Жанр: Триллер
Прилив
..., когда я впервые увидел ее.
Я танцевал с Фрэнки. И с Бьянкой. Она прекрасно двигалась, была податлива и
цепка, как виноградная лоза. На мгновение, но лишь на мгновение, я позабыл о Мэри
Эллен.
Позже я поднялся наверх и позвонил ей.
- Ты? - удивилась Мэри Эллен. - А известно ли тебе, который теперь час?
- Известно.
Она, наверное, уже лежала в своей белой с черным спальне, надев белую
хлопковую ночную рубашку. На ее чересчур большом столике вероятно, громоздилась
кипа журналов и отчетов с помеченными в исследовательском отделе абзацами.
Даже принимая утренний душ, Мэри Эллен уже была поглощена мыслями о
страховании, и весь день она была занята этим. А по вечерам, лежа в постели,
оценивала варианты страхового риска. Макияж, должно быть, уже снят, а на носу
красуются очки в роговой оправе, в которых она читает. Все, что осталось от Карибии,
это, вероятно, стаканчик спиртного - ром и тоник, - стоящий на тумбочке подле
кровати.
Мэри Эллен, наверно, почувствовала мою усталость. Ее голос слегка смягчился.
- Твоя "Серика", - сообщила она, - зарегистрирована как собственность
гибралтарской компании "Хоуп Чартер".
- Подлинный чартер?
- Для сокрытия налогов.
Существует много способов сокрытия налогов при помощи гибралтарских
компаний. Общим для них является то, что право этих компаний делает невозможным
выяснить, кто именно владеет судном или как за него уплачено.
- Очень плохо, - огорчился я.
- Так в чем там мошенничество?
- Требуется больше улик, - сказал я. - Спокойной ночи!
- Минуточку, - задержала меня Мэри Эллен. - Что касается судна "Поиссон де
Аврил", я разузнала о нем. Есть исковое заявление на его счет.
- Вот как! - Волосы у меня на затылке стали дыбом.
- Да, - подтвердила Мэри Эллен. - Оно затонуло. Удивительно, что Джастин не
сказал тебе.
- Я не виделся с ним пару дней.
- У меня здесь есть об этом. Из "Ле Монд де Дакар", читаю тебе: "Поиссон де
Аврил", грузовое судно, водоизмещением в пять тысяч тонн, затонуло вчера в море
неподалеку от Сенегала (это "вчера" было три недели назад) вследствие взрывов в
трюме. Капитан, офицеры и пять членов команды спаслись в шлюпках. Кокмарокканец
и палубный матрос с Берега Слоновой Кости утонули вместе с судном".
"Поиссон де Аврил" приобретен за миллион сто тысяч. Застрахован на два миллиона
триста девяносто одну тысячу. Принадлежит компании Тибо. Два человека погибло.
- Алло, ты слушаешь? - не знала, как расценить мое молчание Мэри Эллен.
- Да-да, слушаю.
- Звучит правдоподобно, а?
- Угу.
Я вспомнил Тибо, сидящего в лачуге: "И совершенно неожиданно мои старые
друзья приходят к выводу, что я способен потопить яхту ради денег". Тибо - глава
"Транспорте Дренек", владелец "Поиссон де Аврил", лицо, получающее доходы со
страховки.
- Я раздобуду какие-нибудь свидетельства, - сказал я.
- Свидетельства - это то, что нам нужно, - подтвердила Мэри Эллен.
Телефон был тяжелым, словно из гранита.
У Тибо - финансовые затруднения. Кингстон его новой, застрахованной на
чересчур крупную сумму яхты оказался дефектным. Другое его судно, "Поиссон де
Аврил" затонуло. Два человека погибло.
Свидетельства - вот что требовалось.
С их помощью можно распутать клубок и установить, кто это готов был убить не
только Тибо, но и невинных людей из его экипажа.
Артур Креспи хотел завладеть папками. Скорее всего он намеревался разделаться с
Тибо, чтобы заткнуть ему рот в связи с содержимым папок. В то же время он готов был
утопить Бьянку, Фрэнки, Яна и меня.
Это если они гонялись за Тибо.
Но Бьянка видела документы на "Поиссон де Аврил", и я тоже.
Значит, любой из нас мог быть объектом преследования.
