Жанр: Триллер
Ребенок Розмари. Сын Розмари
...й шампанского, но я думаю, что по такому случаю мы можем выпить
бутылочку "Сен-Джульена" 1961 года.
Розмари поблагодарила их.
- Когда же он родится? - спросила Минни.
- 28 июня.
- Теперь у тебя будет много забот, - сказала Минни.
- Мы будем вместо тебя ходить в магазин, - объявил Роман.
- Не надо, - пыталась отговориться Розмари. Ги принес стаканы и штопор, и
они с Романом занялись откупориванием бутылки. Минни взяла Розмари под
локоть, и они вместе прошли в гостиную.
- Послушай, дорогая, - начала Минни. - У тебя хороший врач?
- Да, очень хороший.
- Дело в том, что один из самых известных гинекологов Нью-Йорка - наш
старый знакомый. Это Эйб Сапирштейн, еврей, он обследует женщин из
медицинского профсоюза, но может понаблюдать и тебя, если мы его обетом
попросим. И для нас он это сделает подешевле, так что вы еще сэкономите
деньги.
- Эйб Сапирштейн? - переспросил Роман из коридора. - Он один из лучших
врачей во всей стране! Ты должна была слышать о Нем. - Я слышал, - сказал
Ги. - Он действительно очень известный.
- Да, - подтвердил Роман. - Один из лучших гинекологов. - Ну как, Ро? -
спросил Ги.
- А как же с доктором Хиллом?
- Не волнуйся. Я ему что-нибудь скажу. Ты же знаешь меня...
Розмари подумала о докторе Хилле, очень молодом и похожем на Килдера,
потом о лаборатории, где нужен был еще один анализ из-за того, что сестра
чего-то недосмотрела или лаборант, или кто-то другой, а ей теперь приходится
напрасно волноваться.
- Я не позволю тебе ходить к доктору Хиллу, которого никто не знает, -
заявила Минни. - Вам, юная леди, нужен только самый хороший врач, а это -
Эйб Сапирштейн.
Розмари покорно улыбнулась.
- Ну, если вы считаете, что он сможет меня принять... Он ведь, наверное,
очень занятый человек.
- Он тебя примет, - твердо заверила Минни. - Я позвоню ему прямо сейчас.
Где у вас телефон?
- В спальне, - ответил Ги.
Минни прошла в спальню, а Роман разлил по стаканам вино.
- Это прекрасный человек, - сказал он. - Очень чуткий, как и вся его
многострадальная нация. Давайте подождем Минни.
Они молча ждали, держа в руках полные стаканы.
- Садись, дорогая, - предложил Ги, но Розмари покачала головой и
продолжала стоять.
Послышался голос Минни из спальни.
- Эйб? Это Минни. Послушай, одна наша хорошая знакомая сегодня выяснила,
что она беременна. Да, это прекрасно. Я звоню из ее квартиры. Мы сказали,
что ты сможешь ее принять и что не будешь брать с нее дополнительной платы.
- Она немного помолчала. - Подожди минуточку. - Она закричала из спальни,
обращаясь к Розмари: - Ты сможешь приехать к нему завтра в одиннадцать
утра?
- Да, это очень удобно, - ответила Розмари.
- Вот видите? - улыбнулся Роман.
- Очень хорошо, в одиннадцать часов, Эйб, - говорила в трубку Минни. -
Да. И ты тоже. Нет, вовсе нет. Будем надеяться. До свидания.
Она вышла из комнаты.
- Ну вот и все. Перед тем, как уйти, я напишу тебе его адрес. Это на
пересечении Семьдесят девятой улицы и Парк авеню.
- Огромное вам спасибо, Минни, не знаю, как и благодарить вас обоих, -
ответила Розмари.
Минни взяла протянутый ей Романом стакан.
- Это очень просто: делай все, что тебе скажет Эйб, и у тебя будет
здоровый ребенок. Другой благодарности нам и не надо.
Роман поднял стакан.
- За чудесного здорового ребенка.
- За него, - поддержал Ги, и все выпили.
- О! - воскликнул Ги. - Очень вкусно!
