Жанр: Триллер
Расчет вслепую
...удет означать дисквалификацию для обоих,
либо нам придется уклониться и потом протестовать. Я хотел чистой победы, лодка
против лодки, а не разбирательств в судейской комиссии после гонки. Так что я
сосредоточился на парусах, на ветре, на далекой оранжевой камере знака и не обращал
внимания на устремленную на меня линию глаз с верхней палубы "Кристалла".
Голова Арчера едва виднелась из-за крена лодки. Ветер визжал в ее снастях, нам
придется уменьшать площадь парусов, если он и дальше будет усиливаться. Потом я
осознал, что добавился еще один звук. Кто-то кричал. Это был не Арчер, хотя он и
выглядел обиженным. Около него стоял Джонни Форсайт. Я не мог слышать, что он
говорит, но видел, как он яростно сжимает кулаки, грозя "Колдуну". Затем Арчер
покачал головой, руки Форсайта опустились, и голова его исчезла за бортом лодки.
Лицо Дуга было неподвижно, но голос дрожал из-за сдерживаемого ликования.
- Кажется, тактик не согласен с рулевым, - сказал он. Я кивнул, хотя понастоящему
это меня не интересовало. Я должен был продержаться до знака, это
главное.
- Как близко? - спросил я.
- Извини, - пробормотал Дуг и начал считать.
"Кристалл" выдвинулся вперед и опять отстал.
- Пять длин, - определил Дуг.
"Кристалл" пошел опять и вновь был отброшен ветром и замедлил ход. Теперь
яхта находилась от нас в пяти футах, скрипя и вибрируя, вода бурлила в щели между
сверкающими корпусами лодок.
- Два корпуса, - сказал Дуг. - Воду у знака!
Я перевел штурвал, и спинакер пошел вниз. Когда шкоты паруса были добраны, и
трос запасного бакштага застонал, Скотто приложил к лебедке всю силу своего
могучего плеча, и стрелки шкалы самого крутого бейдевинда остановились на своих
отметках.
- Превосходно, - порадовался Дуг, и я быстро оглянулся через плечо.
Арчер должен был быстро привестись к ветру, он был на левом галсе, с
подветренной стороны, но уже потерял связку с нами.
- Сдуй его, - предложил Дуг.
- Не вывесят ли они флаг протеста? - Я немного успокоился, следя
одновременно за приведением грота к ветру и за указателем крутого бейдевинда.
- Все еще ничего, - сказал Дуг. - Лодки подходят.
- Он несколько подзадержался. Мы в порядке.
Одно дело выйти вперед, другое - там оставаться. Разница на наветренной
дистанции не была так важна, как теперь, при возвращении. На втором отрезке, идя по
ветру, нам удалось сохранить дистанцию между собой и остальными лодками, близко
подпустив лишь Арчера. Мы проскользнули мимо наветренного знака, и спинакер
взмыл над передней палубой.
- Он накрывает нас, - заметил Дуг. - Следи за ним. На палубе было тихо и
спокойно, как бывает всегда, когда яхта идет по ветру. Сила ветра велика, но яхта идет
с прежней скоростью. Это лишь видимость покоя, именно в такие моменты часто
случаются катастрофы.
На этом отрезке "Кристалл", будучи очень быстроходной лодкой при ходе по
ветру, начал нас нагонять. Медленно, правда, но он нас вновь нагонял. Дуг стукнул по
указателю и сузил глаза. Я ждал, чтобы компьютер, находящийся у него в голове,
выдал результат.
- Мы сделаем, - сказал он, - если эти ублюдки не накроют нас.
- Тогда мы должны их остановить.
Обе яхты шли под ветром, дующим скорее несколько вбок, чем прямо на корму.
Таким образом можно идти быстрее, хотя и приходится делать ряд зигзагов, а не
двигаться по прямой. Задача состояла в том, чтобы зигзаги делать небольшие, в то же
время не давая противнику закрыть наш ветер.
"Кристалл" был в ста двадцати футах. Пока я наблюдал за яхтой, солнце
показалось из-за облаков, и полоска на ее фока-штаге расцвела в огромного
воздушного змея, золотого с синим, с большим нарисованным ромбом в центре.
