Жанр: Триллер
Ребенок Розмари. Сын Розмари
... образом проник даже в ванную. Она взяла в
кухне кусок фольги и тройным слоем обмотала ею несчастный талисман.
- Может быть, через несколько дней запах исчезнет, - предположил Ги.
- Хорошо бы, - ответила Розмари, опрыскивая комнату освежителем воздуха.
- А если нет, то я его выброшу, а Минни скажу, что потеряла.
Они занялись любовью - Ги был очень возбужден и агрессивен, - потом через
стенку услышали, что у Минни и Романа снова гости: то же монотонное пение,
что и раньше, как будто они хором читали молитвы, и те же звуки флейты или
кларнета, переплетающиеся с голосами.
Ги оставался в приподнятом настроении все воскресенье: он мастерил полки
и подставки для обуви в шкафах, а в понедельник красил их и испачкал
скамеечку, которую Розмари приобрела в магазине совсем недавно. Он отменил
занятия с Домиником и внимательно поглядывал на телефон, каждый раз хватая
трубку, как только раздавался первый звонок. В три часа дня телефон зазвонил
снова, и Розмари, переставляя стулья в гостиной, услышала голос мужа:
- Боже мой, невероятно. Бедняга!
Она тихонечко подошла к двери спальни.
- Бог мой... - повторял Ги.
Он сидел на кровати, держа в одной руке трубку, а в другой -
пятновыводитель "Красный дьявол". Он даже не взглянул на нее.
- И никто не знает, отчего это произошло? - продолжал он. - Боже мой, как
это ужасно. Просто кошмар... - Он выпрямился. - Да. Да, смогу. Я бы не
хотел, чтобы она досталась мне таким образом, но я... - Он снова замолчал. -
Об этом вам надо будет переговорить с Алланом. Аллан Стоун - это его агент,
но я уверен, что никаких затруднений не будет, мистер Вайсе, во всяком
случае, что касается меня.
Наконец-то. Его минута настала. Розмари ждала затаив дыхание.
- Спасибо, мистер Вайсе, - говорил Ги. - И пожалуйста, сообщите мне, если
что-нибудь узнаете. Еще раз спасибо.
Он повесил трубку и, закрыв глаза, некоторое время сидел неподвижно. Он
был бледен, лицо застыло - просто восковая фигура в одежде, с настоящим
телефоном и с настоящей банкой пятновыводителя.
- Ги! - окликнула Розмари.
Он открыл глаза и посмотрел на нее.
- Что случилось? - спросила она. Он заморгал и ожил.
- Дональд Бомгарт, - произнес Ги. - Он ослеп. Он проснулся вчера и.., и
он больше ничего не видит.
- Не может быть, - ахнула Розмари.
- Сегодня утром он пытался повеситься. Сейчас он в больнице, ему дали
сильную дозу успокоительного. Они с болью смотрели друг на друга.
- Роль передали мне, - продолжал Ги. - Конечно, очень неприятно получать
ее таким образом...
Он перевел взгляд на банку с пятновыводителем, которую все еще держал в
руке, и поставил ее на тумбочку.
- Послушай-ка, пожалуй, мне надо прогуляться. - Он встал. - Извини, но я
должен это переварить.
- Конечно, я понимаю. - Розмари посторонилась.
Ги встал и пошел к двери, не переодеваясь, открыл ее и не стал
придерживать: дверь громко захлопнулась за ним.
Розмари ушла в гостиную, думая о бедном Дональде Бомгарте и счастливом
Ги; нет - о счастливых Розмари и Ги, о роли, которая не останется
незамеченной, даже если весь спектакль и окажется неудачным, о том, что
после такой роли обязательно предложат еще одну, может быть, в кино, и у них
будет дом в Лос-Анджелесе, сад с травами и трое детей с разницей в два
года... Бедный Дональд Бомгарт со своим нелепым именем, которое он так и не
поменял... Наверное, он хороший актер, если сначала для роли выбрали его, а
не Ги, но теперь он лежал в больнице под сильной дозой успокоительного -
слепой, пытавшийся покончить с собой.
