я. - Но у вас есть некоторые нехорошие
друзья. Теперь все кончено. - Я вскарабкался на подоконник и подал ему руку. Я
видел, что коленки у него дрожат. Он уже протянул руку навстречу. - Это не вы
случайно стукнули меня на верфи? - сказал я спокойно. - Кто ехал на вашей
машине?
Позже я страшно себя ругал за сказанное.
Потому что Поллит замер, и я увидел, как сверкнули его глаза в свете луны. Он
отнял руку и ухватился за водосточную трубу так, чтобы обогнуть ее и перейти на
продолжение выступа. Я услышал свой крик:
- Нет! - Потому что верхняя секция трубы прогнулась под его весом. Медленно,
ужасно медленно она отошла от стены. Я увидел окровавленный рот Подлита,
серебряный и черный в бледном холодном свете, когда, все еще цепляясь за трубу, он
повис в воздухе. А потом Гектор упал вниз.
В последний момент он закричал. Вопль оборвался, когда послышался страшный
удар. Я прижался к окну, весь дрожа. В желтом квадрате света внизу виднелась тень от
моей головы и что-то еще. Оно принадлежало человеку, но части тела были
расположены как у морской звезды, а голова ни одного живого двуногого не могла
находиться под таким углом к его телу. Глаза глядели на меня, широко-широко
открытые и ничего не видящие. Гектор Поллит из "Яхтсмена" не напишет больше
репортажа.
Глава 21
Мы долго стояли у окна, прижавшись друг к другу, - врач, Хильда и я. Затем у
доктора сработал профессиональный рефлекс, и он бросился вниз по лестнице, а за
ним помчалась Хильда. Скотто стоял в этот момент на четвереньках, он все еще
стонал.
- Теперь начнется Бог знает что, - сказал я. - Я скоро вернусь.
- Куда, черт побери, ты собрался? - спросил он.
- Не важно. - Я выбежал на стоянку, включил фары, шины заскрипели, когда я
резко развернулся.
Уверен, что кто-то кричал мне вслед, но я не обращал внимания. Теперь я уже
вполне проснулся.
Дорога неслась под капотом машины, я едва замечал ее. Мыслями я вновь был в
марине в ту ночь, когда мы вытащили "Эстет" из Зубьев. Пробираясь в темноте среди
стоящих яхт, я увидел машину, подъехавшую к стоянке. Машину с одной горящей
фарой, машину Поллита, в которой позже его задержали. Но Поллит ли вел ее? Когда я
спросил его об этом пять минут назад, он испугался. Испугался до смерти.
Но я не мог представить Гектора в роли диверсанта и убийцы. Может бить, его
машиной управлял кто-то другой в ту ночь? Кто-то, кого Поллит боялся до такой
степени, что, спасаясь от нас, полез через водосточную трубу высоко над
гудронированной площадкой?
Шины скрипели на поворотах, фары замутнены туманом. Вход в портовый бассейн
я увидел в последний момент и въехал через надводную часть прямо туда. Огни на
"Колдуне" все еще горели. Я прыгнул на палубу, из кокпита показалась Джорджия.
- Спокойно, - заорал я, - это я! - Руки ее опустились.
- Чарли, - спросила она, - в чем дело? Я взял из ее рук револьвер тридцать
восьмого калибра и забросил как можно дальше в покрытую туманом воду.
- В любой момент здесь может появиться полиция, - сказал я. - Все убери.
Ничего никому не говори. - Затем я вернулся к машине и как можно быстрее поехал
назад в больницу.
Оказалось, что я отсутствовал двадцать минут. Подъезжая, я увидел мелькание
голубого света во мгле. Стоянка была забита полицейскими машинами. Я пошел к
входу в отделение скорой помощи.
Констебль внутри спросил:
- Могу я чем-то помочь, сэр?
- Я видел, что произошло.
- А что произошло, сэр? Я сказал.
- Не пройдете ли вы сюда? - голосом, полным старого девонширского
очарования, предложил он. Мы прошли в кабинет с дешевой мебелью из хлорвинила,
освещенный лампой дневного света. Там уже находился Скотто, под зеленоватым
светом лампы имевший трупный оттенок. Как и доктор. И как инспектор Неллиган.
- Так, так, так, - сказал инспектор. Он остановился, чтобы вытащить сигарету
"Джон Плейер Спешл" и зажечь ее. - Мистер Чарли Эгаттер. Я только что говорил,
что не понимаю, куда вы делись. Так куда вы делись?
- Мне нужно было вернуться на яхту. Я хотел рассказать тому, кто там находится,
о случившемся и предупредить, что я могу... задержаться.
- Предусмотрительно и соответствует истине, - заметил Неллиган. Он
повернулся и отдал распоряжение полицейскому в форме, который сразу вышел из
комнаты. - Теперь вы в состоянии рассказать мне, что произошло? Я полагаю, вы
знаете мистера Гектора Поллита? Знали, следует мне сказать.