"Кристалл" выглядел удивительно красиво - башня из парусов, возвышающаяся над
острым зелено-оранжевым носом, - с отходящей от него блестящей волной. Яхта
приседала, как танцор викторианских времен.
- На правый борт, - сказал Дуг без всякой надобности. Я любовался
"Кристаллом" не более секунды; мало кто из побеждающих рулевых тратит время на
подобное занятие. - Лучше сделаем фордевинд сейчас.
- Ход! - приказал я и немножко повернул штурвал. Гик перекинулся. Там, на
передней палубе, они перестегнули спинакер, и большой парус мягко переместился на
другой борт.
- Они за кормой, - сказал Дуг. - Они нас накрывают.
- Ход, - повторил я.
Гик вновь перешел, и спинакер тоже. Каждый раз шкотовый должен был
переналаживать грот, баковый матрос - опускать спинакер-рею, а лебедочники -
травить и выбирать ярды тонких спинакер-брасов [Брас - снасть, укрепляемая на
концах рея и служащая для поворота рея в горизонтальной плоскости] и спинакершкотов.
Поворот фордевинд перебрасывает огромный объем ветра на очень большую
площадь парусов.
- Они тоже окрутились, - сказал Дуг.
- Ход!
И мы опять делали поворот. Так же поступал и "Кристалл". Мы лавировали на
последнем отрезке пути, как два боевых самолета в смертельной схватке. Пот заливал
лица горилл. Сам собой установился какой-то ритм. Этого-то я и ждал.
- Ход, ход! - кричал я на десятом повороте.
Стук ног раздавался по палубе, когда потные руки хватали спинакер-рею. Гик
грота перелетел на другую сторону, спинакер повернулся на четыре фута, и Дуг сказал:
- Эти, за кормой, готовы к повороту.
- Да! - громче, чем надо, ответил я Дугу. Спинакер повернулся обратно, как и
чик грота. Первый раз после прохода знака "Кристалл" и "Колдун" шли разными
галсами.
- Это называется обманный фордевинд, - сказал Дуг с уважением.
Ветер донес до нас тяжелый сердитый рев Джонни Форсайта, который явно
пришел к такому же выводу. "Кристалл" нырнул в волну и сделал поворот, но толку от
этого было мало. Теперь их лодка была далеко, у нее не оставалось надежды.
Через двадцать секунд мы услышали победный выстрел.
- Славно, - откликнулся Дуг.
И теперь на лодке заговорили все, без криков, но с тихим удовлетворением. Еще
предстояло много гонок, не следовало слишком возбуждаться. Однако эта гонка была
хороша.
- Класс! - сказал Скотто, протягивая мне кружку бульона "Боврилл". -
Показали этим ублюдкам!
Отхлебывая бульон, я осознал, что дрожу. Горячее питье разогрело, и потому
брызги казались еще холоднее, чем были на самом деле.
- Хочешь, чтобы я привел ее? - спросил Скотто.
Я покачал головой:
- Я в порядке. - Это было нарушение наших традиционных личных отношений
со Скотто, и он удивился. - Как спина?
- Прекрасно, - ответил он.
- Хорошая работа с бакштагом.
Он кивнул, наблюдая, как остальные лодки подходят к финишу.
- Сделаем к завтрашнему дню.
Мало что ты знаешь, Скотто, подумал я. Я отвернулся и посмотрел на холодный
тоннель между облаками и морем, откуда дул ветер, завывая, как голодное
привидение. Я говорил с Хьюго, очень спокойно, и рассказал ему; что я планирую
сделать сегодня вечером. Мы возвращались победителями, но завтра "Колдун" не
будет участвовать в гонке.
Глава 24
Существует традиция: при возвращении с гонки проходить мимо конца
набережной Пултни. Обычай возник в те времена, когда участники пултниевской
регаты пришвартовывали лодки в гавани. Зрители собирались, чтобы
поприветствовать героев и посмотреть, как неопытные маются со швартовкой.
Конечно, теперь большинство гоночных яхт помещалось в портовом бассейне -
марине, и более крупные лодки международного уровня игнорировали местные
церемонии. Но я специально хотел соблюсти обычай. Во-первых, я любил Старый
Пултни гораздо больше, чем Новый. А во-вторых, проход под парусами прекрасно
отвечал сегодня моим целям.
