Жанр: Триллер
Подземная пирамида
...оссы стали
подскакивать друг на друге, словно некий волшебник прикоснулся к ним своей
палочкой.
- Сэм! Дверь! - услышал я надсадный шепот Сети, а потом уже не слышал ничего,
потому что вся энергия сконцентрировалась на зрительных нервах, так что я,
пожалуй, не услышал бы даже, если бы над нами звучали трубы Страшного суда.
А посмотреть было на что. Сначала дверь скрыло от нас огромное плотное облако
пыли, потом резкий порыв свежего воздуха швырнул его в нас. В испуге мы,
схватившись руками за лицо и сыпля проклятиями, принялись тереть засыпанные
песком глаза. Когда же освободились от песка, все пошло как по маслу.
Дверь, эта казавшаяся несокрушимой преграда, с тихим скрежещущим звуком
скользнула в вырубленную в стене щель, которая стала видна лишь посте того, как
камни пришли в движение. Бесшумно и четко, как самые современные запирающие
устройства с электронным управлением. За дверью же появился еще один коридор,
дальний конец которого терялся в облаке пыли.
- Чудо, снова чудо! Бог сотворил чудо! - пролепетал Хальворссон и осенил себя
крестом.*' - Откуда они могли знать, когда нужно открыть дверь? - простонал
Силади и, разинув рот, уставился на меня.
- Я говорил, что это дверь! - закричал я торжествующе. - Я говорил, что нужно
только найти к ней ключ! Они точно знали, что сюда придет тот, кто обладает
ключом!
Хальворссон уперся руками в бока и ехидно засмеялся, глядя на меня.
- О каком там еще ключе вы болтаете, вы, закоренелый атеист? Где он, этот ваш
чудо-ключ?
У меня уже готов был сорваться с языка ответ, что, мол, давайте поищем, может
быть, найдем его в открытой двери, когда в установившейся тишине до нас долетел
ликующий голос Ренни, стоявшего позади нас:
- Здесь! Вот он - ключ! Ключ, который мне оставил мой отец!
На ладони его вытянутой руки поблескивал изготовленный из неизвестного материала
жук-скарабей.
- Как вы до этого додумались, Ренни? - спросил я его, когда мы уже были в
следующем коридоре. - Вы что-то почувствовали?
- Даже не знаю, - пробормотал он задумчиво. - Первым толчком послужили, пожалуй,
ваши слова. Знаете, у кого есть право пройти к пирамиде, у того должен быть и
ключ. Я почти подсознательно начал размышлять, что же у меня может быть. А потом
как будто какая-то неведомая сила вложила скарабея мне в руки. Возможно,
конечно, что это только мое ощущение.
- Вы видели какую-нибудь вспышку, луч или что-то подобное?
Он решительно потряс головой.
- Определенно нет. Я просто протянул скарабея в эту сторону, и дверь сдвинулась.
Ну не чудо ли?
- Да, несомненно.
- Эй! - протолкался поближе ко мне Миддлтон. - А не может быть, что запирающаяся
плита сдвинулась все-таки из-за танков?
- Абсолютно невероятно. Но мы сейчас же убедимся в этом! Ренни!
- Я слушаю.
- Повернитесь и закройте дверь! Он изумлено воззрился на меня.
- Что сделать?
- Закройте дверь! Если вы ее оставите открытой, то окажете большую услугу
Джиральдини и Рении!
- Вы думаете, что... она закроется?
- Попробуйте.
Он вынул скарабея из кармана и зажал его в руке.
- А вы? Как вы потом выйдете? Просто можно было расчувствоваться, как он о нас
заботится.
- За нас не волнуйтесь, - сказал я, добавив про себя: "И до этого ты не очень-то
волновался..."
Он пожал плечами и вытянул руку.
Я думаю, что никто и никогда не следил за ходом спектакля с таким трепетом, как
мы за действом Ренни. Скарабей лежал у него на ладони, дверь однако оставалась
совершенно неподвижной.
- Ну, и что теперь! - рявкнул я на него.
- Откуда я знаю, - сказал он беспомощно. - Я и тогда больше ничего другого не
делал.
- Так почему же она не движется?
