Жанр: Триллер
Ребенок Розмари. Сын Розмари
...и. - Мистер Кастивет взял последний
стакан и поднял его вверх. - За наших гостей. Добро пожаловать в наш дом. -
Он отпил немного и, оценивая вкус, критически наклонил голову, прищурив один
глаз. Поднос упал на ковер.
Миссис Кастивет поперхнулась.
- Ковер! - воскликнула она и закашлялась. Мистер Кастивет посмотрел вниз.
- Боже мой! - сказал он в растерянности и поднял поднос.
Миссис Кастивет поставила стакан, встала на колени и приложила салфетку к
ковру.
- Совершенно новый ковер. Ты у меня такой неуклюжий!
Коктейли оказались кисловатыми и приятными на вкус.
- А вы сами из Австралии? - спросила Розмари после того, как пятно было
уничтожено, поднос унесен на кухню, и Кастиветы уселись на стульях.
- Нет, - ответил мистер Кастивет, - я родился здесь, в Нью-Йорке. Но я
там бывал. Я был везде. В буквальном смысле.
Он медленно пил свой коктейль, сидя со скрещенными ногами и положив одну
руку на колено. На нем были черные мокасины с кисточками, серые брюки, белая
рубашка, на шее - синий платок в золотую полоску.
- На всех континентах, во всех странах, - продолжал он. - Вы называете
любое место, и я уверен, что был там. Давайте попробуем. Называйте.
- Фэрбенкс на Аляске, - выпалил Ги.
- Был, - сказал мистер Кастивет. - Я был во многих местах на Аляске:
Фэрбенкс, Джуно, Анкоридж, Ном, Сьюард. Я провел там четыре месяца в 1938
году и мне пришлось делать множество однодневных остановок в Фэрбенксе и
Анкоридгке по дороге на Дальний Восток. Я бывал и в маленьких городках
Аляски - в Диллингеме и Акулураке.
- А вы откуда? - спросила миссис Кастивет, поправляя складки на груди.
- Я из Омахи, - ответила Розмари, - а Ги из Балтимора.
- Омаха - хороший город, - заметил мистер Кастивет. - Балтимор - тоже.
- Вам приходилось путешествовать по заданию фирм? - поинтересовалась
Розмари, - И по заданию фирм, и по собственному желанию. Мне уже семьдесят
девять лет, а я начал путешествовать, когда мне исполнилось десять.
Называйте любые города - я был везде.
- А где вы работали? - спросил Ги.
- Где я только ни работал, - разговорился мистер Кастивет. - В шерстяной
промышленности, в сахарной, нефтяной, по игрушкам, запчастям для станков,
занимался морской страховкой...
В кухне зазвенел звонок.
- Отбивные готовы. - Миссис Кастивет встала со стаканом в руке. - Не
торопитесь допивать, возьмите с собой коктейли за стол. Роман, не забудь
принять таблетку.
- Третьего октября забастовка закончится, - настаивал мистер Кастивет. -
За день до приезда Папы Римского. Ни один Папа не приедет в город, где
бастуют газетчики.
- А я слышала по телевизору, что он отложит свою поездку до тех пор, пока
забастовка не кончится, - сообщила миссис Кастивет.
Ги улыбнулся.
- Ну, так и полагается для настоящей показухи. Мистер и миссис Кастивет
засмеялись, и Ги присоединился к ним. Розмари улыбнулась и разрезала
отбивную, сухую и пережаренную, с горошком и картофельным пюре под мучным
соусом Миссис Кастивет никак не могла успокоиться.
- Да, действительно, прямо в точку: настоящая показуха!
- Я дарю вам эту шутку, - сказал Ги.
- Все эти наряды и ритуалы... - подхватил мистер Кастивет. - Да и во всех
религиях, не только у католиков. Сплошной маскарад для невежд!
- Может быть, мы обижаем Розмари своими замечаниями? - заметила миссис
Кастивет.
- Нет, вовсе нет.
- Ты ведь не религиозна, дорогая моя? - учтиво спросил мистер Кастивет.
- Меня так воспитывали, - сказала Розмари. - Но теперь я чистый агностик.
