Жанр: Триллер
Расчет вслепую
...я страховки. Мартэн был гладким и круглым,
уголки глаз у него как бы загибались вверх, и в них отсутствовало всякое выражение.
Его было трудно в чем-то убедить, насколько я помнил. Однако такова уж его работа.
Сегодня утром не должно возникнуть никаких трудностей.
После обмена приветствиями Мартэн взял дело в свои руки.
- Итак, вы думаете, что имела место диверсия, - сказал он. - Мы позволили
себе осмотреть наружные части.
- Прекрасно, - произнес я.
- Теперь разберем сам руль. - Он взглянул на удерживающие его болты. - Я
полагаю, мы все согласны, что здесь нет следов насильственных действий?
Мы посмотрели. Не оказалось никаких царапин на болтах. Тот, кто испортил руль,
действовал очень осторожно, и столь же осторожен был и я вчера вечером.
- Билли!
Билли Хегарти вынул болты и опустил перо руля. Мы подошли ближе, чтобы
осмотреть стержень. Билли всунул руку и вытащил кусок болта.
- Вот эти штуки застряли там.
- Ну? - изумился Мартэн. - Вы что-нибудь можете сказать, мистер Эгаттер?
Я глядел на сломанные кусочки металла в руке Билли.
- Невероятно. - Из пересохшего горла у меня вырвался какой-то квакающий
звук. Болты, которые вчера вечером были из алюминия, каким-то непостижимым
образом изменились. Теперь сломанные части в загрубевших руках Билли имели
светлый шелковистый блеск титана. - Невероятно, - повторил я.
- Боюсь, нет, - сказал Мартэн. - Мистер Эгаттер, я полагаю, что до
исследования болтов вы должны объявить своим клиентам, что "Ллойд" отказывается
выдавать свидетельства о страховании судам, оснащенным рулем такого типа. И то же
самое, я полагаю, нужно сообщить руководству Международной ассоциации
береговых гонок.
Просероу пронзил меня взглядом чайки. Он сказал:
- Ты меня подвел, парень. - Повернулся и пошел рядом с Мартэном.
Я знал, что больше в качестве заказчика я Просероу не увижу. Дверь эллинга
закрылась. Я сел на какой-то ящик.
После вежливой паузы Билли заметил:
- Они не должны были сломаться, титановые болты. Значит, были не титановые.
Или не ломались.
- Да, не ломались, - сказал я. И сообщил, что обнаружил накануне. - Так что
кто-то, должно быть, вынул их, заложил в тиски, сломал и подменил кусочки вчера,
после того как я ушел. Ты кого-нибудь видел?
- Конечно нет, я был на свадьбе. - Билли отвел глаза.
Я видел, он не вполне верит мне.
- Ты говорил о сторожевой собаке.
- Да, но когда я пришел сегодня утром, эта чертова тварь спала.
- А где она сейчас?
- Не могу сказать.
Мы обошли вокруг эллинга. Большая восточноевропейская овчарка лежала на
солнце и спала. Билли подошел к ней и пнул ногой. Собака открыла один глаз и тотчас
вновь заснула.
- Чудно! - удивился Билли. - Обычно она готова откусить тебе ногу... - Он
поддал ей еще посильнее и немного потряс. На этот раз собака даже не шевельнула
веками.
- А был ли здесь сторож? - спросил я.
- Был. Но он проводит ночь в "Марин-баре", внизу.
- Великолепно, - сказал я.
- Это не так уж глупо, если знать, что здесь только одна дорога, - пояснил
Билли. - Увидев машину или незнакомого человека, сторож выскочит навстречу
немедленно.
- Может, спросить его? - предложил я.
- Наверняка он спит, - сказал Хегарти. - Но я ему позвоню. - Он подошел к
телефонному аппарату, висевшему на стене над захламленным рабочим верстаком, и
долго разговаривал. Наконец вернулся. - Он никого не видел, - сообщил Хегарти.
- Тогда это называется работой изнутри.
Билли скорчил гримасу:
- Я чертовски надеюсь, что нет. Однако с собакой что-то не так.
- Да. - Я посмотрел на свои ноги, согнувшись под серой тяжестью уныния. -
Ты не мог бы испытать болты на сжатие и проверить собаку, не подсунули ли ей чтонибудь?
