Жанр: Триллер
Идущие
...нократно обсуждали возможность такой ситуации и единогласно решили
скрывать все проявления магических сил от посторонних, не желая распространения слухов.
Их права были юридически защищены правительством Соединенных Штатов, но эти
Территории находились далеко от Вашингтона, и тут юридическая защита и реальная защита
зачастую означали далеко не одно и то же.
Поэтому люди на улицах приветливо улыбались и махали руками проезжающим
всадникам, делая вид, что не происходит ничего необычного и они сами - самые типичные
поселенцы.
Уильям стоял с Джебом у ворот извозчичьего двора, когда услышал возбужденные
голоса и обернулся посмотреть, как трое незнакомцев идут через увеличивающуюся толпу
горожан. Те явно направлялись в салун в надежде промочить горло, и Уильям почувствовал
немалую гордость за то, что у них есть место, где путешественники могут запросто выпить
виски.
Он посмотрел на Джеба, и оба двинулись вдоль по улице.
- Только ничего не говори, - напомнил Джеб.
- И не собирался.
Мужчины оставили лошадей у коновязи и уже были готовы войти в салун, как вдруг
откуда ни возьмись появилась Изабелла и преградила им путь. Мужчина, идущий впереди,
здоровяк с курчавой бородой и трехдневным слоем пыли на кожаной шляпе и одежде, резко
остановился.
- Пардон, мэм, - пробормотал он, кивнув и прикоснувшись кончиками пальцев к полям
шляпы.
Изабелла стояла на месте.
- Простите, - продолжал мужчина с улыбкой, - но мы хотим пройти в салун.
- Не пройдете, - заявила Изабелла. - Лучше вам отправляться туда, откуда пришли.
Слова отчетливо прозвучали в тихом воздухе, и в переговаривающейся толпе
воцарилось молчание.
Впервые с того момента, как оказался в Волчьем Каньоне, Уильям растерялся. Он не
знал, то ли вмешаться, остановить Изабеллу и извиниться перед мужчинами, то ли пустить
ситуацию на самотек. Первым импульсом было желание куда-нибудь скрыться и сделать
вид, что вообще ничего не видел - и это его обеспокоило. Он никогда не был трусом и
никогда раньше не избегал конфронтации, но сейчас внутренний инстинкт подсказывал, что
лучше держаться от этого подальше.
Бородатый мужчина оглянулся на своих спутников, потом опять посмотрел на
Изабеллу.
- Простите?
- Прочь! Здесь нет места таким, как вы.
Это было сказано с величайшим презрением, и Уильям не сомневался, что именно в
таком тоне ей самой всю жизнь приходилось выслушивать подобные слова в собственный
адрес, но что-то здесь всё-таки было обескураживающее. Уильям и на себе испытывал
предубеждения - как и все они, - но не ощутил ни малейшего чувства удовлетворения,
услышав такие слова из уст одного из себе подобных. Судя по реакции публики, можно было
сказать, что большинство горожан разделяют его мнение.
Ему следовало проявить себя в этот момент. В этот момент еще можно было избежать
того, что последовало дальше.
Но он этого не сделал.
Вся троица расхохоталась - глубокими, хриплыми, злыми голосами. В этом смехе не
было ни грана веселья.
- Прочь с дороги! - рявкнул бородач, протягивая руку, чтобы оттолкнуть Изабеллу.
И был отброшен на улицу, грохнувшись навзничь.
Двое других последовали за ним, сметенные невидимой силой. Изабелла сошла с
единственной ступеньки салуна и подошла к ним.
Уильям в очередной раз ощутил ее фундаментальную непохожесть. За то время,
которое они прожили вместе, он уже привык к ней, но сейчас он увидел ее такой, какой она
предстала перед ним впервые - дикая красота с непостижимой потенциальной силой и явной
способностью создать хаос.
- Черт возьми, что происходит? - воскликнул самый мелкий и грязный из троицы,
глядя на Изабеллу.