Так что вы меня ни чуть не обидели - А вы? - поинтересовался мистер Кастивет
у Ги. - Вы тоже агностик?
- Наверное, да Не знаю, как можно думать иначе. То есть, я хочу сказать,
что убедительных доказательств нет ни у одной из сторон, верно?
- В самом деле нет, - согласился мистер Кастивет. Миссис Кастивет
внимательно поглядела на Розмари.
- Ты так неуютно себя почувствовала, когда мы смеялись над шуткой Ги
насчет Папы.
- Ну, он ведь все-таки Папа, - смутилась Розмари. - Я всегда его уважала
и сейчас уважаю, хотя и не считаю уже, что он святой.
- Если ты не считаешь его святым, - сказал мистер Кастивет, - то не
следует его и уважать, потому что он обманывает людей, говоря, что он
святой.
- Вот именно, - поддержал Ги.
- Как только подумаю, сколько денег уходит на его наряды и
драгоценности... - проговорила миссис Кастивет.
- Вот вам и лицемерие, замаскированное религией, - продолжал мистер
Кастивет. - Это было неплохо изображено в "Лютере". Вы там играли главную
роль, Ги?
- Я? Нет! - ответил Ги.
- Разве не вы были дублером Альберта Финни?
- Нет. У меня там была менее заметная роль.
- Странно, - удивился мистер Кастивет. - А я думал, что это вы. Я помню
вашу жестикуляцию и специально посмотрел в программке, кого вы играли. И там
написано, что вы были дублером Финни.
- Какую жестикуляцию? - не понял Ги.
- Ну, я не помню точно, вот такие движения...
- Когда у Лютера начинался приступ, я делал руками такой жест, как бы
протягивая их к небу.
- Точно! - радостно подтвердил мистер Кастивет. - Именно это... А вот у
мистера Финни все было очень неестественно, смею заметить - Да что вы, -
возразил Ги.
- По-моему, его игру сильно переоценили, - сказал мистер Кастивет. -
Интересно было бы посмотреть, как бы вы сыграли эту роль.
Ги засмеялся.
- Мы с Финни действительно очень разные. - Он радостно посмотрел на
Розмари. Она улыбнулась: ей было приятно, что Ги чувствует себя здесь
хорошо, иначе бы он ей этого не простил - весь вечер провести в разговорах с
папашей и мамашей Сеттл. Нет, Кеттл.
- Мой отец был театральным продюсером, - продолжал мистер Кастивет. - И
все свое детство я провел в обществе таких людей, как миссис Фиск и
Форбс-Роберт-сон, Отис Скиннер и Моджеска. Поэтому я замечаю не только
обычные способности у актеров. У вас, например, интереснейшие внутренние
качества, Ги. И по телепередачам это видно. Вы пойдете очень далеко, если
преодолеете полосу временных неудач, через которую должен пройти каждый
выдающийся актер. Вы сейчас где-нибудь снимаетесь?
- У меня есть на примете парочка ролей, - сказал Ги - Не могу себе
представить, чтобы вам в них отказали.
- А я могу.
Мистер Кастивет уставился на Ги.
- Вы это серьезно?
На десерт был домашний бостонский пирог с кремом, и хотя он удался лучше,
чем отбивные с овощами, Розмари показалось, что он слишком уж приторный.
Однако Ги похвалил пирог и даже попросил добавки. Но, может быть, он только
играл очередную роль, подумала Розмари, отвечая комплиментом на комплимент.
После ужина Розмари вызвалась помочь с посудой. Миссис Кастивет сразу же
приняла предложение, и женщины занялись уборкой стола, а Ги и мистер
Кастивет прошли в гостиную.
Кухня, начинавшаяся сразу за холлом, была маленькая и казалась еще меньше
из-за оранжереи, о которой говорила Терри. Растения располагались на большом
белом столе длиной фута в три, который стоял возле единственного окна. Над
столом склонились лампы, освещавшие стекла парника, отчего они казались не
прозрачными, а какими-то белесыми. В оставшемся пространстве близко друг к
другу стояли мойка, плита, холодильник и над всем этим под самым потолком
были прибиты какие-то бесконечные ящики. Розмари вытирала посуду, стоя рядом
с миссис Кастивет, и с удовольствием думала, что ее кухня гораздо больше и
куда лучше обставлена.