Я сидел и дрожал, как в ознобе. Хотелось спуститься вниз, найти дочь и
придумать, как вытащить ее из этого.
Я позвонил в агентство "Джотто". Секретарь сказала, что сожалеет, но господина
Креспи сейчас нет. Я поинтересовался, где он. Секретарь ответила, что не знает.
Положив трубку, я уставился на телефон. Господин Креспи не имел намерения
что-либо сообщать кому бы то ни было. Свидетельства имело смысл собирать в
Лондоне, поскольку там я знал многих.
Я вновь позвонил Мэри Эллен. У меня начинало ныть ухо.
Мэри Эллен уже спала. Я почувствовал дремоту в ее голосе.
- Что еще? - спросила она.
- Я хочу, чтобы ты позаботилась о Фрэнки.
- А чем, по-твоему, я занималась последние семнадцать лет? - вспылила она.
- Я только имел в виду, что для нее небезопасно находиться во Франции.
- Во что ты ее втянул? - совершенно проснулась Мэри Эллен.
- Я должен приехать в Англию. По делу. Фрэнки лучше побыть с тобой. Ты в
Лондоне?
- А где же еще?
- Ты можешь передать Джастину, что я хочу обсудить с ним следующий шаг?
- Вероятно, - ответила она. Судя по рассеянному тону, работа отодвинулась для
нее на второй план.
- Когда ты приезжаешь?
- Сегодня ночью.
В голосе Мэри Эллен послышалось удивление.
- Не бездельничать?
- Нет.
- Судя по голосу, ты устал.
Наступила пауза. И уже иным, мягким тоном Мэри Эллен добавила:
- Позаботься о себе. Я договорюсь с Джастином, чтобы пообедал с тобой в
"Ллойд".
Я опустил телефонную трубку. Затем позвонил Джорджу и попросил его поставить
"Аркансьель" после ремонта на мертвый якорь, после чего упаковал чемодан. Бьянка
отсутствовала. Мне не удалось попрощаться с ней. Фрэнки отправилась на вокзал без
особых волнений. Скорее всего оттого, что жизнь здесь теперь, когда Жан-Клод был в
бегах, скрываясь от полиции, казалась ей пресной. К двум часам ночи мы приехали в
Париж, а в девять тридцать поднялись на борт лайнера, выполняющего рейс в Лондон.
Под крылом самолета словно угорь извивалась Темза. Фрэнки притихла.
- Та моторная яхта, ну, во время гонки... Так кто нас таранил?
- Слабоумный ублюдок, - сказал я.
- Ты говорил, что он делал это намеренно.
- Да нет, - соврал я.
- Но ты же говорил!
Семнадцать - не тот возраст, чтобы беспокоиться об одежде, когда катишься по
камням.
- Я был утомлен. К тому же зол. Он просто дурак. Напился джина и запаниковал.
Фрэнки кивнула и улыбнулась, распахнув свои удлиненные голубые глаза. Я был
отцом, который прогнал ее друга и притащил ее домой, когда она совсем не хотела
этого. Но Фрэнки доверяла мне. Самолет погрузился в коричневатое облако и
приземлился. Мы поймали такси. Улицы в зной выглядели отвратительно. Мы
направились в район, где жила Мэри Эллен. Фрэнки открыла дверь своими ключами. Я
побрился среди коллекции природных губок Мэри Эллен, затем повязал галстук и
отправился в "Ллойд".
Глава 19
Джастин повел меня вниз, в ресторан в подвальчике. Багровый цвет его лица над
черным пиджаком и полосатыми брюками бил в глаза, словно кулак.
- Я видел: ты выиграл, - сказал он. - Пришлось вернуться. Прошу извинить за
еду - отвратительное место.
Джастин заказал перепелиные яйца. Я последовал его примеру.
- Мэри Эллен уже на подходе, - сообщил он.
- Отлично, - сказал я, хотя думал совсем иначе.
Мне вовсе не хотелось, чтобы она услышала то, что я намеревался сообщить
Джастину. У входной двери произошла небольшая заминка и появилась Мэри Эллен.