- Мы колдуны, - ответила она с лукавой улыбкой. - Вы попали в наш город.
Мужчина выхватил пистолет, но одновременно с ее взметнувшейся черной гривой
оружие вырвалось из его руки, взлетело в воздух и бессильно шлепнулось поодаль.
Все трое, не сводя с нее глаз, неуклюже пытались встать на ноги. Потом бородач обвел
толпу диким взглядом и прохрипел:
- Это правда? Вы все - колдуны?
- Теперь вы знаете, - сказала Изабелла. - Поэтому вы должны умереть.
И прежде чем кто-то успел остановить ее, Изабелла уже скандировала и поводила
руками в воздухе. Бородач, уже пришедший в себя и потянувшийся за ружьем, внезапно
взорвался изнутри. Кишки вылетели из желудка, как окровавленное розовое лассо,
развернулись в полете и длинными червяками упали на землю. Мужчина беззвучно открывал
и закрывал рот, из которого на бороду текла густая зеленая жидкость. Через несколько
секунд он упал лицом в пыль.
Самый мелкий застыл на месте, трясясь от ужаса. Руки его вдруг взметнулись над
головой, и глаза округлились. Он начал тянуться вверх, начал расти, но процесс был не
постепенным. Ноги его, казалось, вросли в землю, а невидимая сила быстро тянула его вверх
за руки. Он всё еще трясся, но уже вопил истошным голосом. Тело действительно заметно
увеличилось в росте, прежде чем наконец с громким хрустом костей лопнуло посередине.
Вопль оборвался. Ноги упали, торс еще какое-то время продолжал подниматься вверх, а
потом тоже упал на окровавленную кучу вывалившихся их тела внутренностей.
В это время третий мужчина, держа двумя руками свой пистолет, принялся
лихорадочно палить в Изабеллу. Но при каждом выстреле руки его дергались, и пули
уходили либо в небеса, не причиняя никому вреда, либо с треском врезались в деревянные
стены построек. Изабелла неторопливо шла ему навстречу. Когда они оказались рядом,
мужчина замахнулся, чтобы ударить ее пистолетом, но она перехватила его руку, и тут же
пистолет стал таять. Расплавленный металл потек по пальцам, прожигая плоть. Рука
задымилась. Она прикоснулась к его щеке, приложила палец к его губам, провела ладонью
по горлу. И везде, где она прикасалась к нему, кожа мгновенно воспламенялась. Не успела
она опустить руку ниже горла, как мужчина повалился на землю. Голова его начала таять, и
вскоре он перестал подавать признаки жизни.
Все это произошло очень быстро и закончилось, как бы едва успев начаться.
Уильям остолбенел.
Останки трех тел валялись посреди улицы. Кровь впиталась в пыльную землю и
застыла черной коркой. Окружающий мир замер в тяжелом подозрительном молчании.
Большинство взглядов по-прежнему было приковано к Изабелле, но несколько человек уже
пристально смотрели в его сторону. Но еще сильнее он чувствовал направленные на себя
мысли. Он понимал, чего ждут люди. Он был лидером города, а она была его женщиной. Он
должен был прекратить, это дело. Но он не знал как и, честно признаться, боялся. Это была
не та Изабелла, которую он любил. Он не знал женщину, которая убила этих мужчин. Он
даже не был уверен, что мог бы с ней что-нибудь сделать. Она явно обладала силой, с
которой он и мечтать не мог сравниться.
Впрочем, больше всего напугала его не мощь ее силы. Отнюдь не ее магические
способности заставили застыть кровь.
Это было удовольствие, которое она получала от доставления мучений этим людям,
наслаждение от самого факта убийства.
Девочка.
Он посмотрел на нее. Она по-прежнему улыбалась; странная безумная улыбка
освещала черты ее лица.
Потом она встретила его взгляд - и выражение моментально исчезло.
