Жанр: Триллер
Ребенок Розмари. Сын Розмари
... После танца люди в сутанах цвета ржавчины расставили тарелки с "доброй
едой" на первой ступеньке амфитеатра. На самом деле еда оказалась так себе -
подогретые дежурные блюда из расположенной внизу кухни и малоаппетитная на
вид выпечка. Еще был жуткий коктейль - гоголь-моголь с ромом, пряностями и
привкусом танниса. Его принесли и поставили на сцену в красивой серебряной
чаше для пунша, а не в штампованной гостиничной посудине. Несомненно, чаша -
настоящий антиквариат, что называется, красота в простоте; серебро высокой
пробы сверкало в пастельных лучах шести или семи юпитеров, направленных на
скатерть цвета зеленого леса.
Во главе стола сидел Энди. Прислуживала Диана в фиолетовой сутане. С ее
взъерошенных темных (недавно перекрасилась) волос свалился капюшон;
раскрасневшаяся в танце, она выглядела сногсшибательно. Очевидно, вполне
оправилась от приступа пояснично-крестцового радикулита. Серебряным черпаком
Диана разложила взбитые сливки по серебряным кубкам. Тем временем кругом
непринужденно ходили и болтали, все капюшоны были откинуты. Краснощекий Хэнк
сидел в инвалидном кресле и смеялся, внимая Уильяму; оба держали серебряные
кубки.
Розмари притаилась почти в кромешной тьме на верхней ступеньке
амфитеатра. Капюшон она не снимала, хотя в нем, пожалуй, не было нужды. С
тех пор как кончился танец и Энди отвел ее сюда, никто на нее даже не
взглянул. Они ели вдвоем, тарелки принес Энди. Оба проголодались - все-таки
за весь день крошки не было во рту, сандвич с пастрами не в счет.
Потом Энди горным козлом взбежал по ступенькам с добавкой - в руках по
кубку, весь черен на фоне огней рампы. Впрочем, Розмари на него не смотрела.
Он подал матери серебряный кубок, сел на ступеньку несколькими футами
ниже, поближе к середине дуги, подобрал подол сутаны.
- Если хочешь, сними капюшон. Ты почти невидима, да и все равно они
знают. Никто не поверит, что я могу так сразу привести сюда новую
приятельницу, а значит, кто остается? Ванесса уже догадалась.
Розмари сняла капюшон, поправила прическу.
- И как реагируют?
- Рады, что ты здесь. И понимают нежелание втягиваться. Надеются, что ты
еще с нами станцуешь, ну а на нет и суда не нет.
Она глотнула коктейля.
- И когда будет этот танец? Сегодня или в следующий раз?
- Сегодня, - ответил Энди. - Еще два или три. Но другие. Побыстрее. - Он
поднес кубок ко рту. - Если устала, могу предложить таблетку.
- Нет-нет, я в полном порядке.
- Да это безвредно! Я внизу купил, у Эла.
- Не надо, все хорошо. Второе дыхание.
- Энди! - На краю сцены стояла Сэнди, глядела вверх, на них. - Можно тебя
на минутку? - В ее голосе звучало недовольство.
Он застонал, поставил кубок, поднялся.
- Надеюсь, только на минутку. - Придерживая подол, он поскакал вниз.
Розмари встала, оправила шелковую сутану, подобрала подол, села поудобнее
на ковер и к ковру же прислонилась спиной. Затем взяла кубок, пригубила.
Энди на неярко освещенной сцене внимал спору Сэнди и Дианы. Потом обнял за
плечи обеих, направился к противоположному краю сцены и вышел вслед за ними
в дверь, что вела к офисам и кладовым.
Розмари поглощала густой, сладкий, пряный, сдобренный таннисом коктейль,
поглощала мерцающую старо-новую музыку, от которой по всему телу шел зуд,
поглощала букет первобытного друидского леса... Юпитеры погасли, когда двое
в темных сутанах - Кевин и Крейг - подняли стол с чашей для пунша, красивой
серебряной чашей - кстати, чьей, Дианиной или бэдэшной? - и перенесли в
угол. Расчистили сцену для следующего танца. Для другого, побыстрее...