На ней был один из ее обычных костюмов, так ладно скроенный, что вы обращали
внимание не на саму вещь, а лишь на создаваемый ею своего рода ореол элегантности
и изящества. Ее кожа была бледна, а черты лица - утонченны, как у балерины. В моей
памяти всплыл яркий южный цвет лица Бьянки. Рядом с ней Мэри Эллен, наверно,
выглядела бы почти изможденной, разве что в ее взгляде можно было почувствовать
силу.
Она улыбнулась, и улыбка оживила ее лицо. Как и в случае с одеждой, вы не
замечали Мэри Эллен как таковую, а лишь ощущали исходящие от ее улыбки тепло и
энергию. Она адресовала ее мне, затем - Джастину. Мэри Эллен пришлось встать на
цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Ее косточки были легки как у птицы.
- Доброе утро, ребята, - сказала Мэри Эллен. - Я умираю от голода.
Она взяла меню и что-то заказала.
- Так в чем там дело касательно судоходных компаний? - спросила Мэри Эллен.
- Мик обнаружил неких скверных людей, - пояснил Джастин. - Он считает, что
может прижать их к стенке.
Я рассказал им о Тибо и о "Поиссон де Аврил". И добавил, что кто-то охотится за
Тибо, поскольку тот потенциально ненадежный по части хранения тайны соучастник
мошенничества. Я не стал говорить о диверсии на "Аркансьеле", так как Джастину это
уже было известно, а у Мэри Эллен появились бы основания беспокоиться о моем
здоровье и перспективах. Я промолчал и о том, что Креспи пытался потопить "Плаж де
Ор" во время гонки "Бель-Иль", ведь на борту находилась Фрэнки, а мне совсем не
хотелось, чтобы Мэри Эллен узнала, что жизнь дочери подвергалась опасности.
Мэри Эллен кивнула. У нее был сосредоточенный вид.
- Так что конкретно у тебя есть на этого Креспи?
- То, что я тебе сообщил.
- Этого мало, - сказал Джастин. - Если ты хочешь припереть его к стенке, то
должен обладать сведениями в полном объеме: кто чем владеет, заявления от судовой
команды и так далее.
- Вот потому-то я и здесь.
У Мэри Эллен был отсутствующий взгляд, как всегда, когда она вырабатывала
план действий.
- Тебе лучше подняться со мной, - сказала она. - Я дам тебе телефонный
номер.
Она глотнула минеральной воды "Перрье" и добавила:
- И не мог бы ты избавить меня от господина Шеккера?
- Шеккер? - сказал Джастин. - Удачливый парень.
Мэри Эллен проигнорировала его слова.
- Он сказал, что хочет, чтобы ты подытоживал для него работу. В "Королевской
флотилии" состоится нечто вроде бала. Там будет много публики, имеющей
отношение к Кубку Америки. Шеккер хочет предъявить тебя своим субсидерам.
Я усмехнулся. Арт Шеккер был человеком умным. Он знал, куда пойти, чтобы
нажать на рычаги.
- Что ж, хорошо, - сказал я.
Мэри Эллен выставила подбородок на пару лишних миллиметров.
- Возможно, это неплохая идея, - сказала она.
Мэри Эллен имела в виду, что верфь обанкротилась и в данное время не
намечается гонки, в которой можно было бы поучаствовать, да и в качестве страхового
сыщика многого в жизни не добьешься. Это была знакомая песенка. Как обычно, Мэри
Эллен имела свою точку зрения. И как всегда, эта точка зрения укреплялась, если я ее
не принимал. Я нащупал под столом руку Мэри Эллен и пожал ее. Она улыбнулась
мне своей широкой, открытой канадской улыбкой. Мы поняли друг друга: с этим у нас
всегда была проблема.
- Кофе? - спросил Джастин.
На мгновение он оказался выключенным из беседы. Я и Мэри Эллен смутились,
словно нас застали при публичном занятии любовью, и мы оба заговорили с ним.
Выпив кофе, мы с Мэри Эллен отправились через торговый этаж, затем под
тринадцатиэтажный колодец атриума,* пробираясь к его загородке.
*Атриум - закрытый внутренний двор в середине древнеримского жилища, куда
выходили остальные помещения. В центре был бассейн, над ним отверстие для стока
дождевой воды.
