Жанр: Триллер
Подземная пирамида
...убогую,
тысячекратно прочесанную территорию? Для просеивания песка?
М Миддлтон хлопнул себя по лбу и поднял к небу глаза.
- С ума сойти можно! - простонал он. - На раскопки подземной пирамиды денег
просить не можем, потому что никто не даст, все посчитают это сказкой, а нас в
лучшем случае фантазерами, а в худшем - сумасшедшими. Хорошо. В то же время мы
не можем показать реально существующие находки, потому что попали они к нам
нелегальным путем. И не можем рассказать о том, что произошло на самом деле,
потому что если скажем, то послезавтра туда кинутся толпы, и не успеем мы и
пальцем пошевелить, как они все разграбят. Если, конечно, кроме склепа, там еще
что-то есть.
- Именно так, - сказал Малькольм. - Вот почему я прошу строгого соблюдения
тайны!
- И еще потому невозможно все это, - продолжал в отчаянии Миддлтон, - что куда
бы мы ни попросили разрешения, а копать надо в другом месте. И опять-таки, кто,
черт возьми, захочет жертвовать деньгами для нашей цели, которая выглядит
настолько туманной? Тронуться можно!
Малькольм усиленно пыхтел сигарой и с довольным видом разглядывал нас.
- Вот какая ситуация, господа! Точно к таким же выводам пришли и мы с мистером
Силади. И позвал я вас сюда для того, чтобы, если я получу вашу поддержку, мы
вместе попытались выбраться из этого тупика. Вы согласны, господа?
- Еще бы, - проворчал Йеттмар.
- В таком случае, - сказал Малькольм с улыбкой, - мы, пожалуй, можем открыть
наше заседание.
Последующие полчаса мы провели в основном в молчании, нарушая его время от
времени дерзкими, но абсолютно неосуществимыми идеями. И когда уже, казалось,
совсем убедились, то неспособны придумать что-то толковое, Мэри Росс, которая до
сих пор молча вела протокол, прокашлялась и, по своему обыкновению, робко
попросила слова.
- Мистер Малькольм...
- Что у вас, Мэри?
- Я только что подумала...о циркулярном письме на прошлой неделе.
Сигара замерла во рту у папы Малькольма.
- О чем?
- О циркулярном письме, что пришло на прошлой неделе.
Старик дернул носом и зашевелил ноздрями, как заяц, учуявший морковку.
- Что еще за письмо?
- Я показывала вам, мистер Малькольм, - сказала Мэри, оправдываясь и в то же
время с укором.
- Хорошо, хорошо, - отмахнулся папа Малькольм. - Вы отлично знаете, что я слепо
доверяю вам. Но при чем здесь это письмо?
- В нем написано, что русские... Но вы же читали его, мистер Малькольм. Я ведь
положила его вам на стол!
Папа Малькольм сделал затяжку, одновременно наливаясь кровью. Он помолчал
несколько секунд, потом дрогнувшим голосом произнес:
- Дорогая Мэри! Может, вы и положили мне на стол циркулярное письмо, но я его
все равно не читал! Не читал и баста! Я не намерен прочитывать всякий хлам, даже
если вы мне кладете его на стол. Ясно?
- Ясно, - сказала Мэри, бледнея. - И прошу прощения...
Малькольм стряхнул с сигары пепел, потом, глубоко* вздохнув, посмотрел на Мэри.
L - А теперь, дорогая мисс, не скажете ли вы нам, что было написано в том
проклятом письме, если вы уж И начали говорить? Вы упомянули о русских. Уж не
случилась ли в Египте революция? ^ - Нет, откуда, - сказала Мэри обижен но,
некогда заметила, что все уставились на нее, забыла о своей обиде. В ней взяла
верх гордость преданного сотрудника, готового пойти за своим шефом в огонь и
воду. - Русские по договору с египетским правительством строят огромную плотину
на Ниле, вблизи Асуана.
- Новые конкуренты, - сказал Осима. - Русские до сих пор не слишком
интересовались раскопками египтологов.
- А какое, черт возьми, имеем к этому отношение мы? - раздраженно спросил
Йеттмар.