И пожалуйста, отремонтируй лодку. Счет пришлешь.
Билли кивнул.
- Поспрашивай немного своих людей. Знаешь ли...
- Сделаю, - заверил Билли. Его морщины выражали беспокойство и отвращение.
- Но они хорошие парни.
- И все же вдруг ты на что-нибудь наткнешься? - сказал я. - Мне надо
возвращаться в Англию. Но я вернусь. Скоро.
Мы попрощались. Я пошел к машине, посмотрел на морскую карту, затем поехал
по неширокой дороге, ведущей к вершине утеса, западнее Кросхевена.
Вскоре началась береговая тропа. Ветер относил в сторону клубы дыма из высоких
труб нефтеперерабатывающего завода Уайтгейта, видневшегося на той стороне. Земля
на парковочной площадке в конце дорожки была мягкой; два заброшенных домика
береговой охраны прятались среди черновато-зеленых кустов утесника. Я наклонился,
разглядывая торфяную черную грязь. Там виднелись следы - достаточно четкие,
небольшие, возможно женские, от сапог, подбитых выпуклыми гвоздями с широкими
шляпками. Они вели вниз, к берегу. На самом берегу следы терялись в мягком песке. Я
подошел к одному из домиков и постучал в дверь, затем к другому. Они пустовали в
ожидании сезона. Черные окна глядели бесстрастно, когда я вновь сел в машину.
Я все рассказал Салли. Она выслушала молча. Прошлый вечер обернулся
свинцовой тяжестью. Мы оба погрузились в собственные мысли. Возникло
затянувшееся молчание. Я снес вниз ее вещи и пошел платить по счету.
Любитель океанских гонок находился на дежурстве. У меня не было желания
обсуждать вчерашние события, но у него оно было.
- Я узнал еще об одной вашей беде, в Англии, с мистером Чарлтоном, который
умер и все такое. Бедная женщина! - сказал дежурный. - Но чувствуется, что
мужественная.
- Вы о ком, собственно? - спросил я.
- Миссис Чарлтон. Она великолепно выглядела сегодня утром. А о несчастье я
прочел в английских газетах.
- Эми... Миссис Чарлтон была здесь?
- Разве вы ее не видели?
- Нет.
- Ну вот. Какая досада для вас! Она только что оплатила счет.
- В самом деле? - сказал я. Что, черт возьми, Эми здесь делает? - Потом я
подумал о следах на берегу и спросил: - А во что она была обута?
- Обута? - удивился дежурный.
- Да. - Я чувствовал себя полным идиотом.
- "Веллингтоны". ["Веллингтоны" - здесь: резиновые сапоги] Зеленые. Такие,
знаете ли, с большими гвоздями, - сказал дежурный, щеголяя наблюдательностью. -
Полагаю, вы встретитесь в аэропорту. Это будет славно, не так ли?
Но мы не встретились.
Я сказал своим гостям, находящимся у Просероу, что уезжаю. Чувствовал, что не
смогу вынести их присутствия. Прежде чем Салли и я сели на вечерний рейс, я
проверил в справочной - Эми не значилась ни в одном из списков пассажиров этого
дня. Может быть, она отправилась морем или через Дублин.
Всю дорогу домой зеленые "веллингтоны" Эми маршировали в моих мыслях.
Нет, продолжал говорить себе я, это абсурдно, слишком похоже на простое
совпадение. Мне бы хотелось иметь время, чтобы поболтаться тут, в Ирландии, и
провести серьезное расследование. Но время поджимало, надвигались отборочные
соревнования, я что-то должен был предпринять, чтобы попасть на них.
Гонки на Кубок Капитана гораздо важнее, чем такие мелочи, как диверсия и
убийство.
Глава 12
В тот вечер я отвез Салли домой. Примерно на половине пути к Пултни имеется
поворот на Брандейдж, где жил Генри Чарлтон. Я вспомнил об этом по дороге домой.
Проехав сотню ярдов после поворота, я нажал на тормоза, вернулся назад и повернул
на Брандейдж. Мне требовалось поговорить с Эми. Вероятно, этот разговор окажется
крайне неприятным, поэтому мне хотелось поскорее с ним покончить.