- Не имею понятия...
- А вы при этом тогда не думали о чем-нибудь?
- Нет. То есть...
- О чем?
- Кажется, о том, что хорошо бы, чтобы дверь открылась.
- Ну, так теперь подумайте, что хорошо бы, чтобы она закрылась. Ну, давайте!
Чего же вы ждете?
Я увидел, как от напряжения у него на лбу выступили капли пота. И когда чуть
было снова не закричал на него, дверь дрогнула и выдвинулась из стены.
- Валяйте, Ренни! Дальше!
Исписанный иероглифами монстр двигался с такой медлительностью, как будто полз
по моим измученным нервам. В тридцати или сорока сантиметрах от противоположной
стены дверь остановилась и больше не двигалась.
- Давайте, Ренни! Ее нужно закрыть до конца - и этот раунд мы выиграли. Им может
понадобиться не один час, пока они сумеют пройти здесь!
Ренни старался из всех сил, пот лил с него ручьями, дверь, однако, так больше и
не шевельнулась.
- Сосредоточьтесь, Ренни! Ради бога, попытайтесь сосредоточиться!
Сдавленным от рыданий голосом он проскулил, обращаясь ко мне:
- Нет больше сил! Я не могу ее закрыть! Что я ни делаю, она не двигается!
- Она должна сдвинуться, потому что иначе нам конец! Если вы закроете ее, мы
выиграли этот матч! Пока они пробьют себе здесь дорогу, вы сможете улететь!
- Я не могу! Поймите же, что я не могу!
Он сгорбился, сунул скарабея в карман, дыша так тяжело, словно только что
закончил победителем полуночный марафон в Сан-Паоло.
Силади подскочил к нему и обнял за плечи.
- Что с тобой, Ренни? Все в порядке, мой мальчик? Ренни кивнул головой и
оттолкнул от себя Силади.
- Все в... в порядке! Но я не... могу... ее закрыть...
- Хорошо, мой мальчик, и не надо. Придумаем что-нибудь еще.
Потом Силади повернулся ко мне, потрясая кулаками.
- Оставьте Ренни в покое, понятно? Еще не сможет улететь из-за этой дрянной
двери! Может быть, механизм испортился. Подумать только! Он находился здесь под
землей около четырех тысяч лет!
Я сделал над собой усилие, чтобы успокоиться: ведь, в конце концов, все могло
получиться и хуже.
- Ладно! - сказал я и кивнул им. - Вы правы... Может быть, действительно, механизм
не в порядке. Вы теперь идите вперед, а я тем временем приготовлю для них
небольшой сюрприз.
Я подождал, пока они не побрели покорно вперед, и попытался подтолкнуть вслед за
ними и Сети.
- Ты тоже иди, дорогая... Я тотчас догоню вас. Однако Сети решительно покачала
головой.
- Я останусь с тобой. Пока только...
Для нежностей у нас не было времени. Вместо ответа я выудил из кармана небольшое
взрывное устройство, установил контактный взрыватель и закопал мину в проеме
двери под воображаемым порогом. Стряхнул с рук песок и обнял Сети за плечи.
- Пойдем, дорогая! Этим мы выиграли еще несколько минут.
Мы сделали, наверно, всего несколько шагов, догоняя остальных, когда она
неожиданно остановилась.
- Что случилось, дорогая?
Одной рукой она оперлась о стену туннеля, а другой вцепилась в мое плечо. Ее
пальцы впились в мое тело с такой силой, что я невольно вскрикнул.
- Ой! Что случилось, Сети? Тебе нехорошо?
Она ответила не сразу, лишь стояла и тяжело дышала; было заметно, как
поднималась и опускалась ее грудь. Затем она заговорила хрипловатым голосом, как
ее мать:
- Как-то странно, Сэм... Все так странно. Я подумал, что волнение слишком
подействовало на ее нервы.
- Послушай меня. Сети, - сказал я как можно нежнее. - Нужно только еще чуть-чуть
запастись терпением. Совсем чуть-чуть. До входа, видимо, совсем недалеко. Когда
дойдем, ты сможешь отдохнуть...