Она мгновенно залилась слезами. Рыдая в голос, она пробежала между людьми, между
салуном и магазином - по направлению к дому. Уильям все стоял, глядя на горожан. Потом
развернулся и, опустив голову, поспешил вслед за Изабеллой.
Он нашел ее в спальне, рыдающей на кровати.
Он не знал, что делать. Не было ни малейшего желания обнять ее, но она явно страдала.
Несмотря на отвращение и ужас от того, что она сотворила, Уильям всё-таки присел на край
кровати и прикоснулся к ее голове.
- Изабелла?..
- Это само... - пробормотала она. - Я не хотела... - Заливаясь слезами и соплями, она
не могла говорить.
Он этому не поверил. Она сделала ровно то, что хотела, и даже если сейчас испытывала
по этому поводу сожаление, в тот момент она сознательно хотела убить этих
путешественников.
И это доставило ей радость.
Он ничего не сказал. Просто не знал, что сказать. Он продолжал гладить ее волосы и
ждал, пока утихнут рыдания.
Изабелла перевернулась на спину, вытерла глаза и нос.
- Я узнала этих мужчин, - заявила она, глядя ему прямо в глаза. - Они меня не узнали,
но я знала их по Канзас-Сити.
- Канзас-Сити?
- Там я родилась и выросла. Или, можно сказать, там меня бросили родители после
того, как узнали, кто я на самом деле. Меня приютила и вырастила хозяйка борделя. И
постепенно я начала... работать у нее. - Она глубоко, судорожно вздохнула. - Там я и
встретилась с этими людьми. Они... оскорбили меня. Они заставляли меня делать то, чего я
не хотела. А когда я в слезах выбежала из комнаты, то женщина, которая меня вырастила,
женщина, которую я считала своей матерью, встала на их сторону, заставила меня вернуться,
и они меня избили чуть не до смерти.
После этого я убежала.
И сегодня, когда я шла в огород за овощами, совершенно случайно подняла голову и
увидела их. Тех мужчин, которые меня чуть не убили. Я... я не смогла совладать с собой. Не
смогла сдержаться.
Уильям опять не поверил ей и отвернулся. Он не сомневался, что такое в принципе
могло произойти, - но наверняка не мог утверждать, поскольку был не в состоянии
прочитать ее мысли - история казалась ему невероятной. Ему было очень трудно
представить Изабеллу, подчиняющуюся чужой воле, представить ее униженной и
оскорбленной и не воспользовавшейся своей силой, чтобы оказать сопротивление.
Он даже не был уверен, что верит в историю с бросившими ее родителями. Или в то,
что она когда-то жила в Канзас-Сити.
- Прости меня, - проговорила она, снова заливаясь слезами. - Прости.
Он обнял ее, гладил по спине и приговаривал, что все будет хорошо. Но все было
совсем не хорошо. Хотя он любил ее и будет любить всегда - с этим он не мог ничего
сделать, - содеянное ею поразило его до глубины души. Он начал думать о том, как
успокоить город, каким-то образом вернуть ее в рамки и восстановить прежнюю атмосферу.
- Прости меня, - повторила она сквозь слезы.
Он решил принять ее версию и рассказывать всем окружающим. Пусть все узнают -
это сделает ее поступок более понятным, более простительным.
По крайней мере для остальных жителей города.
Ночью в постели она была энергичной и изобретательной даже по ее собственным
меркам, а когда начала вскрикивать, испытывая оргазм, он посмотрел ей в лицо и увидел то
же самое выражение жгучего, яростного возбуждения, которое видел тогда, на улице, когда
она убивала этих мужчин. Он закрыл глаза и быстро кончил, не желая этого видеть.
Сейчас
1
Его отец исчез с лица земли.
Невероятно, но все выглядело именно так, и спустя несколько дней, в течение которых
ни полиция, ни его агентство не смогли отыскать его следов, Майлс начал сомневаться,
удастся ли ему вообще узнать окончательную судьбу отца.