Она жила в доме, переделанном из водяной мельницы. Ворота заперты, никаких
машин на гладко утрамбованной дорожке. Я проскрипел по гравию и постучал в дверь.
Домоправительница, толстая и важная, сказала, что миссис Чарлтон приедет сегодня
очень поздно, бедняжка. Я просил передать, что заходил, и отправился домой.
Отец размешивал яйца всмятку и смотрел по телевизору "Песни хвалы", ["Песни
хвалы" - телевизионная религиозная передача] явно получая удовольствие. Мне
хотелось поговорить с кем-нибудь, но он был не в форме. Я прошел на свою половину,
решил, что пить виски не буду, и позвонил Джорджии.
Она пришла около восьми, нагруженная пакетами из магазина, в забрызганных
краской джинсах и старой синей шерстяной кофте. Мы сидели за столом и ели
Приготовленных ею жареных цыплят.
Я попросил:
- Расскажи, что произошло после того, как вы уехали с Просероу?
- Мы вернулись к Просероу. Он собирался куда-то уходить, но мы немножко
посидели, выпили. Не слишком веселое общество.
- Кто-нибудь отлучался?
- Ты смеешься? Куда там идти? Во всяком случае, старикан Брин чувствовал себя
очень неважно. Да и все мы тоже.
- Так вы просто посидели и пошли спать?
- Мы поиграли в покер. Арчер немножко за мной ухаживал. Он всегда так, я ли
это или кто-нибудь другая, лишь бы в юбке. Весьма лестно. - Она скорчила гримасу.
- В самом деле? - сказал я. - Арчер? Он мне казался таким... ну, как
государственный деятель.
- Во всяком случае, я пошла спать вскоре после этого. И Скотто тоже. Другие
сидели допоздна. Сегодня за завтраком мы почти не разговаривали, вернулись все
одним самолетом.
- И насколько тебе известно, никто вчера вечером не отлучался?
- Во всяком случае, в машине. Я спала в передней части дома.
- Ты уверена?
- Да. Потому что слышала, как вернулся Гектор Поллит.
- Вернулся?
- Гектор вылез из автобуса в Кинсейле. Сказал, что ему надо с кем-то увидеться.
Он приехал на такси после полуночи.
- Правда? - сказал я. - В самом деле?
Джорджия посмотрела на меня пристально.
- Чарли, в чем, собственно, дело?
- Ничего особенного. О чем говорили в доме?
- О тебе главным образом. Они прошлись по всей твоей карьере, ну и... Как бы
правильнее выразиться? Производили переоценку.
Я кивнул. Я думал о Поллите. О нем и Эми, в Кинсейле предоставленных самим
себе. Зачем кому-то из них портить "Аэ"?
После ухода Джорджии я лег в постель и лежал, глядя в потолок. Эми в зеленых
резиновых сапогах все еще крутилась у меня в голове, но теперь - вместе с Гектором
Поллитом, одетым в мокрую одежду, крадущимся в темноте. Меня изрядно
беспокоили события того дня. И медленно, но верно число подозреваемых росло.
Почему Миллстоун сказал: "Я не думал, что ты захочешь все это проделать"? И Арчер.
Он всегда говорил немного, но иногда в его лице проглядывала такая холодность, что
казалось, он способен на все. Даже Салли могла бы это сделать, у нее имелась такая
возможность... Но если и дальше рассуждать в таком духе, можно дойти до мысли, что
я это сделал сам.
Опять утро. Телефон разбудил меня в восемь. Эми. Я чувствовал себя одуревшим и
совсем не в форме, чтобы противостоять ей.
- Что тебе нужно? - сказала она.
- Хотел с тобой поговорить.
- Я к твоим услугам. Не можешь ли побыстрее? У меня есть гораздо более
важные дела.
Я все еще не совсем проснулся и не мог придумать, как потактичнее сказать то, что
собирался. Но все-таки я спросил:
- Послушай, Эми, я хотел узнать, что ты делала в Кинсейле?
Я услышал шум ее дыхания и легко смог представить напряженную лисью
мордочку Эми.
- Не понимаю, о чем ты?
- Ты была в Кинсейле.