- В ходе сооружения водохранилища, а особенно после окончания этих работ,
территория во многие тысячи квадратных миль навсегда окажется под водой.
Дело в том, что в этом районе запруживают реку для электростанции.
Все невольно насторожились. Было нечто в ее голосе, позволявшее подозревать, что
тут что-то кроется, хотя пока мы еще не догадывались, на что она намекает этой
плотиной.
- Под водой окажутся многие известные и, я полагаю, еще таящиеся под землей
памятники. Среди прочих и храм Абу-Симбел.
- Это невозможно! - вскочил на ноги Миддлтон. - Этого мировая общественность не
допустит! Папа Малькольм негромко хихикнул.
- Почему вы смеетесь, шеф? - вскинулся оскорбленный Миддлтон.
- Слушая вас, мой мальчик. Не допустит мировая общественность! Где вы живете,
Миддлтон? Не допустит гибели Абу-Симбела, а Хиросиму допустила. Не говоря уже об
остальном.
- Но это же дикость! Сейчас мирное время! Мэри Росс старалась перекричать шум.
- Именно поэтому и прислали письмо. Это призыв ЮНЕСКО ко всем нациям спасти АбуСимбел
и другие памятники.
- Вот видите? - Миддлтон ткнул в сторону Старика указательным пальцем. - Всетаки
человечество не позволит!
Старик лишь пробормотал что-то, потом кивнул Мэри.
- Прошу вас продолжить, мисс.
- Словом, ЮНЕСКО обратилось ко всем правительствам мира с призывом, чтобы они
помогли спасти памятники, находящиеся под угрозой затопления, и среди них храм
Абу-Симбел. Храм нужно передвинуть, может быть, всего на несколько сот ярдов,
куда уже не дойдет вода.
- Только, пожалуй...
- Да, конечно. Кроме того, там есть еще около десятка прочих храмов. Храмов
Солнца. Египетское правительство предложило, что кто захочет, может забрать себе
один из них. В подарок. Те страны, которые внесут самый большой вклад в спасение
памятников, получат в подарок один из храмов солнца. Вот... в основном то, что
написано в письме.
Мы помолчали немного, потом, наконец, папа Малькольм нарушил молчание:
- Да. Это, несомненно, красивый жест со стороны египтян. Но представляет ли он
какой-то интерес для нас?
Осима потряс головой.
- "Вряд ли. Если кто и поедет, так, конечно, люди из Нью-Йорка или Вашингтона. И
они же получат храм.
- Впрочем, это не наше дело, - сказал Миддлтон. - Перевозка храмов, их демонтаж
и установка - не такое уж большое удовольствие. В основном, техническая работа.
Да, кроме того, в классическую эпоху там практически никого не хоронили.
- В лучшем случае, мы нашли бы там коптские захоронения.
Папа Малькольм кивнул Мэри.
- Вот видите... Такова судьба призывов доброй воли. Они тонут в океане равнодушия.
И тут неожиданно Карабинас испустил вопль. Он подскочил и принялся плясать по
комнате: расставил руки, как стервятник, высматривающий ягненка, и забегал
вокруг стола.
- Он спятил, - невозмутимо вынес свой приговор Йеттмар.
Карабинас, сопровождаемый ошарашенным взглядом Малькольма, подскочил к Анубису и
влепил ему в нос смачный поцелуй, затем подбежал к Мэри Росс и повторил с нею то
же самое.
Бог-шакал продолжал улыбаться, ему, может быть, и понравилась эта забава, не то
- Мэри Росс. Она покраснела и, закрыв лицо руками, отшатнулась к стене.
- Однако же, мистер Карабинас... Мистер Карабинас, да бог с вами! Что с вами
случилось, мистер Карабинас? - повторяла она, пытаясь увернуться от
возобновляемых наскоков Никоса Карабинаса.
Наконец он оставил Мэри в покое и подскочил к Малькольму.
- Мы спасены!
- Вы не в своем уме! - сказал Старик. - Каким образом?
- Вот послушайте! Мы подключаемся к спасательным работам на Асуане) - И что же?