Выгородка, грубо говоря, выглядела как один из киосков в баре ресторана "У
Тибо". Возле стола стояли друг против друга две скамьи, но вместо бутылок и
подсвечников на нем громоздились справочники и телефоны. Там сидели и спорили с
брокерами двое страхователей, еще несколько брокеров стояли в ожидании,
пристально разглядывая носки своих ботинок. Эта выгородка служила Мэри Эллен
лодкой в плавании по миру финансов. Здесь она провела куда больше времени, нежели
дома. Мэри Эллен скользнула на свое место, подняла телефонную трубку и сделала
пару звонков. Брокеры закружили над ней как стервятники над мертвым телом. Мэри
Эллен дала мне листочек с телефонным номером.
- Ты можешь воспользоваться моим письменным столом в офисе, - сказала она.
- Джон Грин. Я его предупредила.
- Еще увидимся? - спросил я.
- Конечно. В квартире на данный момент нет свободной комнаты. Да, кстати,
относительно этого бала в "Королевской флотилии". Арт Шеккер хотел получить от
меня заверения, что ты непременно приедешь. - Мэри Эллен улыбнулась и опустила
глаза. - Я ответила, что ты неуправляем. Найдешь приглашение на книжной полке.
Глазами она уже разговаривала с первым брокером. Ничего не поделаешь: Мэри
Эллен работала. Отсутствие свободной комнаты в квартире означало, что она занята
совсем другими вещами и не желает, чтобы ее беспокоили.
Я отправился восвояси. Джастин находился в другой, рекламной, выгородке. Я
помахал ему рукой. Он рассеянно помахал в ответ: подобно многим хорошим
брокерам, он, казалось, обладал круговым зрением. Выйдя из здания, я свернул налево
и направился прямо в проход между двумя кварталами. Письменный стол Мэри Эллен
находился на восемнадцатом этаже в комнате, забитой справочниками и телефонами
усложненной конструкции; я обнаружил там фото Фрэнки и, к своему удивлению,
фотографию "Фреи" - кеча, на котором мы дрейфовали вдоль Вест-Индии.
Приглашение лежало на книжной полке. Оно было украшено гербом и множеством
золотых листьев. В нем говорилось, что "Королевская флотилия" является клубом для
претендентов на Кубок Америки в предстоящем розыгрыше. Я сунул приглашение в
карман, сел за стол и позвонил Джону Грину, работающему в судоходной компании. Я
представился.
- Кто-кто? - переспросил он.
- Мик Сэвидж. Я просил Мэри Эллен Соумз помочь связаться с вами.
- Да, знаю, - сказал он. - Вы моряк, верно? Ну разумеется. Я столько слышал о
вас.
- От кого же?
- От Мэри Эллен, конечно. Ее невозможно было остановить. Страшно досадно.
Грин рассмеялся, дабы показать, что он шутит.
- Так чем могу быть полезен?
- У меня есть названия нескольких компаний. Я хочу узнать некоторые имена:
главы компаний, владельцы судов.
- Будем стараться, - сказал Грин. - Что за компании?
Передо мной предстали их названия, словно я читал по папкам Тибо.
- "Трэнспортс Дренек", - начал перечислять я. - Агентство "Джотто", "Лайнс
Этуаль". Это все во Франции. И "Хоуп Чартер" в Гибралтаре.
- Хорошо, - пообещал Грин. - Ударю по волшебным кнопкам. Приходите,
выпьем чаю.
Я также позвонил Джемайме Паттисон в "Ллойд лист" - издание, отслеживающее
перемещение судов по всему миру.
- Хотелось бы проследить экипаж судна под названием "Поиссон де Аврил",
затонувшего неподалеку от Дакара, - сказал я. - Сможете помочь?
- Думаю, что смогу постараться, - сказала Джемайма, рослая женщина, с
которой я познакомился, работая на Джастина.
- Я подкуплю вас ужином.
- Отлично! - согласилась она.
Джемайма во всеуслышание заявляла, что восхищается моими подвигами на море.
- На этих условиях, - она сделала ударение на первом слове.
Я положил трубку и направился к Грину.
Он обитал за Фаррингтон-роуд в маленьком подвальчике, полном старых
пластиковых кофейных чашек и освещенном рядом компьютерных экранов. Грин был
невысок, толст и темнокож, с крючковатым носом и очками, в которых, словно рыбы
на рифе, плавали экраны. Он заговорил, едва я появился на пороге.