Она повернула ко мне лицо, и тут я впервые по-настоящему испугался. Я не увидел
ее зрачков, карие глаза ее совершенно побелели.
- Сети! - рванулся я к ней. - Сети! Что с тобой!
Она повесила голову, отпустила мое плечо и неуверенным шагом двинулась вперед. Я
поспешил за ней, чтобы подхватить, если вдруг упадет, но до этого все же не
дошло: спотыкаясь, правда, но она медленно шла за остальными.
Я наклонился, разгладил носовым платком песок над взрывным устройством, потом
бросился за ней вдогонку.
Когда на Сети упал луч моего фонарика, она снова стояла у стены, прислонившись к
ней спиной. Глаза ее по-прежнему отсвечивали белым и не видно было и признака
зрачков. Я сделал несколько шагов, чтобы подойти к ней и повести дальше, когда
нечто помешало мне и почти толкнуло назад, туда, где я стоял перед этим.
Этим нечто был голос Сети.
Потому что в тот момент, когда я шагнул к ней, она заговорила.
Она открыла рот, и с ее губ стали срываться звуки, которые, как я теперь
понимаю, были словами: певучими словами неизвестного языка. Ее голос звенел и
переливался, словно электронные музыкальные инструменты играли странную мелодию
в несколько какофоничном исполнении. Но было в этой музыке, несомненно, что-то
успокаивающее.
Я остановился, протянутые к ней руки безвольно опустились, и я застыл на месте,
словно превратившись в соляной столб.
И если вы сейчас меня спросите, почему я был так поражен, ведь после всего
случившегося я должен был знать об этом странном языке, - что ж, просто я никому
не пожелаю, чтобы однажды его избранница с совершенно побелевшими глазами
начала исполнять для него мелодию, как это сделала Сети.
Если только, конечно, она музицировала для меня.
Когда мы догнали остальных, Хальворссон с укоризненным видом скользнул по мне
лучом своего фонарика и тихо проворчал:
- Боюсь, что ваше место здесь, впереди.
Я глотнул подступивший к горлу ком, но ничего не ответил. От вопроса Йеттмара,
однако, мне не удалось уклониться.
- Вы пустили в ход один из ваших маленьких трюков, Сэм?
- Я подложил им мину нажимного действия. Я увидел, как Силади, остолбенев, чуть
не выронил фонарик.
- Что вы сделали?
- То, что я сказал. Подложил им мину.
- А если они наступят на нее?
- А какже, конечно, наступят! Для того и подложил! После этих слов все, за
исключением Ренни, обступили меня.
- Вы не объясните нам поподробнее? - спросил Осима, угрожающе блеснув стеклами
очков. Я отказывался понимать, что происходит.
- Что значит - поподробнее? Какого черта вам снова нужно. Люди Джиральдини дышат
нам в затылок, а вы черт знает чего хотите. Вы не скажете мне, какая муха вас
укусила?
- Мы так не договаривались, Нельсон, - сказал Миддлтон.
У меня вдруг возникло ощущение, что я попал в дом умалишенных. В дом подземных
умалишенных.
- Так не договаривались? А о чем же, дьявольщина, мы договаривались?
- Вы пообещали, что защитите нас. Но не такой же ценой, что устроите кровавое
побоище. Вернитесь и уберите эту мину!
Бог мне свидетель, я не знал, плакать мне или смеяться. Я закрыл лицо руками и
простоял так несколько секунд. А отняв руки от лица, я чувствовал себя таким же
беспомощным, как и до этого.
- Вернитесь и уберите эту мину! - повторил визгливым голосом Силади.
Только тогда я понял, что они ни капельки не шутят.
Так вот оно что! Проснулась совесть интеллигентов, и именно в тот момент, когда
на карту поставлена моя шкура!
Я отвел руку назад, словно для того, чтобы только почесать поясницу, но тем же
самым движением выхватил из кобуры пистолет. Стряхнул с себя руку Сети и
направил пушку в грудь Силади.
- Послушайте, вы, законченный олух! - начал я вправлять ему мозги. - Меня не
интересует, нравятся или не нравятся мои методы вашему паршивому прекраснодушию.