- Подключаемся. На это нам точно дадут денег. И никто не узнает, что, собственно
говоря, мы намерены делать.
- А что? Что мы намерены? - спросил Осима. - Спасать памятники. Что еще мы можем
делать у Асуана? Карабинас схватился за голову.
- Неужели вы не понимаете? Мы только денег попросим на это! И получим, факт.
Ведь помощи просят сами египтяне. Ура! Мы можем ехать в Египет!
Tут и до меня начало понемногу доходить. Я увидел, что Иеттмар и Миддлтон
таращатся на Карабинаса, и чувствовал, как бешено несутся мысли у них в голове.
- Ну-ну, - сказал папа Малькольм, взволнованно теребя пальцами свою сигару. -
Пока мы еще ни на шаг не продвинулись. Только что ни один из вас не собирался
ехать в Асуан. Если мы возьмемся за это дело, то не сможем уже оттуда
отлучиться. Не говоря уже о том, что от нас будут ждать каких-то результатов!
- Кто сказал, что не будет результатов? Еще как будут!
Старик раздавил сигару.
- Могу я попросить вас. Никое, объясниться вразумительней?
- Вот слушайте, шеф! - Карабинас плюхнулся в одно из кресел. - Все получится,
факт. Мы подаем заявку на участие в спасательных работах в Египте. Причем,
главное - не опережать события. Пускай нью-йоркцы и вашингтонцы передерутся изза
места получше. Держу пари на ржавый гвоздь, что и те," и другие вцепятся в
храм Солнца!
- В этом можете быть уверены! г - И пусть себе цепляются! Нам нельзя опережать
их. Мы заявим о себе только тогда, когда все лучшее уже будет поделено.
- Я все еще не понимаю, - с горечью заметил Осима.
- В конце останутся, по всей вероятности, места с пустяковыми памятниками, более
позднего происхождения и значительно менее интересными. Как раз то, что нам
нужно!
- Может быть, это тебе нужно, но не мне, - обиженно возразил японец.
- Ничего подобного. Это нужно всем нам. Как раз это. Я хорошо знаю людей
наверху. Когда нам останутся только корешки, они нас пожалеют и постараются
подсластить пилюлю, подбросив деньгами добавку.
- С какой это радости? - вспылил папа Малькольм.
- Я прямо так и вижу все перед собой. Этот старый, жирный Леонард, председатель
Ученого Совета, будет вне себя от бешенства, что, мол, все досталось ребятам из
Нью-Йорка и Вашингтона. А на западное побережье плевать! Но я вижу его насквозь,
этого старого пройдоху, и надую его страшно. Ох и надую!
- Хорошо, хорошо, но почему?
- Почему? Потому что он все отдаст этим мошенникам! Предположим, что заявку на
возможность участвовать в египетских раскопках подадут три института: ньюйоркцы,
вашингтонский сброд и мы, и как вы думаете, кто получит первоклассные
места, ну? Голову даю на отсечение, что не команда директора Малькольма из
Санта-Моники, а те лизоблюды.
Малькольм сдвинул брови, но ничего не сказал. Даже Селию покинуло холодное
спокойствие, и она перестала дуть на свои ногти. Правда, возможно, лишь потому,
что лак на них уже высох.
- Итак, с небольшим опозданием, но мы подадим нашу заявку. И знаете, куда?
Раскапывать храм Солнца на Асуане!
- Он с ума сошел! - сказал Миддлтон.
- Я так и вижу перед собой жирную физиономию старого Леонарда, как он сияет от
безграничного счастья. "Ах, ах, эти милые ребята из Санта-Моники... И почему они
не подали заявку вовремя? Нью-йоркцы и вашингтонцы уже получили лучшие места.
Что нам делать с бедняжками? Не осталось для них ничего больше, кроме куцего
коптского кладбища с развалинами храма. Бедные, бедные ребятки из Санта-Моники..."
- И что? - нетерпеливо подгонял Малькольм.
- Мы получим коптское кладбище.
- Да какому дурню оно нужно? Вам, может быть?