Он все еще ждал появления людей из какой-нибудь сверхсекретной правительственной
службы, хорошо одетых личностей в деловых костюмах, в темных очках и маленькими
радиопередатчиками в ухе, которые сообщат ему, что вся информация, имеющая отношение
к его отцу, засекречена и что ему запрещается вести дальнейшее расследование на основании
того, что это представляет угрозу национальной безопасности. Но реальная жизнь не похожа
на кинофильмы, по крайней мере здесь, в Южной Калифорнии. Никакие таинственные
агенты не появились проинформировать его о том, что его отец был частью некоего
секретного эксперимента, и ничего не оставалось, как продолжать вести тупой и слепой
поиск ходящего отцовского трупа.
Может, он никогда и не узнает. Может, тело никогда не появится, не будет никаких
похорон, и он до самой могилы так и не выяснит, настигла ли наконец отца достойная смерть
или он так и бродит каким-то зомби.
Единственным положительным моментом во всем этом была Клер. Он до сих пор не
мог понять принципов их отношений, но она продолжала каждый день появляться после
работы, привозить с собой какую-то еду, они ужинали вместе, разговаривали и наслаждались
общением. Он был счастлив находиться с ней рядом, как будто она вернулась совсем, и
боялся спугнуть это ощущение обсуждением статуса их нынешних отношений.
Он рассказал ей про Боба, рассказал все, и с тем уровнем доверия, который возникает
лишь между по-настоящему близкими людьми, она полностью приняла его версию событий.
Она была озадачена и озабочена случившимся, но не подала виду, что напугана, и за это он
был ей благодарен. Его собственных страхов вполне хватило бы на двоих, и было очень
приятно иметь рядом плечо, на которое можно опереться.
Они вместе разглядывали магические принадлежности из банковской ячейки, и Клер
высказала предположение, что Боб мог в юности скрестить шпаги с каким-нибудь
сатанинским культом или сборищем ведьм и что он пытался применить эти вещи для
самозащиты от них.
- Если так, - задумчиво проговорил Майлс, - похоже, что это ему не помогло. Они в
конце концов победили.
- Возможно, - согласилась Клер.
Оба отказывались верить, что Боб сам был вовлечен в черную магию и что все эти
предметы он каким-то образом приобрел для себя. Они слишком хорошо его знали. Он был
человеком не такого склада. Он был хорошим, добрым человеком, любящим отцом, и
подозревать его во всем этом - значит, признать, что вся его жизнь была ложью, что он всех
вводил в заблуждение относительно своей истинной сущности, и они оба не могли поверить,
что это возможно.
Майлса несколько сбивала с толку та легкость, с которой Клер восприняла всю эту
ситуацию. Безо всяких доказательств она поверила, что человек может продолжать ходить
после смерти. Он даже спросил ее, не сталкивалась ли она ранее с какими-либо
сверхъестественными явлениями. С учетом последних событии он бы не сильно удивился,
узнав, что все это время она входила в какую-нибудь подпольную группу колдующих жён.
Но, к его облегчению, она сказала, что это ее первое столкновение со сверхъестественным и,
она надеется, последнее.
Шли дни, о пропавшем теле отца никаких сведений не появлялось, его утренние и
вечерние звонки в полицию и в офис коронера становились все менее и менее настойчивыми,
все более и более механическими, и Майлс все ждал, когда Клер покинет его, решив, что он
уже вполне пришел в себя и в состоянии сам разбираться с этой ситуацией, что пора ей
возвращаться к своей обычной жизни, когда она скажет, что с ним было приятно увидеться,
но...
Но ничего не происходило.
Более того, по мере неизбежного уменьшения напряженности их отношения
становились более тесными.
Они целовались при прощаниях, обнимались при встречах, сидели рядышком на
диване, когда смотрели телевизор. Все эти действия можно было истолковывать самыми
различными способами. Сам-то он знал, как бы ему хотелось их интерпретировать, но решил
изо всех сил делать вид, что они просто друзья, взрослые люди, которые знакомы с манерами
цивилизованного взрослого мира и не склонны придавать эмоционального значения каждому
случайному прикосновению.