Присев на подоконник, Розмари наблюдала за дверью подъезда, ожидая, когда
появится Ги. Интересно, думала она, когда начнутся репетиции? Конечно же, на
этот раз она поедет с ним, она давно об этом мечтала Интересно, куда? В
Бостон? Или в Филадельфию? Хорошо бы - в Вашингтон. Она там никогда не была.
Пока днем Ги будет репетировать, она бы осматривала достопримечательности, а
по вечерам, после работы, все встречались бы в ресторане или в клубе, чтобы
посплетничать и обменяться последними новостями...
Она продолжала смотреть на подъезд, но Ги так и не появился. Наверное,
вышел ?a?ac черный ход.
Теперь, когда он должен был чувствовать себя счастливым, он, наоборот,
выглядел мрачным и встревоженным. Подолгу сидел, не двигаясь, и много курил.
Иногда он начинал следить за каждым ее движением, будто в ней таилась
какая-то опасность.
- Что с тобой? - постоянно спрашивала Розмари.
- Ничего, - отвечал он. - Разве ты сегодня не идешь на занятия по
скульптуре?
- Я уже два месяца не ходила.
- Почему ты бросила?
Она пошла на занятия, отлепила старый пластилин, переделала каркас и
начала заново, новую работу среди новых учеников. - Где вы пропадали? -
поинтересовался преподаватель. Он носил роговые очки, имел огромный кадык и,
несмотря на свои громадные мускулистые руки, лепил крошечные изящные
фигурки.
- В Занзибаре, - пошутила Розмари.
- Занзибара больше нет, - сказал он, нервно улыбаясь. - Теперь он
называется Танзания.
Однажды Розмари долго ходила по магазинам, а когда вернулась, то увидела
букет роз на кухне, еще один в гостиной, а из спальни вышел Ги с розой в
руке, виновато улыбаясь, как будто репетировал сцену из какого-то нового
спектакля.
- Я просто настоящее дерьмо. Это все из-за того, что я переживал: а вдруг
к Бомгарту вернется зрение? И больше меня ничего не интересовало вокруг. -
Это понятно, - ответила Розмари. - Ты должен чувствовать себя ужасно при
таких обстоятельствах.
- Послушай, - перебил он и вручил ей розу. - Даже если все это
провалится, даже если я до конца своих дней буду рекламировать вина, я
больше никогда не буду вести себя так по отношению к тебе.
- Но ты совсем...
- Я все понял. Я был так озабочен своей карьерой, что "Мысль Номер Один"
была не о тебе. Давай заведем ребенка, ладно? Или троих, одного за другим.
Она удивленно посмотрела на него.
- Ну, малыша, понимаешь. Агу-агу... Пеленки всякие там. Уа-уа!..
- Ты это серьезно? - спросила Розмари.
- Конечно, серьезно. Я даже рассчитал, когда лучше этим заняться - в
следующий понедельник и вторник. На календаре эти дни отмечены красными
кружочками.
- Ты что, на самом деле хочешь этого, Ги? - переспросила Розмари, и в
глазах ее заблестели слезы.
- Нет, я так шучу! Конечно, я говорю серьезно. Но только не надо плакать,
Розмари, хорошо? Пожалуйста. Я очень расстроюсь, если ты будешь плакать,
поэтому прекращай это сейчас же, ладно?
- Хорошо, я не буду.
- Я, наверное, помешался с этими розами, да? - Он радостно оглянулся. -
Там в спальне ждет еще один огромный букет.
Глава 8
Розмари пошла на Бродвей за рыбными котлетами и на Лексингтон авеню
купить сыра - не потому, что его не было в магазине поблизости, а просто
оттого, что утро было свежее и прозрачно-голубое, и ей захотелось побродить
по городу. Пальто развевалось, и утренние прохожие восхищенно посматривали
на нее, а спешащие на работу служащие замечали ее неторопливость и немного
завидовали. Был понедельник, четвертое октября, в этот день приезжал Папа
Римский, и люди становились от этого более благожелательными и общительными,
чем в обычные дни. "Как здорово, - думала Розмари. - Все люди счастливы в
тот самый день, когда счастлива я сама".
