Жанр: Триллер
Подземная пирамида
...половиной тысяч лет?
- А после этого... Вы и после этого встречались с ним?
- Конечно. Почти каждый вечер. Я наизусть помню каждое его слово.
- Не сердитесь, Ренни... как вы заставляете работать скарабея?
- Просто. Держу над ним свою ладонь.
- Значит, для этого не нужна вольтова дуга?
- А зачем? Похоже, во мне есть что-то, включающее автоматику. Очевидно, так было
задумано. Между прочим, это уже доставило мне немало неприятностей.
- Из-за чего?
- Ну, из-за того, что во мне есть что-то... Представьте себе, если я беру в руки
непроявленную пленку, она становится абсолютно непригодной. От одного моего
прикосновения. Становится такой, словно ее вынули из кассеты, засветили.
- Вероятно, какое-то излучение.
- Что-то такое. Только его нельзя измерить. Следы оставляет, но никак не
поддается измерению. Удивительно, да?
- Ну... Честно говоря, я в этом не очень разбираюсь.
- Не бойтесь, это не опасно. Насколько я знаю, от. меня еще никто не заболел.
Даже моя мама, или, во всяком случае, та, кого так называют.
Странная интонация, с которой он произнес эти слова, резнула мне слух.
- Как вы сказали? Ведь она и в самом деле ваша мама.
- Моя мама? Не знаю... Во всяком случае, она родила меня.
- Я думаю, это одно и то же.
Он посмотрел мне в глаза с иронической улыбкой.
- Вы так полагаете? В таком случае, для ребенка из пробирки пробирка является
его мамой?
- У ребенка из пробирки нет мамы.
- Но будет. Обязательно будет. А потом можно будет поспорить, кто же его мама.
Вы полагаете, что от малыша потом будут требовать, чтобы он почтительно
здоровался с пробиркой, из которой вышел на свет божий?
Я - человек довольно бесцеремонный, но тон, в котором он говорил о своей матери,
оскорбил мой слух.
- Не забывайте, Ренни, ваша мать - живой человек!
- Конечно... Но только не забывайте и вы, что она сама себе выбрала роль пробирки.
И должна нести за это ответственность!
- Вы не любите вашу маму? Он, негодуя, пожал плечами.
- А почему бы мне ее любить? Я благодарен ей за то, что она меня родила. И я
всегда могу постоять за себя. Вам это любопытно?
- А ваш отец?
- Вы имеете в виду Силади? О, он тоже не имеет ко всему этому никакого
отношения, как... и к моей матери. Давайте так и будем это называть, хорошо?
Матери у меня нет и не будет! Но отец есть!
- Иму?
- Да. Он.
- Но ведь...
- Я знаю, что вы хотите сказать. Что Иму умер. Но разве не он отец?
- Вы с ума сошли!
- А, может быть, не совсем? Что знаете вы, да и я тоже о тех? К чьему роду я
принадлежу? Может быть, у них там и смерти нет?
- Не забывайте, что они тоже убивали друг друга!
- А если они умеют воскрешать мертвых?
- Я полагаю, вы хотите сказать, что очень хотели бы забрать с собой мумию Иму.
- Естественно. Хотя и знаю, что пока это невозможно.
- А потом... что вы будете делать потом? Он сдвинул брови и отвернулся.
- Естественно, установлю контакт между людьми и моими.
Он сказал это именно так: слово в слово. И все это начинало мне все меньше
нравиться.
Он, очевидно, что-то заметил, потому что широко улыбнулся и похлопал меня оп
плечу.
- Я жутко рад, Сэм, что вы с нами. Вы как-то придаете нам уверенность. Без вас
мне, пожалуй, никогда не удастся попасть на планету Красного Солнца.
Потом он подмигнул мне, вскочил на ноги и трусцой побежал к деревьям в глубине
парка.
Я же остался совсем наедине со своими мыслями, которые принялись так грызть мой
мозг, словно я сунул голову в жилище рыжих муравьев. Но тут поблизости снова
объявилась лягушка.
Она покосилась на меня и квакнула. Кто его знает, почему, но и это меня не
успокоило.
Вечерело, и я снова вместе с Сети сидел в беседке. Огромная тарелка луны только
что взошла над Сан-Антонио, так что этот вечер сам господь бог создал для любви.
