Жанр: Триллер
Подземная пирамида
...Значит, кто-то разыграл меня. Да! Мисс Росс! Она сказала, что у
вас день рождения. Малькольм потер рукой лоб.
- Без сомнения, вы пьяны, доктор Силади. Прошу вас немедленно покинуть мой
кабинет. Идите домой и проспитесь. Я...
Я сделал вид, будто не услышал, что он говорит.
- Вам не интересно, что за подарок?
- Мне ничего не интересно. Давайте завтра, когда вы протрезвеете, поговорим об
этом. А сейчас...
Я перегнулся через подлокотник и поднял с пола один из свертков. Сорвал с него
бумагу и поставил Анубиса посередине стола. Он сиял и сверкал, как далекая
звезда на тропическом небосклоне.
Малькольм поперхнулся своими словами. Трясущимися руками он погладил статую и с
дрожью в голосе спросил:
- Это... это... что?
- Анубис.
- Анубис? То есть...
- "К семье Озириса принадлежал и Анубис, которого изображали либо в виде
человека с головой шакала, либо в виде лежащего шакала. Его мифологическая роль
не изучена во всех деталях, однако на картинах с египетскими богами, равно как и
в текстах, он относится к часто встречающимся персонажам. Он определенно
является богом подземного царства, египтяне наверняка стали считать его богом
царства мертвых на том основании, что обычно видели шакалов в пустыне среди
усыпальниц. В пустыне..."
Малькольм вскочил на ноги и простер руки к небу.
- Остановитесь, эй! Что вы тут цитируете мне мой собственный учебник? Ведь...
- Вы сами спросили, Малькольм. Я же только ответил.
Тогда он подскочил к Анубису, схватил его все еще дрожащими руками, перевернул и
стал изучать основание.
Он искал там инвентарный номер.
Тем временем я снова наклонился, распаковал быка Аписа и поставил его на стол. А
рядом с ним - гроб из обожженной глины.
Малькольм все еще держал в руках Анубиса, но уже ошеломленно уставился на Аписа,
а потом и на саркофаг. Он медленно опустил бога с шакальей головой на ковер и
безотчетным движением расслабил узел галстука.
- Это... это... невозможно! - пролепетал он. - На нем нет инвентарного номера!
Хотя ликер был непередаваемо мерзким, я все же налил себе еще полстакана.
- А откуда ему взяться? Три тысячи лет назад, к счастью, еще не изобрели
инвентаря. А если и изобрели, мне об этом ничего не известно.
Он осмотрел быка Аписа, потом саркофаг. Потом рухнул в кресло напротив меня,
задыхаясь, словно я гонялся за ним по кабинету.
- Мистер Силади... ради бога... что все это значит?
- Потому-то я и напился, - сказал я.
- То есть?
- Я купил все это за два ящика выпивки.
Он посмотрел на меня, как на шута горохового.
- Хотите верьте, хотите нет. Это нашли в пустыне двое военных. И продали мне за
два ящика бурбона. Конечно, находку нужно было обмыть...
Он снял очки и принялся медленно протирать их.
- Вы говорите, в пустыне?
- Грубо говоря.
Он с подозрением покачал головой.
- Что-то мне тут не нравится, Петер. Вы в состоянии следить за мной?
- А... попытаюсь.
- Как известно, в пустыне не валяются просто так беспризорные статуи Анубиса.
Особенно в последние три с половиной тысячи лет. Не говоря уже об Аписе и об
этой штуке. Что это такое, собственно?
- Потом расскажу.
- По-моему, все это очень нехорошо пахнет. А как вы считаете?
- Что?
Малькольм тяжело вздохнул и указал на статуи.
- Что будем делать с ними?
- Вы начальник. Я купил их за счет института. В надежде, естественно, что мне
возместят эти два ящика бурбона... Кстати, что вы скажете, если я прилягу вот тут
на кушетке, минут на десять?
Через минуту уже я спал, как убитый. 16 мая.
Неделю спустя, ровно в десять часов, нам было назначено совещание у Старика.
