Жанр: Триллер
Расчет вслепую
...ы отца. На столе лежала
записка, выведенная старинным паучьим почерком:
"Звонил Миллстоун. Он говорит, что не оставит попыток купить дом до тех пор,
пока один из нас не согласится. Он ужасно мне надоедает. Не можешь ли ты
поговорить с ним? Он меня очень утомил".
Не один отец утомился. Выпив чашку кофе, я набрал лондонский номер с
фирменного бланка "Курран электрик". Мне ответили с ирландским акцентом.
- Мистер Уайт? - спросил я.
- У телефона.
- Я только что вернулся с "Курран электрик", - сказал я. - Меня зовут Чарли
Эгаттер. Скажите, вы интересуетесь парусным спортом?
- Парусным? - удивился Уайт. - Нет. Наша компания выпускает электрические
приборы. Что вы хотели?
- У вас в штате есть англичане? - спросил я.
- Нет. Мы все... Извините, кто вы такой? Почему вы меня об этом
расспрашиваете?
- Потому что кто-то, имеющий доступ к данным о кредитоспособности,
подкупает людей, чтобы они травили собак, и посылает деньги за услуги в конвертах
"Курран Электрик". И это лицо говорит с английским акцентом. Что вы можете
сказать, мистер Уайт?
- Это, надо понимать, какая-то шутка? - Голос Уайта был полон искреннего
недоумения и раздражения. - Кто вы такой и что вам угодно?
- Я занимаюсь расследованием убийства.
- Убийства? - вконец изумился он.
- Скажите, - я постарался придать голосу угрожающую интонацию, - не
припомните ли вы каких-нибудь неожиданных отлучек сотрудников вашего
учреждения на последней неделе?
- Нет, - ответил он резко. - Мы только что провели заседание правления, все
прошло как обычно.
- Понятно. - Я сделал паузу. - А мистер Миллстоун присутствовал?
- Да, - ответил Уайт.
- Я пошлю ему привет от вашего имени, - сказал я. - Спасибо за содействие.
Остальную часть утра я провел, стараясь сосредоточиться на огромном числе
мелочей, связанных с подготовкой "Колдуна", а в половине первого пошел повидать
Скотто и посмотреть новый киль. Там все оказалось в порядке. Посовещавшись, мы
отправились перекусить в "Русалку".
- Обнаружил что-нибудь? - спросил Скотто.
- Да. - Я рассказал ему о "Курран электрик".
- Что это значит?
- Не знаю. Звонить Деннису могли и из Англии, а деньги переслал один из
управляющих во время заседания правления, например Фрэнк Миллстоун.
Скотто одновременно засунул в рот два сандвича с крабами и нахмурился.
- Но зачем ему портить руль? Он ведь сам был на этой яхте. - Он не ожидал
таких сложностей; могло быть что-то вроде обычной поломки руля, но не критическая
ситуация. Когда мы там выделывались у маяка, Миллстоун сказал нечто весьма
интересное. Он сказал следующее: "Я не думал, что ты захочешь все это проделать".
Скотто обдумывал мои слова.
- Так ты считаешь, это сделал он?
- Не сам.
- По-твоему, он заставил Поллита? - Скотто запихнул в себя еще два сандвича и
протолкнул их пивом. - Почему?
- Понятия не имею, - сказал я. В действительности у меня начали появляться
некоторые соображения, но ни одно из них не имело достаточных оснований. - Мы
не заскочим к Миллстоуну?
- Пошли.
Сначала я позвонил. Трубку взяла Джорджина, его секретарша. Я знал ее двадцать
пять лет.
- Шеф на собрании, Чарли, - сказала она. - Но он хочет тебя видеть, во всяком
случае, он тебе звонил.
- В самом деле?
- Можешь зайти десять минут третьего?
- Да.
Дом Миллстоуна стоял на южной стороне холма. Оттуда открывался прекрасный
вид на Пултни. Дом был построен из бетона, стали и больших стеклянных панелей и
прятался в саду размером в шесть акров, окруженном высокой стеной. Ворота заперты.