- Мэри Эллен! Такая хорошенькая! Всеобщая любимица в страховых кругах, хотя
вы вряд ли желаете слышать это, будучи ее мужем. Однако преданная вам, должен
сказать. По меньшей мере - на восемьдесят процентов. Но вы, конечно же, вовсе не
хотите слушать толстяка вроде меня, разглагольствующего о женщине, которую вы
любите. Вас интересуют эти противные компании, я же настроен порассуждать о
человеческих эмоциях. Вечная тема моей жизни.
Грин припомнил, что приглашал меня выпить кофе, и отправил за ним секретаря.
- Ну хорошо, - сказал он. - Мне неизвестно, зачем вы хотите узнать об этих
старикашках. Но это удача, что вы пришли ко мне, поскольку в любом другом месте
вас, вероятно, разочаровали бы.
Толстые пальцы Грина забегали по клавишам, производя звуки, напоминающие
отдаленную пулеметную очередь.
- Я оформлю это. По существу, вам известно, что на одну треть компанией
"Трэнспортс Дренек" владеет Тибо Леду. И что "Лайнс Этуаль" и агентство "Джотто"
полностью принадлежат разным компаниям-учредителям. Дело выглядит так, будто
распадается на несколько не связанных друг с другом задачек. И конечно же, "Хоуп
Чартер" - совершенно отдельный вопрос, поскольку компания, владеющая судном
"Серика", гибралтарская.
Грин сделал паузу.
"Да, черт побери, - подумал я. - Насколько нам известно".
Вошла секретарь с кофе, который, несмотря на то что был налит в пластиковые
чашки, имел привкус картона.
Грин внимательно посмотрел мне в лицо.
- Но, - продолжил он, - у меня свои методы. В базах данных имеются все
сведения. А я - очень хороший специалист по базам данных, хотя и не принято
самому себя расхваливать.
Он снова замолчал.
- И что же? - спросил я.
- Держателем главного пакета акций всех этих компаний является одна и та же
компания "Атлас Индастриен" в Люксембурге.
- Всех этих компаний?!
- Да. И, к вашему удовольствию, я получил полный список компаний, чьи
контрольные пакеты акций принадлежали "Атлас Индастриен" за последние тридцать
лет.
Грин нажал клавишу. Застрекотал принтер.
- Благодарю вас, - сказал я. Во рту у меня пересохло, ладони увлажнились. -
Кто же владеет "Атлас Индастриен"?
- Увы! - развел руками Грин. - Это трудно сказать. Мы говорим о
корпоративной среде, где люди сочтут себя болтливыми, даже если попросят положить
им сахар в кофе. Но я попытаюсь выяснить, ради красоты Мэри Эллен.
Он пожал плечами.
- Все же вам следует свыкнуться с мыслью, что перед нами кирпичная стена.
Секретарь в приемной агентства "Джотто" назвала Креспи хозяином. Но на самом
деле собственник агентства - "Атлас Индастриен". Означает ли это, что Креспи и
представляет "Атлас Индастриен"?
Я попросил Грина по возможности выяснить это. И распрощался, прихватив
список компаний, контрольным пакетом акций которых владела люксембургская
компания.
Я просмотрел его в такси, доставившем меня в "Синдж" - маленький скверный
отель на Рассел-сквер, в котором я часто останавливался, когда бывал в Лондоне и
Мэри Эллен оказывалась слишком занята, чтобы приютить меня в своей квартире.
Самое лучшее, что было в отеле, - это его превосходная телефонная система и
большой, с исцарапанным стеклом стол в уголке. Я уселся за него и принялся
накручивать номер Джемаймы.
- А, - ответила она. - Это вы. Я всегда любила бывать в "Савой-гриль".
- Простите?
- Я по поводу нашего ужина.
Я почувствовал, что улыбаюсь в телефонную трубку.
- И что же уверило вас в том, что наш ужин состоится?
- Спиро Калликратидис, - сказала Джемайма. - Капитан недавно оплаканного
"Поиссон де Аврил". Он доставил судно "Милгон Свон" с грузом леса из Дакара в
Кардифф, пришвартовался в Кардиффе вчера.
У меня перехватило дыхание.
- Вот те на! - выдохнул я. - И кто же владелец "Милгон Свон"?