- Черту рогатому оно нужно! Когда нас уведомят о решении, нам для вида нужно
будет немного поскандалить. Одно-два протестующих письма, а потом спустить на
тормозах. Старый каналья довольно потирает ладошки, а тем временем в нем
просыпается что-то похожее на совесть ученого. Понимаете?
- Ни слова, - отозвался Осима.
- Старый боров задумывается и говорит себе: "Ах, ах, сынки из Санта-Моники! Мне
их все-таки жаль. Пока остальные раскапывают храм Солнца, этим приходится
ковыряться в мусорных кучах коптов. Не слишком ли это? А что, собственно, можно
поделать? Я не могу и им сделать храм Солнца, хорошо еще, если Соединенные Штаты
хоть два получат. И все же мне их жаль. Так как же быть? Гоп! Есть! А подброшука
я им еще чуток деньжат! По крайней мере, заткну им рты, чтобы не плакались на
весь белый свет, что, мол, председатель Ученого Совета украл у них храм Солнца.
Сколько же им дать? Ну, сколько, господи? Ста тысяч, пожалуй, будет довольно".
Миддлтон скривил рот.
- А какого черта вы будете делать с этими деньгами, Никос? Откроете фабрику
мороженого в пустыне или игорный дом для бедуинов?
- Ни то, ни другое. И, кстати, не позволю себя оскорблять. Итак, мы получаем
деньги и разрешение на раскопки... Тогда мы состроим постные мины и примемся
готовиться к раскопкам коптского городища, кладбища, храма или чего там еще.
- Только полюбуйтесь на него! - проворчал Йеттмар.
- Мы прибываем на раскопки коптских памятников и усердно принимаемся за работу.
Ревизоров ни души, потому что какой дьявол заинтересуется нами, когда остальные
спасают храмы Солнца, а мы ковыряемся в заброшенных кучах навоза?
- В этом что-то есть, - пробурчал Старик с подозрением.
- К тому же, и местные жители будут обходить нас дальней дорогой. Как вы
думаете, кой черт станет подсчитывать, сколько нас там работает?
Йеттмар вдруг заулыбался.
- Никое, ах ты мошенник!
- А как же. Это у меня в крови! Значит, возле коптского мусорника мы преспокойно
разделимся. Одна часть экспедиции остается на месте и добросовестно трудится.
Если кто-то все же ненароком забредет туда, то увидит, что работа спорится.
Папа Малькольм в замешательстве принялся покусывать конец сигары.
- Если я правильно понял, то вторая половина...
- Вторая половина отправляется в туристическую поездку. В туристическую поездку,
до которой никому нет дела.
Тут, наконец, дошло до Осимы и Миддлтона.
- К пирамидам?
- Куда ж еще? Прямо туда.
- Черт возьми! А неплохая идея! - заулыбался Миддлтон. - Но что если на нас
обратят внимание?
- Вряд ли можно этого опасаться. В будущем году на Египет начнется нашествие
исследователей. Их наедет столько, что они будут наступать друг другу на пятки.
За две недели египтяне привыкнут к этой суматохе, и им будет на все начихать. Мы
сможем делать все, что захотим.
- И все же мы окажемся слишком близко к столице, - тревожился папа Малькольм.
- Ничего страшного! - размахивал руками Карабинас. - В крайнем случае, слегка
замаскируемся.
- Под американских военных, да? - захохотал Осима.
- Не обязательно. Но и не исключено. Тем не менее, я предлагаю лучше разбить над
ямой довольно большую палатку: если днем будет много любопытных, мы сможем
спокойно работать ночью. Ну что?
Мы смотрели на папу Малькольма, который все еще жевал свою сигару.
Старик, наконец, поднял глаза и посмотрел прямо на меня:
- Мистер Силади?
- Мне идея нравится, - сказал я. - Это, действительно, выход из тупика. И едва
нам в голову придет что-нибудь лучше. По-моему, можно попытаться.
- Осима?
- Мне кажется, тоже.
- Миддлтон?
- О'кей.
- Йеттмар?
- Я за.
- Селия?
- А там не слишком жарко?
- Итак, единогласно, - проворчал Старик. - И все же я боюсь.
- Чего? - спросил Карабинас.
- Провала.
- То есть?
