Жанр: Триллер
Идущие
...полнительным подтверждением.
Джеб мог понять их озабоченность. Но на самом деле больше она не совершила ничего
такого, что могло вызвать недоверие или подозрительность у горожан. Она им просто не
нравилась, они не принимали ее именно из-за того, что она в столь короткий срок установила
столь тесные отношения с Уильямом, и Джеб не мог не думать, что они просто ведут себя
так, как самые обыкновенные люди - с предубеждением и полнейшей
незаинтересованностью в истине.
Может, это неизбежно. Может, так всегда бывает, когда люди начинают жить вместе.
Черт, может, вообще для всех было бы лучше, если бы они продолжали перемещаться с
места на место всю жизнь и вести кочевой образ жизни, как раньше.
Джеб спрыгнул с лошади и привязал ее крыльцу.
- Уильям! - громко позвал он.
Стук в окно кабинета привлек его внимание. Уильям знаками позвал его заходить.
Джеб кивнул, вошел в дом и потащился через гостиную в комнату друга.
Уильям стоял у своего стола. Он его ждал, и Джеб подробно пересказал ему свой визит
на шахту, подчеркнув, что машинисты буровых машин хотят получать компенсацию за
работу, которая предполагает применение ручного труда, а не обращение к магии.
Обращение к магии.
Впервые со вчерашней ночи он вспомнил, что его собственные способности
обращаться к магии заметно иссякли. Он даже сделал паузу в повествовании, и Уильям
выжидающе бросил на него вопросительный взгляд. Мелькнуло даже желание рассказать об
этом странном и неуклонном уменьшении силы. Он посмотрел в лицо Уильяму, подумал, что
друг бы его понял, а может, даже и подсказал какой-нибудь способ выхода из этой ситуации.
Он уже чуть не открыл рот, но в этот момент услышал, как хлопнула входная дверь,
услышал стук каблуков по полу, потом гортанный голос Изабеллы поинтересовался, не хотят
ли они что-нибудь выпить, и передумал. Возможно, это какая-то временная ситуация и
незачем бросаться в панику. Возможно, его магия сама вернется. Возможно, это
естественное явление. Возможно, силы прибывают и убывают, как прилив и отлив. Не
исключено, что они просто убывают с возрастом.
Порыв исчез так же быстро, как возник, Джеб молча сел на диван, Уильям попросил
жену принести бутылку и пару стаканов. Когда она покинула комнату, он продолжил рассказ
о поездке на шахту.
2
Десять лет.
Волчий Каньон готовился отметить свою десятую годовщину, Уильям задумал в честь
такого события устроить нечто особенное. Праздник. Ему хотелось привлечь к участию весь
город - от первых поселенцев до самых последних прибывших, но одновременно хотелось
устроить сюрприз. Это было то, что он хотел сделать для города; ему казалось, что было бы
неплохо поразить их чем-нибудь неожиданным.
Тем не менее самому ему было не под силу исполнить задуманное, и в силу
необходимости пришлось привлечь Джеба и Изабеллу - двух самых близких ему людей. Он
мог быть уверен, что они не проговорятся. Изабелла моментально со всей энергией
подключилась к разработке планов, полностью проникшись духом предстоящего события, в
то время как Джеб, казалось, занят чем-то иным. Он вел себя отстранение и был не похож
сам на себя. Уильям несколько раз спрашивал, что с ним, даже пытался прочитать его мысли,
но друг упорно оставался замкнут. Больше всего его беспокоило то, что за недавно
появившейся скрытностью Джеба явно таилась какая-то тревога.
Уильям уже не первый раз посмотрел вдоль улицы, потом достал карманные часы. Они
должны были встретиться с Джебом у пробирной палаты, но тот уже опаздывал на четверть
часа. Уильям начал беспокоиться. Джеб редко опаздывал, а когда такое случалось, причины
всегда оказывались серьезными.