Конечно, если вам есть в кого влюбиться.
Сети поставила ноги на скамейку и натянула на колени платье. Налетевший порыв
вечернего ветерка шевелил ее кудри, и в лунном свете четко вырисовывалась
необычная форма ее головы.
- Могу я вас спросить? - разрушил я чары лунного света.
Она взглянула на меня и безмолвно кивнула головой.
- Вы тоже встречаетесь с... вашим отцом?
- С Петером?
- Нет. С Иму.
- Да... Иногда встречаюсь.
- Когда?
- Ну... когда позволяет Ренни.
- Что? От Ренни зависит, чтобы...
- От него. Как это ни удивительно - от него. Так уж повелось с детства.
- Странно.
- Возможно. Пожалуй, и мне это тогда казалось странным, но потом я привыкла.
Сейчас мы как бы сводные брат и сестра, у которых одна мать, но разные отцы. Для
меня отец - Петер, а для Ренни - Иму.
- А... вы... никогда не включали аппарат?
- Скарабея? А как же. Когда была совсем еще маленькой. Ренни иногда позволял и
мне подержать над ним руку. И тут же появлялись Иму или мир Красного Солнца, или
же древний Египет. И во мне все-таки есть эти гены!
- И вы их чувствуете?
Она печально покачала головой.
- Не думаю. Я никогда не замечала. С тех пор, как помню себя, я всегда
чувствовала себя человеком. А об этом другом мире я как бы прочитала в сказке
или увидела в кино. Я - прямая противоположность Ренни.
- И... вы думаете, что Ренни... выполнит свою миссию?
Увы, мне не удалось сформулировать этот вопрос более тонко, чтобы узнать то, что
меня интересовало больше всего.
Сети пригладила волосы и сокрушенно уронила руки.
- Нам остается только одно: доверять ему... К сожалению, я не могу ответить на ваш
вопрос. В последнее время... мы заметно отдалились друг от друга.
Я решил быть искренним, до жестокости искренним.
- Видите ли, мисс Силади, - начал я, - я не знаю, отдают ли они себе отчет в
том, что все мы играем с огнем. И если все верно, то не только с огнем, но и
ядерной энергией, лазерной техникой и всякими прочими безобидными лучами
светлячков. Когда я обнаружил дневник мистера Силади и прочел его, то, честно
скажу, у меня по спине от восторга мороз прошел. Нет, я думал не о Джиральдини,
и не о том другом типе. Они совсем другого поля ягоды... Я тоже был очарован
огромными возможностями. Установить контакте внеземными разумными существами,
которые к тому же еще походят на нас. Изучить их культуру, перенять их технику,
цивилизацию! Это было бы колоссально... если это будет. Только с тех пор оптимизма
у меня заметно поубавилось.
- Из-за Ренни?
- Вы угадали. Ведь из дневника неясно было, кто такой, собственно, Ренни. Когда
я читал, у меня перед глазами стоял маленький смуглый мальчуган с квадратной
головой, этакий Иисус Христос атомной эры, который призван совершить для
человечества нечто великое. Но с тех пор, к сожалению, ситуация сильно
изменилась.
- Я так и думала.
- Странно, что я говорю все это именно вам, тому... кто... ну, в конце-концов,
сделан из того же теста, что и Ренни. И все-таки я должен сказать. Я просто не
верю этому парню... И теперь даже не знаю, хочу ли я в самом деле, чтобы он улетел
туда и рассказал им о нас.
Кстати... Вы можете как-то объяснить, почему Ренни стал таким, что... Почему он стал
ненавидеть или, если это не то слово, во всяком случае, презирать человечество?
Она уныло покачала головой.
- Откуда мне знать? Может быть, потому, что Ренни лучше всех нас знает историю.
Историю человечества. Удивительно ли, что он раз и навсегда разочаровался в нас?
Она так и сказала: "в нас".
Я тоже был вынужден покачать головой.
- Конечно, это не удивительно. Только это ведь еще не причина, чтобы парень
натравил на нас тот, другой мир.
- Вы думаете, что... он может это сделать?