- Кто это сказал?
- Я говорю.
- Занимайся своими чертовыми делами.
- Эми, я пытаюсь выяснить, что случилось с "Эстетом".
- Я полагала, что это уже всем известно. Особенно тебе, - сказала она. - Ты
видел "Дейли пост"?
- А что там?
- Прочти и узнаешь. О-о, они доберутся до тебя, слышишь ты, ублюдок?
Трубку она положила явно с треском. В ушах у меня еще звучал голос Эми. Она,
без сомнения, мечтала погубить мою карьеру. Но так ли сильно, чтобы совершить
диверсию?
С дурным предчувствием я оделся и выбрался из дому.
Я понял, что дела плохи, по тому, как на меня посмотрел старик Джордж
Мадиннис в своей лавке. Но до какой степени плохи, не знал.
Заголовок в "Дейли пост" гласил: "Лодка №2 избежала гибели", и далее
продолжался весьма односторонний разбор биографий - моей и моих гостей. Алек
Брин и Фрэнк Миллстоун были на пути к тому, чтобы стать общественно значимыми
фигурами, и "Пост" обошлась с ними с обычной для нее подхалимской
почтительностью. Но ко мне это ни в коей мере не относилось. Здесь у них не было ни
малейших угрызений совести. Новая авария, писала газета, подтвердила подозрение,
что мои рули (непонятным способом им удалось придать оттенок чего-то
неспортивного этому предмету) представляют собой опасность для общества.
Рассказывалось подробно, как репортер, пытаясь разыскать меня, выяснил, что я
остановился в отеле "Шэмрок" с женщиной по фамилии Эгаттер. А известно, что я не
женат. Та же история повторялась в большинстве других газет с различной степенью
резкости, некоторые процитировали высказывание Просероу, что он больше не желает
меня видеть и встретится со мной только в суде, где собирается предъявить мне счет и
отобрать у меня последний пенс. Насколько я мог судить, единственное благо
заключалось в том, что, когда суд присудит мне заплатить издержки, я уже буду
полностью разорен. Хьюго всегда считал, что газетные сообщения - это всего лишь
пустая трепотня. Мне его ужасно не хватало, поскольку я обнаружил, что слишком
всерьез воспринимаю напечатанное.
Пока я изучал кипу газет, телефон беспрерывно звонил. Большей частью это были
репортеры. Я сумел отделаться от них, прикинувшись, что я - это не я. У последнего
звонившего, однако, манера говорить была не похожа на репортерскую. Его голос
звучал веско, без наглости или заискивания, присущих газетчикам.
- Я бы хотел поговорить с мистером Эгаттером, - сказал неизвестный.
- Кто говорит?
- Полицейский инспектор Неллиган, Плимутское отделение уголовного розыска.
- В связи с чем?
- Я бы предпочел говорить с мистером Эгаттером.
- Это я.
- А-а. - Последовала пауза. - Могу я заскочить к вам?
- Если хотите.
- Через десять минут, - сказал полицейский, - если это удобно. - Хотя
прозвучало все так, словно ему совершенно безразлично, удобно мне или нет.
- Пожалуйста, - ответил я.
Я позвонил своему адвокату и попросил его просмотреть газеты с целью
определить, нет ли там чего-нибудь, что можно расценить как клевету. Он ужаснулся,
поняв, о каких суммах идет речь. Я пошел повидать отца, тот смотрел по телевизору
международные соревнования по крикету и пощипывал себя за нос. Он не узнал меня.
Сестра Боллом сказала, что он очень плох.
- Сегодня он обделался, - объявила она.
- Но это не так уж необычно.
Она поджала красные губки.
- Э... мистер Эгаттер, - спросила она, - не знаете ли вы случайно, когда я могу
ожидать получения жалованья?
- Извините, - сказал я. - Совершенно забыл.
Она выдала точно отмеренную порцию запачканных помадой зубов над
накрахмаленным бюстом, и частицы пудры просыпались на ее небольшие усики.
- Ничего, - сказала она. - Я знаю, у вас много забот.