- Терри говорила мне про вашу оранжерею.
- О, да, - сказала миссис Кастивет. - Это прекрасное хобби. Тебе бы тоже
надо этим заняться.
- Когда-нибудь и у меня будет сад с разными травами, - ответила Розмари.
- Не в городе, конечно. Если Ги предложат большую роль в кино, то мы
переедем в Лос-Анджелес. Я ведь по своему характеру - деревенская девушка.
- А семья у тебя была большая? - спросила миссис Кастивет.
- Да. У меня три брата и две сестры. А я самая младшая.
- Сестры замужем?
- Да.
Миссис Кастивет водила мыльной губкой внутри стакана.
- У них есть дети?
- У одной двое, а у другой четверо, - ответила Розмари. - Но это было
давно. Сейчас, наверное, уже трое и пятеро.
- Это хороший знак для тебя, - продолжала миссис Кастивет, все еще
намыливая стакан. Она мыла посуду очень тщательно. - Если у твоих сестер
много детей, значит, у тебя тоже так будет. Это передается по наследству.
- Да, мы очень плодовитые. - Розмари приготовила полотенце для стакана. -
У моего брата Эдди уже восемь детей, а ему только двадцать шесть лет.
- Вот это да! - Миссис Кастивет ополоснула стакан и передала его Розмари.
- А всего у меня двадцать племянниц и племянников. Но я даже и половину
из них не видела.
- А разве ты не ездишь их навещать?
- Нет. Я не в очень хороших отношениях с семьей. Я дружу только с одним
братом. Остальные считают меня уродом в семье.
- Да? Почему же?
- Потому что Ги не католик, и мы не венчались в церкви.
- О! - посочувствовала миссис Кастивет. - Какой шум поднимают некоторые
люди из-за религии. Ну, это они виноваты, а не ты, так что и не переживай.
- Легко сказать. - Розмари поставила стакан на полку. - Может быть,
теперь я буду мыть, а вы вытирать?
- Нет, лучше так.
Розмари выглянула в дверь. Но она увидела только уголок гостиной, в
котором стояли столики с газетами и ящики. Ги и мистер Кастивет
расположились в другом углу. В воздухе висел голубоватый сигаретный дым.
- Розмари!
Она обернулась. Миссис Кастивет протягивала ей чистую тарелку, держа ее в
зеленой резиновой перчатке.
Почти целый час они мыли тарелки, кастрюли и столовое серебро. Розмари
подумала, что сама бы она сделала это вдвое быстрей. Когда они с миссис
Кастивет вернулись в гостиную, Ги и мистер Кастивет сидели на диване лицом
друг к другу, и мистер Кастивет что-то увлеченно доказывал Ги, время от
времени ударяя себя указательным пальцем по ладони.
- Ну, Роман, хватит утомлять Ги своими рассказами про Моджеску, -
заворчала миссис Кастивет. - Он тебя слушает только из вежливости.
- Нет, что вы, мне очень интересно, миссис Кастивет, - возразил Ги.
- Вот видишь! - воскликнул мистер Кастивет.
- Только говорите Мияни, - попросила миссис Кастивет. - Называйте меня
Минни, а его - Роман, хорошо?
Она взглянула на Розмари.
- Хорошо?
Ги засмеялся.
- Ну ладно, пусть будет Минни.
Они поговорили про Гоульдов и Брюнов, про Дубина и де Вора, потом про
брата Терри, который оказался в гражданском госпитале в Сайгоне, а потом
перешли к убийству Кеннеди, потому что миссис Кастивет сейчас как раз читала
об этом книгу. Сидя на стуле, Розмари почувствовала себя странно: ей
показалось, что Кастиветы - старые знакомые Ги, которым ее только что
представили.