Когда я вошел в кабинет, статуэтки уже красовались посередине письменного стола.
А Карабинас и Йеттмар, стоя на коленях на полу, изучали их. Малькольм с
довольным видом курил сигару в кресле, Селия лакировала ногти, а мисс Росс с
блокнотом в руке стояла, прислонившись к створке двери, готовая к энергичным
действиям.
С глубоким и покаянным поклоном я протянул ей букет роз, который купил по пути.
- Не сердитесь на меня, Мэри, - сказал я с искренним раскаянием. - Я был пьян до
бесчувствия. Я был вынужден...
Мэри взяла букет, и лицо ее вспыхнуло от смущения.
- Но, мистер Силади... я, действительно... Собственно говоря, это я должна просить
прощения. Вы в интересах науки рисковали здоровьем, а я...
Он замолчала и беспомощно осмотрелась вокруг.
Йеттмар, все еще стоя на коленях возле статуи, всплеснул руками.
- Браво! Нет ничего лучше романтики! Любовь и египтология! Анубис и букет
красных роз!
Мэри Росс заслонила лицо букетом и охотнее всего сбежала бы. Но она была
секретаршей, отвечала за все, и ее присутствие было крайне необходимо.
Еще через пару минут пришли Осима и Миддлтон. Малькольм кивнул мисс Росс, чтобы
она закрыла дверь и отключила телефон.
Затем погасил сигару и окинул присутствующих взглядом.
- Прежде всего, я приветствую вас, господа. Все в сборе?
Поскольку никто не ответил, он продолжил:
- Все в общих чертах знают, зачем я пригласил вас сюда. Вы все сотрудники
Института египтологии, мои очень уважаемые коллеги, и сейчас, когда у меня
возникли серьезные проблемы, я не могу принять решение, не выслушав ваши мнения
или советы.
Осима откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Я не был уверен, слушает ли он
вообще, что говорит Малькольм.
- Несколько дней назад в институте произошли странные события, главным героем
которых был, в большей или меньшей степени, мистер Силади. Прошу вас, мистер
Силади, расскажите вкратце, что случилось.
Я встал и начал говорить. Я начал свой рассказ не с военных, а с Хальворссона.
Довольно подробно поведал, как ко мне приехал исследователь фольклора, сообщил
об источниках, в которых упоминается находящаяся под землей пирамида, и,
наконец, о том, что хотел от меня Хальворссон. Потом рассказал о военных и обо
всем, что услышал от них.
Когда я закончил, в комнате воцарилась гнетущая тишина, слышно было только
шипение спички, когда папа Малькольм раскуривал сигару. Почти все задумчиво
смотрели на статуэтки, но ни один не осмелился заговорить.
Тогда я опять попросил слова.
- Если позволите, я хотел бы задать несколько конкретных вопросов. Сначала,
пожалуй, относительно профессора Хальворссона. Что вы думаете о нем? - 8 каком
смысле? - поднял глаза Йеттмар.
- Есть что-то в этой истории о загадочной пирамиде?
Осима открыл глаза и покачал головой.
- Я не думаю. По-моему, это чистейшей воды фольклор.
- По-моему, тоже, - сказал Миддлтон. - В фольклоре мира полным-полно утерянных
или спрятанных сокровищ, подземных пещер и тому подобного. По-моему, это нельзя
принимать за чистую монету.
Малькольм только попыхивал себе сигарой и помалкивал.
- Кто знает? - покачал головой осторожный Йеттмар, который наряду с египтологией
занимался еще и клинописью. - Я не считаю это таким уж невероятным.
- Что же, по-твоему, выходит, под землей построили пирамиду и спрятали в ней
обелиск? - насмешливо спросил Миддлтон.
- Этого я не утверждаю. Но было бы неверно отбрасывать возможность существования
некоего подземного комплекса, построенного неизвестно зачем. Может быть, это
действительно обсерватория, как полагает коллега Силади, но может быть и что-то
другое. Я не считаю каждую легенду сказкой. Нередко, когда мы снимаем с нее лак,
перед нами предстает историческая правда.