- Такое может случиться. Может получиться так, что ваш брат сделает совсем не
то, на что рассчитывают те существа. Может быть, он сделает нечто
противоположное. И тогда я, Сэмюэль Нельсон, стану палачом человеческого рода...
Во всяком случае, в переносном смысле. Потому что теперь все зависит от меня...
Если я через пять минут исчезну отсюда навсегда, это будет означать конец
великого эксперимента. Своими силами вам никогда с этим не справиться!
- Тогда почему же вы не уходите? - спросила она тихо, отвернувшись от меня.
То, что я ответил, прозвучало странно и непривычно для меня самого.
- Что-то удерживает меня, - сказал я.
- Что же?
- Пара карих глаз и квадратная голова... Она с признательностью взглянула на меня.
- А вы, оказывается, умеете ухаживать!
Огромная луна висела над Сан-Антонио, как надутый воздушный шар, и словно
подбадривала меня, мол, действуй же, Сэм, действуй!
И вышло так, что я взял ее за руку, а она не отняла ее, я обнял ее, а она не
отстранилась, я поцеловал ее, а она ответила на мой поцелуй.
А потом она склонила голову мне на плечо и сквозь слезы прошептала:
- О, Сэм... Наконец, наконец, я тебя нашла!
Луна довольно усмехнулась над Сан-Антонио, а мне было чудовищно стыдно. Я ни вот
на столько не был влюблен в Сети, а она все же лежала в моих объятиях. Может
быть, она излучала неземную силу, которой я не мог противостоять, а может быть,
только ее непорочность пленила меня.
И сегодня еще я не знаю ответа.
VI. СОЛНЕЧНАЯ ЛАДЬЯ
Неприятности начались с того, что у меня не было визы в заграничном паспорте.
Представитель власти оторопело посмотрел на меня, не в силах даже опустить руку,
в которой замерла печать, благословляющая на въезд.
- У вас нет визы, - пробормотал он тихо, словно не веря своим глазам и опасаясь
высказать вслух свои подозрения. - Послушайте, у вас нет визы!
- Нет, - согласился я с удовлетворением, потому что краем глаза увидел, что
остальные члены экспедиции, пройдя контроль заграничных паспортов и таможенный
досмотр, благополучно растворились в суматохе аэропорта.
Мой собеседник беспомощно посмотрел на свою соседку, которая, однако, не желала
ничего замечать. Высокая дама в очках склонилась над дорожными документами и
углубилась в изучение длинного списка, отпечатанного на машинке.
Я наклонился к чиновнику и попытался заглянуть ему в глаза.
- Послушайте, начальник, - сказал я ему. - Дома у меня не было времени сбегать
за визой. Мне очень хотелось бы попасть в эту страну... что же касается...
Он бросил на меня испуганный взгляд и приложил к губам палец.
Я вынул стодолларовую бумажку, небрежно скатал ее между двумя пальцами и бросил
тоненький бумажный рулончик служащему под нос. Тот со скучающим видом поднял
голову, и наши взгляды как бы случайно встретились.
Я протянул руку, щелкнул пальцами по кончику бумажного рулончика, который,
совершив изящное сальто, упал под стул моего собеседника.
Инспектор по заграничным паспортам сдвинул брови и возвысил голос.
- Почему вы не получили визу дома? У вас кто-то умер?
- Именно поэтому, - поддакнул я.
Он с кислой миной повертел в руках мой паспорт.
- Не любим мы такого, - сказал он и покачал головой. - Но все же иногда делаем
исключение. Сколько времени вы намереваетесь пробыть в этой стране?
- Где-то с неделю.
- Вы желаете с кем-нибудь там встретиться?
- Не желаю. Меня интересуют исключительно пирамиды.
- Деньги у вас есть?
Я достал свою чековую книжку и показал ему. Он утвердительно кивнул и стукнул
печатью в моем паспорте.
- Одна неделя. Ну что ж, мы желаем вам приятно провести время у нас, мистер
Нельсон!
Я подхватил свои вещи и вышел в большой зал.
Я даже не слишком удивился, столкнувшись кое с кем у выхода.
Это был маленький элегантный человек, в галстуке и черной шляпе.
- Хэлло, Сэм, - сказал он, приподнимая шляпу. - Как поживаете?