На столе рядом с чашкой кофе лежал экземпляр "Дейли пост". Я выписал чек на
огромную сумму и ушел. Когда я вернулся на свою половину, телефон вновь
трезвонил. Сняв трубку с рычага, я обложил аппарат четырьмя подушками. Был
полдень. Обычно во время ленча я не пью, но утро, подобное сегодняшнему, заставило
бы и Иова [Иов - библейский персонаж; богобоязненный, благочестивый, непорочный
человек] выпить. Я достал пиво и сел, вновь просматривая газеты и делая усилия,
чтобы мне не стало совсем плохо.
Через десять минут в дверь позвонили. Я открыл маленькому стройному человечку
с глазами, запрятанными под низкие брови.
- Неллиган, отдел уголовного розыска, - повторно представился полицейский.
- У вас здесь славно. - Он оглядел сад с тюльпанами и ранней геранью,
сверкающими на солнце, покрутил маленькие усики, высоко оценивая запах
жимолости. Я пригласил его войти.
- Не возражаете, если я закурю? - спросил он. Я, в принципе, возражал, но не
хотел начинать разговор с отказа в пустяковой просьбе. Он зажег "Джон Плейер
Спешл" и украдкой огляделся. - Прелестные картины, - заметил он.
- Выпьете пива? - предложил я, думая, что он откажется, поскольку находится
при исполнении, но представитель власти согласился.
- Славное пиво. Американское, - отметил он, посмотрев на банку "Будвайзера".
- Да, славное.
- Хорошо, - начал я, желая, чтобы он прекратил вести себя как оценщик,
наблюдающий за освобождением дома от конфискованного добра. - Так в чем же
проблема?
- Проблема? О, я понимаю. - У него был легкий западный акцент. - Ну, к нам
был очень странный телефонный звонок из редакции одной лондонской газеты. Они
спросили, не прокомментируем ли мы тот факт, что... ну, это довольно личное.
- Все-таки скажите, - сказал я.
Атмосфера в комнате явно накалялась. Надвигалось что-то очень нехорошее.
- Они сказали, что вы останавливались в отеле в Ирландии со вдовой вашего
брата, недавно погибшего во время аварии.
- Правильно, - подтвердил я. Затем, поняв, к чему он клонит, добавил: - В
отдельных номерах.
- Мне сказали, что между ними была дверь.
- Кто это вам сказал? - спросил я и подумал: "Эми".
Он улыбнулся и покачал головой:
- Извините.
- И что же вы им ответили?
- "Никаких комментариев". Но вопрос все-таки остался. Правда ли это? Я имею в
виду миссис Эгаттер.
- Нет, - ответил я. - Это позорная, недостойная ложь.
Он кивнул.
- Но... извините за мой вопрос... но вы уверены, что между вами ничего нет?
- Совершенно уверен.
- И до... э... несчастного случая с лодкой?
- Нет. - Я начинал сердиться. Но сердиться было крайне невыгодно.
- Так что, это... носило характер... одной ночи? Выгодно или невыгодно, но я
потерял терпение.
- Если вы способны только на то, чтобы сидеть здесь и делать оскорбительные
предположения, вам лучше убраться отсюда к черту.
Он не сделал ни малейшей попытки подняться или оскорбиться, лишь погладил
свои маленькие усики и несколько смутился.
- Да. Ну, вы были весьма откровенны, мистер Эгаттер. Мы бы хотели взглянуть
на эту лодку, когда ее поднимут. Возможно, тогда появятся новые факты.
- Извините, но у меня есть более важные дела, чем...
- Помогать полиции в расследовании? Да, парусный спорт - это жестокий спорт,
не так ли? Случаются аварии. Но ведь стоит только сказать кому-то, что у вас был
роман с миссис Эгаттер до смерти вашего брата, сразу возникнет предположение, что у
вас мог быть мотив для... ну, чтобы вызвать аварию. - Он поднял маленькие мягкие
руки, когда я поднялся со своего места. - Нет-нет. Не расстраивайтесь, мистер
Эгаттер. Но вы ведь понимаете, что мы должны все расследовать? Потому что сначала
это выглядело как несчастный случай, а теперь может оказаться убийством.