- В данном случае вряд ли, - проворчал Осима.
- Почему же? Прошу не забывать, что здесь имеется не один источник, и главное -
не из одного времени. Первый и последний разделены почти двумя тысячелетиями. И
каждый из них по-своему знакомит нас с захороненной пирамидой.
- Ясно, - сказал Карабинас. - Нам остается только разыскать перстень горбатого
джинна, потереть его, и пирамида сама поднимется из-под песка.
Йеттмар улыбнулся.
- Почему вы обыгрываете наиболее невероятную историю. Никое? История калифа Ибн
Хамида, действительно, сказка. И, пожалуй, история Рантиди немного стоит. А вот
хетт Субесипу видел пирамиду.
- Это он так говорит!
- И неизвестный грек тоже, тот, из свиты Александра Великого.
- Он видел не пирамиду.
- Все равно. Но то, что он описал, связано с пирамидой.
Малькольм посчитал, что настало время вмешаться.
- Господа! По всей вероятности, мы так не договоримся. Довольно трудно решать
такие вопросы теоретическим путем, И цель мистера Силади совсем не в том, чтобы
заставить вас принять решение.
- Тогда пусть он будет добр сказать нам, в чем же дело? - спросил с сарказмом
Йеттмар.
- Вопрос в том, правильно ли поступил мистер Силади, когда не поставил нас в
известность о визите Хальворссона полгода назад.
- По-моему, правильно, - быстро сказал Осима. - Было бы излишним выносить это
дело на Совет. Все равно ничего бы из этого не вышло.
- А вы как считаете?
Миддлтон скривил рот, Карабинас тоже состроил гримасу, и только Йеттмар
произнес:
- И по-моему, тоже, это не имело бы смысла. Но куда вы клоните?
- А вот куда, - сказал медленно Малькольм. - Мистер Силади отказал Хальворссону,
поскольку не видел никакой возможности получить когда-нибудь хоть один цент на
розыски подземной пирамиды на основании представленных им данных.
- И я бы отказал, - сказал Осима.
- Еще бы, - буркнул Миддлтон.
- А это должно означать, - продолжал, попыхивая сигарой, Малькольм, - что нам не
обязательно связывать подземную пирамиду с теми находками, которые вы здесь
видите. По крайней мере, не следует делать это публично. Если мы вообще будем
что-нибудь публиковать об этом...
Йеттмар встал и подозрительно посмотрел на Старика.
- Эй! Малькольм! Что за игру вы затеваете? Малькольм кивнул мне.
- Петер!
Я встал и начал обрисовывать план, который мы разработали за эти дни.
- Первым делом я должен сказать вам, что верю в подземную пирамиду. Прошу вас,
не улыбайтесь, я объясню, почему. Во всяком случае, хотел бы подчеркнуть, что я
не фантазер, и если появляется хоть одно доказательство того, что речь идет лишь
о легенде, - отбрасываю свою теорию без раздумий и сожалений. Думаю, этого
достаточно. Я верю в пирамиду, пожалуй, потому, что лично встречался с
Хальворссоном. А кто хоть раз поговорил с ним, тому трудно не попасть под его
влияние.
- Это не научный аргумент, - сказал Осима,
- В этом я полностью отдаю себе отчет. Но я верю в пирамиду не только потому,
что Хальворссон верит в нее. А потому также, что нет в этом ничего невероятного.
- Ну-ну, - пробурчал Йеттмар.
- Когда я впервые услышал о захороненной пирамиде и Хальворссон зачитал свои
источники, я стал размышлять над тем, что можно было бы возразить против
пирамиды. И был вынужден признать, что ничего.
- Как это - ничего?
- В буквальном смысле. А что, в конце концов, вы можете возразить против нее?
Почему это невозможно, чтобы под землей построили пирамиду?
- Нонсенс, - сказал Осима. - Для чего это делать?
- Тому могут быть несколько причин. Но я предлагаю оставить этот вопрос пока в
покое. Не будем забывать, что еще первобытный человек оборудовал свои культовые
сооружения в труднодоступных местах. Я имею в виду пещеры, глубокие овраги и
тому подобное. По-моему, вполне можно представить себе, что в некоем подземном
помещении установили обелиск, который использовали в качестве обсерватории. Что
можно против этого возразить?