Вы с вашей блистательной компанией и понятия не имеете, кто такой Джиральдини. И
коль скоро о нем зашла речь, то этот проходимец и иже с ним только потому и
могут существовать, что подобной вам интеллигентской размазни на земле как собак
нерезаных. Вместо того, чтобы прикончить их на месте, их освобождают под
залог, - а это то же самое, что мертвому припарки! Но на сей раз Джиральдини и
Ренци имеют дело с мужчиной. Как сумею, так и прикончу их, ясно? И уж вы-то мне
не станете помехой, мои прекраснодушные!
- Я думаю, вы правы, Сэм, - прозвучал чей-то голос у меня за спиной.
Я мигом обернулся: позади меня стоял Ренни.
Я направил ствол пистолета на него, он сразу же затряс головой.
- Меня вам нечего бояться, Сэм. Я хочу улететь отсюда, а единственная гарантия
этого - вы. Лучше дайте и мне такую же игрушку!
Я колебался лишь пару секунд. Потом потянулся к поясу и достал второй пистолет.
Бросил его Ренни и в тот же миг повернулся к нему спиной.
- Слушайте меня внимательно! - сказал я. - Больше я не буду трепать языком.
Поймите, что мы связаны одной веревкой. Машину уже не остановить. Вы сможете
спастись, а Ренни улететь только при том условии, если я покончу с Джиральдини и
Ренци. Иначе они прикончат нас. Неужели это непонятно?
- Мы не желаем становиться игрушкой в руках гангстерских банд, - промолвил
холодно Силади. - Даже в том случае...
- Ох-ох, бедняжка-профессор! - воскликнул я, чувствуя, как в душу мою вселяется
какое-то безграничное отчаяние. - Об этом нужно было подумать раньше. Еще в СанАнтонио
вы были не против, чтобы я убрал их!
- Но и вы ничего не говорили о минах! Я почувствовал на руке легкое пожатие. Я
обернулся - это был Ренни.
- А не слишком много времени мы теряем? - спросил он, и глаза его выражали
обеспокоенность.
- К черту все, ты прав, Ренни! Пошли, джентльмены! Мафия пусть будет на моей
совести. Уж как-нибудь я управлюсь с этим делом!
Не успели мы пройти и несколько шагов, как Осима поднял руку.
- Остановитесь-ка! Туннель начинает идти под уклон! Остановитесь!
Мы замерли на месте и уставились на него, а он - на прибор, который держал в
руках.
- Уклон все увеличивается. Скоро мы это сами почувствуем. Мы, пожалуй, уже у
самой пирамиды.
- Расстояние? - спросил Силади.
- Примерно такое же, как и расстояние между входом под землю и холмом. Мы должны
быть в тридцати метрах от центра холма.
- Направление?
- По-прежнему прямое, как стрела.
- Посветите кто-нибудь на землю, - сказал Силади. - Если я не ошибаюсь, то, что
мы ищем, будет на глубине нескольких этажей.
Я опустил револьвер в карман и попытался говорить примирительным тоном.
- А почему вы думаете, что теперь нам нужно спускаться вниз?
Он покосился на мою руку, но, увидев, что в ней нет ничего, кроме фонаря, как
будто успокоился.
- По двум причинам... Первая - источники. Древние очевидцы тоже спускались вниз. А
другая - это то, что... Если вершина пирамиды находится под вершиной холма, то она
должна быть погружена под землю на глубину нескольких этажей.
- Вероятно, - согласился я, потому что тем временем меня стала занимать иная
мысль. - Скажите, Петер, -спросил я, - для чего, по-вашему, служат те боковые
ходы, мимо которых мы прошли?
Он сдвинул брови и поднял палец.
- Вы чувствуете воздух?
- Я - нет.
- Я бы сказал, что здесь есть воздух, точнее говоря, - кислород. И бьюсь об
заклад, что ему не три тысячи лет.
- Значит, их сделали для вентиляции?
- Очевидно. Они, может быть, ведут в какую-то пещеру. По-видимому, существует
возможность и по ним попасть сюда, под землю!
- Значит, к пирамиде можно подойти и по боковому ходу?
- Я более чем уверен. Вот подумайте. Если бы они построили только один вход, то
взяли бы на себя большой риск.
- Они?