- Послушайте! - Я терял терпение. - Я только что пережил на своей яхте
аварию в Ирландии, точно такую же, какая произошла с моим братом в Англии. Вы
полагаете, что я и себя хотел убить? На вашем месте, вместо того чтобы приходить
сюда с нелепыми предположениями, я бы занялся выяснением того, кто же пытается
погубить мою карьеру, разорить меня, совершая диверсии на моих лодках и пытаясь
повесить на меня убийство. Дошло это до вашей башки?
- Не нужно выражаться, - сказал Неллиган мягко. - Вы сказали "диверсия". У
вас есть доказательства?
- Нет. Но я их получу. - У меня звенело в ушах от негодования.
- Ну ладно. Я буду ждать их, мистер Эгаттер. А пока не исчезайте, хорошо?
Он весьма сосредоточенно погасил свою сигарету и вышел навстречу ветру,
который не переставал дуть с той самой черной ночи, когда потерпел аварию "Эстет".
Я отправился в офис и засел за проект моторной лодки для "Пэдмора и Бейлиса".
Но я был настолько встревожен, что не мог сосредоточиться. Надо предпринимать
конкретные шаги, чтобы попасть в отборочные соревнования на Кубок Капитана, а
работа для "Пэдмора" была сейчас потерей времени.
Спустя полчаса я бросил это дело. В голову ничего не лезло. Только соревнования.
Как на них пробиться? Я позвонил в отель "Шэмрок" и, разыскав нашего во всем
осведомленного дежурного, поинтересовался, были ли посетители у миссис Чарлтон
вечером в субботу. Дежурный сказал, что нет, по крайней мере, он не видел. Она
уезжала на обед и вернулась одна. Ну ладно, она могла пообедать с Подлитом. Но что
это доказывало? Это было слишком - надеяться, что позднее возвращение Подлита к
Просероу связано со следами сапог Эми на вершине утеса. Если это вообще были ее
следы.
Мой следующий звонок был к Спирмену. Я застал Невилла. Он, казалось, был еще
более мрачно настроен, чем обычно.
- Я о лодке Алека Брина, - сказал я.
- Да. - Насторожен он был всегда. На этот раз он был откровенно подозрителен.
- Должно быть, она занимает много места.
- Да, чертовски много, - согласился он. - Ты хочешь сказать, чтобы я
продолжил работу? У меня очередь на строительство.
- Мне бы хотелось, чтобы вы ее закончили.
- Хорошая мысль. - Я знал, что за этим последует. Последовала долгая пауза, во
время которой я мог представить, как он морщит лицо и потирает рукой окруженные
темными кругами глаза. - Мы знакомы друг с другом чертовски давно, и конечно, я
восхищаюсь твоей работой и все такое, но кто будет платить?
Это был самый щекотливый вопрос.
- Невилл, - сказал я, - как ты заметил, мы знаем друг друга около тридцати лет.
И спасибо за теплые слова. Но не согласишься ли ты сделать эту работу с некоторым
риском? Брин в конце концов изменит свое решение. Если нет, мы продадим ее комунибудь.
Я слушал, как он дышит в трубку. Наконец он заговорил:
- Чарли, позволь изложить тебе факты, как они есть. Первое, ты не успеешь
получить готовую лодку к отборочным соревнованиям на Кубок Капитана. Второе, в
этом нет ничего личного с моей стороны, но твое имя сейчас стало прямо-таки
зловещим, звучит как вызов. Заканчивать эту лодку без определенного заказа - значит
выбросить деньги, так как ее нельзя будет продать. Даже если это будет хорошая
лодка, ты опоздал. Я сделаю тебе одолжение. Пусть она остается на верфи еще неделю.
Но после этого я выброшу ее на свалку. Ладно?
- Неделя, - согласился я.
- Счастливо, - простился Невилл и повесил трубку.
Я составил список возможных покупателей и, глядя на него, старался раскачать
себя, чтобы начать действовать. Чувствовал я себя, как будто стою босиком на
Везувии. К тому же Невилл был прав. Мой поезд ушел.
Я опять потянулся к телефону, когда Эрни, чертежник, просунул голову в дверь и
сказал:
- Звонила Салли. Сказала, что встретится с тобой на коктейле сегодня вечером. С
ней будет мистер Бейс.