- То, что мы еще никогда о таком не слышали. Это не имело бы прецедента в
истории Египта. И в истории строительства в Египте тоже.
Вот и попался японец в мою ловушку.
- Отлично, Бонни, - сказал я. - По-вашему, это невероятно, потому что нам не
известно ничего подобного в истории Египта, а историю-то мы, действительно,
хорошо знаем, так?
- Ну, примерно так.
Я встал, подошел к столу, взял с него саркофаг и поднял на ладони.
- Посмотрите сюда, коллеги. То, что лежит у меня на ладони, безусловно, изделие
времен Нового царства. Внешняя его часть - это саркофаг римского типа, который
почти неизвестен в египетских похоронных обрядах.
- Но-но, не так уж и неизвестен, - сказал Миддлтон.
- Внутри же него мы обнаружим саркофаг в виде мумии, которая повторяет контуры
тела умершего, завернутого в полотно. А внутри этой последней лежит глиняная
фигурка умершего в одежде. И что самое интересное, на теле нацарапан скелет. Я
спрашиваю, Бонни, встречали ли вы такую же египетскую находку или похожую на
эту? Общеизвестно, что вы - первый специалист по раскопкам в мире. Никто лучше
вас не знает музейных материалов. Вам знакомо что-нибудь подобное?
Осима безмолвно покачал головой.
- И не задумываясь можно сказать, что вот этот принцип матрешки в данном случае
тоже необычен и незнаком нам, не так ли?
- А что за штука эта матрешка? - удивленно спросил Миддлтон.
- Вы не знаете кукол-матрешек? Их делают из дерева русские. В большой фигуре
помещается меньшая, в той - еще меньшая, и так далее, а в последней - совсем
маленькая. Они вставляют друг в дружку восемь - девять кукол.
- Понятно.
- Непривычно также, что фигурка, изображающая умершего, находится внутри
саркофага, имеющего форму мумии.
- Ив самом деле, - сказал Йеттмар.
- Не говоря уже о том, что изображение скелета на фигурке...
Осима положил на стол свои очки и прервал меня:
- Хорошо уже, хорошо, сдаюсь. Знаю, что вы хотите сказать. То, что лежит у вас
на ладони, является уникальной вещью, и если бы вы вчера утром спросили меня,
может ли быть нечто подобное в искусстве Египта, я бы вас высмеял. И тем не
менее вот оно, у вас на ладони. Вы правы, Силади. Пожалуй, я поторопился со
своим быстрым и окончательным приговором. Может быть, и в самом деле существует
эта подземная пирамида. Но вот для чего ее сделали - я не возьму в толк. Хотя,
может быть, вы правы и в этом вопросе. Возможно, что ее построили как
обсерваторию. Но одно несомненно. Нет в мире такой организации, которая
пожертвовала бы хоть один цент для такой цели. Разве что мы заморочим им чемнибудь
голову.
Тут у меня возникло чувство, что я, пожалуй, выиграл битву. Мне удалось
переубедить Осиму.
Я снова поставил саркофаг на стол.
- Позвольте мне еще один вопрос. Каково ваше мнение о тех странных людях, - и я
показал на саркофаг, - которых в греческом источнике называют советниками
Эхнатона? Подумайте только о необычном строении их тела: уплощенная голова и
вертикальные ребра. Как вы полагаете: что бы это означало?
Все посмотрели на Карабинаса, который лучше всех из нас разбирался в
антропологии, поскольку был специалистом по династиям неизвестного
происхождения.
Карабинас промычал что-то и пожал плечами:
- Ну, честно говоря, не представляю. С точки зрения антропологии это может быть
нечто среднее между монголоидным и негроидным типом. Конечно, мне нужно было бы
увидеть и настоящие кости. А то я нахожусь в таком положении, как если бы кто-то
попросил меня, показав древнегреческое изображение Полифема, установить, к
какому типу людей относилось это одноглазое чудовище.