Он прошел по узкой дорожке между пробирной палатой и пожарным депо на Заднюю
улицу - убедиться, не ошибся ли Джеб и не ждет ли его с обратной стороны здания, но и на
этой улице никого не было, за исключением Гровера Фарлэнда, подметающего деревянный
тротуар перед своим магазинчиком.
Уильям подошел к галантерейщику.
- Привет, Гровер. Сегодня утром не видел Джеба?
- Пожалуй, нет, - откликнулся мужчина, прекратив подметание. Потом почесал бороду
и уточнил: - Ты его ищешь?
- Мы должны были с ним встретиться...
Утреннюю тишину разорвал пронзительный крик Изабеллы. Былое любопытство
мгновенно сменилось ощущением фатального ужаса, и Уильям изо всех сил рванулся на
голос. Крик, точнее, вопль повторился, и он уже бежал, не чуя ног и не разбирая дороги, по
Центральной улице к своему дому. Он подбежал сбоку. Крик слышался со двора.
Джеб лежал на заднем крыльце.
Точнее, то, что когда-то было Джебом, лежало на заднем крыльце.
Ибо иссохшее белое тело, распростертое на старых досках, имело лишь отдаленное
сходство с человеческой фигурой. Тело было обнажено, но все половые признаки были
попросту уничтожены какой-то силой, которая высосала его изнутри. Сморщенная
молочного цвета кожа обтягивала скелет. Черты лица и фигуры тоже каким-то образом
оказались размыты, стерты почти до неузнаваемости. Он напоминал того монстра, на
которого они когда-то наткнулись в каньоне. В первые мгновения ярость и боль бушевали в
сердце, но затем на их место пришел животный страх, вытеснил их и завладел всем
существом Уильяма.
Изабелла снова издала истошный крик.
- Что случилось? - запыхавшись, крикнул Гровер, показываясь из-за угла дома. За ним
уже собралась значительная толпа любопытствующих и сочувствующих горожан,
среагировавших на истерические крики Изабеллы.
Уильям молча покачал головой и посмотрел на Изабеллу. Та оторвала взгляд от
недвижного тела Джеба. Их глаза встретились. Она побежала к нему через грядки, не глядя
под ноги, топча цветы и растения, потом бросилась ему на шею и обвила руками за плечи.
Руки ее дрожали.
- Что это? - приглушенно спросил кто-то из толпы.
- Это Джеб, - ответил Уильям. Высвободившись из объятий Изабеллы, он подошел к
крыльцу, наклонился над телом, потрогал его, открыл себя ему, попытался его прочесть.
Ничего. Народ все прибывал. Все замирали у дома, стоило им увидеть опустошенное
тело Джеба. Словно невидимый щит удерживал их от проникновения во двор, и Уильям не
мог не заметить, что все с тревогой и подозрением посматривают в сторону Изабеллы.
- Что случилось? - обернулся он к ней. - Ты видела, что произошло?
Она покачала головой, потом медленно, словно подбирая слова, заговорила:
- Я вышла в огород нарвать морковки с редиской... и обнаружила его. Вышла через
заднюю дверь - и он тут лежал. Я даже сначала не поняла, кто это или что это. Потом
увидела, что это Джеб... И закричала. И ты прибежал.
- И ты... ничего не слышала? - спросил Уильям, глядя на бесцветное иссохшее тело. -
Ничего не видела? Ничего не почувствовала?
- А ты?
Он покачал головой. Они не выходили на заднее крыльцо со вчерашнего дня. Джеб мог
быть убит и брошен здесь и несколько часов, и несколько минут назад. Этого узнать не дано.
Но кто мог убить его? И кто мог сделать с ним... такое?
Кто?
Или что?
Он облизнул губы. Что. Ибо ни один человек, даже колдун, не мог сотворить такое с
человеком, обладающим такой силой, как Джеб.
Изабелла, похоже, прочитала его мысли.
- Мне приходилось об этом слышать, - проговорила она. - Мне мать рассказывала.
- О чем?
- В Европе, - продолжала она, - их называют вампирами.