Днем она посмотрела выступление Папы по телевизору, который выдвинула из
ниши и повернула так, чтобы было удобно одновременно смотреть передачи и
готовить на кухне рыбу с овощами и салат. Речь Папы в ООН тронула Розмари, и
теперь она была совершенно уверена, что положение во Вьетнаме наконец
изменится. "Нет войне", - говорил он. Неужели эти слова не дойдут даже до
самых твердолобых политиков. В половине пятого, когда она уже накрывала на
стол перед камином, зазвонил телефон.
- Розмари? Как поживаешь?
- Хорошо, - ответила она. - А ты как? Звонила Маргарита, самая старшая из
сестер.
- Тоже хорошо.
- Ты где?
- В Омахе.
Они никогда не ладили между собой. Маргарита была тихой, сдержанной
девушкой. Ей часто приходилось помогать матери сидеть с малышами. Поэтому ее
звонок был неожиданным, странным и настораживающим.
- Все здоровы? - осторожно спросила Розмари. "Наверное, кто-нибудь умер,
- подумала она. - Но кто - мама? Папа? Брайан?.." - Да, все здоровы.
- Точно?
- Точно. А ты как?
- Я тоже здорова. У меня все нормально.
- Знаешь, Розмари, у меня сегодня весь день было очень странное чувство.
Будто с тобой что-то случилось. Несчастный случай или что-то вроде этого.
Короче, что тебе грозит опасность. Возможно - больница.
- Ничего подобного, - рассмеялась Розмари. - Со мной все в порядке.
- Но это было очень сильное чувство, - продолжала Маргарита. - Я была
просто уверена, что с тобой что-то случилось. В конце концов Джин сказал,
что? лучше всего позвонить и узнать.
- А как он поживает?
- Прекрасно.
- А дети?
- Ну, как обычно - синяки и царапины, а в остальном все нормально, Да,
кстати, у меня скоро будет еще один.
- А я и не знала. Как здорово! А когда?
"У нас тоже скоро будет", - подумала Розмари.
- В конце марта. А как твой муж, Розмари?
- Все хорошо. Он получил большую роль в спектакле и скоро начнет
репетировать.
- Послушай, а ты видела Папу? - спросила вдруг Маргарита. - Наверное, у
вас там все с ума сходят?
- Это уж точно... Я его смотрела по телевизору. В Омахе ведь тоже
показывают?
- Как, ты даже не пошла на него посмотреть?
- Нет.
- Правда?
- Правда.
- Боже мой! Да ты знаешь, что отец с матерью хотели даже лететь в
Нью-Йорк, чтобы увидеть его, и не смогли только из-за этой проклятой
забастовки. Но некоторым все-таки удалось: Донованы уехали, Дот и Сэнди
Валлингфорд... А ты там живешь, и не пошла на него посмотреть?
- Религия для меня теперь значит намного меньше, чем раньше.
- Я так и знала, - горько вздохнула Маргарита. - Это было неизбежно.
И Розмари поняла, что про себя Маргарита сейчас думает: "Ты ведь вышла
замуж за протестанта".
- Спасибо, что позвонила, - попыталась закончить разговор Розмари. - Но
тебе не стоит за меня волноваться. Я еще никогда не чувствовала себя такой
здоровой и счастливой.
- Но это было очень сильное чувство, - ответила Маргарита. - С той самой
минуты, как я сегодня проснулась. Ведь я привыкла о вас, малышах,
заботиться...
- Ну спасибо. Передавай всем привет и скажи Брайану, чтобы ответил на мое
письмо.
- Обязательно. Розмари...
- Да?
- Меня это чувство все-таки не покидает. Побудь сегодня вечером дома,
ладно?
- Мы как раз и собирались это сделать, - заверила Розмари, поглядывая на
стол, который был уже наполовину накрыт.
- Ну и хорошо. Береги себя.
- Ладно. И ты тоже, Маргарита.
- Обязательно. До свидания.
- Пока.
Розмари снова занялась сервировкой стола и вдруг почувствовала приступ
ностальгии. Ей вспомнилась и Маргарита, и другие родственники, и Омаха, и
безвозвратно ушедшее прошлое.