Миддлтон засмеялся, и даже Старик попытался улыбнуться.
- Но могу утверждать, - продолжал Карабинас, -что ни один воин, принадлежавший к
какой-либо династии чуждого происхождения, не походил на него. Я абсолютно
уверен в этом!
- Что же дальше? - проворчал Йеттмар.
- Не знаю. Плоскую голову, пожалуй, можно было бы объяснить сходством с
негроидным типом.
- Как именно, черт возьми?
- Мы предполагаем, что Египет имел тесные связи с Суданом. Хотя и не слишком
избалованы такими источниками. Именно поэтому мы почти ничего не знаем о том, в
какой степени Африка была исследована Египетским царством.
- Пожалуй, ни в какой, - сказал Миддлтон.
- Вполне вероятно, что египтяне никогда не добирались дальше истоков Нила, то
есть Хапи. Но можем ли мы быть в этом уверены? Действительно ли это так, или до
час не дошли письменные памятники о таких путешествиях? В самом ли деле они не
знали прилегавших к ним областей Африки? А если они т не достигали их, то не
может ли быть, что африканцы бывали у египтян? Масса вопросов без ответа...
Осима, весь напрягшись, подался вперед:
- Вы полагаете, что советниками Эхнатона могли быть негры?
- Что-то в этом роде. А сейчас, после ваших слов, у меня даже возникла безумная
идея.
- Какая же?
- Керамическая мумия, несомненно, изображает мужчину монголоидно-негроидного
типа. Середины второго тысячелетия до нашей эры. Что мы знаем о миграции народов
Средней Азии тех времен?
- Немного, - сказал папа Малькольм и выпустил изо рта изящные кольца дыма, - но
какое это имеет отношение к нашему делу?
- Представьте себе следующее. Из Средней Азии, то есть из степей, граничащих с
Китаем и Тибетом, уходит кочевой народ, но не в сторону Европы, по ставшему
позже привычному пути, а на Ближний Восток, и каким-то образом попадает в
Африку.
- Ну уж нет! - Миддлтон схватился за голову.
- А почему нет? Оседает где-то на побережье Африки, может быть, как раз в районе
Эфиопии и Сомали, и ассимилируется с коренным негроидным населением. Тогда
монголоидно-негроидный тип получает отличное объяснение.
- И все это за тысячу лет до гуннов! - многозначительно кивнул Осима.
- Точно,- поддакнул Карабинас. - Может быть, в этой истории были замешаны и ваши
предки, Бонни!
- Премного благодарен!
- Этим можно было бы объяснить и странную форму головы.
- Не хотите ли вы сказать, что предки гуннов имели кубические головы?
- Нив коем случае. Напротив. Каждому известно, что отдельные африканские племена
и в наше время деформируют головы. Вытягивают, придают шарообразную форму, и бог
знает, что они там еще делают. Вполне вероятно, что и это, как любое другое
искусство, насчитывает тысячелетия. Считаю вероятным, что здесь речь идет о
сжатии черепа. На голову новорожденного надевали дощатую клетку или что-то
похожее, и еще мягкий череп прекрасно себе деформировался.
- Xa-xa-xa! Прекрасно! - поднял глаза к небу Осима.
- Какого черта, Бонни! - дернул головой Миддлтон. - В вас берет верх
ограниченность эстетики белого человека? Только то прекрасно, что вы считаете
прекрасным? А этим квадратноголовым, пожалуй, показалась бы отвратительной ваша
собственная башка.
Осима покраснел.
- Но как это увязать с вертикальными ребрами? Карабинас вздохнул и развел
руками.
- На все у меня, пожалуй, не хватит идей... Хотя, кто знает... Воины первобытных
племен еще и сегодня рисуют белой краской скелет у себя на теле, когда затевают
танцы войны. Может быть, и это нечто подобное.
- И это подтвердило бы также африканское происхождение! - сказал Йеттмар.
- Да постойте же! - выкрикнул Миддлтон. - Тот грек ведь писал, что он видел
скелет. И ребра были вертикальные. Понимаете? Не какой-то там рисунок, а кости!