Вампиры.
Он оглядел молчаливую толпу.
Это слово никому из них не было знакомо, но что-то в этом было похоже на правду,
каким-то образом объясняло реальность, которой они могли не знать, но которая тем не
менее существовала.
- Это монстры. Создания, которые высасывают сущность людей и этим поддерживают
собственное существование.
- Кровопийцы, - сказала Сюзен Клемент.
- Да.
Уильяму доводилось слышать рассказы об этих существах; он вспомнил, как мать
рассказывала о монстрах, которые питаются человеческой плотью, о существах, способных
менять облик, которые пьют кровь и живут вечно.
- Как они выглядят? - спросил он.
- Тот, кто их видит, - покачала головой Изабелла, - не успевает никому ничего
рассказать.
Уильям обошел двор в поисках каких-нибудь знаков, осмотрел землю, ища отпечатки
ног, попытался почувствовать психический след, но и крыльцо, и двор оказались чисты. Что
бы это ни было, оно оказалось способно скрыть следы своего существования даже от
опытных глаз.
- Они могут летать? - подозрительно спросил Гровер.
- Говорят, что могут, - кивнула Изабелла.
Уильям подумал, что здесь, на Западе, могут быть вампиры. Вполне вероятно. Этим
можно объяснить того опустошенного монстра, которого они с Джебом нашли в каньоне.
Этим можно объяснить то, что случилось с Джебом сегодня. Единственное, чему он не мог
найти объяснения, - каким образом никто из них не почувствовал их присутствия. Значит,
они могут проникать в город и исчезать как ветер.
Или они все еще здесь.
Прячутся.
Выжидают.
Он вспомнил про Плохие Земли. Зло там было очень сильным. Не исключено, что
именно там и обитают вампиры. Спустя столько времени он уже сомневался, что сможет
найти это место, но одновременно хотелось немедленно организовать экспедицию, собрать
всю магию, которая есть в их распоряжении, и атаковать эти земли, подвергнуть свои силы
самому сложному испытанию, направив их не просто на изменение или переделку, но на
полное уничтожение.
Впрочем, это нереально. И против всех его принципов. Если в Волчьем Каньоне
появились вампиры, они должны их найти, выследить и уничтожить. Но нельзя нападать на
некоего невидимого противника или начинать войну против врага, который еще неизвестно,
существует или нет, руководствуясь исключительно жаждой мести за погибшего друга. Они
должны защищать себя, но не должны проявлять агрессию.
Уильям еще раз обошел двор и опять оказался у крыльца, глядя на высохшее белое
тело, которое было его другом. Мысли путались, и он признался себе, что не знает, что
делать.
Изабелла начала вытеснять со двора публику, и он был благодарен ей за это. Он был
лидером города, но Джеб был его правой рукой, вторым лидером, и мысль о том, что это
придется продолжать одному, действовала угнетающе. Кроме того, в данный момент он не
очень ощущал себя лидером, не хотел поступиться своими личными чувствами ради
спокойствия остальных. Он хотел быть свободным для горя, хотел хотя бы в этот момент
поставить свои личные нужды превыше общественных.
Гровер, уходивший последним, спросил, не нужна ли какая помощь, но Уильям просто
покачал головой, поблагодарил и сказал, что попозже днем позовет всех на городское
собрание.
Галантерейщик ушел. Уильям склонился над недавно покрашенным крыльцом, поднял
безжизненное и почти неузнаваемое тело друга и перенес его в дом. Тело было невероятно
легким даже для этих иссохших останков, словно даже кости утратили свою тяжесть.
Уильяму не составило труда одной рукой открыть дверь, удерживая тело другой.
Он положил тело на кушетку в своем кабинете и посмотрел на него с печалью,
жалостью и глубокой душевной болью.
- Джеб, - произнес он негромко, дотронувшись до его руки, похожей на скелет. -
Старина Джеб...
Когда вошла Изабелла, он уже плакал.