- Видите ли, Карабинас, я признаю, что идея ваша неплоха и, возможно, выполнима.
Но все-таки здесь много риска.
- А именно?
- Мы можем попасться, когда будем копать усыпальницу. Вдруг кто-нибудь подойдет
и спросит, что мы делаем. Что мы на это скажем? Что мы туристы? Копаемся в
кустах, в нечистотах, оставленных тысячами местных жителей? Не думаю, что
найдется хоть один здравомыслящий человек, которые нам поверит.
Карабинас хотел ответить, но я сделал ему знак молчать. Я посчитал, что настало
время подключиться и положить конец колебаниям.
- Риск, конечно, нельзя отрицать. Но у нас есть время, чтобы все тысячу раз
обдумать. И решить все вопросы. Вы говорите, раскопки усыпальницы. Что мы можем
броситься в глаза властям. Ну что ж. Надо приготовиться и к такой возможности.
- Например?
- Я сказал, что у нас еще достаточно времени для этого. Ну, допустим, мы возьмем
с собой машину с инструментами и попросим разрешения на измерения пирамид.
- Какого черта вы хотите там измерять?
- Что угодно. Все равно.
- Да их уже столько мерили-перемерили! Мы знаем их вес, высоту, кубатуру лучше,
чем папочка своего новорожденного.
- Не беда. Тогда придумаем что-нибудь другое. Какую-нибудь чепуху.
- Это будет нетрудно, - буркнул Йеттмар.
- Сейчас в большой моде астрология. Займемся научной астрологией.
- Что за чертовщина!
- Подадим заявление, что, например, мы хотели бы измерить угол между пирамидой и
некоторыми звездами из Плеяд и на основании этого вычислить таяние ледяного
панциря Северного полюса, которое произошло за десять тысяч лет до новой эры и
привело к гибели Атлантиды.
Малькольм даже отложил сигару:
- Но это же несусветная чушь!
- Конечно. Зато безобидная. Во всяком случае, для них. Кому вред от того, что
несколько сумасшедших членов экспедиции занимаются глупостями. Они еще какое-то
время пошатаются вокруг, на тот случай, если вдруг мы работаем на вражескую
державу, но когда увидят, что мы тихие сумасшедшие, махнут на нас рукой.
- Такого бреда я еще не слышал! - весело сказал Йеттмар.
- Именно поэтому нам любой поверит. Старик глубоко вздохнул.
- Хорошо. Мистер Силади, разработайте подробный план. Даю вам на это две недели.
После чего, если все будет в порядке, мы подадим заявку.
Ровно на секунду воцарилась тишина, а потом началось светопреставление. Мы
схватились за руки и начали отплясывать посередине комнаты танец воинов.
И действительно, было отчего танцевать.
Когда мы устали и попадали в кресла, папа Малькольм, который до сих пор весело
смеялся, снова посерьезнел и задумчиво почесал в затылке.
- И все-таки есть одно, что мне не очень нравится.
- А именно? - спросил я.
- Что будет с находками?
У нас сразу пропала охота смеяться.
- Ведь что произойдет, когда мы что-нибудь найдем? Скажем, найдем захороненную
пирамиду?
- Тогда ничего, - сказал я. - Все будет чисто. Объясним египетским властям, что
мы наткнулись на нее случайно.
- Вы думаете, они поверят?
- А это их не будет интересовать. Главное, что появилась еще одна пирамида.
- Допустим. А если мы найдем лишь один-два склепа?
- Надо будет тщательно отработать материал. Мы заявим, что оставляем коптское
кладбище и все силы бросаем на расчистку склепов.
- Хорошо. А что с этими? - Он показал на Анубиса и Аписа.
- По-моему, их нужно отвезти назад, - сказал Йеттмар.
- И по-моему тоже, - пробурчал Осима.
- Только вот вопрос, каким образом, - махнул сигарой Малькольм. - И когда? Если
сразу повезем и попадемся на таможне... Всему конец.
- Об этом и речи быть не может! - запротестовали все.
- Тогда и это придется пока отложить. Но одно не вызывает сомнений. Эти
памятники принадлежат египтянам. Их надо каким-то образом вернуть. Иначе мы
становимся просто ворами.