- Правда? - спросил Роман. - И не очень дорого.
- Мне не терпится рассказать об этом Лауре-Луизе, - сказала Минни.
- Ну пожалуйста, - взмолилась Розмари. - Никому больше не говорите. Пока
еще слишком рано!
- Она права, - согласился Роман. - Будет еще достаточно времени, чтобы
сообщить это приятное известие.
- Кто-нибудь хочет сыр или галеты? - спросила Розмари.
- Садись, милая, - сказал Ги. - Я принесу все сам.
В этот день Розмари очень устала и заснула быстро. Внутри нее - под
ладонями, которые она настороженно держала на животе, крошечное яичко было
оплодотворено крошечным семенем. И вот чудо! - теперь оно превратится в
Эндрю или в Сюзан! (Насчет "Эндрю" она была уверена, а "Сюзан" еще
предстояло обсудить с Ги.) Какой сейчас Эндрю-или-Сюзан? Какого размера? С
булавочную головку? Нет, наверное, больше, ведь идет уже второй месяц.
Видимо, да. Возможно, он теперь размером с головастика. Надо будет купить
книгу, в которой об этом подробно рассказывается: как развивается плод месяц
за месяцем. Доктор Сапирштейн должен знать, где взять такую книгу.
Мимо их дома пронеслась пожарная машина. Ги проворчал что-то во сне и
повернулся на другой бок, а за стеной заскрипела кровать Минни и Романа.
Теперь вокруг Розмари появилось множество новых опасностей: пожары,
падающие предметы, потерявшие управление автомобили... То, что раньше не
представляло для нее особой угрозы, отныне приобрело совсем другое значение,
потому что уже начал жить Эндрю-или-Сюзан. (Да, жить!) Она, конечно,
перестанет курить. И нужно будет спросить доктора Сапирштейна насчет
коктейлей.
Если бы еще помогали молитвы! Как было бы хорошо снова взять в руки
распятие и поговорить с Богом: попросить его, чтобы эти восемь месяцев
прошли благополучно, чтобы не было ни краснухи, ни последствий от принятых
когда-то лекарств. Восемь спокойных солнечных месяцев безо всяких несчастных
случаев и болезней.
Неожиданно она вспомнила про талисман - шарик с таннисовым корнем - и,
как ни странно, ей захотелось, чтобы он оказался на шее. Розмари
выскользнула из-под одеяла, прошла на цыпочках к трюмо, достала из коробки
шарик, и развернула фольгу. Запах корня теперь изменился: он все еще был
достаточно сильным, но уже не таким противным. Она надела цепочку на шею.
Шарик упал ей на грудь, и она вернулась в кровать, накрылась одеялом и
уткнулась лицом в подушку. Скоро Розмари заснула, ровно дыша и положив обе
руки на живот, как бы оберегая внутри себя крошечный зародыш.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 1
Розмари словно ожила: в ее действиях и всей жизни появился новый смысл,
она почувствовала себя полноценной. Делала она то же самое, что и раньше -
готовила еду, убирала квартиру, гладила белье, заправляла постель, бегала по
магазинам, ходила стирать в подвал и посещала кружок скульптуры, - но теперь
все это делалось по-другому, с сознанием того, что каждый день
Эндрю-или-Сюзан (или Мелинда) был уже чуть больше, чем вчера, на день ближе
к рождению.
Доктор Сапирштейн оказался прекрасным человеком: он был высокий,
загорелый, с белыми волосами и пушистыми светлыми усами (где-то она уже
видела его раньше, но никак не могла вспомнить, где именно - может быть, по
телевизору?). И, несмотря на то, что в его кабинете стояли старинные дорогие
стулья и холодные мраморные столы, сам он был приветливым и открытым.
- Пожалуйста, не увлекайтесь никакими книгами, - попросил он. - Каждая
беременность протекает по-своему, и вы будете волноваться, если начитаетесь
таких пособий, где говорится, что вы должны ощущать на такой-то неделе или
на таком-то месяце. Ни одна беременность не протекает так, как это описано в
популярной литературе. И подруг тоже не надо слушать. То, что чувствовали
они, может быть, совсем непохоже на то, что будет у вас, но на этом
основании они могут начать убеждать вас, что их беременность прошла
нормально, а ваша - нет.