На похороны пришли все. К Джебу хорошо относились, если не любили, все горожане
без исключения. Люди пришли просто по зову сердца, из дружеских чувств.
Вся церемония прошла для Уильяма как в тумане. У них не было каких-то особенных
похоронных ритуалов, перенимать христианские традиции они, разумеется, не собирались,
поэтому пришлось изобретать свои собственные. Получилась достойная церемония, во время
которой они пытались войти в контакт с духом Джеба, прежде чем молча предать его тело
земле.
До сего дня у них не было кладбища, для этих целей даже не было отведено
специальное место, поэтому Уильяму пришлось самому определять, где положить начало
последнему месту упокоения бренных останков горожан.
Джебу суждено было стать здесь первым. Каждый, кто чувствовал потребность, по
очереди обращался к нему, высказывал свои чувства, говорил о том, как много он для них
значил. Потом все вошли в молчаливый контакт, выразив одновременно заранее
предопределенное пожелание поддержки, которую они оказывают его бестелесному духу.
Самое странное было в том, что никому не удалось войти в контакт с ним. Ни в этот
день, ни на следующий, ни позже. Они могли входить в контакт с духами индейцев, которые
жили здесь раньше, но Джеба словно никогда не существовало. Дух его был недостижим.
Может, вампир поглотил и его душу?
Этот вопрос не давал покоя Уильяму. Ужас, который он испытал, как только увидел
иссохшее тело друга, так и не прошел окончательно, и полное отсутствие признаков
посмертного существования Джеба убеждало его в том, что эти страхи небеспочвенны.
Они прочистили город, каньон и даже вершины скал. Поиски велись больше месяца,
люди ходили группами и по отдельности, но никто не обнаружил никаких признаков
аномалий. Нападений больше не происходило, не было даже подозрительных смертей
животных, и все выглядело так, что гибель Джеба не была случайной, что за ним охотились
специально, выследили его, убили и исчезли навсегда. По городу поползли слухи, и хотя в
лицо Уильяму их никто не высказывал, он был в курсе того, о чем говорят люди, и это его
тревожило.
Неожиданно обременительными стали сексуальные отношения с Изабеллой. Они
всегда вели очень активную половую жизнь. Изабелла была исключительно чувственной
женщиной, и все, что она делала, было невероятно энергично и смело, включало в себя
действия, которые даже большинству колдунов могли показаться неестественными и
извращенными, но после смерти Джеба ее энергия возросла десятикратно.
Однажды днем, после одного особенно убийственного акта, они лежали в постели,
восстанавливая силы и давая отдых уставшим мышцам. Потом Изабелла встала, оглядела
себя в зеркало и обернулась к нему.
- Они боятся меня, Уильям. Я это чувствую. Они думают, что это я убила Джеба, но ты
же понимаешь, что я никогда не могла бы такого сделать. Я не могу вернуть того, что
сделала с теми тремя мужчинами в первые дни моего появления здесь, но я не хочу страдать
всю жизнь за то, что мог бы сделать каждый из них, окажись он на моем месте.
Она застала его врасплох; Уильям не был готов к такому разговору. Сознание
пребывало в состоянии оцепенения, в размышлениях о том, чем они только что занимались,
поэтому пришлось сесть и встряхнуть головой, чтобы прийти в себя.
- Что?
- Все только об этом и говорят. Весь город. Я слышу, как они шепчутся за моей
спиной. Они думают, что я убила Джеба. Они обвиняют меня в его смерти.
Уильям встал и босиком подошел к ней.
- Это неправда, - солгал он, обнимая ее и прижимая к себе. Он надеялся, что это
удастся утаить от нее.
- Правда, - повторила она. - И они боятся меня.
- Нет.
- Может, они и должны бояться, - упавшим голосом заметила она.
- Изабелла!
Она вздохнула и отстранилась. Выражение лица ее было непроницаемым и лишь
подчеркивало ту дикую красоту, которая так очаровала его при первой встрече. Он вдруг
понял, что не может сказать, что за все это время узнал ее лучше. Он любил ее, но не знал ее.