- А разве мистер Скотто не объяснил вам?
- Я никому ничего не говорил, - сказал Скотто.
- Да, - подтвердил Неллиган, выпуская дым. - Совершенно не хочет помочь.
Не понимаю почему.
- Ничего странного, - сказал я. - Мистер Гектор Поллит писал обо мне вещи,
которые мне не нравились. Я говорил об этом мистеру Скотто. Так что когда мистер
Скотто случайно столкнулся с мистером Поллитом, то... э... встал на мою защиту.
- Давайте не будем предаваться легкомысленной болтовне, - предложил
Неллиган. - Тут у нас труп, и Скотто преследовал Поллита, доведя того до несчастья.
- Поправка, - возразил я. - Скотто был по другую сторону окна, когда Поллит
свалился с уступа. Я пытался его спасти. Доктор Харрис и сестра подтвердят это.
- Мистер Скотто все же преследовал Поллита. И я хотел бы узнать, как он
получил свои повреждения.
- Он упал через люк на яхте. Это что, нарушение закона?
Неллиган зажег новую сигарету от окурка предыдущей и сказал:
- Может быть, мистер Эгаттер согласится побеседовать со мной наедине?
Надеюсь, - обратился он к присутствующим, - вы нас извините?
Когда комната опустела, он заботливо стряхнул крошку пепла с рукава пиджака и
сказал:
- Конечно, вы не правы, мистер Эгаттер. Мы можем задержать вашего друга за
нарушение порядка, возможно, нападение. Но стоит ли? - Он остановился, как бы
вопрошая облако дыма. - Конечно нет. И не столько из-за того, что это будет потерей
времени для местной администрации, но потому, что для меня это не важно. Но у нас
есть труп человека, который писал о вас всякие гадости. У покойного отсутствуют два
передних зуба, а на руке вашего друга имеются следы от зубов. Доктор говорит, что
следы соответствуют выбитым зубам. Вы же исчезли отсюда, как только произошли
печальные события.
- Это Поллит сказал вам, что у меня связь с женой моего брата?
- Вы говорите о нашей первой встрече? Да, он. - Инспектор опять замолчал,
посмотрев на свои лакированные ботинки. - У меня предубеждение против людей,
которые пытаются самостоятельно осуществлять правосудие. Если кто-то действует
против вас, почему не сообщить в полицию? Тогда мы сможем применить законные
санкции.
Я рассмеялся ему прямо в лицо, мягкое и бледное.
- Здесь мы имеем дело с океанскими гонками. Закон этих забав таков: если что-то
может сойти тебе с рук, делай.
- А, очень славно. Вы хотите сказать, что три человека схватились насмерть ради
того, чтобы выиграть яхтенную гонку?
- Нет.
Неопределенное выражение исчезло с его лица, брови сдвинулись, и оно стало
жестким и решительным.
- У вас много врагов в этом городе, Эгаттер. Весьма могущественных. Лично мне
не нравятся эти ваши богатей на своих роскошных яхтах. Но моя работа заключается в
том, чтобы охранять порядок в Королевстве, это я и собираюсь делать. Так что
извольте ваши ссоры разрешать законным путем, я имею в виду законы Королевства, а
не законы джунглей. Поняли?
Было пять утра, я начал сильно дрожать от истощения сил. Этот новый, жесткий
Неллиган был достаточно реален, но я в него не верил. Он стоял между мной и тем
человеком, который сломал мои рули и убил моего брата; и он стоял между мной,
"Колдуном" и Кубком. Я собирался сам разобраться и с тем и с другим.
- Могу я идти? - спросил я.
- О, - сказал Неллиган, вновь такой нерешительный, - безусловно.
- А мистер Скотто?
Неллиган кивнул.
Вместе со Скотто мы вернулись на яхту. Занимался скучный рассвет, и уезжала
последняя полицейская машина. Лицо Джорджии еще хранило следы негодования.
- Полный обыск, - сказала она. - Все паруса вынули из чехлов. И все
остальное.
- Что нашли?
- Ничего. А что ты ожидал?
- О, наркотики, трупы. Мало ли что... Слава Богу, что пистолет в воде.
- Как Скотто? - спросила она.
- Приходит в себя. Можешь остаться на лодке? Я отвезу Скотто к себе, пусть как
следует умоется, выпьет. Я его потом закину, а ты подремли, пока кто-нибудь тебя не
сменит.
- И тогда ты сможешь все объяснить.
Я засмеялся.
Дома я принял душ, побрился. Увидев себя в зеркале, я застонал. Лицо было такого
же цвета, что и пена для бритья, а мешки под глазами выглядели словно комки глины.
Для человека, по
...Поділитися у соцмережах