Очень хорошо сказал Джимми Дюран: "С тобой когда-нибудь бывало, чтобы
хотелось уйти, и при этом хотелось остаться?"
Вспомнив его, Розмари хихикнула.
Кайф. "Ты под кайфом". Правда, под легким. Ром? Или водка? Или что там
добавили в коктейль? А может, дело в таннисе - он ведь и в питье, и в
воздухе. Она уже почти не чувствовала запаха, но по углам сцены курился
дымок над жаровнями, его завитки поднимались в снопах пастельного света.
Красота...
Как в тот раз, когда они с Ги разожгли кадило. Да, тогда у нее были точно
такие же ощущения - сверхчистое звучание музыки, невероятный зуд по всему
телу, которое чувствует шелк и сквозь него - ковер. Но в этот раз ее ум
абсолютно ясен, отточен, как сапожный гвоздь.
Двумя ступеньками ниже остановился темный восходитель. Низкий поклон.
- Розмари, прошу прощения. - Юрико. - Я так счастлив видеть вас здесь.
Пока Энди нет, можно с вами поговорить?
Розмари выпрямила спину, поставила кубок и улыбнулась:
- Ну конечно, Юрико. Пожалуйста, садитесь. - Она прикрыла ноги подолом
сутаны. - Я сама надеялась, что у нас будет возможность побеседовать.
- Спасибо, я тоже надеялся. - Он уселся на ступеньку сразу под Розмари,
несколькими футами левее, острые скулы и подбородок заблестели в огнях
сцены.
Потрясающе красив. Сорок девять, разведен, двое женатых детей. Об этом
Розмари узнала от Джуди на следующий день после импровизированной вечеринки
в офисе у Энди.
Не так давно (или это заблуждение?) она смотрела фильм "Хиросима, моя
любовь". Герой фильма - тоже архитектор. Именно Юрико построил этот
амфитеатр; он курирует строительство всех объектов "БД" в мире и возглавляет
собственную фирму. В своем ремесле он считается профессионалом высочайшего
класса.
- Как успехи с освоением компьютера?
- Это у меня в планах на будущий год, - ответила Розмари. - Первым
номером в списке.
- А в моем списке только один пункт, - произнес он. - Нажать на тормоз. В
будущем году мне пятьдесят исполнится. Наводит на мысли, верно? У "БД" нет
для меня многообещающих проектов, вдобавок я предусмотрительно подыскал
способных помощников. Поэтому решил на время отойти от дел и нюхать розы.
- Полностью одобряю. - Розмари улыбнулась, наклонилась вперед, положила
руки на колени.
- Я сегодня смотрел по телевизору "Праздничный специальный", - глядя на
нее снизу вверх, продолжал Юрико. - Отрывок с Энди. Я всегда так делаю, хотя
есть записи; как-то все иначе, правда? И знаете, у меня только усилилось
чувство, будто он и впрямь небожитель, хоть и прикидывается простым
смертным. И конечно, от того, что мы этой ночью здесь, с ним, ощущение
только крепнет. Чего бы я для него не сделал! - Он глубоко вздохнул. -
Уверен, что его причислят к лику святых. Думаю, Зажжение станет переломным
событием в истории человечества, и при этом - величественным произведением
искусства, самым грандиозным в силу своей мимолетности.
- Юрико, я чувствую то же самое. - Розмари наклонилась еще ближе к нему.
- И говорила об этом Энди. Я так рада, что вы со мной согласны.
- Увидев сегодня здесь вас, - произнес он, - я еще больше уверовал, что
он, да и вы истинные святые. Я это говорю от чистого сердца. Да разве
простой смертный мог бы привести сюда родную мать? - Юрико повел рукой
вокруг. - Да разве мать простого смертного смогла бы это понять? - Он
ослепительно улыбнулся. - Вы обрастаете мифами. Вам, должно быть, это
кажется несусветной чепухой?
Розмари тоже улыбнулась. И тоже ослепительно.
- Да.
- Наверное, за нас говорит таннис, - улыбаясь, произнес Юрико.
- Таннис? - переспросила она.