Она спросила про таблетки с витаминами, которые посоветовал ей доктор
Хилл.
- Не надо никаких таблеток, - ответил он. - У Минна Кастивет есть
прекрасная оранжерея трав и миксер; я дам ей инструкции, и она будет
готовить вам ежедневный напиток - более свежий, полезный и насыщенный
витаминами, чем все аптечные таблетки. И еще одно: не стесняйтесь
удовлетворять ваши прихоти в еде. Некоторые считают, что беременные женщины
сами себе выдумывают разные причуды, потому что им так положено. Я с этим не
согласен. Если вам среди ночи захочется маринованных огурчиков, пусть ваш
бедный муж просыпается и достает их где угодно - как в старых анекдотах.
Чего бы вам ни захотелось - ешьте, не задумываясь. Вы и сами удивитесь, как
много новых вкусов появится у вас в эти месяцы. И по любому вопросу звоните
мне - хоть днем, хоть ночью. Но только мне, а не своей маме или тетушке. Я
здесь для этого и сижу.
Они договорились, что Розмари будет приходить каждую неделю. Конечно, это
было более тщательное наблюдение, чем у доктора Хилла. К тому же Сапирштейн
сказал, что место в больнице для врачей он займет сразу же в любой момент и
без всякого заполнения бланков. Наконец-то все встало на свои места, и это
ей понравилось. Розмари сделала себе стрижку "сэссон", подлечила зубы,
проголосовала на выборах за Линдсея и поехала в Гринвич-Вилледж смотреть
натуральные съемки телесериала, в котором играл Ги. Она часто садилась на
корточки, болтая с маленькими ребятишками, и приветливо улыбалась беременным
женщинам. "И я тоже беременна", - говорила ее улыбка.
Розмари обнаружила, что соль - даже несколько крупинок - делает для нее
пищу совершенно несъедобной.
- Это вполне нормально, - успокоил доктор Сапирштейн, когда она пришла к
нему во второй раз. - Как только организм потребует, все это прекратится.
Ну, а, пока, значит, никакая соль вам не нужна. Доверяйте своему организму
во всем. И отвращениям, и новым потребностям.
Но потребности не появлялись. Аппетит у нее пропал. На завтрак она ела
всего один ломтик поджаренного хлеба и кофе, на обед хватало маленького
кусочка мяса с кровью и немного овощей. Каждое утро в одиннадцать часов
Минни приносила стакан с напитком фисташкового цвета. Он был холодный и
кислый.
- А что туда входит? - как-то поинтересовалась Розмари.
- Кидаю, что попало, - ответила Минни и улыбнулась. - Даже винтики и
пружинки - для мальчика.
- Это прекрасно! - засмеялась Розмари. - А что, если мы захотим девочку?
- Девочку?
- Ну, нам, конечно, и то и другое неплохо, но все же лучше, чтобы первым
оказался мальчик.
- Пей поскорее, - приказала Минни. Закончив пить, Розмари спросила:
- Нет, а если серьезно, что входит в этот напиток?
- Сырое яйцо, желатин, травы...
- Таннисовый корень?
- Немного и его, и других трав. Каждый день Минни приносила напиток в
одном и том же стакане - он был большой, с синими и зелеными полосками - и
ждала, пока Розмари опорожнит его.
Как-то раз Розмари разговорилась около лифта с Фил-лис Капп, матерью
маленькой Лизы, которая пригласила ее и Ги на обед в воскресенье, но Ги
сумел вежливо отказаться. Он объяснил, что скорее всего в воскресенье он
уедет на съемки, а если нет, то ему надо будет отдохнуть и поучить свою
роль. Они вообще в последнее время стали мало встречаться с друзьями. Ги
позвонил Джимми и Тайгер Хенигсен и отменил встречу, о которой они
договаривались за несколько недель до этого, а потом попросил Розмари, чтобы
она не ходила больше в ресторан с Хатчем. И все это из-за съемок,
затянувшихся на более длительное время, чем предполагалось.