- Как ты считаешь, это был заговор? - спросил мистер Кастивет, и Розмари
снова почувствовала, что она выпадает из общей беседы, и поэтому ответила
невпопад. Извинившись, она пошла за миссис Кастивет, которая пригласила ее
посмотреть ванную и туалет. Ей показали бумажные полотенца с надписью "Для
наших гостей" и книгу "Анекдоты для чтения в туалете", которые были совсем
не смешные.
Розмари и Ги ушли в половине одиннадцатого, сказав на прощанье "До
свиданья, Роман" и "Спасибо, Минни", и после сердечного рукопожатия обещали
приходить еще, Что со стороны Розмари было чистейшей фальшью. Как только они
вышли в коридор и услышали, что дверь за ними закрылась, Розмари с
облегчением вздохнула и радостно взглянула на Ги, увидев, что он делает то
же самое.
- Ну-у, Роман, - сказал он, смешно сдвинув брови. - Перестань му-у-учить
Ги своими рассказами про Моджес-ку-у-у!
Розмари засмеялась и цыкнула на него, они схватились за руки и на
цыпочках побежали к своей двери, вошли внутрь, закрылись на замок, на засов
и на цепочку. Ги забил невидимые гвозди, привалил невидимые камни, поднял
невидимый разводной мост, вытер лоб и устало посмотрел на Розмари - она
согнулась и умирала со смеху.
- Ну и отбивные!
- Боже мой! - подхватила Розмари. - А пирог! Как ты съел целых два куска?
Он же был ужасный!
- Милая моя, - сказал Ги. - Это было образцом сверхчеловеческого мужества
и самопожертвования. Я подумал: "Наверное, эту старую каргу никто в жизни не
просил о добавках", - и поэтому отважился. - Он величественно взмахнул
рукой. - Иногда у меня возникает потребность совершать благородные поступки,
Они прошли в спальню.
- Она сама выращивает разные травы, - сообщила Розмари. - А потом
выбрасывает их в окно.
- Ш-ш-ш, у стен есть уши. А как тебе понравилось серебро?
- Послушай, а тебе не показалось это смешным: у них всего три одинаковые
тарелки, - спросила Розмари, снимая туфли одна о другую, - и столько
красивых серебряных ножей и вилок.
- Давай лучше не будем сплетничать: вдруг они нам их завещают?
- Нет, лучше будем вредными и сами себе купим. А ты в туалет не ходил?
- У них? Нет.
- Отгадай, что у них там есть.
- Биде.
- Нет. Сборник анекдотов. - Не может быть! Розмари сняла платье.
- Точно. Книжечка на веревочке. Прямо около унитаза.
Ги улыбнулся и покачал головой. Он стоял у серванта и пытался расстегнуть
запонки.
- Но рассказы Романа, - признался он, - были очень интересные. Я раньше
никогда не слышал ничего про Фор-бса-Робертсона, а ведь он в свое время был
звездой. - Он никак не мог справиться со второй запонкой. - Я завтра снова
пойду к нему, он мне еще что-нибудь расскажет.
Розмари с удивлением посмотрела на мужа.
- Ты?
- Да, он меня пригласил. - Ги вытянул руку. - Помоги, пожалуйста.
Она подошла к нему и почувствовала себя растерянной.
- Но мы ведь договаривались встретиться с Джимми и Тайгер.
- Разве? - спросил он, искренне удивившись. - По-моему, мы должны были
еще созвониться.
- Нет, мы уже договорились. Ги пожал плечами.
- Ну, встретимся с ними в среду или в четверг. Розмари наконец
расстегнула запонку и протянула ее на ладони. Ги забрал ее.
- Спасибо. Но ты можешь туда не ходить, если не хочешь, останешься здесь.
- Наверное, я лучше останусь, - согласилась она, потом подошла к кровати
и села.
- Он лично знал Генри Ирвинга, - продолжал Ги. - И это ужасно интересно!
Розмари отстегнула чулки.
- Зачем они сняли картины? - задумчиво спросила она.
- Не понимаю.
- Картины... Они их зачем-то сняли. И в гостиной, и в коридорах. Там одни
гвозди остались. Картина, которая висит над камином, совсем не из той рамы.
Она на два дюйма короче с обеих сторон.
Ги внимательно посмотрел на нее.
- А я и не заметил.