Я ответил в переговорное устройство, и мы проехали мимо тщательно подстриженных
лужаек к бетонированной стоянке. Я несколько раз бывал здесь, исключительно по
делу, так как не принадлежал к кругу светских знакомых Фрэнка. И всегда у меня
возникало какое-то дискомфортное чувство при виде этого невыразительного, как бы
безглазого строения.
Человек, открывший дверь, был таким же крупным и крепким, как Скотто. Мы
прошли в приемную. Джорджина Перн предложила нам кофе.
Точно в два часа десять минут Фрэнк Миллстоун подошел к двери своего кабинета
с мокрыми волосами и в махровом халате. Улыбка его была широкой и жесткой. Он
проигнорировал Скотто и сказал:
- Заходи, Чарли.
- Я ненадолго, подожди меня, - кивнул я Скотто.
Фрэнк погрузил свое крупное тело в кресло за большим письменным столом с
четырьмя телефонами и экраном Рейтер.
- Давай для начала простим друг друга и забудем о приеме в яхт-клубе, -
миролюбиво предложил он.
Я не отреагировал. Мой визит имел другую цель.
- Отец сказал мне, что ты пристаешь к нему насчет нашего дома.
- Я намерен добиваться этого, - сказал Фрэнк.
- Именно поэтому ты хотел меня видеть?
- Верно.
- Наш дом не продается. И не будет продаваться. Так сказал он, и гак говорю я.
- Чарли! - Он промурлыкал это слово, как большой кот, и глаза его как бы
причмокнули. - Нам обоим не нужны какие-либо ссоры. Я сожалею, что у тебя не
получилось с рулями. Я сожалею, что твой контракт с Арчером не удался. И я
сожалею, если у тебя зародились мысли, что я не на твоей стороне. Я попросил тебя
прийти, потому что хочу тебе помочь.
- Я не знал, что мне нужна помощь. Он подвинул к себе листок бумаги.
- У тебя большое превышение кредита, Чарли. Кроме того, ты должен выплатить
два неприятных займа и еще содержать отца. И у тебя нет никакого дохода.
- Умно с твоей стороны все это выяснить. Как ты это делаешь? Он засмеялся и
погладил поверхность стола большими крепкими руками.
- Мы называем это кредитным контролем.
- В самом деле? - сказал я мягко.
- Так что все, что ты имеешь, - это приглашение Алека Юрина провести свое
летнее время на его старой лодке.
- Это хорошая лодка.
Он повернулся, все еще улыбаясь:
- Я делаю тебе предложение. Я хочу иметь твой дом для переоборудования в
симпатичный отель, очень изысканный. Я заключу с тобой сделку. Ты получишь
двести тысяч монет за него, а отец может оставаться там сколько угодно. Идет?
Соблазнительное предложение. Двести тысяч фунтов решили бы множество
проблем. Но закавыка состояла в том, что, кажется, большинство моих проблем создал
именно Миллстоун, а мне никогда не нравилось подвергаться шантажу.
- Дом не продается, - сказал я. - Еще в большей степени, чем раньше, так как я
не заключаю сделок с людьми, которые пытаются запугать моего отца до полусмерти.
Глаза Миллстоуна стали серьезными.
- Послушай, - сказал он, - когда я появился в Пултни, это была маленькая
грязная дыра. Запах рыбы разносился на мили. Я все изменил. Это дело моей жизни.
Другие коллекционируют картины, я же пытался превратить Пултни в место, где люди
получают удовольствие.
- Очень благородно, - сказал я. - Жаль только, что ты не спросил сначала тех,
кто здесь живет.
- Будь практичнее, - посоветовал Миллстоун.
- Думаю, это мое дело, каким быть.
- Я беспокоюсь по поводу твоего разорения, - сказал Миллстоун серьезно. -
Когда это случится, я все равно получу твой дом. Не лучше ли прийти сейчас к
дружескому соглашению?
Я устал и очень разволновался. Лицемерие этого человека вызывало отвращение. Я
потерял терпение.
- Ты называешь дружеским поступком организацию диверсий на моих лодках? -
спросил я.
Улыбка сползла с его лица. Он нахмурился. Глаза перестали мерцать и стали
жесткими, словно камушки.
- На твоих лодках не случилось никаких диверсии, - сказал он. - Рули
сломались, потому что их плохо сконструировали.
- А не потому, что кто-то, положивший глаз на мой дом, решил помочь мне
побыстрее разориться?