- Хэлло, Бенни. Когда вы приехали?
- Еще вчера. С тех пор я здесь и ожидаю вас.
- Вам бы следовало знать, что я приеду только сегодня.
Он пожал плечами и ухмыльнулся.
- Время у меня есть, и я люблю наблюдать за летчиками, А вообще, как ваши дела?
- Терпимо.
- Я полагаю, вы едете в город?
- Хотел бы.
- Я забронировал для вас номер.
- Вы очень любезны. Бенни.
- Не стоит. Вас подбросить в Сити?
- Ну, если и вам туда же...
Я послушно следовал за ним, когда он, лавируя сквозь скопление ожидавших перед
зданием аэропорта автомобилей, пробирался к огромной черной колымаге.
- Вот мы и приехали, - сказал он с довольным видом. - Я занял вам номер в
"Хилтоне".
- Вы знаете мои вкусы. Бенни, - сказал я с уважением.
Коротышка ничего не ответил, сел за руль и указал мне, чтобы я сел на сиденье
рядом с ним.
Я опустил свою сумку на заднее сиденье и, садясь в автомобиль, осторожно вынул
револьвер. Чтобы он был у меня сразу же под рукой.
Бенни завел двигатель, и мы двинулись к городу. Он довольно долго молчал, потом,
когда истекли десять минут регламента, сбросил скорость и подмигнул мне одним
глазом.
- Однако и здорово же вы меня провели, Сэм, - сказал он с упреком.
Я состроил такую удивленную мину, что мне могла бы позавидовать любая звезда
сцены.
- Я?
- Признаюсь, я вас немного недооценил. И шеф, пожалуй, тоже. Но этот ваш трюк
был высший класс.
- Какой трюк?
- С бумажным носовым платком и со спичкой. Я так заглотнул наживку, что любо
было посмотреть. Вы сразу же и уехали?
- Вскоре после этого.
- Представьте себе, я был вынужден поехать в Лас-Вегас, чтобы разыскать вас.
Целый день ушел у меня на то, чтобы установить, что вас там нет. Джиральдини
облаял меня, как собака. Угрожал, что свернет мне шею, если я позволю вам
улизнуть. Дела, а?
- Здорово, - сказал я.
- Тогда я поехал снова в Санта-Монику. Еще полдня потерял, пока не выяснил, что
вы улетели в Сан-Антонио. Тут же я а и да за вами!
- Вы превосходно знаете свое дело. Бенни! - заметил я вежливо,
- А, нечего меня хвалить. Я никогда не прощу себе, как вы меня надули с мусорной
урной и тем бумажным платком. Ход был высший класс, Сэм!
- Я полагаю, Джиральдини тоже здесь на борту? - спросил я небрежно.
Бенни осторожно объехал вилявшего велосипедиста и затормозил перед "Хилтоном".
- Джиральдини всегда там, где ему нужно! - сказал он и потянул за ручной
тормоз. - Ну, вот мы и приехали, Сэм. Я могу подняться к вам?
- Всегда пожалуйста. Бенни!
- Кстати, - сказал коротышка. - Я велел положить бутылку бурбона на лед.
Правильно сделал?
- Лучше не бывает. Бенни.
В лифте мы стояли вплотную друг к другу, и я был начеку, ни на секунду не
отпуская рукоятку своей пушки.
Я толкнул дверь в свой номер, пропустил гостя вперед и швырнул сумку на пол.
Бенни рухнул в кресло и поднял на меня черные глаза.
- Жарко, Сэмми, - сказал он. - Вы позволите снять пиджак?
- Естественно, - ухмыльнулся я, глядя на него, и еще крепче сжал рукоятку
пистолета.
Он снял пиджак, с преувеличенной заботливостью повесил его на подлокотник и
отпустил ремень кобуры под мышкой.
- Я могу позвонить, чтобы принесли бурбон? - спросил он и прикрыл глаза.
- Позвольте мне, - я вежливо встал и, ни на секунду не выпуская гостя из виду,
нажал кнопку звонка.
Он поднял веки, лишь когда в комнате появился официант с напитком и льдом.
Я смешал бурбон со льдом, поставил бокал Бенни на стол, потом взял свой бокал.