- И снова у меня есть идея! - возбужденно заявил Карабинас. - Только что мы
говорили о деформации головы. Возможно, что и верхнюю часть туловища тоже чем-то
деформировали. Предположим, костяной клеткой. Чтобы грудь выглядела более
плоской или, наоборот, более выпуклой, мускулистой. И вертикальные ребра
представляют собой остатки этой клетки, которую положили на умершего при
похоронах.
- И у меня есть идея! - воскликнул Осима. - А если это просто-напросто
нагрудник? Потайной нагрудник, имевший то же назначение, что и пуленепробиваемый
жилет в наши дни.
Мне показалось, что пора вмешаться. Мы уже были далеки от того, чтобы коллеги
встретили мой план кислой миной.
- Итак, мы имеем следующую ситуацию, - заговорил я, и все сразу умолкли. -
Похоже на то, что недостатка в теориях у нас не будет. Я же скажу следующее.
Какие теории подтвердятся, а какие нет- время покажет. Но мы, несомненно, имеем
дело с исключительно интересным явлением. И именно с точки зрения истории
Египта. Мы и прежде знали, что Африка, в первую очередь Северная Африка,
оказывала влияние на египетское государство, как равно и Азия через хеттов и
ассирийцев. Но мы мало знаем о влиянии на Египет со стороны Черной Африки. Кроме
того, и вокруг самого Эхнатона слишком много загадок. Может быть, мы близки к
тому, чтобы узнать кое-что новое. Осима потер нос и озабоченно произнес:
- Но есть в этом деле одна закавыка, Силади. Если я вас правильно понял, цель
этого продолжительного совещания состоит в том, чтобы мы договорились об
экспедиции, которая займется розысками захороненной пирамиды и мумий советников
Эхнатона.
- В общих чертах.
- В том-то вся беда. Конечно же, я и коллеги примем в ней самое непосредственное
участие, или я заблуждаюсь?
- Не заблуждаешься, - сказал Карабинас, и Миддлтон одобрительно покивал.
- Несмотря на это, я продолжаю утверждать, что нет такой организации, которая
выделит хоть грош для такой цели. Даже, пожалуй, если мы предположим, что эти
советники и в самом деле были неграми, мы ничего не получим и от такого
благотворительного заведения, которое поддерживает чернокожих...
- Чушь! - сказал Йеттмар. - Таких нет.
- Тогда экспедиция лопнула!
- Как же, лопнула! - воскликнул Миддлтон.- Я вижу вас насквозь, Силади, ах вы,
старый лис! Вы хотите организовать экспедицию, назвав совсем иную причину, а не
ту, настоящую!
- Что-что? - опешил Осима.
- Послушайте, Бонни! Мистер Силади абсолютно прав. Будем помалкивать в тряпочку.
Нет никакой загадочной подземной пирамиды и никаких советников с кубическими
головами...
- Тогда что же есть, черт возьми? Миддлтон подскочил, подошел к столу и положил
руку между ушами бога с шакальей головой.
- Это! Анубис, Апис и, если угодно, этот маленький саркофаг. Они будут нашими
аргументами. Понимаете? Осима громко свистнул.
- Тут уж, пожалуй, раскроются кошельки! Особенно если мы подготовим
общественность нашими публикациями. Находка тысячелетия! Тогда можно начать и
благотворительные сборы!
И вдруг все словно с цепи сорвались. Все четверо кричали наперебой, только Сепия
сидела спокойно и дула на свои ногти, покрытые свежим лаком, а Мэри Росс
испуганно переводила глаза с одного на другого, словно боялась, что мы вот-вот
кинемся дубасить друг друга.
Папа Малькольм, прежде чем заговорить, снова выпустил вверх огромные кольца
дыма. Он говорил спокойным, тихим голосом, как обычно, но нельзя было не
прислушаться к его словам.
- К сожалению, друзья мои, я должен сказать, этот путь тоже не годится. Причем,
он совершенно непригоден. Это мы не можем преподнести общественности. Это
абсолютно невозможно.