Миллстоун поднялся и наклонился над столом.
- Я знаю, ты многое перенес, Чарли. Если бы не это, ты, конечно, не предположил
то, что, как я думаю, ты предполагаешь.
Я чувствовал, как гнев молотом бьет в виски. Я встал и пошел к выходу.
Миллстоун сказал:
- Я хочу получить твой дом, Чарли. Но если я услышу еще какие-нибудь
обвинения в диверсии, то подам в суд и отсужу у тебя последний...
Я захлопнул дверь.
Джорджина проводила нас со Скотто по отделанному цементной штукатуркой
коридору к выходу.
- Я слышала, ты получил лодку для отборочных соревнований, - сказала она. -
Поздравляю.
Я поблагодарил. Затем мне пришло в голову, что не помешает предпринять
небольшую разведывательную операцию.
- А Фрэнк покупает у Эда Бейса, я слышал?
Джорджина огляделась по сторонам и приложила палец к губам.
- Не так громко. Это конфиденциально, они все еще спорят.
Она решила, будто я узнал это от самого Миллстоуна.
- Славный бассейн, - сказал Скотто, когда мы проходили через холл.
Я заглянул в оранжерею, выгороженную стеклянными панелями. Внутри стояли
тропические пальмы и красовался бассейн с голубой водой и белыми мраморными
дельфинами. Около него с книгой в руке, одетая в супербикини, сидела Эми Чарлтон,
демонстрируя свою ослепительно белую, характерную для рыжих, кожу и острые
грудки.
- Предобеденное купание с Фрэнком, не так ли, Эми? - сказал я. - Ты в
последнее время активно развлекаешься.
Она подняла голову:
- А, отвали ты, Эгаттер!
Когда мы шли к машине, подкатил голубой "мерседес", и из него вышел Джек
Арчер. Как всегда, он был аккуратно и модно одет, в руке держал портфель из свиной
кожи.
- А-а, - сказал он, - привет, Чарли. - Казалось, он несколько обеспокоен. - Я
собирался позвонить тебе. Сожалею о результатах обследования "Эстета". Я... то есть
если что-то заставит меня передумать... В общем, кажется, мне придется позаботиться
о размещении заказов где-то в другом месте. Ты понимаешь. Если только у "Колдуна"
дело не пойдет очень хорошо.
- Ты будешь участвовать в гонках? - спросил я, лишь бы что-то сказать. Я не
ожидал ничего другого, но теперь, когда факт совершился, ощущение было крайне
неприятным.
- С Фрэнком. Если он достанет лодку.
- Я уверен, он сделает все возможное, - сказал я, не скрывая иронии.
Чуть пройдя вперед, Скотто спросил у меня:
- Что все это значит?
- Миллстоун хочет заполучить мой дом, - сказал я. - Арчер не желает, чтобы я
больше проектировал для него лодки. Управляющий банком жаждет содрать с меня
шкуру. И единственный выход из всего - попасть в команду для участия в Кубке
Капитана и выиграть. Возможно это?
- Конечно, - убежденно произнес Скотто. Хотел бы я разделять его уверенность!
Пока мы ехали, я размышлял об Эми. Теперь я был абсолютно уверен, что какимто
образом Эми во всем замешана. Она ухитрилась переспать и с Поллитом, и с
Арчером. А не встречалась ли она еще и с Миллстоуном? Но какое отношение имею я
к ее запутанной личной жизни? Какую роль она играет в этой истории? Надо повидать
Салли. Она хорошо знает Эми. Может, у нее возникнут какие-то соображения. А после
я заеду к Эду Бейсу. Джорджина упомянула о его спорах с Миллстоуном. Интересно, о
чем они? Но сперва дела.
Вместе со Скотто и двумя рабочими верфи я провел день и начало вечера на сборке
"Колдуна". Когда начало темнеть, я позвонил Салли, ее телефон не отвечал. Я решил
повидать Эда Бейса.
Я выехал из Пултни. Впереди на небе я заметил красноватый отблеск. Странно. В
этом направлении не было никакого города. Я свернул налево, за указателем: "Только
к Мэно-Лидьятс - частная дорога". Зарево стало ярче, перейдя от грязно-красного к
ярко-оранжевому. Я нажал на газ, и шины "БМВ" завизжали. Поднявшись на холм, я
свернул на дорогу, ведущую в долину.