Когда стол был накрыт, Розмари приняла ванну, напудрилась, надушилась,
подкрасила глаза и губы, сделала прическу и надела красную пижаму, которую
ей подарил Ги на прошлое Рождество.
Он пришел домой сравнительно поздно, уже после шести вечера.
- М-м-м! - сладко промычал Ги, целуя ее. - Ты так аппетитно выглядишь. -
Вдруг он нахмурился. - Вот черт!
- В чем дело?
- Я совсем забыл про пирог. Ги просил ее не готовить десерт, он хотел
принести домой свой любимый тыквенный пирог. - Я готов себя расстрелять. Я
прошел мимо двух магазинов, но так и не вспомнил про пирог; ладно бы мимо
одного, а то - двух!
- Все в порядке, - успокоила его Розмари. - Будем есть фрукты и сыр. Это
самый лучший десерт.
- Неправда, тыквенный пирог лучше.
Ги пошел мыть руки, а она поставила в духовку фаршированную рыбу и
заправила салат. Через несколько минут Ги появился в дверях кухни,
застегивая воротничок синей велюровой рубашки. Он улыбался и был слегка
заведен, как в первую брачную ночь. Розмари нравилось видеть его таким.
- Твой друг Папа Римский сегодня весь транспорт остановил, - сообщил он.
- Никуда не проехать.
- Ты его видел по телевизору? Просто потрясающе!
- Чуть-чуть посмотрел у Аллана. Стаканы в морозилке?
- Да. Он выступил с прекрасной речью в ООН. Против войны.
- Чепуха. А напитки мне нравятся.
Они пили в гостиной джин и закусывали грибами. Ги положил в камин
скомканную газету и несколько лучин, а потом еще два брикета кеннелевого
угля.
- Наверное, ничего не выйдет, - сказал он, зажег спичку и поднес к
бумаге, которая сразу Же вспыхнула, а от нее занялись и лучины. Густой дым
клубами повалил к потолку.
- Черт побери! - Ги вскочил и бросился к камину.
- Осторожно, краска! - крикнула Розмари. Он открыл задвижку трубы и
включил кондиционер, который сразу же начал выгонять из комнаты дым.
- Ни у кого сегодня нет такого очага, - самодовольно заметил Ги.
Розмари со стаканом в руке присела на корточки и заглянула в камин на
пылающие угли.
- Как здорово! Надеюсь, что зима в этом году будет суровая.
Они поставили пластинку Эллы Фитцжеральд, Но как только супруги
приступили к рыбным котлетам, в дверь кто-то позвонил.
- Вот зараза! - выругался Ги.
Он поднялся, положил салфетку на стол и отправился открывать. Розмари
наклонила голову и прислушалась, Послышался голос Минни: "Привет, Ги!", а
потом что-то неразборчивое. "Только не это, - подумала Розмари. - Не впускай
ее, Ги, только не сегодня вечером!" Ги что-то ответил, потом опять
заговорила Минни. Розмари успела услышать: "...лишние. Мы их есть не будем".
Снова тихий голос Ги, потом опять Минни. Розмари облегченно вздохнула. Было
похоже, что Минни не останется. Слава Богу!
Дверь захлопнулась, Ги закрыл ее и на цепочку (отлично), и на засов
(прекрасно!). Розмари выжидающе смотрела в коридор, и вот появился Ги с
довольной улыбкой. Обе руки он держал за спиной.
- Кто утверждал, что телепатии не существует? - загадочно произнес он,
подошел к столу и выставил на него два стакана с какой-то кремовой смесью. -
У мадам и месье десерт сегодня все-таки будет. - Он поставил один стакан
возле Розмари, а другой пододвинул к себе. - Шоколадный мусс, вернее
"шоколадный му-ш-ш-ш", как произнесла это Минни. Почти что "мышь". Правда, у
нее вполне мог получиться и "шоколадный мышь", так что ешь осторожно.
Розмари рассмеялась.
- Вот и отлично! Я именно такой и хотела приготовить.
- Вот видишь? Это телепатия. - Он постелил на колени салфетку и подлил ей
и себе вина.