- Люди боятся, - заговорил Уильям. - Они не понимают, что могло погубить Джеба,
это их пугает, что в общем-то вполне понятно. Они расстроены.
- Настолько расстроены, чтобы разрушить все, что ты для них сделал?
- О чем ты говоришь?
- Они больше не доверяют тебе из-за того, что ты женился на мне.
- Это чушь.
- Некоторые даже помышляют об отъезде.
Фраза ударила его; он сел на кровать, не желая верить услышанному, но инстинктивно
признавая вероятность такого факта. Уильям опустил голову. Рушилась его мечта. Юбилей
города прошел неотмеченным, все его планы на торжества смяла смерть Джеба. Теперь люди
угрожали разломать все, что они создавали в течение этих десяти лет - исключительно на
основании страхов, подозрений и необоснованных обвинений. В душе образовалась пустота.
Он уже был готов признаться себе, что, возможно, сама идея города, где подобные ему
смогут жить в мире и покое, без страха и гонений, была изначально обречена на
оглушительный провал.
- Это неправильно, - заговорила Изабелла. - Мы не можем позволить, чтобы решения,
основанные на лжи, уничтожили все, ради чего мы работали. Их страх от смерти Джеба
превратит всю его жизнь в бессмыслицу, если мы не будем держаться вместе.
Она была права, и он снова почувствовал гордость, почувствовал решимость удержать
Волчий Каньон от распада. Он был не прав, игнорируя слухи и разговоры. Лидер так
поступать не должен. Он должен успокоить людей, должен дать четко понять, что, невзирая
на все внешние угрозы, они будут держаться вместе и он останется их лидером.
- Да, - сказал Уильям.
- Нам нужно убедить их остаться. Это в их собственных интересах. Это в наших общих
интересах. Мы должны держаться вместе, иначе нас всех повесят поодиночке.
- Ты права, - улыбнулся Уильям. - Мы убедим их остаться.
- А те, кто не захочет остаться, - придвинулась к нему Изабелла, - предатели. Если мы
отпустим их, если дадим им возможность сбежать, они предадут нас. Мы должны удержать
их здесь.
- Это свободная страна, - покачал головой Уильям, - и свободный город. Поэтому мы
его и создали. Нам не нужны те, кто не хочет жить здесь.
- Они уже живут здесь. Настало время им нести некоторую ответственность за свои
действия, поддерживать тех из нас, кто хочет жить здесь.
- Я соберу городской митинг, - сказал Уильям. - Я поговорю с каждым. Я постараюсь
убедить их остаться.
- А если мы не сможем убедить их, значит - придется заставить.
Уильям поднял голову.
- Мы их заставим, - более жестко повторила Изабелла. Эта фраза его напугала, но он
тем не менее согласно кивнул.
Сейчас
Майлсу снилось, что он плывет в бассейне, а вода вокруг постепенно темнеет. Он
поднял голову из воды и увидел, что уже не в бассейне, а в озере. Конечности устали, до
ближайшего берега оставалось несколько сотен ярдов, и он понял, что если не поплывет
немедленно, то не доплывет никогда. Он поплыл изо всех сил, но когда снова поднял голову,
обнаружил, что берег исчез. Земли не было. Он плыл в океане, и вода стала черной. Небо над
головой было серым, но безоблачным. Он почувствовал какое-то прикосновение к ноге,
почувствовал что-то скользкое под животом. Потом чьи-то руки схватили его за ноги и
потащили под воду, цвет которой сменился с черного на густо-красный цвет крови. Легкие
уже были готовы разорваться от недостатка воздуха, он непроизвольно открыл рот, чтобы
вздохнуть, но вокруг была лишь красная вода, которой он набрал полные легкие, и понял,
что умирает.
Очнувшись, он почувствовал руку на животе, открыл глаза...
...и увидел лежащую рядом Клер.
