Жанр: Триллер
Ребенок Розмари. Сын Розмари
...деколону в "Шанели". В бутике фирмы "Гермес" она
выбрала полдюжины платков и шарф. Шарф она сегодня вечером подарит Джуди -
эх, если бы можно было ее уговорить, чтобы не уходила, чтобы они с Энди
остались друзьями... Кстати, что означают ее слова: "Ты и сама скоро
прочтешь в газетах. В апреле или мае"?..
Розмари расплатилась кредитной карточкой. Не важно, напомнила она себе,
кто задумал и сделал первые шаги для создания "БД" (да и не стоит поминать
его в это время года!). Организацию сейчас субсидируют в основном плутократы
вроде Рене-как-его-там, который вдобавок жертвует на личные нужды Энди; сын
рассказал об этом, вручая Розмари карточку перед вылетом в Ирландию. "Нынче
никто в здравом уме не верит, что люди встанут под знамена тех, у кого в
кармане ветер. Будем реалистами, мама. Что же касается поступающих в офисы
"БД" центов, долларов, песо и тэ пэ, то они без остатка идут на местные
социальные программы и прочие нужды; за этим следит Департамент налогов и
сборов и его зарубежные родственники".
Ладно. Но уж наследующий год она пойдет за рождественскими покупками со
своими собственными деньгами.
В бутике "Салка" Розмари долго рассматривала красивый халат из черного
атласа с ярко-синей отделкой - на Энди он бы выглядел сногсшибательно. Цена,
конечно, выше крыши, и, пожалуй, слишком уж интимно, но почему бы и...
Спустя чуть более часа она возвратилась в апартаменты. На два тридцать у
нее была назначена встреча с парикмахером - чтобы привести в порядок
прическу и ответить на вопросы о короле.
Едва Розмари успела снять очки, ожил телефон. Звонили по "секретному"
номеру. Энди?
- Привет! Не хотела тебя беспокоить, да тут вдруг вспомнила: "Лютер" - не
из тех ли пьес, в которых играл на Бродвее отец Энди?
Диана. Уверена, что ее должны узнавать по голосу.
- Да...
- Я так и думала. Не захочешь помочь ребятам? Они пытаются воскресить
пьесу, правда, не на Бродвее, а на задворках. Только начали репетировать, а
хозяин театра оказался лютеранином, заявил, что это ересь, и вышибает их за
какую-то формальную провинность. Чек на две секунды опоздал, представляешь?
- Если он лютеранин, почему считает пьесу ересью? - спросила Розмари. -
Она же пролютеранская.
- Почем я знаю, что у него в башке творится? Мне лишь известно, что у
ребят до вылета на панель осталось два дня, у них будет что-то вроде
собрания, и председателем на нем - внучка моей старой подруги. Если выкроишь
для них пять минут и поговоришь о чем угодно, они попадут в газеты и
теленовости, и день не пропадет. Это, конечно, в теории. Если честно, я не
думаю, что хозяин театра пойдет на попятный. Он уже и раньше проделывал
такие номера, и ему сходило с рук.
- Где и когда собрание? - спросила Розмари. Она позвонила Джуди домой.
Услышала ее голос на автоответчике, дождалась гудка и сказала:
- Джуди, это Розмари. Нельзя ли нам...
- Розмари, это я.
- Привет. Нельзя ли нам сегодня встретиться попозже? У меня встреча с
какими-то ребятами, они ставят спектакль... - Она объяснила.
- Ну конечно! Помоги им. Как это ужасно, когда людям не позволяют
выразить идеи! Хотя, если чек опоздал и хозяин театра не арендатор, а
владелец...
- Если верить Диане, я вернусь к девяти, - сказала Розмари. - Но
вообще-то театр в Виллидже на Кармин-стрит, так что для верности пусть будет
полдесятого.
- Устраивает. Мне пока есть чем заняться - собираю вещи.
- Да не спеши ты так Давай поговорим.
- Я уже решила. И наговорилась. Да и что ребята скажут, если передумаю?
Счастливо.
Розмари позвонила Диане. Вымолвила одно-единственное слово:
"Договорились".