- И зачем у них столько газет и бумаг в гостиной?
- А это он мне объяснил, - сказал Ги, снимая рубашку. - Он собирает
марки. Со всего света, поэтому так много разной почты.
- Да, но почему все это свалено в гостиной? У них ведь есть еще три или
четыре комнаты, и все закрыты. Почему бы им туда все не переложить?
Ги подошел к Розмари, держа рубашку в руке, и нажал пальцем ей на нос.
- Ты становишься такой же любопытной, как и Минни, - сказал он, чмокнул
воздух и отправился в ванную.
Через десять или пятнадцать минут, поставив чайник для кофе, Розмари
почувствовала резкую боль внизу живота - верный сигнал приближающихся
месячных. Она расслабилась, держась одной рукой за плиту, и подождала, пока
боль утихнет, затем вынула салфетку, банку с кофе и вдруг ощутила себя
одинокой и несчастной.
Ей было двадцать четыре года, она хотела иметь троих детей с разницей в
два года, но Ги был к этому "пока не готов", и она боялась, что он не будет
готов, пока не станет такой же знаменитостью, как Марлон Брандо и Ричард
Бэртон вместе взятые. Неужели он не знает о своем таланте и о том, что ему
обязательно повезет? Поэтому ее план был - забеременеть "случайно": от
таблеток у нее болела голова, а резиновые изделия она считала
отвратительными. Ги сказал на это, что подсознательно она продолжает
оставаться доброй католичкой, хотя никаких дальнейших объяснений она ему не
давала. Он снисходительно изучал ее календарь и избегал "опасных" дней, хотя
каждый раз она говорила: "Нет, сегодня можно. Я уверена, что сегодня
безопасно".
И вот снова в этом месяце он выиграл, а она проиграла в их недостойном
соревновании, о котором он даже не подозревал.
- Проклятье! - Она с силой стукнула банкой по плите.
Из комнаты отозвался Ги:
- Что там случилось?
- Я ударила локоть!
Теперь, по крайней мере, она поняла причину своей сегодняшней депрессии.
Черт побери! Если бы они не были женаты, она бы уже раз сто успела
забеременеть!
Глава 7
На следующий вечер, сразу после ужина, Ги отправился к Кастиветам.
Розмари размышляла, чем ей лучше заняться после уборки кухни: сделать
подушечки на подоконники или забраться в кровать с романом "Дитя в земле
обетованной", но неожиданно в дверь позвонили. Это была миссис Кастивет со
своей подругой - низенькой, пухлой, улыбающейся, и с большим значком на
груди, призывающим выбрать Бакли в мэры города. Подруга была в зеленом
платье.
- Привет, дорогая. Мы тебе не помешали? - спросила миссис Кастивет, как
только Розмари открыла дверь. - Это моя близкая подруга Лаура-Луиза
Макберни, она живет на двенадцатом этаже. Лаура-Луиза, а это жена Ги -
Розмари.
- Здравствуй, Розмари. Добро пожаловать в Брэмфорд!
- Лаура-Луиза только что познакомилась у нас с Ги и захотела
познакомиться с тобой, поэтому мы и пришли. Ги сказал, что ты осталась дома
и ничем не занята. Можно войти?
Розмари вежливо проводила их в гостиную.
- О, у вас новые стулья, - заметила миссис Кастивет. - Какие красивые!
- Их привезли сегодня утром.
- Ты себя хорошо чувствуешь, дорогая? Ты выглядишь разбитой.
- Все в порядке, - ответила Розмари. - Просто у меня первый день
месячных.
- И ты осталась совсем одна? - удивилась Лаура-Луиза, присаживаясь. Когда
у меня были первые дни, я не могла ни двигаться, ни есть, вообще ничего не
могла делать. Дэн давал мне джин через соломинку, чтобы боль утихала. Вообще
мы с ним - стопроцентная сдержанность, кроме вот таких дней.
- Девушки сегодня лучше справляются с трудностями, чем мы, бывало. -
Миссис Кастивет тоже присела на стул. - Они крепче нас благодаря витаминам и
хорошему медицинскому обслуживанию.