- Благовоние. - Он указал на жаровню. - Добывается из листьев египетского
растения, родственника индийской конопли.
- Так и думала, что я маленько под кайфом.
- Все мы чуть-чуть под кайфом, - пожал плечами Юрико. - Но и на трезвую
голову я скажу, что для меня вы - небожительница, потому я и сел ниже вас. У
ваших ног. - Голова с шевелюрой цвета воронова крыла почтительно склонилась.
От изумления Розмари открыла рот - Юрико целовал ей ноги. С ней это
случилось впервые в жизни. И было довольно приятно.
Юрико встал, улыбаясь, протянул руку:
- Пойдемте танцевать. На этот раз будет весело.
В сиянии свечей, в пронизанном пастельными лучами сумраке фиолетовые и
черные сутаны образовали на сцене круг. Энди стоял И смотрел на мать.
Приподняв подол сутаны, глядя под ноги, опираясь на руку Юрико, она
спустилась по высоким ступенькам. Музыка звучала все громче, будоражащие
удары в барабан участились.
Когда Юрико и Розмари добрались до угла сцены и стали лицом к лицу (он
был чуть выше), она произнесла:
- Юрико, искушение очень велико, но я устала, ужасно устала. У меня был
невероятно долгий день.
Он поклонился и поцеловал ей руку, и что-то неживое дотронулось до ее
пальцев. Когда он выпрямился, Розмари сказала:
- Какой симпатичный кулон.
- Правда? - Юрико вынул кулон из выреза сутаны. Серебряное кольцо, а в
нем - продолговатая слезинка. Черный шнурок.
Она наклонилась, напрягла зрение.
- Что-нибудь означает?
- Не знаю, что хотел сказать ювелир. Лично для меня это символизирует
продолжительность жизни, продолжительность всего сущего. - Он отпустил
кулон, и тот упал на грудь.
- Симпатичный, - повторила Розмари.
- Мне он сразу бросился в глаза. Между прочим, теперь в моем плане на
будущий год еще одно дело: пригласить вас на ужин.
Она улыбнулась;
- А в моем плане - согласиться.
Они обменялись улыбками, и Юрико, кланяясь, попятился к кругу.
Розмари поискала взглядом черную сутану Энди. В этот раз все танцевали с
опущенными капюшонами, и каждый держался обеими руками за бледно-зеленую
веревку или стебель ползучего растения.
Ни Энди, ни его черной сутаны. Но видна фиолетовая среди коричневых.
Барабан забил громче, в его ритме лиана и держащиеся за нее люди
двинулись по часовой стрелке. Несколько секунд Розмари не отрывала взгляда
от танцующих, затем повернулась и пошла в артистическую студию, поморщившись
из-за яркого света. Музыка теперь звучала из динамика справа от нее.
Энди в черной рясе сидел на диване с печеньем в руке, смотрел на мать.
- А я думал, ты с Юрико...
Часто моргая, Розмари отрицательно покачала головой. Глянула вверх,
направилась ксервировочному столику.
- А ты почему не там? Он пожал плечами:
- Можно дойти до распутства, Диана, похоже, перестаралась с ромом. Я
собирался тебя увести, а потом увидел, как ты с ним спускаешься, и
почувствовал... - Он снова пожал плечами. - Решил подождать.
Она взяла горсть печенья, пошла обратно, к дивану, Энди подвинулся.
Розмари села, аккуратной горкой положила печенье на сундук между собой и
сыном. Откинулась на спинку дивана, откусила кусочек леченья.
- А ты знаешь, что таннис сродни марихуане?
- Ты меня разыгрываешь, - сказал он. - Неужели? Я поражен!
Она посмотрела на него в упор.
- Неудивительно, что тебе удалось зацепить всю эту компанию. Нет,
все-таки нельзя, нельзя было отпускать тебя тогда, в первый раз, к Минни и
Роману.
- Никого я не цеплял. - Энди повернулся к матери. - И тебе не в чем себя
винить. У тебя не было выбора. - Он несколько секунд смотрел на мать, пока
она переводила дыхание. Затем дотронулся до ее плеча. - Любая другая женщина
на твоем месте оставила бы меня колдунам и удрала со всех ног.