Она полыхала в огне. Так это выглядело на первый взгляд, но, присмотревшись, я
понял, что горит не все. Дом Эда стоял в стороне от разгула пламени, нетронутый. Я
проехал мимо пылающих сараев и остановился на гравийной площадке перед
особняком. Пробежал человек, держа в каждой руке по ведру, его потное лицо
казалось красным от отблесков огня. Жар стоял страшный. Дым пожарища рванулся в
направлении дома Эда, я закашлялся. Воняло горелыми перьями. Сквозь рев пламени я
услышал, как меня окликнули. Возле каменного сарая я увидел две фигуры. За ними
стояла пожарная машина, выбрасывавшая слабую, бесполезную струю воды. Я узнал
Эда Бейса. Он засунул руки в карманы комбинезона и покачивал головой. Рядом
стояла Салли.
- О, Чарли, как поживаешь? - произнес Эд, словно мы встретились на каком-то
приеме. Салли взглянула на меня, потом снова стала смотреть на огонь. Я подумал: а
что она здесь делает?
- Ведра, - подсказал я.
Эд поднял черные брови, словно удивился.
- Ведра? - переспросил он. - Ах, ведра!
Это слово вывело его из состояния оцепенения и отрешенности. Он побежал к
конюшне, мы за ним, и довольно быстро собрали дюжину ведер. Рабочие и соседи
выстроились в цепочку от крана в коровнике, и, когда пламя поднималось в своей
дикой пляске, выбрасывая искры высоко над красными развалинами сараев - это
были индюшатники Эда, - мы выплескивали воду.
Но индюшатники были старыми, из высохших бревен, и наши усилия оказались
настолько же бесполезными, как если бы мы пытались вычерпать море чайной ложкой.
Прибыли еще пожарные машины, нас попросили отойти.
Эд сказал:
- Мы здесь только мешаем. Пойдемте лучше выпьем.
Кухня выглядела гораздо аккуратнее, чем обычно. Эд разлил шампанское в
бокалы, подав их мне и Салли.
- Давайте помянем моих индюшек, - горько пошутил Эд. - Сто тысяч
рождественских обедов! Все сгорело к черту.
- Послушай, - попытался приободрить его я, - что-то еще можно спасти.
- Черта с два, - сказал Эд. Он, судя по голосу, уже выпил раньше. - Эти
маленькие дурочки сидели в сухих деревянных сараях, на стружках и моментально
сгорели. Слава Богу, хоть дом в безопасности. - Он стукнул по стене кухни. -
Камень. Настоящая работа.
- Как жаль, - посочувствовал я.
- А, ладно! Сто тысяч монет смыло. Так что? - Но мысль эта его явно угнетала.
Салли стояла близко к нему, молчаливая и замкнутая. На фоне рева и треска
пламени здесь странно громко тикали часы. Эд сел и уныло рассматривал серебряную
солонку на кухонном столе.
Затем схватил телефонную трубку.
- Фрэнка Миллстоуна, пожалуйста, - попросил он. - Фрэнк, привет. Ты все еще
намерен купить "Кристалл"?
- Эд, - закричал я, - погоди минутку!..
Салли схватила меня за руку.
- Сядь и заткнись, - сказала она свирепо. - Это не имеет к тебе никакого
отношения.
Из трубки слабо доносился голос Миллстоуна.
- Очень хорошо, - говорил Эд, - ты ее получил. Паруса и все. Присылай
контракт.
Лицо Эда стало серым и жестким, он взял бокал с шампанским и осушил его.
- Ну кому нужна страховка, если можно продать яхту?
Открылась дверь, и человек с закопченным лицом сообщил:
- Ветер меняется. Огонь движется к большим сараям.
- Иду, - сказал Эд.
Я побежал за ним. Пламя стелилось по земле, жадно подбираясь к ряду обшитых
досками строений на холме, где Эд держал технику.
- Дайте шланг! - закричал Эд. - Любой шланг! Обливайте обшивку!