- "Данби Фрейт".
Я пробежал карандашом по списку компаний "Атлас Индастриен".
- Ну как, удовлетворены? - спросила Джемайма. - Алло!
Я отыскал "Данби Фрейт" на первой же странице, непосредственно под "Верфью
Палмиер".
- Еще как! - воскликнул я.
- Так когда ужин?
- К сожалению, я оставил свою записную книжку-календарь в другом костюме. Я
перезвоню.
- А я пока отдышусь, - сказала Джемайма. - До свидания, дорогой.
Я сбежал вниз по ступенькам, добрался до Паддингтона и успел на пятичасовой
поезд в Кардифф.
В Бристоле пошел дождь: душный и сильный, он одолел неэффективное
воздушное кондиционирование и наполнил вагон запахом мокрой одежды, которую
обычно носят запросто. Уэльс выглядел сумрачным, а по мере продвижения поезда
среди зловещих террас Кардиффа и все более грязным. Но я приехал сюда не для того,
чтобы принимать солнечные ванны. Я пытался заработать на жизнь, выясняя, что
именно мой старый друг Тибо делал как член правления компании, промышляющей
мошенничеством со страховками, и почему ее страховые брокеры, похоже, жаждут
увидеть его мертвым.
Нужен настоящий тропический ливень, чтобы сбить пламя любопытства
подобного рода. Я попросил таксиста доставить меня к портовому бассейну для
стоянки коммерческих судов. Мы выехали из города и двинулись сквозь монотонный
пейзаж, где лужи были черны от угольной пыли, а за проволочными ограждениями
мрачнели груды ржавеющего металлического лома.
Такси остановилось на набережной. Рядом покачивалось небольшое грузовое
судно. Оно было красного цвета: отчасти благодаря свинцовому сурику, отчасти - изза
ржавчины. "Милгон Свон" - было начертано на его корме белыми облупившимися
буквами. Загорелый мужчина в потрепанном черном дождевике, опершись на перила,
наблюдал, как дождь образует круги в лужах. Я взбежал по сходням.
- Чудный денек, - пошутил я. - Капитан на борту?
- Нет, - ответил человек в дождевике.
Похоже, он не интересовался людьми, которые отпускают глупые шутки,
разыскивая его капитана.
- Где бы я мог его найти? - спросил я, выказывая свой ирландский акцент.
- Вам это не удастся.
- Боже мой! Неужели? - воскликнул я в беглой манере графства Уотерфорд. Моя
рука вынырнула из кармана с десятифунтовой банкнотой.
- "Адмирал Бенбоу", - промолвил человек в дождевике и, не глядя на меня,
выдернул десятку из моей руки.
Я вернулся к такси.
"Адмирал Бенбоу" оказался красно-кирпичной пивной, когда-то бывшей частью
террасы. Последняя была разрушена, и потому ныне пивная стояла сама по себе. Окон
ее не мыли, вероятно, уже год, в течение которого тяжелые грузовики швыряли из луж
на стекла вязкую похлебку из угольной пыли. Под никотиново-желтым потолком бара
горела электрическая лампочка. В углу пульсировала соковыжималка. Там находилось
с полдюжины мужчин, одетых в темно-синие комбинезоны, за исключением одного -
на нем была влажная белая рубашка. Перед ним на стойке бара стояли три пустые
банки из-под пива и кучкой лежали деньги. Я подошел к стойке с его стороны и,
выказывая на всю катушку говор графства Уотерфорд, заказал бутылку крепкого
ирландского портера. Никто не обратил на меня никакого внимания.
- Скверный денек, - обратился я к человеку в белой рубашке.
Он не ответил. Его лицо темнело тропическим загаром, черные волосы были
влажны. Он не брился дня три.
- По секрету, капитан Калликратидис, - сказал я.
Он обернулся ко мне и спросил:
- Кто вы?
Банки из-под пива на стойке не были сегодня первыми: капитан уставился на меня
пустыми, стеклянными глазами.
- Отойдем, - предложил я.
- Не хочу.
- У меня есть к вам предложение.
- Какое же?
Бармен с носом, привыкшим соваться в чужие дела, повидавший немало драк,
наблюдал за нами.
- "Поиссон де Аврил", - сказал я.