Розмари тяжело вздохнула:
- Так уж и любая...
- Любая. - Он поцеловал ее в висок. Она дотронулась до его руки, лежащей
у нее на плече. Они улыбнулись друг другу.
Розмари потрясла головой, словно хотела избавиться от наркотического
опьянения.
- Теперь ты удовлетворена? - Энди откинулся на спинку дивана, взял мать
за руки. - Нашла тут хоть что-нибудь из сатанизма? Из колдовства? Тебя
принуждали к чему-нибудь непотребному?
- Нет... - Она тоже откинулась на спинку дивана. Барабан бил громче и
быстрее, звуки не только рвались из динамика, но и проникали сквозь дверь. -
Музыка Хэнка?
- Нет, - ответил Энди. - Кажется, какая-то французская группа.
Они посидели, послушали. Удерживая ее руки одной рукой, Энди свободную
положил ей на плечи. Она прижалась к нему, глубоко вздохнула. Закрыла глаза.
Он поцеловал ее в висок. В щеку. В уголок рта.
- Энди...
- Один целомудренный поцелуй...
Вознесенная барабанным боем на гребень волны блаженства, она открыла
глаза и поняла, что лежит на диване: предплечья прижаты к черному шелку на
спине Энди, пальцы - в его кудрях. Закрыла глаза... Закричала птица
джунглей. Розмари посмотрела на динамик - и похолодела, обнаружив знамение.
Она видела знамение прямо сквозь зеркальный потолок. Единственный клочок
небесной синевы среди всей этой тропической зелени. Прямоугольничек с
черными буквами посреди.
Под смятой красной банкой кока-колы.
Прицепившись к внутренней поверхности ведра из плетеного тростника, он
висел у косяка перевернутой двери.
Надпись была искажена зеркалом и находилась в добрых двадцати футах от
Розмари, но прочитывалась мгновенно, настолько отчетливы были буквы,
настолько своевременны.
И в этот краткий миг она увидела то, чего до сих пор не видела в тумане
танниса и пастельных пятнах: значение кулона Юрико, браслетов, чаши для
пунша, кубка, из которого она пила. Надпись все сделала прозрачно-ясным.
"Тиффани".
Поднялась голова Энди - с тигриными глазами, с рогами.
- Я думал, ты уже готова, - сказал он под бой барабана и крики птиц.
Она отрицательно покачала головой. Он передвинулся, опустил ногу на пол;
Розмари уперлась ладонью ему в голову, толкнула.
- Нет, Энди, мне надо побыть одной. Хотя бы несколько минут. Пожалуйста.
Он встал на колено, посмотрел на нее. Рога втягивались в череп, глаза
превращались в оленьи.
- Сейчас.
- Пожалуйста, - повторила Розмари. Он перевел дух. Встал с дивана,
запахнул полы сутаны.
- Как скажете, мисс Гарбо. - Затянул шнурок на поясе. Улыбнулся
светло-карими оленьими глазами. Выступы па лбу исчезли начисто. - Ты ведь не
собираешься сбежать?
- Нет. Мне надо только.., собраться с мыслями. Двух минут хватит.
Пожалуйста.
Энди кивнул, взял печенье, пошел к двери на сцену и вышел под хлопанье
ладоней, синхронное бою барабана. И закрыл за собой дверь.
Розмари села, запахнула сутану, опустила ноги на ковер, потрясла головой.
Медленно набрала воздух в легкие, медленно выдохнула. Еще раз глубоко
вздохнула.
Взяла банку, встряхнула, жадно допила последние капли кока-колы. Подняла
серебряное пресс-папье, взвесила на руке, посмотрела на нижнюю грань.
Опустила.
- Встала, подошла к мусорной корзине, плотнее запахнула сутану, затянула
пояс. В корзине валялся сложенный втрое лист мелованной бумаги с черной
надписью "Тиффани" на небесно-голубом фоне. Внутри - курсивом поздравление с
покупкой зажигалки фирмы "Тиффани", уведомление о том, что ремонтная
мастерская принимает любые рекламации, а еще фотоснимки золотых и серебряных
портсигаров и ларчиков для сигар с тем же рельефным логотипом.