- Я так боялась, что она опять тебя заговорит и останется у нас на весь
вечер, - созналась Розмари, нанизывая на вилку кусочки моркови.
- Нет, она просто хотела, чтобы мы попробовали "шоколадного мыша" - это
ее фирменное блюдо.
- А что, выглядит неплохо!
- В самом деле.
Сверху мусс был посыпан шоколадной крошкой. В стакане Ги кроме этого
лежал дробленый арахис, а у Розмари - половинка грецкого ореха.
- Это очень мило с ее стороны, - сказала Розмари. - Не надо над ней
смеяться.
- Конечно, - отозвался Ги, - конечно.
Мусс оказался великолепным, несмотря на легкий привкус мела, который
сразу же напомнил Розмари школу и классную доску. Ги, правда, не заметил
никакого привкуса.
Розмари пару раз зачерпнула ложкой и отстранила стакан.
- Больше не будешь? - спросил Ги. - Ну и глупо. Я ничего странного не
чувствую. Но Розмари упрямилась.
- Да брось ты, - продолжал Ги. - Старушка старалась, жарилась весь день у
плиты. Доешь. Что ты, очень вкусно!
- Тогда можешь съесть и мой. Ги нахмурился.
- Ну не ешь. Раз ты не носишь амулет, который она тебе подарила, можешь и
мусс не есть. Розмари смутилась.
- А какая здесь связь?
- Просто и то и другое - примеры.., ну, твоего недоброго отношения к ней,
вот и все. Ведь только минуту назад ты сказала, что не надо над ней
смеяться. А сама смеешься - принимаешь подарки и не используешь их как надо.
- Ох ты! - Розмари снова взялась за ложку. - Я и не знала, что ты из-за
какого-то пустяка можешь раздуть такое. - Она демонстративно зачерпнула
побольше мусса и сунула ложку в рот.
- Объедение, - сказала она с набитым ртом и зачерпнула еще. - И никакого
привкуса! Переставь пластинку.
Ги встал и пошел к проигрывателю. Розмари сложила салфетку вдвое и
швырнула туда две полных ложки мусса, а потом еще одну для ровного счета.
Потом аккуратно свернула из салфетки кулек, и когда Ги вернулся, уже
старательно выскабливала ложкой остатки мусса со дна стакана.
- Ну вот, папочка, - она протянула ему пустой стакан. - Я все съела. Мне
за это приз полагается?
- Даже два. Извини, если я тебя обидел.
- Немножко.
- Ну, извини.
Розмари растаяла.
- Ты прощен. Это даже хорошо, что ты так заботишься о старушках. Значит,
будешь заботиться и обо мне, когда я стану такой же.
Потом они пили кофе с мятным ликером.
- Мне сегодня звонила Маргарита, - сообщила Розмари.
- Маргарита?
- Это моя сестра.
- А-а. Все в порядке?
- Да. Она подумала, что со мной что-то случилось. У нее было такое
чувство, будто у нас что-то стряслось.
- Правда?
- Так что сегодня посидим дома.
- Черт! А я заказал столик "У Недика". В оранжевом зале.
- Придется отменить.
- Как же это получилось, что ты единственная нормальная в семье чокнутых?
- нежно улыбнулся Ги.
Первая волна головокружения застала Розмари в кухне, когда она вываливала
несъеденный мусс в раковину. Она покачнулась, потом заморгала и нахмурилась.
Из кабинета послышался голос Ги:
- Его еще нет. Но народу уже тьма. - Они собирались посмотреть по
телевизору выступление Папы на стадионе Янки.
- Сейчас приду, - отозвалась Розмари.
Она потрясла головой и сложила салфетки и скатерть в один узелок для
стирки. Потом заткнула раковину пробкой, открыла горячую воду, добавила туда
шампунь для мытья посуды и начала закладывать тарелки и кастрюли. Помыть все
можно будет и утром, пусть пока отмокает.
Второй приступ длился дольше, и начался в тот момент, когда Розмари
вешала посудное полотенце. На этот раз вся комната стала вращаться, и у нее
чуть не подкосились ноги. Розмари схватилась за край раковины.