Толпа у причала собралась многочисленная. Когда фигуры стали вырисовываться
несколько крупнее, чем булавочные головки, я попросил у Дуга бинокль. И испытал
момент чрезвычайно радостный. Салли находилась там, возле нее в каталке мой отец
хлопал рукой по подлокотнику кресла, а за ним стояла сестра Боллом с угрюмым
лицом.
- Все в сборе, - сказал Скотто, ухмыляясь.
Я кивнул, и радость моя улетучилась, когда я вспомнил, что собираюсь сделать. Но
иначе я не мог.
Я повел "Колдуна" к самому причалу. Команда находилась в кок-пите, и яхта шла
на расстоянии в свою ширину от причала под генуей и гротом, без спинакера. Лодки,
стоявшие в гавани, приближались, и вот мы уже оказались среди них. Глядя вперед, я
мог видеть бутылочно-зеленый корпус "Наутилуса" с золотой полосой левее моего
фока-штага. Я заскрипел зубами. Толпа на причале махала и приветствовала нас
криками. Я пропустил штурвал между пальцами. Волны захлопали по бортам
пришвартованных лодок. Извините, братцы, подумал я и дернул штурвал.
Нос "Колдуна" прошел поперек, направляясь теперь в сторону серебристой воды
открытого моря за концом причала. Именно в этот момент я почувствовал: штурвал
задергался, вырываясь из моих рук, провернулся и остановился с ужасным рывком.
- Что за черт? - удивился Скотто.
Я потянул штурвал. Его сильно заклинило. Скотто присоединился ко мне, и Дуг, и
один из лебедчиков на втором руле в дальнем конце кокпита. Паруса грохотали и
поворачивались над нашими головами.
- Зацепили чертов швартовый, - сказал я. - Выпрями ее. Наверху мачта опасно
изгибалась. Штурвал начал поворачиваться. Я отдавал распоряжения. Внезапно яхта
накренилась и освободилась.
- Запутался трос, - понял Скотто.
Он, конечно, был прав. Я проложил его сам под углом к швартову "Наутилуса"
рано утром. Потребовалось немалое искусство рулевого, чтобы провести киль над
швартовым и зацепить его только рулем, стараясь, чтобы руль ударился о него, и не
дав тросу соскользнуть с его края.
- Она в порядке? - спросил Скотто.
Мы проходили мимо края пирса. Толпа вновь махала и вопила, за исключением
моего отца, который лишь покачивал головой, и его няньки - у нее было такое
выражение, как будто ей все осточертело. Салли улыбалась, но мне казалось, что
улыбка предназначалась не столько мне, сколько яхте, так как выиграла-то она.
- Нет, не в порядке, - ответил я Скотто.
Я отдал ему штурвал и заставил почувствовать вибрацию, которая означала, что
баллер руля погнулся.
- Придется нам вынуть ее, - сказал он. - Никакой гонки завтра. Если я найду
ублюдка, который нас подцепил, убью его.
Это была единственная возможность, чтобы вытащить "Колдуна" из воды. А мне
это было совершенно необходимо, чтобы доказать: существует некто, являющийся
причиной всех этих несчастий в Пултни. Но меня не оставляло неприятное чувство,
что поступал я не слишком благородно.
В марине мы немедленно вызвали кран и вытащили яхту. Скотто и я стояли под
ней, вода с корпуса капала на нас, а Дуг наверху покачивал штурвал. В самом деле,
баллер погнуло. Он отклонялся от нормы примерно градусов на пять. Мы никогда не
сможем выправить его. Необходим был новый руль, а на это потребуется по меньшей
мере двадцать четыре часа - как я и планировал.
Я отдал распоряжения работникам верфи, оставил Скотто наблюдать, как снимут
руль, и пошел звонить Брину.
- Хорошо, - сказал он. - Вы выиграли.
- А слышали вы, что произошло затем?
- Что? - Его голос сделался холодным.
Я рассказал ему. Мне казалось, я прямо-таки слышу, что он думал:
цена, время, ущерб.
- Вы пропустите одну гонку, - сказал он наконец. - Береговую. Это не
слишком серьезная беда. Она будет готова к "Чаше герцога"?