Но оказалось, что они очень вовремя отменили свои визиты к друзьям,
потому что у Розмари неожиданно начались боли в животе, и это ее очень
встревожило. Она позвонила доктору Сапирштейну и договорилась о встрече.
После обследования он заверил ее, что волноваться не следует: боли
происходят из-за того, что началось расширение тазовых костей. И они
обязательно пройдут через день или два, а пока можно принимать простой
аспирин.
Розмари облегченно вздохнула.
- А я-то подумала, что у меня может быть неправильное размещение плода.
- Что? - переспросил доктор Сапирштейн и укоризненно посмотрел на нее.
Розмари покраснела.
- А я-то подумал, что вы не будете читать всякую чепуху, - улыбнулся он.
- Но эта книжка так и смотрела на меня в магазине, - попыталась
оправдаться Розмари.
- И только взволновала вас понапрасну. Когда придете домой, выкиньте ее,
пожалуйста.
- Обязательно. Я вам обещаю.
- Боль пройдет через пару дней, - убеждал доктор. - Неправильное
размещение плода, надо же!.. - и покачал головой.
Но через два дня боль не прошла, а, наоборот, усилилась; как будто внутри
нее что-то медленно стягивалось проволокой и уже готово было вот-вот
разорваться. Боль продолжалась по несколько часов, затем на какое-то время
наступало затишье, после которого приступ возобновлялся с новой силой.
Аспирин помогал плохо, и, кроме того, Розмари боялась, что он может
повредить ребенку. Когда сон одолевал ее, то начинали сниться кошмары:
сражения с огромными пауками, которые загоняли ее в ванну, или же тщетные
попытки вырваться из объятий маленького черного куста, выросшего прямо из
ковра в гостиной. Розмари просыпалась измученная, и снова начинались боли.
- Иногда это встречается, - говорил ей доктор Сапирштейн. - Но теперь это
может пройти в любую минуту. А вы не обманули меня насчет своего возраста?
Обычно такое бывает у женщин постарше - у них кости таза не такие подвижные.
Минни, принося напиток, старалась успокоить ее:
- Бедняжка моя! Не волнуйся, у моей племянницы в Толедо были точно такие
же боли, и еще у двух моих знакомых. А зато роды - легкие, и дети выросли
здоровые.
- Спасибо, - отвечала Розмари. Минни начинала сердиться.
- Что ты хочешь этим сказать? Это же чистейшая правда! Клянусь Богом!
Лицо у Розмари стало бледным, изнуренным, под глазами залегли глубокие
тени. Выглядела она ужасно. Но Ги с этим не соглашался.
- О чем ты говоришь, - негодовал он. - Если хочешь правду, то ты
испортила свой вид этой прической, а все остальное прекрасно. Эта стрижка -
твоя самая большая ошибка за всю жизнь.
Боль надежно обосновалась в ее теле, не давая больше никаких передышек.
Постепенно Розмари свыклась с ней, спала всего несколько часов в сутки и
принимала по одной таблетке аспирина, хотя доктор Сапирштейн разрешил ей по
две. Теперь она уже не встречалась с Джоан и Элизой, перестала ходить на
занятия и по магазинам. Продукты заказывала по телефону, а сама оставалась
все время в квартире, шила занавески для детской и наконец начала читать
"Крушение Римской империи". Иногда к ней заходили Минни с Романом, чтобы
просто поговорить или спросить, не надо ли купить чего-нибудь. Один раз
пришла Лаура-Луиза и принесла поднос с пряниками. Она еще не знала о том,
что Розмари беременна.
- Как мне нравится твоя стрижка, Розмари! - сказала она. - Ты с ней очень
симпатичная и современная. - Она очень удивилась, когда узнала, что Розмари
плохо себя чувствует.
Наконец съемки закончились, и Ги большую часть времени стал проводить
дома. Он перестал заниматься с Домиником вокалом и не ходил больше на
просмотры и прослушивания. Ему предложили сняться в двух рекламах - для
"Пэлл Мэлл" и "Тексако", а репетиции пьесы "Мы с вами раньше не
встречались?" теперь уже совершенно точно откладывались до середины января.