Улыбнувшись, он потянулся и прикоснулся к ее щеке. Она пошевелилась во сне и
перевернулась на бок.
Клер пробыла у него до ночи, и они пошли спать вместе. Они занимались любовью. Об
этом он думал едва ли не с того момента, как позвонил ей, и до сих пор не мог поверить, что
это произошло. Он испытал огромное волнение и в то же время легкость - с такой
комбинацией ему до сих пор сталкиваться не приходилось. Их нынешнее поведение в
постели обеспечивалось знанием из прошлого, что дало удивительную свободу, и весь
процесс оказался просто восхитительно приятным.
Они до сих пор так и не обсудили своих отношений, не определили, настоящее ли это
возвращение к совместной жизни или просто небольшой эпизод, ностальгическое временное
путешествие в прошлое. Они говорили обо всем, причем с такой откровенностью, которая
была совершенно немыслима в годы супружеской жизни. И тем не менее тему своих чувств
друг к другу каким-то образом удавалось обходить. Словно оба боялись нарушить словами
хрупкое волшебство.
Майлс поглядел на часы у прикроватного столика.
Семь пятнадцать!
Сбросив простыню, он выпрыгнул из постели и потряс Клер за плечо. Вчера он забыл
поставить будильник, и теперь, если они хотят успеть на работу вовремя, обоим придется
собираться как сумасшедшим.
- Вставай! - сказал он. - Уже четверть восьмого!
Информация о времени побудила ее к активным действиям гораздо эффективнее, чем
прикосновение к плечу. Минут пять они носились по спальне, собирая разбросанную
одежду, натягивая ее на себя и при этом едва не сталкиваясь лбами - словно в какой-то
немой комедии положений. Клер собралась быстрее. Ей достаточно было расчесать волосы и
забрать их в конский хвост на затылке, а Майлсу пришлось бежать в ванную, мочить голову
и причёсываться. Пока он чистил зубы, она чмокнула его в щеку, попрощалась и пообещала
вернуться после работы. Он еще не успел выплюнуть пену, как она уже выскочила на улицу,
хлопнув дверью.
Пробки на дорогах были, как всегда, кошмарными, и у Майлса, застрявшего в
бесконечной веренице машин, стремящихся попасть в центр города, было достаточно
времени на размышления. Он рассказал Клер про свое посещение Хека Тибберта, рассказал
историю Волчьего Каньона, даже про бездомную женщину в торговых рядах; сказал, что не
исключает какой-то причастности ко всему этому и отца. Она предложила сходить еще раз в
торговый центр или просто побродить по улицам - может, эта старуха встретится вновь.
Большинство бездомных держатся на какой-то определенной территории, так что и эта
женщина может до сих пор обретаться где-нибудь поблизости.
Он лично считал более продуктивным как следует еще раз прижать Лиэма, прихватив с
собой на этот раз Тибберта. Лиэм явно знает гораздо больше, чем говорит. Очень вероятно,
что ему известно, что стоит за всем этим, и если Майлс сможет свести двух стариков вместе
и разговорить их, то из этого вздорного старикана удастся выдавить какую-нибудь
дополнительную информацию.
Наконец он приехал к офису, припарковался и поднялся к себе на службу. Как только
он вышел из лифта, Наоми замахала рукой, подзывая к себе.
- Где ты был? Твоя клиентка все утро тебя разыскивает!
- Все утро? Сейчас половина девятого!
- А она звонит каждые пять минут с половины восьмого, как только я вошла. Не
удивлюсь, если у тебя еще пятьдесят сообщений на голосовой почте. - Она протянула ему
стопку розовых листков, на которых обычно записывают фамилии звонивших. - Держи.
Майлс бросил взгляд на верхний.
Марина Льюис.
В желудке возникло уже знакомое ощущение. Такое же было, когда позвонил
помощник коронера сообщить, что отец ушел. Майлс быстро прошел в свою секцию,
проигнорировал мигающий глазок телефона, информирующего о наличии сообщений, и
немедленно набрал телефон Марины в Аризоне.