- Да.
- Хорошо. Теперь расскажите мне о гонке.
И ради него я пережил ее заново. В конце он сказал:
- Хорошо. - Чувствовалось, что он доволен. - Держите лодку сколько нужно.
"Чаша" когда? Через неделю?
- Через восемь дней.
- Делайте что необходимо. Я тут поспрашиваю за кулисами. Узнаю... как это
выглядело с точки зрения отборщиков. Пока.
Я вылез из телефонной будки, нервно улыбнувшись толстой женщине, которая
ожидала своей очереди, и пошел обратно к яхте. Руль сняли. Команда стояла в
холодном эллинге, не желая расходиться.
- Давайте пойдем в "Русалку", - предложил я. - Скотто, я тебя подвезу.
- А как же лодка? - спросил Скотто.
- Оставь ее, - сказал я. Мы залезли в "БМВ". - Пока над ней работают, она
будет в порядке.
Он пожал плечами. Потом глянул на меня, отвернулся и сказал:
- Как тебя угораздило налететь на эту шлюпку?
- Какую шлюпку?
- Ты знаешь, о чем я говорю. Чарли, ты сделал это нарочно?
- Ну... да.
- Так может, объяснишь почему?
- Потому что мне нужно вытащить лодку из воды. Кто-то совершил диверсию на
двух моих яхтах. Обе они были претендентами. Значит, я полагаю, учинят пакость и на
этой лодке, и я хочу облегчить им задачу. Целую неделю мы будем держать лодку на
верфи, этот факт станет всем известен, и тогда у них появится возможность...
- Ты что, ненормальный? - спросил Скотто.
- Просто хитер как лиса, - ответил я. Мы уже находились у входа в "Русалку".
- Я тебя здесь высажу. Вернусь через двадцать минут.
Когда я вернулся к портовому бассейну, маленький рыжий человечек ожидал меня
у конторы. С ним были два металлических ящика, похожих на те, что используют
фотографы под свое оборудование. Мы пожали друг другу руки и пошли в контору
Невилла Спирмена.
Отношение ко мне Невилла стало заметно теплее. Вот что значит для человека
победа. Эгаттер, он считал, возможно, и возвратится, но после того, как пройдет
некоторый путь. Если бы мы могли выиграть отборочные соревнования, а затем и
Кубок, он был бы совсем доволен, потому что выигравший Кубок Капитана Эгаттер
пригодится местной верфи в смысле работы, паблисити и цен.
- Это мистер Брюис, - представил я незнакомца. - Он консультант по
безопасности.
- Рад с вами познакомиться. - Но серые, обведенные темными кругами глаза
Спирмена были насторожены и подозрительны.
- Мы бы хотели кое-что поставить на "Колдун", - сказал Брюис, - если вы не
возражаете.
- Кое-что? У нас своя система безопасности, - возразил Спирмен.
- Что не помешало целой толпе полицейских недавно появиться на верфи.
- Я думаю, вы немного перегибаете палку. А что, если всем моим клиентам
придет в голову поставить визжащие устройства?
Мистер Брюис кашлянул.
- Это маловероятно. Мистер Эгаттер попросил установить два устройства
"Магический глаз", имеющих радиосвязь с принимающим устройством. Установка и
управление будут проведены с максимальной осмотрительностью.
- Имеется в виду, что мы не собираемся никому об этом сообщать, - пояснил я.
- Я подведу "Наутилус", и мы проведем кое-какую работу на его борту, а
принимающее устройство будем держать внизу. Можете вы дать мне место у причала,
чтобы мы не слишком бросались в глаза?
- Постойте... - протянул Спирмен. Мне стало ясно, что Чарли Эгаттер, по
мнению Спирмена, пока еще не стоит этаких хлопот. - Я не знаю...
- Боюсь, это необходимо, - настаивал я. - И я должен попросить никому не
говорить об этом. Совсем никому.
Последовало молчание: Спирмен обдумывал все "за" и "против" относительно
сотрудничества с Эгаттером.
- Конечно, если вы так хотите, - произнес он наконец высокомерно. - Но я не
знаю, к чему все это приведет.