- Отлично. Может, что и получится. Правда ведь, это будет здорово? Я
закажу машину. В полвосьмого?
- Я собираюсь поговорить с Джо, - сказала Розмари. - Может, захочет
проверить в деле собственную машину. Я тебе перезвоню. Ты сегодня не видела
Энди?
- Никого я сегодня не видела, кроме моей горничной. Я в койке, с
пояснично-крестцовым радикулитом.
- Ой! Прости, Диана. Она позвонила Джо.
- Да, конечно. Можем на моей машине. А он там будет?
- Энди?
- Лютеранин.
- Джо! - воскликнула она.
- Не удивляйся, у нас же с тобой общие друзья. И я знаком с владельцами
театров. В котором часу?
Она позвонила Диане и взяла адрес.
- Тебе там надо встретиться с помрежем, его Фил зовут, фамилию не помню.
Да, мои поздравления надует опросов!
Позвонили в дверь. Розмари безошибочно узнала руку сына.
- Энди пришел, - сказала она. - Я тебе потом расскажу, как все было.
- -Передай ему мои...
Энди снова позвонил, Розмари ткнула пальцем в клавишу отбоя и поспешила к
двери. Отворила, и на нее двинулись розы - пахучие, круглые, красные. Энди
лучезарно улыбался. Не слишком ли лучезарно?
- Сосчитай, - велел он, вручая ей пучок стеблей, обернутый золотой
бумагой. Точно такую же бумагу Розмари видела в цветочном ларьке в вестибюле
гостиницы.
- Прелесть. - Она прижала букет к груди. - Спасибо. - Она не сводила глаз
с его лица, лака он возвращался в прихожую и затворял дверь. - Что-нибудь не
так?
- Шутишь? Сосчитай.
- Девять.
- В честь девяти пунктов, - объяснил он. - Вот это излучение!
- Так я и думала! - Они поприжимались друг к другу щеками, поцеловались -
целомудренно. - Спасибо, милый, они просто прекрасны. - Розмари опустила
лицо в лепестки.
- У тебя волосы другие, - заметил Энди, расстегивая молнию на куртке.
- Тебе нравится? На Эрни нашло вдохновение. - Она повертела головой.
Он посмотрел, сощурясь и свесил голову набок, и сказал:
- М-м... Надо чуточку привыкнуть.
- А мне нравится. - Пока он сбрасывал куртку, Розмари отворила дверь в
кухню. - Где тебя носило весь день? - Она открыла буфет.
- Мэр всю нашу компанию отправил на, самолете, в Олбани, - ответил Энди,
- упрашивать губернатора насчет финансирования больницы.
Розмари достала вазу из резного стекла.
- И ты был в этой одежде?
- Ага, - кивнул он. - Губернатор чуть не лопнул от злости.
Мать и сын улыбнулись друг другу. Прислонясь к кухонному столу, он
смотрел, как она ставит розы в вазу.
- У меня на сегодняшний вечер было кое-что назначено, но я отменил. Не
махнуть ли в кино?
- Не могу. - Розмари выпрямила спину, искоса посмотрела на него. И
пояснила, расправляя букет в вазе:
- Мне сегодня ораторствовать. Правда, недолго.
- Хотелось бы послушать, - сказал Энди.
- Поехали со мной. Только Джо повезет меня на своей машине. Она,
кажется', двухместная.
- Трехместная.
Розмари опустила в вазу шланг и, наполняя ее водой, посмотрела на сына.
- Одно условие.
- Какое?
- Никаких "старичок", "старина", "дружище", - потребовала она. - Ни
одного за весь вечер!
- Что ты имеешь в виду? Я не...
- Энди! - вытирая вазу, сказала она. - Не притворяйся! Ты, прекрасно
знаешь, что я имею в виду.
- Ладно.. - Он направился к телевизору. - Ладно, ладно...
- Я полила в комнату. - Розмари переставила вазу на кофейный столик. -
Хочу отдохнуть и кое-что записать. Если хочешь посидеть, в холодильнике
половина пирога с ветчиной и швейцарским сыром. А хочешь, забери с собой. Я
часам к шести что-нибудь закажу. Джо подойдет к половине восьмого.