В общем, она снова стала частью его жизни, и после долгого перерыва снова возникли
какие-то отношения.
В среду они встретились после работы в ресторане. "Матта" - мексиканский
ресторанчик, который они посетили при своем первом свидании, где неоднократно
встречались позже и который, естественно, считали "своим". Но выбрал он его не поэтому.
Ему просто хотелось вывести ее куда-нибудь, сменить место, поблагодарить за ужины,
которые она так часто готовила у него в доме в последние несколько недель. Он выбрал
"Матта", потому что это было близко, недорого и им обоим в те времена нравилась его
кухня. Сентиментальный символизм места пришел ему в голову лишь в тот момент, когда он
увидел Клер и их повели в одну из небольших кабинок в глубине зала - точно как в давние
времена. Это сознание негативным образом повлияло на вкус пищи, затормозило общение.
Оба почувствовали себя неуютно, быстро поели и поспешили покинуть заведение.
Время еще было не позднее, и Клер поехала к нему домой. Они устроились у
телевизора смотреть новости. Неловкость прошла, вернулись былая близость и спокойствие.
Они сидели, комментировали события, посмеивались над недалекими ведущими
развлекательного шоу, которое шло вслед за новостями.
Майлс сходил на кухню и вернулся с двумя бокалами вина. Один он протянул Клер, та
взяла, осторожно пригубила и улыбнулась в знак благодарности.
Некоторое время оба сидели молча. Майлс взял в руки пульт и начал прыгать по
каналам, пока не наткнулся на устраивающий его старый фильм с Хэмфри Богартом.
- Знаешь, - сказала Клер, - одному из моих клиентов стоило бы стать твоим клиентом.
- Да? - посмотрел он на нее и не смог удержаться от улыбки.
Он и не подозревал, как он соскучился по этому легкому обмену репликами, по этим
непринужденным разговорам о работе каждого, которые у него с ней почему-то получались
более доверительными и более интересными, чем с любой другой женщиной. Клер была
социальным работником в клинике, и когда они жили вместе, она часто рассказывала ему о
пристрастившихся к наркотикам матерях-одиночках, которых она пыталась вывести на путь
истинный, угрожая тем, что комиссия по опекунству заберет у них детей, или про умственно
отсталых, которых она учила ходить за покупками, чтобы те могли вести относительно
самостоятельную жизнь. Ему всегда доставляли удовольствие эти разговоры про работу, они
всегда вызывали у него дополнительное чувство близости, и лишь после разрыва, во время
горького бракоразводного процесса он осознал, что она расценивала этот аспект, как его
стремление отстраниться. Ей хотелось больше сосредоточиться на аспектах совместной, а не
самостоятельной их жизни. Для нее эти разговоры были дополнительным доказательством -
если были нужны дополнительные доказательства - того, как далеко они разошлись в разные
стороны. Но для него они имели ровно противоположное значение, и теперь, когда она
заговорила о своем клиенте, заговорила о своей работе, он испытал приятное ощущение дежа
вю и позволил себе представить, что когда-нибудь они снова будут вместе.
Может, он действительно выбрал "Матта" не только по соображениям удобства.
Клер допила вино и поставила бокал на кофейный столик.
- Ему определили параноидальную шизофрению, он согласился с диагнозом, но
по-прежнему убежден, что подвергался преследованиям, хотя и не может привести
сколько-нибудь веских подтверждений. Говорит о странных телефонных звонках, о том, что
кто-то ходит за ним по улицам, что его не раз пытались сбить какие-то машины. Мы
пытались убедить его, что никто его не преследует, что то, что ему кажется серией
связанных событий, на самом деле является - если является - случайными совпадениями, но,
похоже, он может успокоиться только в том случае, если будет проведено настоящее
детективное расследование, которое установит, есть ли за ним какая-то слежка или нет.