Дым был удушающий, и жар стягивал кожу лица. Я побежал к крану, привинтил
шланг, забила струя. Внутри загудел трактор. Выехав из сарая, Эд поставил машину
подальше и побежал за другой.
От обшивки поднимался пар. Было очень жарко. Когда я оглянулся, Салли стояла
рядом, обернув шарф вокруг лица для защиты от дыма.
- Что затевает Эми? - Я должен был кричать, чтобы она меня услышала.
- Что-что?
- Эми! Затевает! Она замешана во всем этом!
- Нет, не может быть.
- Она спала с Поллитом и с Арчером. А сегодня была у Миллстоуна и выглядела
там вполне по-свойски.
С грохотом обрушилась стена.
- Что-что?
- Я видел Эми у Миллстоуна!
- Я тебе говорила, - прокричала Салли, - у нее зуд! Это ничего не значит.
- Убивают людей, - сказал я. - Вокруг нее происходят разные зловещие
события.
- Заткнись! - яростно закричала Салли.
Я посмотрел на нее с удивлением. Шланг соскочил и упал на землю. Я не слышал,
что говорила Салли.
В глубине горящего сарая что-то обрушилось. Полоса огня лизнула землю у наших
ног. Я бросился к Салли, оттащил ее в сторону, и мы оба упали на землю. Показались
два пожарника с большими шлангами. Я чувствовал, что она дрожит.
- Ты ушиблась? - спросил я.
- Нет. - Голос был нетвердым. - Но с меня достаточно.
- Все в порядке, - сказал я, успокаивая ее.
- Нет, черт возьми, совсем не в порядке! - Кажется, она была близка к истерике.
- Вы возитесь с этими проклятыми лодками и относитесь к своему занятию
совершенно серьезно. А говорите, что это всего лишь игра. Но это давно не забава,
Чарли. Она взяла над тобой верх. Хьюго и Генри убиты, а теперь кто-то хочет убить
тебя. И бедные индейки Эда! Я думаю, пожар устроили, чтобы заставить его продать
яхту, не так ли? - Она засмеялась, звук был неприятно резким. - Тот, кого ты
ищешь, не диверсант, а сумасшедший. Но не обманывай себя, считая, что этот псих
отличается от тебя. Он просто один из участников игры, которая вышла из-под
контроля.
- Помолчи, - сказал я.
- Нет, - ответила она. - Единственный нормальный здесь - Эд. Он понял, к
чему ведут эти игры. Он занимался яхтами для удовольствия, а когда это перестало
походить на забаву, он решил продать свою лодку. Почему ты не хочешь, чтобы делом
занялась полиция?
- Салли, - сказал я, пытаясь взять ее за руку, - ты говоришь ерунду.
- Оставь меня! - закричала она. - С меня довольно! Все вы сумасшедшие!
От сараев донесся треск, и в ночное небо взметнулось множество искр. Голос Эда
Бейса позвал:
- Чарли! - Его фигура вырисовывалась на фоне пламени, он пытался
подсоединить шланг к цистерне с водой. Я побежал помочь ему. На полдороги я
обернулся.
Салли исчезла.
Я подбежал к полыхавшему зареву. Отвратительно воняло горелыми перьями.
Кажется, никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким.
Ночь прошла в водяной жиже, вкусе сажи, дымовой вони. Мы отстояли сараи. К
рассвету я отправился домой немного поспать. Открыв глаза, пытался позвонить
Салли. Никто не ответил. Я сварил кофе, положив побольше сахару. Мне было горько:
близость, которую Салли и я испытали в Кинсейле, ушла.
В половине девятого я дрожал в каюте "Колдуна"; мы проходили фарватер,
отправляясь на дневную тренировку.
Глава 19
Лодка с новым килем шла хорошо, и на команде, кажется, не сказался трехдневный
перерыв. Мы провели холодный мокрый день, болтаясь по участку моря южнее Зубьев.
У "Колдуна" было чутье, как у плоскодонного лихтера; [Лихтер - несамоходная
(буксируемая) мореходная баржа, служит для перевозки грузов на большие
расстояния и перевалки грузов в портовом пространстве] яхта более, чем когда-либо,
походила на огромный ялик, а именно этого я от нее и добивался. И только когда мы
на большой скорости скользили по направлению к дому, я дал послабление правилу:
на ходу никаких разговоров - и решил потолковать со Скотто.