- Ван Бурена показывают. - Энди с пультом дистанционного управления стоял
перед телеэкраном. - Слышишь? Он вырезал из своей зажигательной речи все
огнестрельное.
- Из-за ролика? - спросила Розмари.
- Да уж, следит за опросами.
На фоне небесной синевы Майк ван Бурен в ковбойской шляпе дышал инеем на
несколько "журавлей".
- Сторонам не мешало бы чуток поостыть, верно я говорю? Вот что решили
"Истинные Сыновья Свободы": если их не будут "грузить", они, может, и
передумают насчет зажжения свечей. Похоже, благодаря мудрому и сердечному
посланию Розмари, ну и, конечно, Энди, мы снова объединяемся в нацию.
Энди хлопнул себя по груди и вскричал:
- Конец моей карьере! Розмари сказала со смехом:
- Господи Боже! Он сдвигается к центру! Из-за нас он станет следующим
президентом. Энди рассмеялся и переключил канал:
- Этому не бывать, я тебе обещаю.
- Ты никогда не разбирался в политике.
- Сейчас можешь мне поверить.
Глава 12
Весь вечер творилась какая-то чертовщина. Пожалуй, только выступление
прошло благополучно. Аудитория, вопреки ожиданиям Розмари, оказалась
маленькой - около тридцати молодых мужчин и женщин, артистов и их друзей.
Правда, в недостатке ответственности и целеустремленности их было не
упрекнуть, они вели себя так, будто все наравне с Розмари участвовали в
публичном чтении, репетиции или хэппенинге. Театр располагался в
четырехъярусном зале на первом этаже особняка, сцена уступала размерами
амфитеатру "БД". Попытка втиснуть на такие крошечные подмостки "Лютера",
даже максимально урезанного, - настоящий вызов обстоятельствам. Должно быть,
внучка Дианиной подруги не из робкого десятка. Розмари ее не увидела - по
словам помрежа Фила, бедняга легла в сент-винсентскую клинику лечить
отошедшую сетчатку.
Благодаря содействию телефонной справочной службы Нью-йоркской публичной
библиотеки Розмари удалось дословно цитировать Томаса Пейна <Томас Пейн
(1737 - 1809) - философ, просветитель радикального направления, участник
Войны за независимость в Северной Америке и Великой французской революции.>
и Томаса Джефферсона <Томас Джефферсон (1743 - 1826) - американский
просветитель, идеолог в период Войны за независимость в Северной Америке.
Автор проекта Декларации независимости США.>. Ее проповедь, адресованная
новообращенным Зажигателям Свечей, заслужила бурные аплодисменты, после чего
все толпились вокруг Розмари, просили автографы, и поздравляли, и говорили,
что она прекрасно выступила и тому подобное. Энди сидел в последнем ряду на
складном пластмассовом стуле, скрестив вытянутые ноги, сложив руки на груди
и опустив голову. Джо, сидевший рядом с ним, улыбнулся Розмари и пихнул Энди
локтем в бок.
Чертовщина творилась до и после.
Сначала в нескольких кварталах восточное на Кармин-стрит возник пожар -
достаточно серьезный, чтобы привлечь к себе все ближайшие мобильные бригады
телевидения.
В восемь тридцать, когда Фил сказал, что ждать больше нельзя и они будут
сами записывать собрание на видеопленку, и все расселись, и ом поднял руки,
призывая к тишине, - приехали полицейские машины.
И грузовик с подразделением саперов и собаками.
Оказывается, позвонил некий представитель организации со странным
названием "Лютеране против Лютера" и взял на себя ответственность за взрыв
бомбы, назначенный на девять часов. Голос был женский, вдобавок записанный
на пленку. С вероятностью девяносто девять процентов это была ложная
тревога, но пришлось немедленно эвакуировать здание и обыскать его от
подвала до крыши. Извините, что поделаешь.