По мере того как она рассказывала, Майлс ощутил участившееся сердцебиение.
- Как его имя?
- А что?
- Подожди минутку. - Он встал, быстро сходил в кабинет и вернулся с копией списка
Лиэма. - Посмотри, он здесь есть?
Клер добросовестно просмотрела весь список и покачала головой.
- Нет. А что это значит?
- Ты уверена?
- Естественно.
- Моего нынешнего клиента тоже преследуют, - пояснил Майлс, забирая список. -
Телефонные звонки, машины - все, о чем ты только что говорила. Он составил этот список.
Люди из него исчезают один за другим. Погибают.
- Этакий список на уничтожение?
- Типа того. Но убивают не всех. Некоторые умерли естественной смертью. А
некоторые умерли... ну, скажем, совершенно необъяснимым образом.
- И ты думаешь, что мой клиент может быть как-то с этим связан?
- Истории похожи.
- Да, - кивнула она. - Похожи.
- Поэтому я и подумал о связи.
- Я понимаю, почему ты так думаешь, тем более после того, что случилось с Бобом, но
тут главное - не увлекаться. Иначе ты скоро начнешь бросаться на все события и
усматривать связи там, где их и быть не может. Нельзя, чтобы ситуация с отцом оказывала
влияние на все остальное.
- Просто этот случай очень похож на дело, которым я занимаюсь. Вот и все. К отцу это
не имеет никакого отношения.
- Ты уверен?
- Уверен, - ответил Майлс, складывая листок. - И предлагаю тебе последить за твоим
парнем. Мой список небезгрешен. То, что фамилии твоего клиента в нем нет, еще не
означает, что на него не нацелились. Не отмахивайся автоматически от его страхов.
- Хорошо, - согласилась Клер.
Они помолчали.
- Так что насчет Боба? - вдруг спросила она.
- Разве это не кино было?
- Я серьезно.
- А что насчет него? - вздохнув, переспросил Майлс.
- Ты не думаешь...
- Я не знаю, что думать.
- А что ты собираешься делать?
- А что я могу сделать? - пожал он плечами. - Видимо, ждать, пока не объявится тело.
- Думаешь, появится?
- Должно когда-нибудь.
Впрочем, в душе он сильно сомневался в таком результате и был рад, что Клер
оставила эту тему. Она положила руку ему на плечо, и они продолжили смотреть телевизор.
Наконец.
Один из людей, упомянутых в списке Лиэма, жил в районе Лос-Анджелеса, и с
помощью Хала, который не только обладал хорошей памятью, но и постоянным клиентом,
который владел магазином для взрослых, Майлс установил рабочий адрес некоего Оуэна
Бродски.
Бродски был дистрибьютором порнопродукции, одним из посредников третьей руки,
который продавал видео через объявления в сексуальных журналах и вульгарных газетенках.
Его офис - штаб-квартира - склад располагались в двухкомнатной арендованной квартирке в
Голливуде, в одном из подлежащих сносу зданий, которое начало проседать из-за
строительства линии метро по соседству. Строительство подземки было подлинным
несчастьем для голливудского туристического бюро, но неожиданным счастьем для мелких
бизнесменов типа Бродски, которые никогда бы не смогли арендовать здесь площади из-за
цен, далеко превышающих их возможности. Голливудский почтовый индекс имеет огромное
значение, и Майлс прекрасно понимал, почему Бродски так жаждал найти себе здесь
местечко, тем более при его бизнесе.
На первом этаже в здании Бродски располагался специализированный магазин
кинолитературы, закрытый салон татуировок и открытая прямо на тротуар лавка, торгующая
пестрыми мексиканскими товарами. К расположенным наверху офисам вела узкая крутая
лестница, втиснутая в узкое пространство между дверями в книжный магазин и салон
татуировок. Майлс взобрался по ступенькам и двинулся по длинному коридору, пока не
обнаружил закрытую дверь с дешевой табличкой "Бродски Продакшнз". Он постучал, ответа
не услышал и нажал ручку. Дверь оказалась незаперта, и он очутился в офисе.