Тут он окончательно открыл глаза, тоже взял бокал и, повернувшись ко мне,
улыбнулся.
- Можете расслабиться, Сэм. Я не получил указания кончать с вами. А без указания
я никогда ничего не делаю. Это, надеюсь, вы знаете?
Я кивнул головой.
- Что ж, тогда - ваше здоровье!
- Ваше здоровье. Бенни!
Мы отпили до половины, поставили бокалы на стол, и Бенни с удовлетворением
причмокнул губами.
- Ничего не скажешь, приятно. Но пора нам вернуться к более серьезным вещам,
Сэм. Мне интересно, почему вы меня надули в Санта-Монике.
- Не люблю, когда в меня вцепляются клещом.
- Я - ваш телохранитель.
- Это одно и то же.
- О'кей. И что вы там выяснили? Я мгновенно приготовил западню.
- Об этом я могу отчитаться только Джиральдини. Вы могли бы позвонить в Европу?
- Это излишне. Джиральдини здесь.
То ли мне удалось его одурачить, о ли он и сам бы это сказал - сейчас это не
имело значения. Я узнал то, что меня интересовало.
- Я могу с ним поговорить?
- Всему свое время... Так я слушаю, Сэм.
- Кажется, я нашел малыша...
- В Сан-Антонио?
- Может быть.
Он отпил еще глоток, и было видно, как он напряженно размышляет.
- Я все еще не возьму в толк, почему вы меня надули.
- Я ведь уже сказал.
- Надеюсь, вы понимаете, что просто так это вам не сойдет с рук?
- Догадываюсь.
- Я стоял перед мусорной урной. Потом стал на колени и принялся копаться в
отбросах. Вы знаете, что я чувствовал, Сэмми?
- Догадываюсь, Бенни...
- Я вас убью за это, Сэмми!
- Если сможете, Бенни. Но может и так получиться, что я убью вас!
Он кивнул с бледной улыбкой.
- Может и так получиться. Хотя, честно говоря, у вас очень мало шансов.
- Все же, когда настанет время, я, может быть, и попробую.
Он снова кивнул и допил бокал.
- Что же мне сказать Джиральдини?
- Скажите, что обстоятельства изменились.
- Как это понимать, Сэмми?
- Я кое-что раскопал.
- Что?
- О, это стоит больших денег, Бенни!
- Больше, чем платит мистер Джиральдини?
- Намного больше, Бенни!
- Значит?
- Скажите своему хозяину, что я хочу обсудить с ним снова это дело. На новых
условиях. Он сдвинул брови и покачал головой.
- Это не порадует мистера Джиральдини. Тут я просто не смог удержаться от
сладчайшей улыбки.
- Меня его задание тоже не слишком обрадовало. Да вы же были там. Бенни. Задание
было достаточно недвусмысленным, так ведь? И вам хорошо известно, что я -
ходячий смертник. Так почему же мне было не рискнуть?
Он молчал и лишь смотрел мне в лицо немигающим взглядом. И поскольку я знал, что
он слово в слово передаст нашу беседу своему хозяину, я продолжал:
- Джиральдини сделал мне предложение: прежде чем он прикажет вам. Бенни, убрать
меня, я могу оказать ему большую услугу- А потом, когда я это сделаю, вы
приведете приговор в исполнение. Правда?
Он молча кивнул.
- Вот видите? Я был вынужден согласиться, потому что тот, кто выигрывает время,
сохраняет жизнь. Так что я и согласился, Бенни. Нечего и говорить, окунулся я в
работу с головой. И, как ни удивительно, мне удалось справиться с этим делом. А
теперь, как вспомню вашего шефа, так и давлюсь от хохота. И условия буду
диктовать я.
- Как бы ваш хохот не примерз потом к физиономии.
- Это уж моя забота. Джиральдини думал, что я так и скушаю его варево. Я там у
него чуть не разрыдался, слушая эту ахинею. Несчастный друг, который сидел в
тюрьме, брошенный ребенок, неверная супруга... Ну уж нет, Бенни! Это почти задело
мое самолюбие - то, как ваш хозяин меня недооценивал.
- А перетрухнули вы тогда здорово.
- Еще бы, вы-то ведь держали палец на курке, Бенни. Ну, а теперь на курке мой
палец!