- Таким стал теперь наш Пултни. Противно, не правда ли? Спирмен покачал
головой. Видимо, он думал несколько иначе: сегодняшний Пултни для него - это
строительство крупных дорогостоящих яхт, а не рыбацких лодок, владельцы которых в
прежние годы старались урезать плату до минимума.
- Хорошо, мистер Брюис, - сказал я. - Через минуту я присоединюсь к вам. -
Он поднялся и пошел к выходу со своими ящиками. Оставшись наедине со
Спирменом, я обратился к нему: - Я буду грубо откровенным, Невилл. Кроме меня,
тебя и Брюиса только Скотто знает об этом, а Скотто не болтлив. Так что если
окажется, что узнает кто-то еще, нетрудно будет вычислить болтуна или предателя.
Он смотрел на меня молча какое-то время. Затем сказал:
- Почему бы мне не вышвырнуть тебя с верфи?
Я позволил ему самому ответить на этот вопрос. Затем я сообщил ему о
предложении Брина построить стопятидесятифутовую шхуну, если мы выиграем
Кубок.
- Возможно, ты захочешь построить ее, если у тебя окажется время? Это было все
равно что предложить акуле бифштекс, если у нее сыщется свободная минутка.
- Между победой в первом отборочном соревновании и выигрышем Кубка -
большая дистанция, - заметил он.
- Без твоего содействия у меня не окажется никакого шанса. Он вздохнул:
- Хорошо. Но первый намек на проблему - и я вызываю полицию.
- Согласен, - сказал я. - Сколько времени потребуется для баллера руля?
- Не раньше уик-энда, - ответил он.
- Ну что ж, годится. Я также хочу произвести некоторые изменения. Мне не
нравится этот двойной бакштаг. Давай сделаем один. Я пришлю свои указания.
И я ушел, чтобы присоединиться к мистеру Брюису.
Было совсем нетрудно прожить на "Наутилусе", этой довольно просторной старой
посудине, несколько дней. Я устроился в кормовой каюте с чертежной доской и
немного занимался со своей командой. Скотто проводил дни, с головой уйдя в
электронное оборудование "Колдуна", а ночи - в передней каюте. Сигнальное
устройство находилось в кают-компании.
После двух ночей я стал задаваться вопросом: действительно ли что-нибудь
произойдет? Вполне возможно, что присутствие "Наутилуса" на марине могло
предотвратить любую попытку вражеского вмешательства.
На восьмой вечер я отправился к телефонной будке, позвонить Салли. Как и во все
последние дни, ответа не было. Хотелось поехать к ней, но я не мог оставить порт.
Удрученный, я шел, бросая раздраженные взгляды на строения из рифленого железа и
ржавый металлический забор. В этот скучный холодный вечер марина выглядела как
лагерь для военнопленных, который я видел в кино. Сейчас и сам я чувствовал себя
заключенным.
В каюте "Наутилуса" горел свет. Я спустился вниз и обнаружил, что Скотто сидит
в салоне за столом из красного дерева. Они с Джорджией играли в криббидж.
[Криббидж - карточная игра]
Я спросил у них про Салли. Джорджия сказала, что она у Эда Бейса, помогает
привести все в порядок после пожара. Я почувствовал укол чего-то, очень похожего на
ревность, и налил всем "Феймоуз Граус", себе - несколько большую, чем обычно,
порцию, чтобы притупить боль. Они спросили, не хочу ли я сыграть в покер. Я
отказался и сидел на койке, полистывая книгу. Виски и мягкое поблескивание каюты
подействовали на меня расслабляюще. Я погрузился в размышления о неудобствах и
бедности интерьера гоночных яхт в сравнении с прочным красным деревом и
всяческими подушечками "Наутилуса". Пошевелился я, только чтобы подбросить
совок угля в печку, стоявшую в углу, и вновь сел, наблюдая за огнем. Тихий разговор
игроков в криббидж убаюкивал, и веки мои отяжелели.
Я чихнул. Принюхавшись, почувствовал запах бензина.
- Чем это пахнет? - спросил я.
- Бензин, - сказал Скотто.