Тесное помещение, битком забитое всякой всячиной, скорее напоминало склад, в
котором только что произвели обыск, чем служебный офис. Чрезвычайно тучный мужчина,
сидящий за видавшим виды столом, на котором красовалась кучка оберток от венских
шницелей, при появлений Майлса поднял глаза, но при этом не перестал перебирать пачку
бумажек, похожих на бланки заказов. Майлс огляделся. На столах, шкафах и полу
громоздились стопки видеокассет с характерными яркими обложками. В дверном проеме,
ведущем в следующее помещение, виднелись картонные коробки и еще большие стопки
кассет; на полу в придачу валялись журналы и пожелтевшие газеты.
- Мистер Бродски? - поинтересовался Майлс.
- Кто вы? - прищурился мужчина.
- Частный детектив. Вы - мистер Бродски?
- Да, я мистер Бродски. Чем могу быть полезен?
- Здравствуйте. Я Майлс Хьюрдин. - Майлс протянул руку.
Толстяк проигнорировал рукопожатие, продолжая сортировать бумаги.
- Зовите меня просто Фред.
- Фред? - поднял брови Майлс. - Мне нужен мистер Оуэн Бродски.
- Значит, вам нужен мой отец.
- А вы не подскажете, где я могу его найти?
- На Форест Лоун.
Майлс ощутил сосущую пустоту в желудке.
- Вы хотите сказать...
- Он умер почти год назад. Сердечный приступ. А что? Зачем он вам понадобился?
- Я занимаюсь делом о преследовании человека. Отец моего клиента неоднократно
подвергался всякого рода угрозам и у меня есть основания полагать, что его жизнь в
опасности. Он составил список имен, довольно большое количество людей из которого
скончались при загадочных обстоятельствах.
- Я вам сказал - мой отец умер от сердечного приступа.
- Это я понял. Но я надеялся побеседовать с вашим отцом, если бы он был жив, чтобы
выяснить, не обнаружит ли он какой-нибудь связи между людьми из этого списка и не
подскажет ли он какую-нибудь причину, по которой они умирают один за другим.
- Наверное, вам следует увидеться с Хеком Тиббертом. Один из давнишних отцовских
приятелей. Они были довольно близки. Если кто-нибудь что и знает об этом, так это Хек.
- А вы не подскажете, как мне его найти?
- По телефонной книге, полагаю, - пожал плечами Бродски.
- У вас есть?
- Есть. - С видимым усилием толстяк нагнулся, выдвинул один из ящиков стола и
извлек на поверхность здоровенный том "Белых страниц".
Майлс открыл книгу на букву "Т" и быстро пробежал глазами столбцы фамилий.
- Хек - это его настоящее имя? Тут указаны Л. Тибберт из Торранса и Питер Тибберт
из Фэйрфэкса, Лос-Анджелес.
- Нет. Хек живет в Монтеррей-парк или в Сан-Габриэле. Где-то в том районе.
- А у вашего отца не было своей телефонной книжки? Куда он мог бы записывать
адреса и телефоны друзей и приятелей?
- Ну, дома наверняка есть.
- А мы не могли бы попасть туда и посмотреть?
- Видите ли, я довольно занят, - повел рукой Бродски.
- Двадцать баксов.
- Послушайте, я с вами детей не крестил, - осклабился толстяк. - Я сказал вам, что мне
известно, дал вам посмотреть мой телефонный справочник, но на этом хватит. Вам пора.
- Двадцать пять.
- Я и так на вас потратил кучу времени. Убирайтесь к чертовой матери. Разговор
окончен.
- Двадцать пять баксов, - посмотрел ему в глаза Майлс, - и я не стану рассказывать об
этом золотом дожде, - кивнул он на стопку кассет в розовых обертках, - моему другу Манни
Мартинесу из полиции нравов.
Бродски
...Закладка в соц.сетях