Было приятно получить весточку от Салли, но несколько огорчило, что на коктейль
сопровождать ее будет Бейс. Воспоминание о том моменте близости в Кинсейле часто
всплывало предо мной в последнее время. Конечно, это могло ни к чему не привести.
В настоящий момент, может быть, нам обоим лучше держаться старых друзей вроде
Эда.
Тем не менее, я не отказал себе в том, чтобы выругаться. Если требовалось какоенибудь
мерзкое завершение для этого отвратительного дня, то для этой цели очень
годился коктейль. Этот официальный прием означал открытие сезона парусных гонок
в Пултни. Проходил он в белом деревянном здании клуба с террасой, выходящей на
гавань, и для серьезных претендентов появление там было совершенно обязательным.
Мне следовало сделать вид, что я серьезный претендент, даже если у меня не было
лодки.
Я провел день, безуспешно пытаясь организовать продажу яхты. В шесть я напялил
блейзер и галстук члена Королевского клуба океанских гонок, глубоко вздохнули
пошел в яхт-клуб.
Выпивохи помоложе делали вид, что им нипочем ветер, треплющий флаги на
мачте, стоявшей на балконе. Более солидные просоленные яхтсмены уже подбирались
к бару. Несколько пар глаз остановились на мне дольше положенного, затем были
выразительно отведены. Я вышел на балкон, оперся на перила и стал рассматривать
"Наутилус", зеленый и блестящий. Кажется, ветер начинал стихать. Я похлебывал
виски и думал о себе, "Наутилусе" и Хьюго. Все мы были созданы для гонок, и никто
из нас не будет больше участвовать в них.
Мне не хотелось думать о Хьюго здесь. Я еще раз отхлебнул из стакана, и, к моему
удивлению, он оказался пустым. Следовало быть осторожным, чтобы не напиться.
Когда я вернулся, бар был заполнен уже на три четверти. Опять я ощутил, как по
мне скользили взгляды. Арчер удостоил меня ухмылки и кивка, прежде чем вернуться
к беседе с советником по связям с общественностью. Джонни Форсайт заговорщически
подмигнул, затем ответил кому-то, кто окликнул его с другого конца бара. Форсайт
болтается без работы, подумал я. Как все, у кого нет постоянного места, он всегда
настороже. Я огляделся вокруг, ища дружественное лицо.
Салли не было. Зато я увидел искусственный загар и сверкающие зубы
приближающегося ко мне Гектора Подлита.
- Привет, - сказал Поллит с широкой неискренней улыбкой. - Оправились от
того дня? - Я кивнул. - Да, не повезло. Как вы оцениваете теперь свои шансы
попасть в гонки на Кубок Капитана?
Я почувствовал, как весь ощетиниваюсь. Затем подумал: должно быть, он уже
значительно принял, раз сказал нечто подобное. Может, удастся заставить его
разговориться.
- Ну как провели вечер у Просероу? - спросил я.
Поллит посмотрел на меня слегка покрасневшими глазами.
- Я приехал довольно поздно, - сказал он. - Дела, знаете ли, многих надо было
повидать.
- Готовили материал, не так ли?
Он засмеялся.
- Можно и так сказать.
- Не вас ли я видел в "Шэмроке"?
Он был не настолько пьян.
- Не знаю, - удивился он. - Разве? Нет, я там не был. - Он опять засмеялся.
- О Боже, это ты! - послышался рядом женский голос. Эми - в платье с
высоким воротом, черным, вероятно из-за траура, подчеркивающим выпуклости ее
острых грудок и резкость агрессивного подбородка. Рот представлял собой
некрасивую красную линию, и глаза сужены от злости. - Я удивлена, что у тебя
хватило смелости показать здесь свою физиономию.
Гектор засмеялся. Я произнес:
- Привет, Эми, - так любезно, как только смог.
- Нечего меня приветствовать, - сказала Эми высоким, пронзительным голосом.
- Даже тут чертова полиция сует нос и задает всякие вопросы. Я сказала, что им
следует говорить с тобой.
Гектор нервно приглаживал блестящие темные волосы ухоженной рукой.
Теперь в баре наступила тишина. Множество богачей из Нового Пултни с
любопытством смотрели в нашу сторону или опускали глаза в пол. Т
...Поділитися у соцмережах