Криспин, второй рулевой, взял штурвал, а я и Скотто сидели, спустив ноги под
наветренные леера, глядя на мрачные серые облака, идущие в сторону острова Уайт.
- Все говорят, что Миллстоун заполучил "Кристалл", - сказал он. Слухи
распространялись с поразительной быстротой.
- Слышал.
- Недурная посудина.
- Мы можем побить ее.
Скотто ударил по палубе огромной рукой:
- Конечно, можем.
Опять мы играли в детские игры. Я поднялся и отошел от ограждения.
- Хорошо, - сказал я, - последнее упражнение. Обветренные лица команды,
повернувшись ко мне, не выражали никакого энтузиазма. Позади был длинный
тяжелый день.
- Фарватерный буй к маяку гавани. Попробуем трирадиальный. [Трирадиальный
- один из типов покроя спинакера]
Фарватерный буй отмечал крайнюю точку фарватера Пултни. Это была красная
клетка с колоколом, пережиток тех дней, когда гаванью пользовались большие суда
моего отца. Теперь он служил удобным знаком для яхт, когда хотели срезать путь,
подходя к гавани. Более того, буй находился точно на расстоянии одной мили от маяка
на конце причала, так что соперники, наблюдавшие из яхт-клуба, могли иметь
приблизительное представление о пути, который проходили лодки конкурентов.
Буй приблизился к правому борту. Когда огромный красный с золотом парус
обрушился, его меньший брат расцвел, и передняя часть "Колдуна" поднялась, пока
указатель прохождения грота-шкота не показал 100 градусов от ветра. Никто не
разговаривал, так как кокпит качнулся, и нас обдало брызгами. "Колдун" круто
накренился, а вода скользила под ним и била вверх от вздернутого транца веером
тонких струек, что означало высокую скорость. Снасти стонали, и яхта наклонилась
еще на градус или около того; затем последовала легкая дрожь корпуса, и лодка опять
выпрямилась.
Скорость гоночных яхт когда-то ограничивалась длиной их ватерлинии. Яхта
обычно поднимала и носовую и кормовую волны и шла на подошве между ними.
Теоретически максимум скорости для "Колдуна" с его сорока тремя футами
ватерлинии был менее девяти узлов. Но, очевидно, никто об этом "Колдуну" не
сообщил, потому что яхта скользила по воде, как плоский камешек, без передней
волны и с U-образным веером брызг сзади, в то время как указатель прибора колебался
около отметки четырнадцать узлов.
- Бог мой! - сказал Скотто.
Нам потребовалось не более пяти минут, чтобы взять маяк гавани.
- Спустить паруса, - отдал я команду.
- Вряд ли стоит утруждать себя, поднимая их, - заметил один из шкотовых, и все
засмеялись. Это была разрядка после напряжения, а наше веселье объяснялось тем, что
впервые "Колдун" показал такое время. Внезапно мы стали не просто хорошей
командой на старой лодке, но отличной командой на яхте, которая может такое
проделать.
Я поднял бинокль и навел его на балкон яхт-клуба. Несмотря на облачное небо и
холодный ветер, там стояло несколько человек. Я немного сдвинул бинокль, и
оказалось, что я смотрю на другую парочку объективов, которые направлены на меня
над хорошо сидевшим блейзером Фрэнка Миллстоуна. Я помахал. Миллстоун быстро
опустил бинокль и повернулся к группе людей, стоявших рядом. Я узнал Гектора
Поллита, Джека Арчера и Джонни Форсайта. Джонни сказал что-то, возможно о
перемене скорости "Колдуна", и все засмеялись, качая головами. Но Миллстоун не
смеялся. Он опустошил бокал и быстро прошел внутрь через французское окно. За
окном я увидел знакомую фигуру женщины - Эми.
Когда мы подходили к портовому бассейну, я созвал команду.
- У нас осталось чуть больше двух недель до начала отборочных, - сказал я. -
Будем выходить каждый день. Теперь "Колдун" показал, что может с новым килем. Я
хочу, чтобы он все время так шел. Но лодка - это еще полдела. Давайте держаться
подальше от пива, и никаких драк с медведями гризли. Будьте осторожны, и мы
победим.