Я все еще смотрел на печку. Происходило что-то непонятное. Воздух вокруг нее
будто закипал. Запах бензина становился удушающим. Вдруг каюта окрасилась в
красный цвет, и сильный взрыв отбросил меня в сторону. Запахло палеными волосами,
кожу на лице стянуло. Все вокруг запылало. Я увидел что-то, охваченное пламенем,
катающееся по полу каюты, и скорее догадался, чем понял: Скотто. Джорджия
завизжала. Я схватил огнетушитель со стены, разбил клапан, и большая белая струя
туго ударила из него. Пламя угасло. Я закричал:
- Передняя каюта! - схватил Скотто и потащил через дверь. Огонь оживал, но
уже не на Скотто.
Я схватил другой огнетушитель, крикнул:
- Люк, Джорджия!
И опять распахнул дверь кают-компании. Обшивка была уже вся в огне. Пена из
огнетушителя бросалась на огонь, и он ненадолго отступал. Затем его безобразные
языки вырывались снова. Я захлопнул дверь. Джорджия открыла передний люк -
слава Богу, я не задраил его болтами. Я вывел их наружу, Скотто пополз по палубе, за
ним семенила Джорджия.
Воздух показался ледяным. Я захлопнул люк. Скотто твердил хриплым голосом:
- Что за черт? Что за черт?
- Кто-то положил пластиковый мешок с бензином в трубу печки.
Джорджия ножом разрезала на Скотто остатки одежды. Стемнело, иллюминаторы
каюты полыхали прыгающими красными отблесками.
- Сведи его на берег! - заорал я. - Позови на помощь! - И побежал за ведром,
находившимся перед мачтой. Зачерпнув воды за бортом, я поспешил к кормовому
люку. Снизу послышался какой-то странный звук. Мой мозг работал с трудом.
"Наутилус", моя последняя крепкая связь с Хьюго, погибал. Звук был чужеродный, не
имеющий отношения к "Наутилусу". Я открыл дверь. Пламя рванулось, я плеснул туда
ведро воды, и звук раздался снова. Каюта напоминала внутренность топки. Не
оставалось никакого шанса. Совершенно никакого.
И вместе с пониманием того, что "Наутилус" обречен, пришла другая мысль: я
понял, что это за звук. Это была сирена сигнального устройства на "Колдуне".
Я замер. И сирена вдруг замолкла. В возникшей тишине я слышал рев пламени,
переговоры Скотто и Джорджии, спотыкающихся на пирсе, удары фалов "Наутилуса",
высоких и безмятежных над его корпусом. Теперь я знал, что мне следует делать.
Я вновь наполнил ведро и опрокинул его на себя. Потом схватил топор,
закрепленный на переборке. Вернулся на палубу и нырнул в передний люк. Жар был
ужасающий, и я почувствовал, что кожа руки прилипла к медной ручке двери. Но то,
что двигало мною, оказалось сильнее боли. Передняя часть яхты была как черная
смоляная духовка, но я там все устанавливал сам и даже с закрытыми глазами нашел
бы любой предмет.
Я наносил удары топором направо и налево, услышал, как разлетелся бачок
унитаза, почувствовал, когда лезвие топора наткнулось на медную обшивку. Я рубил,
как мне казалось, уже целый час, а жар все усиливался. Я знал, что нахожусь в
ловушке, в маленьком, ящике, окруженном огнем, но продолжал рубить и рубить.
Наконец я ударил в нужном месте и ощутил, как струя морской воды полилась на ноги.
Если я утоплю яхту, можно будет спасти хотя бы ее корпус. Я бросился в переднюю
каюту. Там горело вовсю и стоял ужасный дым. Я выскочил через люк, как клоун из
коробки с пружиной, и какое-то мгновение стоял на четвереньках, кашляя.
Подняв глаза, я увидел, что Скотто и Джорджия отошли от яхты всего на сотню
ярдов. К своему изумлению, я обнаружил, что находился внизу самое большее две
минуты. Я поднялся и, качаясь, пошел по палубе на пирс.
С автостоянки донесся подвывающий звук незнакомого мотора. Раньше здесь были
припаркованы всего две машины: моя и Скотто. Эта, которая собиралась уезжать,
находилась слишком далеко, чтобы я мог разглядеть что-то, кроме неясного очертания:
седан. Вероятнее всего, в ней сидел тот, кто был на "Колдуне". Я побежал туда.