Джо был уже готов подогнать машину, но Розмари не на шутку завелась -
подумать только, какой возмутительный эгоизм со стороны людей, называющих
себя христианами! Взяв себя в руки и глядя на сочувственно настроенную
публику, она решила, что речь послужит неплохим согревающим упражнением,
репетицией более длинных выступлений перед более "трудной" аудиторией.
Энди пожал плечами.
- Ты начальник, - сказал Джо. Ей сказал, не ему.
Розмари позаимствовала у Фила телефон (он был молод, бодр, с широко
посаженными синими глазами, как у Леи Фаунтин, и таким же безвольным
подбородком) и перешла на ту сторону перегороженной турникетами, запруженной
народом улицы под прикрытие витрины гастронома. Все остальные - Энди, Джо,
Фил, артисты, половина жителей окрестных домов - считали мужчин и женщин,
спускающихся с двух верхних этажей здания, которые арендовал "Домнникс
Данджен".
"Двойная мораль? Ах ты, домовладелец, подлая крыса". Розмари гневно
тряхнула головой. Она ждала, когда отговорит автоответчик Джуди.
- Это Розмари, - сказала она. - Ты дома? Должна быть дома. От башни до ее
квартиры на Вест-Энд-авеню рукой подать.
- Мне к половине десятого никак не вернуться. - Розмари вытянула шею -
посмотреть, кого там приветствует толпа. - Нас тут бомбами пугают. Десять -
это вероятнее. Я позвоню портье, они передадут смене, которая заступает в
семь, чтобы тебя пустили, если задержусь.
Она позвонила портье.
Но уже далеко за полдесятого она наконец уселась перед сочувствующей,
отзывчивой, благожелательной аудиторией.
А потом снова началась чертовщина. Энди, собираясь втиснуться в черный
"альфа-ромео" Джо, обнаружил новехонькую трехдюймовую царапину на левом
крыле, в самом низу. Молчаливый и хмурый Джо обогнул квартал, въехал в
гараж, вышел из машины, вновь представился охраннику - бритоголовому
здоровяку с золотой серьгой в ухе - и предложил взглянуть на царапину.
Охранник сказал, что видит ее впервые в жизни, однако Джо его уверения счел
малоубедительными. В десять с лишком (и каким лишком!) Розмари наконец
втолковала ему, что очень хочет в гостиницу, и если эта царапина так важна,
то, по логике, пора завязывать с угрозами и звонить адвокату.
- Если?! - возмущенно переспросил Джо. - Если?!
Примерно в это же время на перекрестке Восьмой авеню и Тридцать девятой
улицы прорвало водопроводную магистраль.
- Рози, уверяю, ты была великолепна, - начал Джо, когда они застряли в
транспортной пробке между Тридцать второй и Тридцать третьей улицами. - Ни
на секунду их не выпускала из кулачка.
- Я тебя умоляю! - Она замахала на него рукой. - Это самая дружелюбная
публика в мире. Мне исключительно повезло. Я бы могла просто читать им
телефонную книгу.
- Да брось, ты молодчина. - Джо постучал по приборной доске тыльной
стороной ладони. - Правда, Энди?
- Правда.
Розмари повернула голову, покосилась на сына - тот сидел сзади,
согнувшись в три погибели. По его шевелюре, скулам, бороде пробегали
отблески фонарей.
- Ты хорошо себя чувствуешь? Он ответил не сразу:
- Вообще-то не совсем. Надо бы перекусить... - Энди потер ладонью живот.
- Ox! - Розмари потянулась через спинку сиденья, дотронулась до другой
его руки, лежащей на колене. - Надеюсь, это не из-за того пирога с ветчиной
и сыром? - Думаю, нет.
- С ветчиной надо поосторожнее, - наставительно заявил Джо, вставляя
кассету в плейер.
Вместе с медленным потоком транспорта они пересекли Тридцать третью улицу
и поехали по Десятой авеню. Элла Фитцджеральд исполняла "Песенник Ирвинга
Берлина"; Розмари прослушала больше половины кассеты. В одиннадцать с лишним
"альфа-ромео" выбрался на Восьмую авеню и поехал через Сороковые. О Джуди
Розмари не слишком беспокоилась - индианка спит на диване или, что
вероятнее, возится с костяшками скрэббла, составляет анаграммы. "Жареные
мулы"! Надо у нее выклянчить ответ, сегодня же, хоть на коленях, а то еще,
чего доброго, Джуди исчезнет без следа. Обидно, столько времени пропало
из-за этих дурацких десяти косточек!