Что-то произошло с лицом Калликратидиса: морщины углубились, глаза сузились.
Он не желал говорить о "Поиссон де Аврил". Я совершил тактическую ошибку,
упомянув судно. Я глянул в зеркало за стойкой бара, присматривая пути к
отступлению. Воздух был насыщен дымом, потом и ожесточенностью.
- Я из главного офиса, - соврал я.
Калликратидис смотрел на меня своими сузившимися глазами.
- Отойдем, - сказал я и указал на столик в углу.
Он послушался: с трудом встав на ноги, потащился через комнату. Я сел возле него
под сине-желтой схемой изменения давления в шинах, приколотой кем-то к стене.
- Я могу обеспечить вам освобождение от ответственности.
Казалось, он проснулся.
- Вы о чем?
Калликратидис говорил с сильным греческим акцентом.
- В связи с затоплением судна "Поиссон де Аврил" будет проведено
расследование. Два человека погибли в результате вашей преднамеренной акции. И вы,
стало быть, повинны в убийстве.
Калликратидис положил на стол руки с толстыми искривленными пальцами и с
такой силой вцепился в сосновую доску, что костяшки пальцев побелели. Он открыл
рот, чтобы рявкнуть: "Заткнись!" Но сдержался.
- Я могу обеспечить вам освобождение от ответственности, - вновь сказал я.
- Неприкосновенность? - переспросил Калликратидис так, словно не понимал,
что означает это слово. Его лицо блестело от пота.
- Хотите выпить? - спросил я. Ожесточенность сошла с лица Калликратидиса.
- Еще пива? Или стаканчик виски?
- Пива, - сказал он. - Мне нельзя алкоголя: желудок барахлит.
Я взял ему пиво, а себе - портер, надеясь, что он не слишком пьян.
- Так как насчет этого?
- Насчет чего?
- Насчет вашего освобождения от ответственности. Подумайте об этом.
В его черных с желтинкой глазах мелькнула искра понимания.
- Кто вы?
- Работаю на страхователей.
Я вытащил из кармана листок бумаги, нацарапал на нем номер телефона Мэри
Эллен и пододвинул его через стол Калликратидису. Он сгреб листок и сунул его в
нагрудный карман рубашки.
- А вознаграждение? - потребовал Калликратидис.
- Какое еще вознаграждение?
- Неприкосновенность - это хорошо, - объяснил он. - Но если я проболтаюсь,
то останусь без работы. Так что я нуждаюсь и в деньгах.
День тянулся уже так долго. Я был разгоряченным и потным, а портер по вкусу
напоминал чернила. Я чувствовал, как мое терпение лопается по швам, подобно
раздутому флагу.
- Это ваш единственный шанс отмазаться от убийства и от мошенничества.
- Так какое вознаграждение? - настаивал Калликратидис.
- Не знаю.
- Так узнайте!
- Десять тысяч фунтов.
- Мало, - покачал он головой.
Я приказал себе сохранять спокойствие. Слова - ветер.
- Это все, что я могу предложить.
Наступило молчание. Наконец Калликратидис пожал плечами и сказал:
- Может, и рассказывать-то нечего.
Я наклонился к нему. С меня уже было довольно.
- Слушай, ты, - сказал я. - Собираешься, стало быть, схлопотать обвинение в
убийстве? Отвергаешь шанс избежать его и получить заодно крупную сумму
наличными? Да ты в своем уме?!
Лицо Калликратидиса выглядело как запотевшая шпатлевка.* От него исходил
неприятный запах.
* Шпатлевка - материал, который наносят по слою грунтовки, при
необходимости выравнивая поверхности.
- Десять тысяч фунтов и избавление от тюрьмы хороши, когда ты жив.
- Но ты жив.
- Если проболтаюсь, то протяну недолго.
Наполняя стакан, Калликратидис дребезжал банкой о стекло.
Я поднялся.
- Поторопись передумать, - изрек я. - Позвони по тому номеру до полуночи.
Там сообщат, где я. В противном случае от закона тебе не уйти.
Я открыл дверь и шагнул под дождь. Воздух Южного Уэльса насыщен вредными
газами, но после бара "Адмирал Бенбоу" он казался прямо-таки нектаром.
Я велел таксисту доставит
...Поділитися у соцмережах