- Алло! - послышалось в трубке на первом же гудке.
- Это Майлс Хьюрдин. Мне передали ваши сообщения. Что случилось?
- Отец. Кажется, с ним что-то случилось.
Он почувствовал, как Марина явно придерживает дыхание, стараясь говорить ровно и
не дать волю эмоциям. Голос, вначале звучавший твердо, сорвался на рыдание, и, вполне
возможно, сейчас начнется истерика. Она явно все утро, а может, и всю ночь находится в
стрессовой ситуации. Майлсу очень не хотелось оказаться тем, кто сорвет эту
эмоциональную планку, поэтому как можно спокойнее предложил:
- Рассказывайте.
- Я не могу с ним связаться! - В голосе уже звенели панические нотки. - Он со
вчерашнего вечера не подходит к телефону. Я знаю, что он никуда не выходит, а если и
вышел, то к утру-то должен был вернуться! Что-то случилось. Вы не могли бы съездить к
нему и проверить?
- Разумеется, - ответил Майлс. - Прямо сейчас и поеду. Мне на дорогу потребуется
полчаса, максимум минут сорок пять, в зависимости от состояния на шоссе. Не волнуйтесь.
Уверен, с ним всё в порядке. Позвоню вам оттуда.
- Спасибо.
Майлс положил трубку. Внутренний голос подсказывал, что с Лиэмом Коннором
отнюдь не все в порядке. Лиэм Коннор скорее всего мертв.
Дорога до Санта-Моники показалась бесконечной. Движение оказалось не столь
интенсивным, как можно было ожидать, но тем не менее грозило застопориться в любую
секунду, и при каждом светофоре или малейшей задержке он яростно колотил ладонью по
баранке. Если что-то случилось, все равно уже слишком поздно, но оставалось какое-то
иррациональное чувство, что если приедет вовремя, как обещал, то это может спасти старику
жизнь.
Он подъехал к дому Коннора ровно в девять часов, согласно информации новостного
радио, работавшего в автомобиле, и поспешил к входной двери.
Майлс нажал кнопку звонка. Подождал.
Позвонил еще раз.
Подождал.
Потом постучал кулаком.
- Лиэм!
Ответа не было.
Это дурной признак. Что бы ни произошло, это дурной признак.
Майлс подергал дверь, но, как и предполагал, она оказалась заперта. У него были
инструменты для преодоления такого рода непредвиденных препятствий, но сейчас он их с
собой не захватил. Он решил обойти дом, проверить заднюю дверь, а потом попробовать
проникнуть через окно. Быстрым шагом он миновал кусты гортензии, заросший кусок газона
с пожухлой травой и поднырнул под колючие ветки низкорослого лимонного дерева.
- Лиэм! - снова позвал он старика.
Старик оказался на заднем дворе.
На заборе.
Если у Майлса и были какие-то сомнения относительно сверхъестественных аспектов
этого дела, относительно силы проклятий, колдовства, вуду или чего-то подобного, в этот
момент они рассеялись окончательно.
Ибо Лиэм Коннор не просто висел на заборе; он представлял с ним единое целое. Его
обнажённое тело, распростертое, как на кресте, практически сливалось с досками; сквозь
кожу проступала текстура дерева, под волосатой поверхностью конечностей можно было
разглядеть даже сучки. В тех местах забора, где отсутствовали штакетины, тело Лиэма
заполняло пустое пространство, приобретя форму досок, но при этом сохранило окраску
человеческой кожи. Соединение было настолько тонким, что просто невозможно было
определить, где кончается Лиэм и начинается забор.
Лишь голова избежала этого синтеза. Голова свисала вперед, на грудь, и не
соприкасалась с досками забора даже в районе шеи. На навсегда застывшем лице
запечатлелось выражение ужаса и неописуемой боли; широко распахнутые остекленевшие
глаза невидяще уставились в землю.
От потрясения Майлс просто не мог с
...Закладка в соц.сетях