- Ну это уж вы слишком, - запротестовал Миддлтон.
- Слишком, не слишком, но это так! Контрабандный провоз произведений искусства,
на который нет разрешения, - в любом случае преступление. Кто бы там ни был -
военный или штатский. Не говоря уже о том, что необходимо восстановить их
прежнее состояние.
- Тогда все-таки их нужно отвезти назад.
- Хорошо, господа. Прошу вас, мистер Силади, найдите и для этого вопроса какоето
решение.
- Постараюсь, шеф!
- Ну, тогда, господа, за работу! Операция "Подземная пирамида" начинается!
IV. ОПЕРАЦИЯ "ПОДЗЕМНАЯ ПИРАМИДА"
Я вернулся в свой кабинет и вызвал по прямому телефону Копенгагенский
университет. Европа отозвалась лишь после долгого гудения и пощелкивания в
трубке. Кто-то упорно пытался объясниться со мной на незнакомом языке, но когда
понял, что ему меня не переупрямить, перешел на английский.
- Вы откуда звоните, мистер?
- Из Америки. Из Санта-Моники.
- Вы шутите со мной, мистер?
- Зачем мне шутить?
- Кто вам нужен, мистер?
- Это университет?
- Кто вам нужен?
- Профессор Хальворссон.
- Рольф или Кнут Хальворссон?
- Заведующий кафедрой фольклора.
- Соединяю.?
После продолжительных лязгающих, свистящих и бормочущих звуков повторился
предыдущий разговор, но с другим голосом.
Я думал уже, что натру себе трубкой на ухе водянку, когда, наконец, услышал
голос Хальворссона.
- Алло! Хальворссон!
- Да. Кто это?
- Петер Силади, из Санта-Моники.
- Боже мой! Вы? Что случилось?
- У вас есть какие-то сбережения?
- Ну, честно говоря...
- Тогда с этого момента откажитесь от пива и дорогих датских обедов.
- Алло! Что вы сказали?
- Чтобы вы начинали экономить, Хальворссон! Вскоре вам очень понадобятся деньги.
У вас нет интереса к Египту?
- Как нет, черт побери?! Что случилось, Силади?
- Ничего особенного, - сказал я. - Ничего из ряда вон выходящего. Если не
считать, что вы выиграли, Хальворссон!! 21 мая.
Читая эти строчки, Ренни, ты удивишься, что я целый год не делал никаких записей
в своей книжечке, точнее, в той другой книжке, из которой я сейчас переписываю.
Извинением мне послужит то, что никому не было бы интересно, пожалуй, и тебе в
том числе, что произошло за прошедший год.
Тем не менее, я попытаюсь в сжатом виде изложить события. Чтобы в том времени,
которое предшествовало твоему рождению, не было никакого белого пятна, даже
самого крошечного.
Я уже писал, что то, к чему мы готовились, папа Малькольм назвал "Операцией
"Подземная пирамида". И поскольку больше никто ничего не предложил, то с этой
минуты мы так и называли эту египетскую акцию. Мы приняли к сведению, что папа
Малькольм стал крестным отцом нашего плана.
На следующем совещании Никосу Карабинасу поручили руководить финансовой стороной
операции. Исследователь династий неегипетского происхождения родился в греческой
семье, его дед продавал зелень девушкам с сомнительной репутацией в портовом
квартале Пирея. Никое гордился своим происхождением и не в меньшей степени
дедом, о котором в семье рассказывали легенду, как однажды он даже греческого
короля надул на несколько драхм.
Соответствовала ли эта история действительности или нет, никто проверить не мог,
но Карабинас хранил ее в своей душе с большей гордостью, чем иные грамоту о
дворянском титуле в ящике своего стола или орденскую ленту под коленкой. Он
гордился этим и не хотел оказаться недостойным своего знаменитого деда.
Таким образом, нужно было быть очень отчаянным человеком, чтобы попытаться
превзойти в денежных делах Никоса Карабинаса.