Он быстро обшарил меня взглядом, потому что на какое-то мгновение поверил, что я
действительно взял его на прицел,
- Я хочу обсудить новые условия, Бенни! Запомните хорошенько и при случае
передайте вашему шефу. Я знаю все о том мальце, что на старой фотографии. Знаю и
то, сколько стоит его шкура. Мне известно все и я хочу обсудить новые условия.
Которые теперь буду диктовать я. Впрочем...
- Да?
- Впрочем, может статься, что я все-таки прикажу долго жить, но Джиральдини не
получит ни цента. Скорее я собственными руками прикончу мальца, чем отдам его
одному Джиральдини!
- О'кей! Я скажу мистеру Джиральдини.
Он встал и надел свой пиджак. И пока он изящными, непринужденными движениями
поправлял его на себе, я выставил еще одну приманку.
- Ваш шеф думает, что он один на весь мир! Ну, а Ренци? В крайнем случае, я
продам свою работу конкурентам.
Он посмотрел на меня почти с отвращением.
- Вы мелкое ничтожество, Сэмми... А вам не приходило в голову, что Джиральдини и
Ренци могли договориться? Что вы понимаете в бизнесе, Сэмми?
- Блефуете, приятель, - сказал я с деланным ужасом.
- Я не понимаю одного: откуда у вас та слава, которую вы имеете, - сказал он и
покачал головой. - Глупый вы человек, Сэмми!
Он ушел, а я смотрел ему вслед с блаженной улыбкой. Никогда еще не чувствовал я
себя таким умным, как в тот момент.
Я дал ему время, только чтобы дойти до лифта, потом быстро сбежал по задней
лестнице, и когда он вышел из дверей отеля, отправился за ним. Он вышагивал по
пышущей жаром улице медленно и непринужденно и, казалось, не обращал ни
малейшего внимания на бурлящий вокруг него Восток; шел себе, как небольшой
дорожный каток. Целеустремленно, но бездумно.
Я не слишком удивился, когда на углу третьей улицы передо мной возник портал
отеля "Эксельсиор", Да ну, так мы соседи?
Он даже не оборачивался, настолько был уверен в себе. Но ради приличия я и
здесь, прежде чем войти за ним, подождал несколько минут.
В эту жару холл "Эксельсиора" зиял пустотой, напоминая раскрытый зев выброшенной
на берег рыбы. Как два выпученных глаза, висели на стене два выпуклых зеркала, в
которых, если было желание, мог полюбоваться на себя вновь прибывший гость.
Я подошел к стойке и, не задавая лишних вопросов, положил перед сонно
улыбающимся портье десять долларов.
- Мне нужен мистер Ренци. Он молниеносно спрятал деньги и ткнул пальцем в
сторону висевшей у него за спиной доски для ключей. - 101-й.
- А мистер Джиральдини? - 102-й.
- Сколько их всего?
Он посмотрел на меня с некоторым недоумением.
- Тех джентльменов, которые отправляются на охоту в Судан?
- Тех, - поддакнул я.
- Всего - девять.
Я поблагодарил кивком и повернулся к выходу. Я был уже у дверей, когда до моего
слуха донеслись недоуменные причитания портье:
- Однако, сэр... Как же, сэр...
Двустворчатая стеклянная дверь бесшумно закрылась за мной.
За всю свою жизнь я был на Востоке один или два раза, и тем не менее на сей раз
я почувствовал некую нависшую в атмосфере напряженность. И сейчас торговцы на
базаре громко расхваливали свой товар, уличный цирюльник брил клиентов, которые
сами себя намыливали кисточкой, а на углах улиц собирались десятки и сотни
людей, которые, непрерывно жестикулируя, что-то друг другу объясняли. Воздух
оглушали громкие выкрики и горловые звуки, от одной группы к другой носились
дети: они что-то кричали собравшимся, и спор разгорался еще жарче. Что-то,
несомненно, затевалось, но я еще не знал, что именно.
Я неспешно миновал группы спорщиков и попытался поймать такси, но безуспешно,
словно все такси за эти полчаса исчезли. Выругавшись про себя, я пошел дальше,
стараясь держаться в тени домов.