Женщины принесли с собой совершенно одинаковые зеленые мешочки для ручной
работы, и, к удивлению Розмари, Лаура-Луиза вынула оттуда вышивание, а
миссис Кастивет - штопку, приготавливаясь к длинному вечеру, работе и
разговорам.
- А что это там у тебя? - спросила миссис Кастивет. - Чехлы для стульев?
- Подушечки для подоконников, - ответила Розмари и, подумав: "Ну ладно,
будем работать", взяла вышивание и присоединилась к женщинам.
- Ты сильно изменила эту квартиру, Розмари, - заметила Лаура-Луиза.
- Да, пока я не забыла, - перебила миссис Кастивет. - Это тебе от меня и
Романа... - Она дала Розмари маленький сверток из розовой подарочной бумаги,
внутри которого находилось что-то твердое.
- Мне? - переспросила Розмари. - Я не понимаю.
- Это небольшой подарок. - Миссис Кастивет махнула рукой, как бы
развеивая удивление Розмари. - В связи с вашим переездом.
- Но вам не стоило так беспокоиться... - Розмари развернула помятую
бумагу. Внутри лежал талисман Терри - филигранный серебряный шарик с
цепочкой. Резкий запах из шарика заставил Розмари отпрянуть.
- Он очень старый, - пояснила миссис Кастивет. - Ему более трехсот лет.
- Очень красивый, - ответила Розмари и, разглядывая талисман, размышляла,
стоит ли говорить, что Терри ей его показывала. Но теперь было уже поздно,
момент упущен.
- То, что находится внутри, называется таннисовый корень, - объяснила
миссис Кастивет. - Он приносит счастье.
"Но только не Для Терри", - подумала Розмари, а вслух сказала:
- Очень милый, но я не могу принять такой...
- Ты его уже приняла, - перебила миссис Кастивет, штопая коричневый
носок, даже не взглянув при этом на Розмари. - Надевай.
- Ты очень быстро привыкнешь к этому запаху, - добавила Лаура-Луиза.
- Ну, давай, - настаивала миссис Кастивет.
- Спасибо.
Неуверенно Розмари надела цепочку и спрятала шарик под кофточку. На
секунду она почувствовала неприятный холодок между грудей. "Как только они
уйдут, я его сниму", - решила она.
Лаура-Луиза продолжала:
- Один наш общий знакомый сделал эту цепочку вручную. Он бывший зубной
врач, а это его хобби - изготовлять всякие ювелирные изделия из золота и
серебра. Ты с ним когда-нибудь познакомишься у Минни и Романа, я в этом
просто уверена, потому что у них часто бывают гости. Ты, наверное,
познакомишься со всеми их друзьями, то есть с нашими друзьями.
Розмари посмотрела на Лауру-Луизу, на секунду оторвавшись от своей
работы. Та раскраснелась, смутилась и последние слова скомкала. Минни не
обратила на это внимания, поглощенная своей работой, Лаура-Луиза
заулыбалась, и Розмари тоже улыбнулась ей.
- Ты сама себе шьешь? - спросила Лаура-Луиза.
- Нет, - ответила Розмари, с удовольствием меняя тему. - Я иногда
пытаюсь, но у меня плохо получается.
Вечер удался на славу. Минни рассказала много забавных случаев о своем
детстве в Оклахоме, а Лаура-Луиза поделилась с Розмари несколькими секретами
шитья и пространно объяснила, почему у Бакли, кандидата в мэры от
консерваторов, есть реальная возможность выиграть на выборах, хотя положение
его сейчас весьма невыгодное.
Ги вернулся в одиннадцать, очень тихий и задумчивый. Он еще раз
поздоровался с женщинами, прошел к Розмари, нагнулся и поцеловал ее в щеку.
- Уже одиннадцать? - удивилась Минни. - Боже мой! Пойдемте скорей,
Лаура-Луиза!
- Приходите ко мне в гости, - сказала на прощанье Лаура-Луиза. - В любое
время. - Женщины уложили шитье и штопку в мешочки и быстро удалились.
- Ну как рассказы? Так же захватывающи, как и вчера? - спросила Розмари.
- Да, - ответил Ги. - А ты здесь не скучала?