- Ну, дальше все пойдет как по маслу, - сказал Джо.
- Поплюй через плечо.
- Сама поплюй. - Глядя в зеркальце заднего вида, он прижался к тротуару,
затормозил. С воем, разбрасывая красные и белые сполохи, мимо промчалась
полицейская машина, за ней вторая, тоже крутя мигалкой. Вой стих вдалеке.
Элла Фитцджеральд пела, что, на ее взгляд, денек выдался прекрасный и все
хорошо.
- Нет, Элла, вовсе не прекрасный, а черт знает какой, - произнесла
Розмари, глядя на тающие вдали огни полицейской машины.
Разве не чудесный день?
Хлещет дождик в окно.
Уходить мешала лень,
А теперь все равно...
- Давайте послушаем новости, - предложила Розмари.
- А мне нравится это.
- Мне тоже. - Джо, глядя в зеркало, снова принял вправо и притормозил.
Розмари потыкала в приборную доску пальцем, понажимала кнопки.
- О-о! - простонал Джо. - Ладно. Средняя кнопка. И поаккуратнее.
Мимо с воем пронеслась "скорая помощь".
Розмари глубоко вздохнула и расслабилась на ковшеобразном сиденье.
Дикторша рассказывала о залитых водой подвалах Адской Кухни <В прошлом -
портовый район Нью-Йорка на берегу Гудзонова залива, ныне там расположены
благоустроенные кварталы Манхэттена.>, об остановленных поездах метро. О
пожаре на Уэст-Хьюстон-стрит - за четыре дня до Рождества два человека
погибли, десять семей осталось без крова.
Розмари печально вздохнула и покачала головой. Мимо, сверкая мигалкой,
проехала еще одна полицейская машина.
- Ты как?
- Да так себе.
- Энди, - сказала она, положив руку на спинку сиденья, а сверху опустив
подбородок, - Фил тебе никого не напомнил?
Он промолчал.
- Лея Фаунтин. Глаза, челюсть...
- Да, ты права.
- Ого-го!
Она повернулась. "Альфа-ромео" остановился у светофора перед
Коламбус-Секл. Впереди и слева кружились, мигали, сверкали
красно-бело-янтарные огни.
- О, Боже... - произнесла она. Джо похлопал ее по бедру, прикрытому полой
плаща.
- Возможно, ничего серьезного, - сказал он. И не убрал руку.
Энди рассмеялся:
- Бомбы боятся. "Лютеране против Лютера".
- Рада, что тебе лучше, - проговорила Розмари, косясь на полыхающие огни.
Джо убрал руку с ее бедра и врубил первую передачу.
- Что происходит? - спросил Джо через окно. Полицейский, пропустивший
машину к воротам гаража, сгорбился и ответил:
- Убийство, больше ничего не знаю. Люблю вас, Розмари!
Они поехали по спиральному спуску - вниз, вниз, вниз. Джо остановил
машину перед охранницей в форме, та обошла вокруг "альфа-ромео", нагнулась и
отворила дверцу со стороны Розмари:
- Здравствуйте, Розмари. Вы так хорошо выглядите!
- Спасибо. - Опираясь на руку охранницы, Розмари вышла до смешного
низкой, подчеркнуто спортивной машины.
"Странно. Казалось бы, мужчина в летах..." Прочитав вышитое на груди имя,
она сказала:
- Спасибо, Киша. - И показала наверх. - Вы ничего не знаете о...
У Киши округлились карие глаза, она наклонилась к Розмари.
- Убита женщина, - сказала она. - В вестибюле, в бутике. Столько кровищи!
У Розмари перехватило дыхание.
- Где, говорите? - Энди, наполовину выбравшийся из своей щели" смотрел
вверх. Розмари протянула ему руку.