Он помогал Розмари убирать квартиру, и они часто играли на время в скрэббл
по доллару за партию. Ги сам подходил к телефону и, если спрашивали Розмари,
придумывал правдоподобные отговорки.
Какое-то время она собиралась устроить в честь Дня Благодарения обед для
друзей, у которых семьи были далеко, как и у них с Ги, но из-за сильной боли
и волнений за Эндрю-или-Мелинду, решила все отложить, и они просто пошли в
гости к Минни и Роману.
Однажды декабрьским днем, когда Ги был на съемках рекламы сигарет "Пэлл
Мэлл", позвонил Хатч.
- Я здесь рядом - в Сити-Сентр, пытаюсь достать билеты на Марселя Марсо.
Вы с Ги не сможете пообедать со мной в пятницу?
- Вряд ли, Хатч, - ответила Розмари. - Я в последнее время неважно себя
чувствую. А у Ги две съемки на этой неделе.
- Что с тобой случилось? - встревожился Хатч.
- Ничего страшного. Наверное, погода действует.
- Тогда можно, я зайду к тебе на пару минут? - Конечно, я очень хочу
повидаться.
Она быстро нарядилась в джерсовую кофту и брюки, подкрасила губы и
причесалась. На какой-то момент боль усилилась - Розмари закрыла глаза и
стиснула зубы, - а потом опять стихла до обычного уровня. Она облегченно
вздохнула и закончила приводить себя в порядок.
Увидев ее, Хатч изумился.
- Боже мой!
- Это все из-за прически.
- Да нет, я не имею в виду твою прическу, что с тобой такое?
- Неужели я так плохо выгляжу? - попыталась улыбнуться Розмари, вешая в
шкаф его пальто.
- Просто ужасно! Ты похудела Бог знает на сколько, а под глазами такие
круги, что даже бамбуковый медведь позавидует. Ты случайно не сидишь на
какой-нибудь дзен-буддмстской диете?
- Нет.
- Тогда в чем же дело? Ты была у врача?
- Наверное надо все рассказать: я беременна. И пошел уже третий месяц.
Хатч удивленно поднял брови.
- Странно, - сказал он наконец. - Обычно беременные женщины набирают вес,
а не худеют. И выглядят здоровыми, а не...
- У меня небольшие осложнения, - пояснила Розмари, провожая его в
гостиную. - Суставы не очень подвижные, а от этого начались боли, и я плохо
сплю по ночам. Вернее, это одна сплошная боль, и она не прекращается ни на
минуту. Хотя это не опасно. Боль может кончиться в любую минуту.
- Впервые слышу, чтобы из-за суставов начинались какие-то осложнения.
- Неподвижные кости таза. Это обычное явление. Хатч опустился в кресло
Ги.
- Ну, поздравляю тебя, - не очень-то весело сказал он. - Ты, наверное,
счастлива?
- Конечно, мы оба счастливы.
- А кто твой врач?
- Его зовут Авраам Сапирштейн. Он...
- Я знаю его, - перебил Хатч. - Не лично, правда. Он наблюдал Дорис.
(Дорис была старшей дочерью Хатча.) - Это один из лучших врачей в городе,
- сообщила Розмари.
- Когда ты была у него последний раз?
- Позавчера. И он опять повторил то же самое - что это бывает и может
пройти в любую минуту. Правда, он давно уже так говорит...
- И на сколько же ты похудела?
- Всего на три фунта. Хотя с виду кажется...
- Ерунда! Наверняка ты сбросила не меньше десяти. Розмари улыбнулась.
- Вы такой же противный, как наши весы. Ги их в конце концов выбросил,
потому что они меня очень расстраивали. Нет, я похудела только на три фунта,
и это вполне нормально - терять вес в начале беременности. Потом я начну
поправляться.
- Я очень на это надеюсь, - сказал Хатч. - Но все равно ты выглядишь так,
будто тебя высасывает вампир. Ты смотрела, на шее дырочек нет?