- Да, они самые. Одно землетрясение - и все прахом! Они обязательно должны были
построить и другой вход!
Теперь уже почва у нас под ногами ощутимо пошла под уклон. И спускаясь наощупь
по все круче уходившему вниз полу, я, не переставая, размышлял над тем, сколько
шансов у людей Джиральдини обнаружить другой вход. Отвлек меня от моих мыслей
несколько испуганный голос Миддлтона.
- Смотрите! Туннель закончился!
Мы сбились в кучку, как овцы, потерявшие своего пастыря.
Перед нами в свете фонарей была лишь голая глиняная стена, гладко обработанная,
какой ее оставили старательные рабочие три с половиной тысячи лет тому назад.
Силади прислонился к стене и негромко хохотнул.
- Конец! Черт бы его побрал, конец!
Остальные же стояли, таращась на стену, словно на глине перед ними появился Иму
во главе всех войск мира Красного Солнца.
- Конец чему? - спросил я подозрительно, хотя, честно говоря, незачем было и
спрашивать: безнадежность была написана у них на лицах.
- Чему? Ну, всему... Вы не видите, Нельсон? Мы пришли в тупик. К пирамиде ведет
все-таки какой-то из боковых коридоров...
- Почему вы так думаете?
- А вам недостаточно этой стены перед носом?
- Да, но... зачем ее могли поставить?
- Спросите у них самих. Вы же знаете их логику, нет? По крайней мере, вы совсем
еще недавно выхвалялись, что знаете ее.
Я ощупал стену, потом постучал по ней кулаком. Стена не гудела и не давала
трещин: словом, вела себя точь-в-точь, как нормальная стена туннеля, за которой
только и есть, что мать-земля сырая.
- Ренни? - обернулся я к молодому человеку.
- Слушаю, - буркнул он подавленно.
- Вы ничего не чувствуете?
- Я? Нет...
И Сети стояла рядом со мной, ссутулившись, втянув голову в плечи, - само
воплощение беспомощности.
Тогда я в первый и последний раз окончательно потерял голову. Я знал, что люди
Джиральдини идут за нами по пятам по туннелю и искать теперь боковой вход было
безнадежным делом.
Кажется, я заорал и принялся браниться, причем вряд ли выбирал выражения. Затем
я упал на колени на пол коридора и начал колотить по глине, присыпанной тонким
песком. Повторяю: я орал, бранился и молотил почву под нашими ногами.
Я колотил до тех пор, пока не послышался грохот, как от ожившего большого
барабана в оркестре.
Я пришел в себя, когда ко мне подскочил Силади, рывком поднял меня с земли и
поцеловал в лоб.
- Нельсон! Вы гений! Я заранее прошу прощения за все, чем обидел вас и чем еще,
вероятно, обижу! Сам господь бог не додумался бы!
- Однако подумать об этом нам следовало! - покачал головой Хальворссон, то и
дело сплевывая песок. - Вы сами только что говорили, что пирамида должна лежать
значительно ниже уровня коридора.
Каменная плита, прикрывавшая вход под землю, лежала теперь перед нами,
наполовину очищенная от песка. Я прислонился к стене, с трудом переводя дыхание,
как будто с кем-то подрался.
- Прочитать надпись? - спросил Осима, указывая на проступившие иероглифы.
Я почувствовал, что силы возвращаются ко мне, чем тут же воспользовался, чтобы
отмахнуться.
- На это сейчас нет времени. Я не думаю, чтобы именно здесь они написали что-то
важное.
- Это тоже какая-то выдержка, - пробормотал Миддлтон и, вытягивая шею, пытался
разобрать непонятные для меня рисунки.
- Кажется, отрывок гимна.
Силади наклонился и вместе с Йеттмаром поднял плиту. Она легко сдвинулась, и
наши любопытные фонарики осветили длинную вереницу вырубленных в камне ступенек,
которые вели куда-то в темнеющую глубину.
Я увидел, как доктор Хубер, когда Силади и Йеттмар отбросили в сторону каменную
плиту, перекрестилась. Ренни неподвижным взглядом смотрел вглубь, а Сети
дрожала, как осиновый лист.