- В бутике, - ответили они с Кишей хором. Он выпрямился, нахмурился.
- Что случилось? - спросил Джо, стоя по другую сторону машины.
- Женщину убили, - ответила Киша, обходя вокруг капота "альфа-ромео". - В
бутике. А в чьем, не знаю.
- Хочу подняться, - проговорила Розмари. - Энди, ты иди прямо к себе,
прими что-нибудь и ложись в постель. Очень плохо выглядишь. У тебя есть
что-нибудь от желудка?
- Ничего, и так оклемаюсь, - сказал он. Она дотронулась до его лба,
подержала ладонь, глядя в сторону и хмурясь. Он стоял неподвижно, смотрел на
нее.
- Температуры нет. - Розмари опустила руку, посмотрела ему в лицо. - Но
все равно, прими два аспирина. Чай у тебя хоть найдется? Завари или закажи
внизу.
- Ты и правда была на высоте. Даже и не такую добрую публику проняло бы.
- Похвала мастера, - улыбнулась она. - Дорогого стоит, мерси. Сделай, как
я сказала.
Она проводила сына до двери с табличкой "Вход только по служебным
пропускам", поцеловала в щеку. Он провел карточкой в пазу электронного
замка. Джо встал у косяка и удерживал дверь, пока Энди с помощью карточки
вызывал лифт.
В кабине Энди повернулся к матери и шоферу.
- Малыш Джо, спасибо за "колеса", - сказал он. И улыбнулся матери.
Дверные створки капсулы сомкнулись.
- Ну и вечерок, - вздохнула Розмари. - Я с ног валюсь.
- Я тоже, - кивнул Джо.
Они взялись за руки и пошли к лифтам.
- Такая медленная езда - просто убийство, - сказал он. - Чудовищно
действует на нервы.
- Интересно, кто она, эта бедная женщина? - Розмари содрогнулась.
- Завтра узнаем. Интересно, в чьем бутике это случилось? Торговцам такая
известность только на пользу.
Джо дотронулся до кнопки вызова лифта. Они поцеловались.
- Ты молодчина, - сказал он.
- Спасибо. И спасибо за то, что нас возил. А за царапину прости.
- Ну вот, напомнила!..
Выйдя из кабины лифта, Розмари увидела Луиса - он сидел за конторкой,
прижимал к уху телефон, давил на кнопки и отрицательно покачивал головой.
- Такое впервые, - пожаловался он Розмари, кладя телефон и вставая. - Все
линии заняты. Это правда? Убийство в модной лавке?
- Я не видела, - сказала она. - Говорят, женщина. Он перекрестился.
- Вы ко мне пустили Джуди Харьят? - спросила Розмари.
- Дэннис передавал, но она еще не показывалась.
Секунду Розмари непонимающе смотрела на него, затем сказала: "Спасибо",
повернулась и пошла по коридору, доставая карточку из ридикюля.
- Вы ее еще ждете?
- Да! - крикнула она и прибавила шагу.
Она вошла в номер и направилась в гостиную, к автоответчику.
Ни одного сообщения.
Розмари взяла телефон, набрала номер Джуди. Закрыла глаза, выслушала
запись. Открыла глаза.
- Джуди, это Розмари. Если ты дома, отзовись.., это важно. Джуди?
Пожалуйста, возьми трубку.
Ожидание.
Она положила трубку. Сбросила плащ на стул, оставшись в спортивной
хлопчатобумажной фуфайке со значком "Я люблю Энди" и джинсах.
А может, внизу - Джуди? Может, по дороге на нее набросился маньяк?
Или она каким-то образом попала в один из остановленных поездов метро?
Или, что вполне вероятно, застряла в лифте у себя дома? Опаздывает мисс
Пунктуальность... Ничего, с минуты на минуту объявится с типичным городским
"ужастиком" наперевес. И сегодня это будет вполне в порядке вещей.
Розмари решила узнать городские новости - и по радио, и по телевизору.
Громкость установила на минимальную.