- Все в порядке. Я занималась вышиванием.
- Вижу.
- А еще подарок получила.
Она показала ему талисман.
- Раньше его носила Терри. Они сначала ей его подарили - она мне
показывала. Полиция, наверное.., вернула его.
- Может быть, она даже не надевала его, - предположил Ги.
- Нет, надевала. Она им так гордилась, будто это был первый и
единственный подарок в ее жизни.
Розмари сняла талисман и положила его на ладонь, потом взялась за цепочку
и начала медленно раскачивать шарик.
- Ты будешь его носить? - спросил Ги.
- Он плохо пахнет. Там внутри вещество, называется таннисовый корень. -
Она вытянула руку вперед. - Из знаменитой оранжереи.
Ги понюхал и пожал плечами.
- По-моему, неплохо.
Розмари прошла к трюмо в спальне, выдвинула ящичек, где в коробке из-под
конфет у нее хранилась всякая всячина.
- Таннисовый, ну и что? - спросила она свое отражение в зеркале, положила
талисман в коробку, закрыла ее и задвинула ящик назад.
Ги, стоя в дверях, заметил:
- Если ты приняла подарок, то надо его носить.
Ночью Розмари проснулась и увидела, что Ги сидит на кровати и курит. Она
спросила его, в чем дело.
- Ничего, - ответил он. - Просто бессонница. "Наверное, рассказы Романа о
знаменитостях прежних лет ввели его в депрессию", - подумала Розмари, - ведь
его карьера еще далека от карьеры Генри Ирвинга и Форбса.., как его там.
Если он снова пойдет к Роману слушать его воспоминания, то это будет
настоящим мазохизмом. Она взяла его за руку и попросила не волноваться.
- О чем?
- Обо всем.
- Ладно, - согласился Ги. - Не буду.
- Ты у меня самый великий. Ты об этом знаешь? И все у тебя будет хорошо.
Тебе еще придется выучиться каратэ, чтобы отделываться от назойливых
фотографов. Он улыбнулся в тусклом свете сигареты.
- Это может произойти в любую минуту, - продолжала она. - Что-то
грандиозное. Что-то достойное тебя.
- Я знаю. Спи, дорогая.
- Ладно. Осторожней с сигаретой.
- Хорошо.
- Разбуди меня, если не сможешь заснуть.
- Обязательно.
- Я тебя люблю.
- Я тоже люблю тебя, Ро.
Через пару дней Ги принес два билета на субботний вечерний спектакль
"Фантастике", которые ему дал его наставник по вокалу Доминик. Ги уже, видел
это представление, когда оно было показано впервые несколько лет назад, но
Розмари всегда мечтала посмотреть его.
- Пойди с Хатчем, - сказал Ги, - а я поработаю над сценой из "Дождись
темноты".
Хатч тоже видел спектакль, поэтому Розмари пошла с Джоан Джеллико,
которая за обедом в ресторанчике созналась, что расходится с Диком и у них
теперь нет ничего общего, кроме адреса. Эта новость расстроила Розмари. Уже
несколько дней Ги был чем-то занят, он казался далеким и озабоченным и не
делился своими мыслями с ней. Может быть, у Дика с Джоан тоже так все
начиналось? Она рассердилась на Джоан за то, что на ней было слишком много
косметики и она очень громко аплодировала в таком маленьком театре. Не
удивительно, что они разошлись с Диком: она была шумная и вульгарная, а он
тихий и сдержанный - им не стоило торопиться со свадьбой.
Когда Розмари пришла домой, Ги как раз выходил из ванной после душа. Он
был какой-то возбужденный и таким оставался всю неделю. Разные чувства
овладевали Розмари. Спектакль был хороший - даже лучше, чем она ожидала, но
были и плохие новости - Джоан и Дик разошлись.
- Ведь &ни совершенно разные люди, - сказала Розмари. - Правда?
Потом она поинтересовалась, как прошла репетиция сцены из "Дождись
темноты".
- Проклятый таннисовый корень! - возмущалась Розмари. - Вся спальня им
пропахла. - Горький запах каким-то
...Закладка в соц.сетях