Все болело, но гнев был сильнее боли, и я продолжал передвигать ногами, хотя
глотку разрывало, а с лица, казалось, содрали кожу. Я вновь услышал тихое
подвывание стартера; барахлит мотор, ублюдок, подумал я, когда мои ботинки
коснулись гравия стоянки. Не заводись, сволочь, подумал я.
Но он завелся. Пот застилал глаза, но я увидел, как темный силуэт резко
повернулся, колеса завертелись, и седан с визгом понесся к воротам, не зажигая огней.
Я рванул дверцу "БМВ". Машина, слава Богу, ожила с первого поворота ключа, я
поставил ногу на акселератор, когда та, другая, выезжала на шоссе. Повернула влево.
Я отставал на тридцать секунд и был еще достаточно далеко, чтобы мои фары
могли осветить ее номер. Я увидел, как мигнули тормозные огни. Затем машина вышла
на поворот к Пултни. Когда я взглянул в зеркальце, я увидел другой свет, красный и
дымный, там, у пирсов, в портовом бассейне. Я выругался и тоже свернул.
Она шла быстро, та машина. Я полностью выжал газ, старый "БМВ" сотрясался от
усилий, но догнать ее не мог. Мимо промчались пожарные. Джорджия, видимо,
добралась до телефона.
Чуть-чуть не доехав до Пултни, преследуемая мною машина повернула вправо,
миновав крытый соломой коттедж. Я гнался за ней, шины визжали, когда я скользил.
Дорога была узкой, но я ее хорошо знал. Она поворачивала и извивалась как угорь, но
я управлял почти машинально, думая о машине впереди, о том, что там сидит человек,
убивший Хьюго и разрушивший "Эстет", бывший причиной смерти несчастного
маленького Гектора Поллита, тот, кто сегодня опустил пакет с бензином в трубу печки
"Наутилуса", чтобы отвлечь внимание от своих действий на "Колдуне".
Дорога выпрямилась, я срезал угол боком, стукнулся о насыпь, и руль дернулся
под моими обожженными руками. Я закричал от боли и выпустил его. "БМВ" вылетел
на обочину. Проклиная все на свете, я дал задний ход, выровнялся и нажал на газ.
Вдалеке, там, где прямой отрезок дороги полез вверх по склону холма, два задних
огонька внезапно исчезли. Я вскарабкался на высшую точку холма. Огни Пултни
простирались внизу. Я и раньше знал, что дорога здесь спускается. Фары впереди
идущей машины образовывали желтые светящиеся конусы, обращенные к Пултни. На
Фор-стрит я немного нагнал автомобиль, но он повернул вправо, на Кей-стрит, не
обращая внимания на указатель: "Не для автомашин", и я помчался следом. Прохожий
с побелевшим лицом вжался в стену дома. Мимо промелькнуло мое собственное
жилище. Затем мы оказались на вершине Нейлор-Хилл и повернули на плимутскую
дорогу.
Выбравшись на шоссе, я посмотрел на индикатор количества бензина. Пусто.
Горючего оставалось мили на три. Проклиная все, я газанул и решительно миновал
последнюю на ближайшие двадцать миль бензоколонку. Время терять я не мог.
Машина впереди все мчалась. Я выключил фары. Взошла луна, и я достаточно хорошо
знал дорогу, чтобы ориентироваться по белой полосе.
Мили через две машина впереди замедлила ход. Я подумал: полагает, что
оторвался от меня. И я отстал немного, когда он повернул направо, на дорогу,
ведущую к Брандейджу.
Эта дорога тупиковая. Там жили люди, отошедшие от дел или работающие на
земле, и они мало общались с жителями Пултни. За одним исключением - Эми.
Подумав, я решил, что не будет большим риском оставить Эми и этого
поджигателя на какое-то время наедине. Я развернулся и двинул назад на заправочную
станцию наполнить бак. Девушка у кассы взглянула на мою закопченную одежду и
обожженное лицо и отвернулась. Я поехал в Брандейдж.
В доме Эми светились окна, и у подъезда стоял седан. Я его узнал. "Мерседес",
голубой, сверкающий в падающем из окна
...Поділитися у соцмережах