Прислонясь к оконной раме, она глядела вниз, на крыши легковушек,
автофургонов, машин "скорой помощи" в водоворотах красного, белого и
янтарного света. Ну и вечерок, черт бы его побрал.
Жителям Нью-Йорка - и постоянным читателям таблоидов, и тем, кто лишь
косится на газетные киоски, - выпадают изредка милые деньки, когда два
ведущих издательства выпускают свою продукцию под одинаковыми заголовками.
Одним из таких деньков был вторник двадцать первое декабря, и его передние
полосы-близнецы могли бы украсить чью-нибудь коллекцию.
И не только одинаковые заголовки являли собой образчик "склочного,
вульгарного стиля", позволившего обеим газетам дотянуть до порога нового
столетия, но и сами сенсационные факты на каждой из этих первых полос
подавались в одинаковом порядке - двумя маленькими врезками наверху. Слова
во врезках были разные, но мы же не верим в чудеса, верно?
Чудовищное преступление, дело рук безумца, свирепое нападение на
несчастную женщину совершено с причудливой театральностью; а что за
декорации?! Такое здание, такой отдел известной торговой фирмы! Просто мечта
издателя бульварной газеты. Заголовок сам себя предлагал на серебряном
блюде:
"КРОВАВЫЙ ПИР В "ТИФФАНИ".
Большой, черный, в три строки.
Передовицы и по содержанию не слишком отличались. В одной сообщали, что
собаки, учуявшие залах неостывшей крови, - веймарские гончие обитателя
апартаментов на одном из верхних этажей; другая утверждала, что это
волкодавы владельца здания.
Но таблоиды сходились в том, что обнаженная жертва лежала на центральном
прилавке бутика; руки были вытянуты вдоль туловища, как у пациента на
операционном столе, - если верить одной передовице, или, согласно другой,
как у жертвы, предназначенной варварскому богу.
Оба репортера упоминали семь столовых ножей и нож для колки льда. Один
писал, что вокруг покойницы лежали и другие предметы кухонной утвари; другой
их перечислил. Первый упомянул о незначительном ограблении - пропало
несколько браслетов, часы, дешевая штамповка.
Обе статьи дополнялись одной и той же фотографией в блеклых газетных
цветах. Снимок был сделан с помощью телеобъектива и передан по компьютерной
сети. Он показывал жертву сбоку; там, где нужно, изображение было
расплывчатым. Убитая лежала на стеклянном прилавке, заполненном дорогими
блестящими товарами и испещренном потеками крови. Серебряные рукоятки ножей
были обведены белым. Различались несколько ложек и вилок, а на заднем плане
- ветки остролиста.
Согласно обеим газетам, к минуте их выпуска злополучная жертва оставалась
неопознанной. Судя по внешности, ей лет двадцать и она уроженка Индии;
длинный тонкий нож для колки льда вошел ей в красное, размером с
десятицентовик, пятно на лбу.
Только когда помощники коронера закончили осмотр места происшествия и
приготовились убрать труп, кто-то предположил, что убитая - индианка, та
самая цыпочка Энди. Наверняка утверждать это невозможно, даже коридорные не
возьмутся, ведь на людях она почти все время носила вуаль. Да и не так уж
редки в Нью-Йорке индианки, особенно в гостинице с международной клиентурой.
Но ведь Энди снимает здесь пентхаус, и у покойницы подходящий возраст, так
что, может, кто-нибудь ему звякнет?
В полночь Розмари позвонила портье и спросила, не опознана ли еще убитая.
Портье попросил ее не покидать номер, к ней поднимается Энди.
Чертовщина номер два. Или уже номер три?
Энди явился на взводе, на втором дыхании и в смятении. Да какое там
смятение - он был в ярости, в бешенстве. Попадись ему только этот безумный
убийца!
Он посвятил Розмари в то немногое, что удалось выяснить. Никаких
сомнений, поработал кто-то из своих. Убийца - или убийцы - не только знали,
как обезвредить охранную сигнализацию в магазине, им было известно, где
расположен пульт управления шторами, они даже пронюхали (хотя это лишь
предположение, возможно, им просто п
...Закладка в соц.сетях