- Кто сможет меня надуть, - говаривал обыкновенно эксперт по гиксосам, - тот
заслуживает, чтобы поживиться за мой счет! Я не знаю, чтобы когда-либо нашелся
такой человек.
Таким образом, мы с общего согласия поручили Карабинасу и Селии улаживать
официальные дела, а сами вернулись к своей работе.
Карабинас приступил к делу осмотрительно и с осторожностью. Он терпеливо
дождался, пока все подали заявки на египетские раскопки, а затем с газетными
статьями в руках, расписывавшими важность спасательных работ, помчался по
меценатам. За несколько дней ему удалось убедить в важности нашей миссии мэра
Санта-Моники, губернатора штата, главу местной церкви мормонов и президента
правления некоторых крупных предприятий. Кое-куда он таскал с собой и папу
Малькольма, который ради этой святой цели с кислой миной надевал свой допотопный
костюм в серую полоску. А вернувшись домой, обрушивал на голову Карабинаса
отборнейшие ругательства.
И вспыльчивый грек, которому нельзя было возражать даже по научным вопросам, -
следовало ждать, пока он сам убедится, что заблуждается,- только улыбался в
ответ на ругань Старика. Надо думать, у него не выходила из головы неизвестная
квадратноголовая династия, которая поможет ему переписать историю Египта.
Руководство города и меценаты, покрывавшие университетские расходы, спустя
несколько недель дали свое согласие. В конце концов, мы не просили у них слишком
много денег. Карабинас точно знал, на сколько можно было рассчитывать. Но
полученное он использовал все до последнего цента.
Во всяком случае, перед принятием окончательного решения в городе прошла
грандиозная демонстрация в защиту окружающей среды. И хотя там не было сказано
ни слова о египетских пирамидах или асуанской плотине, а волновали души в первую
очередь свалки мусора и химических отходов в окрестностях города, я мог бы
поклясться, что в этом деле был замешан Карабинас.
Демонстранты разбили несколько витрин - которые немедленно были разграблены - и
расклеили по всему городу плакаты, что, по-моему, было ни чем иным, как одним из
способов загрязнения окружающей среды, поскольку они пользовались каким-то новым
клеем, после чего плакаты невозможно было содрать.
Словом, защитники окружающей среды отвели душу, полиция для вида задержала
несколько человек, но так как все это не носило расистского характера, раздувать
дело не стали. И мусорные свалки временно были сняты с повестки дня.
На следующий день после демонстрации Карабинас посетил мэра Хэйли. Мэр с лицом,
белым, как стенка, как раз висел на телефоне и пытался выяснить, какие отзывы
получили волнения в Санта-Монике на восточном побережье. Не угрожает ли эта
кучка хулиганов его политической карьере?
Никое прибыл в самый подходящий психологический момент: Хэйли еще не знал, в
каких он отношениях с либералами восточного побережья, но подозревал, что
защитники окружающей среды, часть которых были демократами, а другая часть -
республиканцами, первую битву выиграли. Мусорные свалки нужно перенести в другое
место. Тут-то и появился Карабинас и положил перед ним денежную заявку на такое
дело, которое как раз и пахло защитой окружающей среды.
Мэр Хэйли нацарапал на бумаге свое имя, и с этого момента бумага уже стоила не
одну тысячу долларов. Не забыл мэр позаботиться и о том, чтобы об этом написали
местные газеты. Мол, смотрите, сколько жертвует Санта-Моника на спасение древних
культур от вредоносного окружения!
Но больше всего мэру импонировало, что в наших рядах не было ни греков, ни
коммунистов. К счастью, он ничего не знал о предполагаемом негроидном
происхождении квадратноголовых, иначе, пожалуй, вместо денег выписал бы нам куклукс-клан.
Естественно, тех денег, которые мы собрали, было до смешного мало для
финансирования раскопок. Эти деньги нужны были нам, в первую очередь, для
замены.
Тому, кто не знает систему Санта-Моники, может показаться странным то, что я
говорю. Дело в том, что наш университет содержится государством с помощью
меценатов. Он считается наполовину государственным, наполовину частным
заведением, и в соответствии с этим университетские преподаватели имеют весьма
запутанн
...Поділитися у соцмережах