Итак, Джиральдини объединился с Ренци, - мысленно подвел я итог тому, что
услышал от человека в шляпе. - Пока все идет по плану. Теперь вопрос лишь в том,
как бы мне отвлечь их внимание хотя бы на один день.
Бредя в тени домов, я прокручивал в голове самые невероятные идеи. Нанять людей,
которые похитили бы мафиози? Но я ведь никого здесь не знаю. И пока кого-нибудь
найду... Нет, это не пойдет... Тогда что же мне, черт возьми, сделать? Чтобы Ренни
смог улететь, нам решительно необходимы сутки спокойной работы. И обеспечить эти
сутки - моя задача.
Когда я свернул за угол, на меня налетел мальчик, разносчик газет, причем ударил
меня головой и к тому же точно в живот. На какое-то мгновение я ощутил себя так,
словно на состязании получил сильнейший удар в солнечное сплетение, и
прислонился к стене, чтобы удержаться на ногах. Газеты выпали из рук мальчика и
разлетелись в разные стороны, а сам он с громким воплем растянулся на земле.
Когда я немного пришел в себя, мальчик уже сидел на земле и ревел во всю глотку.
Слезы капали на подбородок и текли ручьем, смешиваясь с соплями.
Я шагнул к нему, схватил за плечи и рывком поставил на ноги. Потом, увидев, что
он держится на ногах, отпустил. Он снова упал мешком, как тряпичная кукла, и
заревел еще громче.
Мною постепенно стал овладевать страх. Неужели что-то серьезное? Как раз не
хватало, чтобы меня схватила полиция, и даже если я не виноват...
Когда я еще раз поставил его на ноги, вокруг нас собралось по меньшей мере
человек сто. Сначала они лишь с любопытством глазели, но когда мальчик свалился
во второй раз, стали все громче роптать.
Не дожидаясь, пока толпа окончательно настроится против меня, я скова подхватил
мальца, и когда он повис у меня на руке, быстро сунул свободную руку в карман и
зажал между пальцами две долларовых монеты. Затем, когда он был готов вот-вот
упасть снова, поднес монеты к его лицу.
Это было божественное чудо, что он, несмотря на закрытые глаза, сразу же
заметил, что я держал в руке. Слезы иссякли за доли секунды, и он не сделал даже
попытки упасть снова: схватил деньги и в следующее мгновение уже улыбался.
Настроение толпы мигом переменилось. Те, кто только что сердито смотрели на
меня, широко улыбались, говорили что-то и продолжали свой путь. Дело уладилось,
м причин для беспокойства больше не было.
Я покачал головой и тоже улыбнулся про себя хитрости мальчугана. Собственно
говори, он честно заработал деньги за каких-то несколько минут. Что же касается
газет...
И тут я увидел одну из газет, которую умчавшийся в радостном возбуждении мальчик
оставил валяться на земле. Это была местная англоязычная газета, и заголовок на
первой полосе жирным шрифтом громогласно возвещал: "Всеобщая мобилизация!"
Я поднял газету с земли, прислонился к стене ближайшего дома и пробежал глазами
только самые броские заготовки. "Танкисты в Южном Ливане". "Двадцать восемь
танковых бригаду границ". "Наблюдатели ООН покинули страну!"
Я прочитал еще несколько заголовков и, несмотря на то, что над головой у нас
нависла военная угроза, довольно улыбнулся.
Теперь держись, Джиральдини!
Из предосторожности я решил позвонить из телефонной будки на улице. В табачной
лавке я разменял несколько монет и, следуя указаниям продавца, набрал номер
телефона полиции.
После продолжительного гудка трубку сняли, и неприветливый мужской голос
выкрикнул:
- Полиция! Что вам нужно?
Я, конечно, только по интонации мог догадаться, что он сказал именно это, потому
что поднявший трубку говорил по-арабски. Тем не менее, я ясно понял по его
голосу, как он рассержен, что сейчас, когда на пороге война, он вынужден
заниматься какими-то незначительными уголовными делами.
- Вы говорите по-английски? - спросил я и продолжал терпеливо держать трубку у
уха, пока он обрушивал на меня поток непонятной речи.
Наконец, он
...Закладка в соц.сетях