Я же подтянул ремень брюк и без колебаний стал спускаться.
Тридцать две ступеньки вели в чрево земли по прямой линии, но еще на тридцатой
по кривизне стены я почувствовал, что начинается поворот.
- Осторожно, - сказал я. - Лестница поворачивает!
Они с опаской двигались по моим следам, сразу же за мной шел Петер Силади.
- А не стоит ли и здесь замаскировать вход? - пробасил он мне в ухо.
- Бесполезно. Ведь следы покажут им все в точности. Здесь нет ветра, который
нанес бы песка.
Лестница сделала еще один поворот, вызывая у меня ощущение, что мы движемся по
кругу.
- А я и не знал, что у египтян были винтовые лестницы, - пробормотал я.
Силади открыл было рот, чтобы ответить мне, когда лестница неожиданно снова
выпрямилась и свет моего фонарика отразился от огромной, такой уже знакомой
каменной плиты, которая снова загораживала нам путь.
- Передайте по цепочке, чтобы все остановились... И пришлите сюда Ренни.
Я плюхнулся на последнюю ступеньку и пригляделся к плите. Она была в точности
такой, как ее двойник наверху, в коридоре. И на этой плите тянулся только один
ряд иероглифов, как будто и с теми же знаками, что и на той, другой. Хотя,
конечно, - подумал я, - вполне вероятно, что они только для меня такие
одинаковые.
Через несколько минут Ренни протиснулся ко мне и уставился на каменную плиту.
- Это тоже дверь?
- Должна быть дверь. Попробуйте-ка...
- С помощью скарабея?
- А как же? И чтоб недолго канителиться, думайте сразу же о том, о чем следует.
Мол, ох как было бы хорошо, чтобы эта дверь открылась! Ну же, давайте!
Джиральдини уже наступает нам на пятки!
И тут, как будто случаю было угодно придать моим словам вес, откуда-то издали до
нас донесся тихий щелчок или хлопок, и несколько мгновений спустя наших лиц
коснулся легкий поток воздуха. Впервые с тех пор как мы спустились под землю.
- Что это было? - вскинулся Силади.
- Пожалуй, моя мина... Если только...
- Если только?
- Если только они не проделали себе взрывом проход в каком-то другом месте. Что
весьма маловероятно. Давайте, Ренни! За дело!
Молодой человек послушно опустил руку в карман, извлек скарабея, потом закрыл
глаза и вытянул руку в сторону двери. На его ладони покоился священный жук, на
лбу от напряжения заблестели капли пота.
- Вперед, Ренни! Ради всех святых, вперед! Давай, сдвинь же ее! , Этот крик,
конечно, раздавался только у меня в глубине души, и я с трудом сдерживался,
чтобы не подбежать к двери и не помочь Ренни сдвинуть ее с места.
Лицо Ренни заливал пот, и я почувствовал, что постепенно и сам становлюсь мокрым
от пота.
- Вперед! Давай! - выкрикнул я теперь вслух.
И, словно подчиняясь моей команде, дверь двинулась и с плаксивым скрежетом
уползла в противоположную стену. На нас посыпались песок и клубы пыли, свод над
головой задрожал, и вдали снова послышались хлопки.
Ренни обессиленно оперся о стену и, тяжело дыша, хватал ртом воздух.
- Больше не могу... Открывать двери... это... это высасывает... из меня... все силы.
Я просунул ему руки под мышки и помог пройти сквозь облако пыли там, где только
что стояла дверь. Посветив вперед фонариком, я громко закричал:
- Есть! Идите скорее! Кажется, мы пришли!
Перед нами был большой зал: намного больше усыпальницы Иму, и его белые стены
так и сияли в свете фонарей. Напротив нас были еще два входа, не имевшие однако
дверей. От проема первого входа куда-то уходили ступеньки, как те, по которым мы
спустились, и нигде не было и следа двери, преграждающей путь.
Силади вытянул руку и указал на этот проем.
- Там! Там другой вход! Через него входили в древности...
Йеттмар схватил меня за руку.
- Посмотрите под крышу!
Мы все подняли головы, но не увидели на белом потолке помещения ничего, кроме
нескольких черных пятен.