- Но почему же, черт побери? - изумился Осима. - Ведь нам приходилось начинать
раскопки, имея и менее интересные находки.
- Возможно, - сказал Малькольм, - вернее, так оно и было. Но это ничего не
значит.
- Почему? Скажите же, наконец, почему?
- Во-первых, - начал перечислять свои аргументы Старик, - потому, что эти
памятники не существуют. Их выкопали из египетской земли американские граждане,
нарушив египетские законы, а потом контрабандой вывезли из страны. К тому же это
были американские военные. Вы понимаете, что в таком случае означала бы
публикация?
Никто не произнес ни слова.
- Международный скандал. Не говоря уже о том, что все мы вылетим. То есть,
отсюда, из института.
Карабинас что-то тихонько пробурчал, потом обратился к Старику.
- А... что будет... если, скажем, мы чуть-чуть слукавим. В интересах науки,
разумеется.
- Как вы это себе представляете, Карабинас? - 'Ну, скажем, мы скроем их
происхождение.
- Скроем?
- Именно так.
- Но каким образом?
- Послушайте. Моя идея пока только вырисовывается. Скажем, так: мы сообщим, что
в наши руки попало несколько археологических памятников, датируемых временем
Нового царства. Скажем, через международных маклеров. Ведь это само по себе не
запрещено.
- Но и не поощряется.
- Это я знаю. Только для достижения определенной цели дозволительны
соответствующие средства.
- Дальше, Карабинас.
- Итак, мы сообщаем, что стали обладателями этих статуй. Как правило, о
происхождении новых вещей не слишком расспрашивают. Главное, чтобы они не были
украдены из какого-нибудь музея. На всякий случай, мы можем придумать какоенибудь
место, где они, по словам маклеров, были найдены. Или еще что-нибудь в
этом роде... Может быть, тогда кто-нибудь и даст денег.
Малькольм покачал головой.
- Не пойдет, Карабинас, сожалею, но не пойдет.
- Почему же, шеф?
- Вот послушайте. Нехорошо уж то, что наш институт будет упомянут в связи с
международным антикварным рынком, имеющим двусмысленную репутацию. Я не думаю,
что наши меценаты обрадуются этому.
- Но среди них есть, очевидно, и такие, которые отличаются более гибким
мышлением.
- Возможно. Но продолжу. Если даже кто-то и даст деньги, я не могу себе
представить, что мы с ними будем делать.
- Что-что?
- А все очень просто, к сожалению. Если мы скроем, откуда у нас эти находки и
при случае укажем ложное место, то если и получим от египтян разрешение на
раскопки, копать придется именно в том месте, на которое мы попросим разрешение.
Понимаете? А место находки всего в нескольких милях от больших пирамид.
- Но, в конце концов, почему мы не можем попросить разрешения на раскопки в том
месте?
- По многим причинам, дорогой Карабинас. Во-первых, потому, что придется
объяснять, какого лешего мы хотим копать там, где, по общепринятому мнению, уже
давно ничего нет. В тех местах уже триста лет ковыряются археологи, как
профессионалы, так и любители. И все считают, что там, под песком, не должно
быть уже и булавки.
- Но ведь есть!
- Я сейчас высказал только общепринятое мнение, а не свое собственное. Итак, мы
непременно вызовем подозрение, если попросим разрешения на раскопки в тех
местах, которые каждый уже считает перекопанными и выпотрошенными. Не говоря уже
о том, что в затылок нам постоянно будет дышать целая толпа любопытных,
чиновников и других. Недалеко столица: наши раскопки станут главным
развлечением.
- Это так уж страшно?
- Само по себе нет. Только вот если мы все-таки найдем что-нибудь, то никогда не
избавимся от подозрения, что знали об этом заранее. Что, в свою очередь, только
приведет к сложностям в международных от- ношениях. И, кроме того, остается
открытым главный вопрос: кто, черт возьми, будет финансировать наши раскопки? Вы
полагаете, кто-нибудь даст хоть доллар, если мы попросимся на эту
...Поділитися у соцмережах