Уильям курит сигареты, Крейг - сигары.
Розмари прошла в мужскую гардеробную.
Уильям в выборе одежды неприхотлив: темно-синий блейзер с значком "Я
люблю Энди", серые брюки из шерстяной фланели. На его полке стояла золотая
зажигалка, во внутреннем кармане блейзера оказался золотой портсигар.
Еще одна золотая зажигалка лежала на полке Крей-га, рядом стоял
серебряный сигарный ларчик для сигар. Белая ворона в стае золотых. Какой
стыд.
На двух полках лежали многофункциональные часы "Тиффани", возле одних -
буклетик с инструкциями.
Динамик исторгал что-то вроде фонограммы для Кинг-Конга. Прихватив
рекламный листок, Розмари вышла в женскую раздевалку.
Стараясь не дрожать, она торопливо переоделась в свое, сунула рекламный
листок в карман и взяла фонарик. По пути заметила золотые, с алмазами,
часики Дианы. "Кортье". Нет, мы не все под одну гребенку.
Она почти бегом спустилась по черной винтовой лестнице и вслед за круглым
пятнышком света пошла по винилово-зеленому коридору.
Глава 17
Рождественским утром Розмари позвонила Джо и сказала, что всю ночь
провела на ногах и у нее жуткая головная боль. Нельзя ли перенести встречу
на более поздний час?
Он был разочарован, но посочувствовал. У неге тоже ночка выдалась не из
лучших. На обратном пути поезд на несколько часов задержали; домой удалось
добраться только под утро.
- Ох, - сказала Розмари. - Какой кошмар. Ну и как прошел ужин?
На том конце линии - тяжелый вздох.
- Не знаю. Ведет она себя очень мило, но у меня сложилось впечатление,
что она, независимо от своей ориентации, обожает манипулировать людьми. Да и
в годах уже... А как ты сходила в церковь? Нормально?
- Все хорошо. Я тебе позвоню попозже, ладно? Она позвонила Энди.
Послушала автоответчик. Позвонила по секретному номеру, поговорила с
автосекретарем.
Попила кофе за кофейным столиком, просматривая первую полосу "Тайме" -
бедствие в Квебеке, шестьдесят шесть погибших; ниже на полосе - врезки о
приготовлениях к торжественному Зажжению в Белом доме и особняке Грейси.
Зазвонил телефон, Розмари сняла трубку.
- Прежде чем ты что-нибудь скажешь...
- Нет, - перебила она. - Прежде чем ты что-нибудь скажешь. Спускайся ко
мне. У тебя десять минут. И не утруждай себя рождественскими подарками. -
Она повесила трубку.
Около девяти - звонок в дверь. Наверняка это он, кто же еще будет
звонить, если на дверной ручке висит табличка "Не беспокоить".
- Входи, - скомандовала Розмари, стоя со сложенными на груди руками перед
столиком для скрэббла у пригашенного шифоном окна. На пей был велюровый
кафтан цвета кобальта, тот самый, в котором она встречала сына в номере
гостиницы "Уолдорф", только отсутствовал значок "Я люблю Энди".
Энди посмотрел на нее и укоризненно покачал головой, затем медленно
выдохнул и затворил за собой дверь. Идя через прихожую, он заметил рекламный
листок фирмы "Тиффани" и майоликового ангела на кофейном столике - голубые,
под стать друг другу; правда, ангел чуть потемнее.
- Привет, - сказал Энди - просто воплощение чистоты в новых джинсах и
снежно-белой бэдэшной футболке. Явно только что из душа - волосы влажные, не
успел высушить под феном. - По-моему, ты реагируешь неадекватно.
Он глядел ей прямо в лицо, белки карих глаз чистотой не уступали фуфайке.
Поразительная сила воли. Весь в отца, никаких сомнений.
- Брось! Ты ведь нас остановила, правда? Причем отметь, ты тоже не
осталась в стороне, так что давай не будем строить из себя... - Он глубоко
вздохнул, посмотрел на нее. - Послушай, мы оба нанюхались танниса, оба пили
коктейль...