- Я ничего не вижу, - прошептала доктор Хубер.
- Вы не видите пятен?
- Вы имеете в виду вон то черное?
- Копоть от факелов! - воскликнул Йеттмар. - Мы явно попали, куда нужно. Кто-то
из них, сдается, писал, что они зажигали не масляные фитили, а факелы. И это на
стене - тоже гарь и копоть от них.
Силади и я тем временем уже обследовали один из углов помещения, где лежали
грудой по меньшей мере штук двадцать разной величины сосудов из камня и мрамора.
Я вопросительно взглянул на Силади и был немало удивлен тем, как возбужденно
горели его глаза.
- Это, пожалуй, канопы.
- В каком-то из источников речь была также и о золотых сокровищах.
- Не исключено, что и они здесь есть. Посмотрите только, как красива эта резная
чаша. Если я не ошибаюсь...
Я схватил его за руку и потащил за собой ко второму дверному проему.
- На это у нас сейчас нет времени! Когда все будет позади, вы сможете изучать
их, сколько вам заблагорассудится!
Перед дверным проемом я выпустил его руку и повернулся к остальным, припустившим
вслед за нами.
- Послушайте меня! Вероятно, у нас больше не будет возможности поговорить друг с
другом. У нас нет времени, чтобы обследовать все помещения. Что бы ни случилось,
если придется уносить ноги, бегите через этот выход.
- А если... - выдавил Миддлтон. - Если... А кто откроет нам двери?
- Вряд ли в этом будет надобность. Субесипу и другие посетители не обнаружили
дверей, тем не менее, они спустились до пирамиды. А теперь вперед!
Я утер лоб и прислонился к стене. Боже мой) Источник, который светит непрерывно
три с половиной тысячи лет!
Позади меня царило гробовое молчание, хотя все стояли тут же, в каких-то
нескольких сантиметрах от меня. А звезда мягко светила, словно приветствуя нас.
- Красное Солнце! - прошептал Ренни.
- Посмотрите-ка на линии, - буркнул Осима.
- Какие линии?
- Вы не видите? Некоторые звезды связаны между собой голубыми линиями.
- Вижу. И что тут особенного?
- Это созвездия. Они точно так же, как и мы, видят на небе созвездия.
- Меня больше смущает вот та красная звезда. Как вы думаете, они оттуда
прилетели?
- Совершенно точно. Боже мой! И с тех пор она без перерыва светит!
- Чудо и только... А что может быть тем неиссякаемым источником, который выполняет
свою функцию до скончания времени? - прошептал пораженный Хальворссон.
- Ну а дверь? А скарабей?
Ренни неверным шагом вышел на середину зала и в суеверном страхе уставился на
раскинувшуюся у него над головой звездную карту, во много раз превышающую
человеческий рост.
- Боже мой! Значит, это правда! Все это правда! Спасибо тебе, отец!
- Карабинас... Ты смог бы сказать, какая это звездная система?
Грек еще раз оглядел стену, потом покачал головой.
- Я не совсем уверен, действительно ли это Орион. Есть определенное сходство,
но...
- Но?
- Если это и он, то всего лишь одна его часть, увеличенная до колоссальных
размеров. Во всяком случае, это созвездие настолько далеко от нас, что до таких
размеров его не может увеличить ни один телескоп.
- А Красное Солнце?
- Не могу опознать. Может быть, кто-то из радиоастрономов...
- Дальше! Идем дальше! - подстегнул я их и первым проскочил через проем, чтобы
попасть в следующее помещение. Но не успел я еще покинуть зал со звездной
картой, как меня остановил возглас Ренни:
- Посмотрите-ка сюда! Мистер Нельсон! Я обернулся, стоя уже у порога.
- В чем дело?
Он, вытянув руку, показывал что-то, но головы остальных мешали мне разглядеть
как следует, что у него в руке.
С первого взгляда я понял, что этот предмет был изготовлен тысячелетия тому
назад. Он представлял собой указательный палец, самый обыкновенный человеческий
палец, полый внутри, как палец перчатки. Его сделали из какого-то блестящего
хрупкого материала, и Ренни, держа его в руке, указывал красны
...Закладка в соц.сетях