Розмари засмеялась.
- Ну, - продолжал Хатч, откинувшись на спинку кресла, - будем считать,
что доктор Сапирштейн знает, что говорит. Я представляю, сколько вы ему
платите! Наверное, Ги сейчас неплохо зарабатывает...
- Да, - ответила Розмари. - Но мы ему платим, как обычному врачу. Наши
соседи Кастиветы - его хорошие друзья, это вы меня рекомендовали, и он не
берет с нас дополнительной платы, хоть мы и не члены его профсоюза.
- Значит, Дорис и Аксель тоже входят в медицинский профсоюз! Надо будет
их обрадовать.
Неожиданно в дверь позвонили. Хатч хотел было пойти открыть, но Розмари
ему не дала.
- У меня боль утихает, когда я двигаюсь, - объяснила она, выходя из
комнаты и вспоминая, не заказывала ли она что-то такое, что должны были
доставить на дом.
Это оказался Роман, и выглядел он немного взбудораженным.
- А я о вас только что вспоминала, - улыбнулась Розмари.
- Я надеюсь, не плохими словами? Тебе ничего не нужно купить? Минни как
раз отправляется по магазинам, а внутренний телефон испортился.
- Нет, спасибо. Я утром все заказал. Роман заглянул в квартиру через ее
плечо и спросил, дома ли Ги.
- Нет, он вернется самое раннее в шесть часов, - ответила Розмари и, видя
на его бледном лице вопрос, добавила: - Ко мне пришел наш приятель. Я вас
сейчас познакомлю.
- С удовольствием, если я не помешаю.
- Конечно, нет. - Розмари проводила его в гостиную.
На Романе был белый с черным клетчатый пиджак, голубая рубашка и широкий
узорчатый галстук. Проходя через дверь, он на секунду оказался совсем близко
к Розмари, и она с удивлением заметила, что у него проколоты уши. Во всяком
случае, левое.
Розмари прошла вслед за ним в комнату.
- Это Эдвард Хатчинс. - Хатч встал и улыбнулся. - А это Роман Кастивет,
наш сосед, о котором я только что вам говорила.
Она пояснила Роману:
- Я только что рассказывала Хатчу, что это вы с Минни направили меня к
доктору Сапирштейну.
Мужчины пожали друг другу руки, и Хатч сказал:
- Одна из моих дочерей тоже наблюдалась у доктора Сапирштейна. Даже два
раза.
- Он очень способный врач, - ответил Роман. - Мы с женой познакомились с
ним меньше года назад, но он уже стал одним из лучших наших друзей.
- Садитесь, пожалуйста, - предложила Розмари и сама села в кресло рядом с
Хатчем.
- Так Розмари уже сообщила вам приятные новости, да? - спросил Роман.
- Да, - подтвердил Хатч.
- Мы теперь следим, чтобы она побольше отдыхала, - продолжал Роман, - и
совсем не волновалась.
- Так будет только в раю, - с улыбкой заметила Розмари.
- Меня немного встревожил ее вид, - сказал Хатч, озабоченно поглядывая на
Розмари. Он достал трубку и полосатый репсовый кисет с табаком.
- - Почему? - с недоумением спросил Роман.
- Она сильно сбавила в весе, - ответил Хатч. - Но теперь я знаю, что за
ней наблюдает доктор Сапирштейн, и поэтому я спокоен.
- Что вы! Она похудела всего на два или три фунта, - убежденно заявил
Роман. - Правда, Розмари?
- Правда, - согласилась она.
- А это вполне возможно в первые месяцы беременности. Потом она
обязательно наберет вес и, может быть, даже лишний.
- Будем надеяться, - кивнул Хатч и начал набивать трубку.
- Миссис Кастивет каждый день готовит мне витаминный напиток из сырого
яйца, молока и трав, которые она сама выращивает, - объяснила Розмари Хатчу.
- Конечно, в соответствии с рекомендациями доктора Сапирштейна, -
поспешил добавить Роман. - Он не очень-то доверяет промышленным таблеткам.