Энди повернул ладони кверху, пожал плечами.
- Из кубков от "Тиффани", - сказала она. На его лице отразилось
недоумение. Очень убедительное.
Розмари указала на рекламный листок. А он все прикидывался дурачком.
Посмотрел на листок, посмотрел на нее - ни дать ни взять растерянный Иисус.
- Энди, - сказала она, - опять бутик. Чаша для пунша, кубки, браслеты,
часы, зажигалки...
Он хлопнул себя по лбу, закрыл глаза. Прошептал:
- А-а, твою растак...
Убедительно. И впрямь поверишь, что он - ни сном ни духом.
Розмари подошла к сыну, положила ладони на снежно-белые плечи. И сжала
изо всех сил, так крепко, что ему не пришлось изображать удивление, - он
схватил ее за запястья, брови полезли на лоб.
- Посмотри мне в глаза. Только, пожалуйста, настоящими глазами. И скажи,
что твоя секта, или Ковен, или круг избранных.., что вы не убивали Джуди.
Они держали друг друга, он ее - за запястья, она его - за плечи. Его
глаза становились тигриными.
Она смотрела в черные щелки зрачков.
- Ну, говори же: "Нет, мама, они этого не делали, об этом позаботились
пятеро из "Бригады". Давай, гни свою линию.
Тигриные глаза не моргали. Губы были плотно сжаты.
- Ну же, - настаивала Розмари, крепко сжимая его плечи. - Скажи, и мы
сразу перейдем к делу. - Она кивнула в сторону спальни.
Он оторвал от себя ее руки.
- Да, это сделали они. Но идея была не моя. Я себе не хозяин, у меня есть
спонсоры. И тебе это известно. Ты когда-нибудь задумывалась, сколько денег
вбухали в Зажжение? Забудь о фабриках, о сбыте, подумай хотя бы о рекламе и
эфирном времени, о том, сколько понадобилось труда и средств, чтобы нас
увидел каждый. Каждый! - Его глаза оставались тигриными. - Мы говорим о
дикарях банту на Серенгете! О пастухах Монголии! О местах, где нам пришлось
проложить дороги - иначе было не завести генераторы, - чтобы тамошние жители
впервые в жизни посмотрели телевизор! Миллиарды долларов! Миллиарды! - Он
перевел дух. - И те, кто за всем этим стоит, не желают зря рисковать.
- Энди, мир очень сильно изменился, но с каких это пор ангелы ведут шоу?
Ты и продюсер, ты и актер, ты и...
Он хохотнул:
- Мама, мои ангелы - не ангелы. - Энди сглотнул. - Они бизнесмены. При
всем своем альтруизме они очень упрямы, когда речь идет о защите
капиталовложений. Послушай меня! Что случилось, то случилось. - Он шагнул к
ней, блеснул тигриными глазами. - Как мне теперь быть? В машине меня
действительно тошнило, я не притворялся. И никто никому не приказывал
обставить все именно так, это Диана придумала. Она не в своем уме, шуточное
ли дело - тридцать пять лет в гильдии театральных критиков? Для нее весь мир
- театр. Из Крейга она веревки вьет, он гавкает, а остальные подчиняются.
- И все-таки главный приказ отдал ты, - сказала Розмари. - Это благодаря
тебе они на такое способны. Точно так же, как Хэнк благодаря тебе способен
ходить.
Он глубоко вздохнул. Кивнул;
- Не совсем так, но похоже. Да. Я один за все в ответе. Да. У меня не
было выбора. - Энди подошел к кофейному столику, снова глубоко вздохнул и
поглядел на рекламный листок и майолику. Сунул руки в карманы.
Розмари стояла, сложив руки на груди, смотрела на него.
- Я возвращаюсь в "Уолдорф". Он перевел на нее тигриный взор.
- О, мама...
- Здесь не останусь, - отрезала она. - Возьму в банке ссуду до раскрутки
"Свежего взгляда" и переберусь. Уверена, с кредитом у меня сейчас проблем не
будет.
- Лучше возьми ссуду и оставайся.