Придя в себя, она мысленно стала складывать: стаканчик джина плюс два
стакана вина (или три?), плюс рюмка мятного ликера - не удивительно, что
началось головокружение.
Она направилась к двери и, вновь почувствовав, что все вокруг поплыло,
схватилась одной рукой за дверную ручку, а другой - за косяк.
- Что с тобой? - встревоженно спросил Ги.
- Голова кружится, - ответила Розмари и улыбнулась.
Он выключил телевизор, подошел к ней и крепко взял ее за руку,
одновременно поддерживая за талию.
- Ничего странного, - сказал он. - Столько всего выпить. И, наверное, на
голодный желудок.
Ги повел ее в спальню и, когда она уже не могла больше идти сама, легко
подхватил ее и донес на руках, положил на кровать, а сам сел рядом и
осторожно погладил по голове. Розмари закрыла глаза. Кровать показалась ей
огромным плотом, мерно покачивающимся на волнах.
- Как хорошо!.. - тихо произнесла она.
- Тебе надо выспаться. Как следует отдохнуть.
- Но сегодня подходящая ночь для ребенка.
- Завтра тоже. Времени у нас много, - успокоил ее Ги.
- И мессу пропускаем... - расстроилась Розмари.
- Спи. Тебе надо хорошенько выспаться. Давай...
- Да, подремлю немножко, - согласилась она и сразу же очутилась на яхте
президента Кеннеди со стаканом в руке. Был солнечный день, дул легкий
ветерок - отличная погода для морского путешествия. Президент, изучая
большую карту, отдавал короткие приказы своему помощнику-негру.
Ги начал снимать с нее пижаму.
- Зачем ты меня раздеваешь? - сонно спросила Розмари.
- Чтобы тебе было удобнее.
- Мне и так хорошо.
- Спи, Ро.
Ги расстегнул пуговицы и снял пижамные брюки, решив, что она уже заснула
и ничего не чувствует. Теперь на ней оставалось только красное бикини, но и
все остальные женщины на яхте - Джеки Кеннеди, Поэт Лофорд и Сара Черчилль -
тоже были в бикини, поэтому все, слава Богу, обошлось. Президент был в
военной форме. Он тоже полностью оправился после покушения и выглядел теперь
отлично. Хатч тоже стоял на палубе и в обеих руках держал множество приборов
для предсказания погоды.
- А Хатч поедет с нами? - спросила Розмари у президента.
- Нет, только католики, - ответил он, улыбаясь. - Жаль, конечно, что мы
обременены такими предрассудками, но ничего не поделаешь.
- А как же Сара Черчилль? - Розмари повернулась и увидела что Сара
Черчилль куда-то исчезла, а на ее месте оказалась вся семья Розмари - мать,
отец и все остальные с мужьями, женами и детьми. Маргарита была беременна, и
Джин тоже, и Доди, и Эрнестин.
Ги снял с ее пальца обручальное кольцо. Розмари стало интересно, зачем,
но она уже очень устала и не было сил спросить.
- Спи, - тихо сказала она и уснула. Впервые для публики открылась
Сикстинская часовня, и теперь она изучала потолок, стоя в новом лифте,
который возил посетителей по горизонтали, чтобы они смогли увидеть фрески
такими, какими их видел во время работы сам Микеланджело. Какие они были
великолепные! Розмари увидела, как Господь протягивает руку к Адаму и дарует
ему божественную искру жизни, и тут же перед ее глазами появилась оклеенная
полосатой бумагой полка стенного шкафа, в который втаскивал ее Ги.
- Осторожней, - сказал Ги. А кто-то другой добавил:
- Ты ее чересчур напоил.
- Тайфун! - закричал вдруг с палубы Хатч, высунувшись из-за своих
приборов. - Тайфун! Он убил уже пятьдесят пять человек в Лондоне и сейчас
приближается к нам!
Розмари знала, что Хатч не ошибается. Она должна предупредить президента.
Ведь их корабль направляется навстречу верной гибели.