Последовали улыбки и серьезные кивки. На этом этапе подготовки слово "победа"
для команды означало то, чему они себя всецело решили посвятить. Бесплатные
авиабилеты и деньги на проживание были все-таки не главным. Наградой была победа.
Это единственное, над чем не подшучивали, и воля к победе отличала их от прочих
людей. Кто-то мог назвать их одержимыми или сумасшедшими.
Я остался, чтобы поговорить со Скотто, после того как все остальные по прибытии
испарились.
- Будь осторожен, - сказал я.
- Что произошло?
Я глубоко вздохнул:
- Я думаю, что кто-то поджег индюшатник Эда, для того чтобы вынудить его
продать свою лодку.
- Полагаешь, Миллстоун?
Я пожал плечами:
- Способен он сделать такое?
- Понятия не имею.
- Он дурак, если устроил подобную пакость.
- А кто бы мог еще?
Нашлись бы и другие. Например, Гектор Поллит. Или Эми. Любой, кто ни перед
чем не остановится, чтобы добыть яхту для Миллстоуна.
- Обратись в полицию, - посоветовал Скотто.
- Пока нет, - сказал я. - Это попадет в газеты. Хегарти потеряет большинство
своих клиентов. А если дойдет до суда, Миллстоун найдет за миллион адвоката, и дело
прикроют из-за отсутствия доказательств.
- Сдается мне, доказательств куча, - заметил Скотто.
- Суд вправе пожелать неопровержимых фактов, чтобы не осталось никаких
разумных сомнений. А те, что имеются у нас, скорее совпадения.
Скотто покачал массивной головой.
- Итак, то, что нам надо, - это побить его на отборочных.
- Ты собираешься ждать так долго?
Я попытался улыбнуться ему, но чувствовал, что мое лицо искажено и натянуто.
- У меня есть одна идея. Если мы победим в первой гонке отборочных
соревнований, я смогу кое-что предпринять.
- Мы в силах всего лишь попытаться, - сказал Скотто. - У тебя есть
определений план?
- Расскажу позже, - пообещал я. Идея была настолько ужасной, что я с трудом
заставлял себя думать о ней.
- Я все еще сплю на борту? - спросил Скотто.
- Боюсь, да.
- Там внизу чертовски вонючее болото.
- Ничего, выживешь.
Он кивнул.
- А что, если я возьму с собой Джорджию?
- Почему бы нет? Но там двоим на койке тесновато.
- Ничего. - Скотто помолчал. - Джорджия говорит, что в ней течет кровь
краснокожих. Ее предки занимались этим, стоя в каноэ.
Я засмеялся и прыгнул на пирс. Выехав со стоянки, я автоматически повернул к
дому Салли. Затем вспомнил о прошедшей ночи и, развернувшись, направился в
Пултни. Детские игры, которые кончаются слезами.
Но на этот раз это будут не ее слезы. И не мои. Миллстоуна.
Вернувшись домой, я налил себе большую порцию "Феймоуз Граус" и, взглянув на
автоответчик, решил, что не стану прослушивать сообщений, пока не смою соль. Я
забрал стакан с собой и десять минут стоял под душем, настолько горячим, насколько
мог терпеть, стараясь не прислушиваться к крикам, раздающимся за стеной. Кажется, у
отца выдался плохой день. Горло у меня болело из-за дыма. Я собирался позвонить,
поесть и поспать часов десять. Выйдя из ванной, я натянул брюки и рубашку с
эмблемой команды "Эстета", оставшиеся у меня как память о минувших временах.
Затем спустился в гостиную, чувствуя себя порозовевшим, чистым и немножечко
одурманенным горячим душем и виски.
На автоответчике было записано около дюжины послании, в основном из газет.
Важными для меня могли быть только вести от Брина и Салли, но Салли пока молчала.
Секретарша Брина просила позвонить и оставила номер. Я набрал его. Женский голос
сообщал, что меня ожидают к обеду. Затем она дала адрес - между Марлборо и
Ньюбери. Я присел на минутку, обхватив голову руками. Затем переоделся в блейзер и
галстук члена Королевского клуба океанских гонок и устало потащился в гараж.
Че
...Поділитися у соцмережах