- Нет. Я не знаю, что будет, когда начнется следствие, что я скажу
полицейским, если они захотят меня допросить. Даже думать об этом страшно. А
еще, Энди, я хочу, чтобы между нами была дистанция.
Он наполнил легкие воздухом, медленно выдохнул, кивнул. Опустил голову.
- Я тоже не желаю подвергать риску Зажжение, хоть я и не такая фанатичка,
как эти твои неангелы. Я не хочу, чтобы в оставшиеся дни нам задали слишком
много неприятных вопросов. Сейчас это ни к чему, если учесть, как хорошо
поработали ирландцы и какие высокие у нас рейтинги.
Энди поднял голову и посмотрел на мать в упор. Его глаза превращались в
оленьи.
- Так что я подожду до следующей субботы, - сказала Розмари. - До первого
января. Но прежде мне на глаза не попадайся. А там, глядишь, все как-нибудь
само уладится.
- А мы.., зажжем свечи вместе? - спросил Энди. Несколько секунд она
молчала.
- В парке?
- Нет, - ответил он. - И не в церкви абиссинских баптистов или где-нибудь
еще. Я не хочу никакой шумихи... Думаю, лучше всего будет подняться наверх,
ко мне. И Джо там будет, я ведь знаю, ты иначе не согласишься. Оттуда, с
высоты птичьего полета, увидим весь праздник. У меня большая телестудия -
ты, должно быть, видела рекламу, - можно смотреть все каналы. Честно, это
самый лучший способ увидеть все и вся.
Розмари глубоко вздохнула:
- Я тебе позвоню.
Он кивнул, повернулся и направился в прихожую.
- Забери майолику, - бросила вслед она.
- О, мама...
- Забери, Энди. Это ведь не ты покупал, а они. А мне такие подарки не
нужны. Ни от них, ни от тебя.
Он подошел к кофейному столику, одной ладонью смахнул "Энди" на другую.
Зажал под мышкой, как дешевую книжку, и вышел из номера, затворив за собой
дверь.
Розмари выпустила воздух из легких и бессильно опустила руки.
Она наклонила кофейник из фальшивого серебра над чашкой и перестаралась -
налила "с верхом". Тогда Розмари взяла с подноса чистую чашку и наполнила
примерно на три четверти. Сливки и подсластитель решила не добавлять.
Медленно расхаживала взад-вперед между прихожей и столиком для скрэббла,
держа чашку обеими руками, хмурилась и прихлебывала кофе...
Странно. Странно и подозрительно он смеялся, когда говорил о своих
ангелах-неангелах. Конечно, никакие они не ангелы, эти плутократы, всегда
готовые на убийство из благородных побуждений. Что ж, едва ли такая
психология не имеет аналогов в истории человечества.
Но где "БД" нашли столько тупоголовых альтруистов, чтобы собрать
миллиарды? Им что, тысячи меценатов отдали по миллиону? Или сотни - по
десятку миллионов? Розмари никогда не пыталась хотя бы приблизительно
оценить затраты на Зажжение, не говоря уже обо всех остальных проектах "БД".
Энди говорил с нею так, словно Зажжение будет одним-единственным,
решающим и неповторимым. Впрочем, естественно, что сейчас, за неделю, ему
это видится именно так...
Она глотала кофе и ходила...
Почему ей не довелось познакомиться ни с кем из основных спонсоров? Она
встречалась с людьми, ежегодно отдававшими тысячи на благотворительные цели,
- когда была в Нью-Йорке и Ирландии и у Майка ван Бурена в День
Благодарения. Да, Христианский консорциум Роба Паттерсона - щедрый
жертвователь, но чтобы десятки миллионов... Нет, у нее не возникло
впечатление, что организация Паттерсона способна на такие траты. Ну, может
быть, несколько миллионов в общей сложности за последние три года...
Кроме того, разве не захотел бы кто-нибудь из этих основных спонсоров
познакомиться с ней? И Энди разве не захотел бы оказать им такую услугу? А
может, тот пожилой француз в аэропорту, Рене, и его спутник?.. Рукопожатие и
несколько слов - вот и весь ее контакт
...Закладка в соц.сетях