Но президент куда-то исчез. И все остальные тоже. Палуба была пустая и
бесконечно длинная. Где-то вдали негр-помощник упорно держался за штурвал.
Розмари подошла к нему, но по выражению его лица сразу же поняла, что он
ненавидит всех белых, ненавидит и ее. "Вам лучше спуститься вниз, мадам", -
сказал он довольно вежливо, но в то же время не скрывая своей ненависти, и
не пожелал даже выслушать ее предупреждения о страшном тайфуне.
Внизу был огромный танцевальный зал. С одной его стороны она увидела
объятую пламенем церковь, с другой стоял высокий чернобородый мужчина и
горящими глазами смотрел на нее. В самом центре зала находилась кровать.
Розмари подошла к ней и легла, и сразу же ее окружили обнаженные мужчины и
женщины, их было около десяти, и Ги среди них. Все они были пожилые, груди у
женщин давно уже сморщились и обвисли. Здесь были также Минни со своей
подругой Лаурой-Луизой и Роман в черной митре и черном шелковом одеянии.
Тонкой черной палочкой он рисовал непонятные узоры на ее теле, время от
времени окуная палочку в чашу с липкой красной жидкостью, которую держал
загорелый мужчина с белыми усами. Кончик палочки двигался по ее животу, а
потом начал щекотать внутреннюю поверхность бедер. Обнаженные люди пели
молитвы - нестройно, заунывно, на непонятном ей языке, и их пение
сопровождалось звуками флейты или кларнета.
- Она не спит, она все видит! - прошептал Ги, обращаясь к Минни. Он
широко раскрыл глаза и напрягся.
- Ничего она не видит, - ответила Минни. - После того, как она съела
моего мыша, она больше не видит и не слышит. Она как будто умерла. Пой же.
В зал вошла Джеки Кеннеди в великолепном, расшитом жемчугом, наряде цвета
слоновой кости.
- Мне очень жаль, что ты так неважно себя чувствуешь, - сказала она,
быстро подходя к Розмари.
Розмари объяснила ей, что ее укусила мышь, стараясь не вдаваться в
подробности, чтобы Джеки не волновалась.
- Тебе надо связать ноги, - сказала Джеки. - Вдруг начнутся судороги.
- Да, вы правы, - согласилась Розмари. - Не исключено, что мышь была
бешеная. - Она с любопытством наблюдала, как молодые врачи в белых халатах
привязывают ее ноги и руки к кровати.
- Если музыка мешает тебе, - сказала Джеки, - то я велю ее выключить.
- О нет, не надо из-за меня менять программу. Мне она совсем не мешает,
правда. Джеки тепло улыбнулась.
- А теперь постарайся заснуть. Мы будем ждать тебя на палубе. - И она
удалилась, шелестя своим шелковым нарядом.
Розмари поспала немного, но потом пришел Ги и стал заниматься с ней
любовью. Он гладил ее обеими ладонями, продвигаясь от связанных запястий по
рукам, груди и животу, а потом ласкал между ног. Он повторял это снова и
снова. И руки его были горячими, с длинными ногтями. А когда она возбудилась
до предела, Ги просунул одну руку ей под ягодицы, приподнял их, лег сверху и
вошел в нее. Теперь он был больше, чем всегда, и ей стало немного больно, но
очень приятно. Вторую руку он положил ей под спину и навалился сверху
широкой грудью. На нем были кожаные доспехи, потому что в этот вечер
проводился маскарад. Розмари приподняла веки и увидела его глаза - желтые,
как два пылающих огня, а потом почувствовала запах серы и таннисового корня,
горячее влажное дыхание у своих губ и услышала стоны наблюдателей.
"Это не сон, - подумала она. - Это происходит на самом деле".
Она хотела закричать, но что-то темное накрыло ее лицо, и Розмари ощутила
сладкий запах гнили.
Она чувствовала, что Ги продолжает ласкать ее своим членом, его кожаное
тело поднималось и опускалось снова, снова и снова.
Папа Римский пришел с чемоданчиком в руке. Через другую его руку было
перекинуто легкое пальто.
- Джеки сказала мне, что вас укусила мышь.
...Закладка в соц.сетях