- Правда? - удивился Хатч, убирая кисет в карман. - А по-моему, нет
ничего безопаснее того, что производится под тщательным наблюдением и
контролем. - Он чиркнул сразу двумя спичками и втянул пламя в трубку,
выпуская клубы ароматного дыма. Розмари поставила рядом с ним пепельницу.
- Это так, - согласился Роман, - но таблетки месяцами лежат на полках
складов и аптек, и за это время теряют силу.
- Об этом я как-то не подумал. Наверное, вы правы, - сухо ответил Хатч.
Вдруг в разговор вмешалась Розмари:
- Мне тоже нравится принимать все свежее и натуральное. Я думаю, что
давным-давно, когда никто еще не слышал о витаминах, беременные женщины
только и делали, что жевали кусочки таннисового корня.
- Таннисового корня? - переспросил Хатч.
- Это одна из трав, которые входят в мой напиток, - Объяснила Розмари. -
А может, это и не трава вовсе? - Она вопросительно посмотрела на Романа. -
Корни считаются травой?
Но Роман не сводил глаз с Хатча и, казалось, не слушал ее.
- Таннисовый? - задумался Хатч. - Никогда о таком не слышал. Ты уверена?
Может быть, анисовый?
- Таннисовый, - подтвердил Роман.
- Вот, - сказала Розмари и вынула свой талисман. - Считается, что он
приносит счастье. Только не пугайтесь: к его запаху еще надо привыкнуть. -
Она поднесла шарик поближе к Хатчу, Тот понюхал его, сморщился и отпрянул.
- Да уж, действительно!..
Затем он взял шарик в руки и стал внимательно рассматривать его, немного
прищурившись.
- Да он совсем и не похож на корень. Скорее тут плесень какая-то или
грибок. - Хатч вопросительно посмотрел на Романа. - А у него есть другое
название?
- Если и есть, то мне оно неизвестно, - отозвался тот.
- Я посмотрю в энциклопедии и все о нем разузнаю. Таннис. Какой
симпатичный сувенир! Или амулет, или как там его называют... Откуда он у
тебя?
Розмари улыбнулась.
- Кастиветы мне подарили. - Она убрала талисман под кофту.
Хатч заметил:
- По-моему, вы заботитесь о Розмари даже больше, чем ее собственные
родители.
- Мы очень любим ее, и Ги тоже. - Роман встал со стула. - Извините, но
мне пора. Жена ждет.
- Да, конечно, - сказал Хатч, вежливо поднимаясь. - Приятно было
познакомиться.
- Мы еще увидимся. Я уверен. Не провожай меня, Розмари, - ответил Роман.
- Мне не трудно. - Около самой двери она заметила, что и правое ухо у
него тоже проколото, а на шее - множество мелких царапин, как будто от
нападения какой-то хищной птицы. - Еще раз спасибо, что зашли, мистер
Кастивет, - поблагодарила она.
- Не стоит. Мне понравился ваш друг Хатчинс. По-моему, он очень
интеллигентный человек.
- Да, это правда, - согласилась Розмари, открывая дверь.
- Я рад, что познакомился с ним. - Роман улыбнулся, помахал рукой и пошел
к себе.
- До свидания, - сказала Розмари и тоже помахала ему.
Хатч все еще стоял у книжных полок.
- Комната у вас прекрасная. Ты, наверное, неплохо над ней поработала.
- Спасибо. Трудилась, пока не начались боли. А у Романа проколоты уши. Я
только что это заметила.
- Пронзенные уши и пронзительные глаза... А кем он был, пока не достиг
такого почтенного возраста?
- Ой, где он только не работал!.. Он за свою жизнь побывал буквально
везде. В самом деле.
- Ерунда. Никто не может побывать везде. А зачем он заходил, если не
секрет? Или, может быть, я становлюсь слишком любопытным?
- Он спросил, что мне купить. Домофон не работает.
Хатч, это просто необыкновенные соседи! Когда я разрешаю, они мне даже
квартиру убирают.
- А она какая?
Розмари описала Минни и добавила:
- В послед
...Закладка в соц.сетях
