Жанр: Триллер
Зеленая угроза
...авленная на минутку без присмотра, Таса
вполне могла остановиться посередине улицы и приняться рассматривать
причудливо изогнутую трещину в выбитом асфальте или какую-нибудь броскую
надпись на стене соседнего здания. Конечно, на улицах Ла-Курнёв в этот час было
не так уж много автомобилей, но очень мало от кого из их водителей можно было
ожидать уважения к правилам дорожного движения, а также и того, что они
притормозят, увидев ребенка посреди улицы. В этом беззаконном районе наезды на
пешеходов, после которых водители, мчавшиеся с недозволенной скоростью, даже
не притормаживали, были чрезвычайно распространенным явлением. А вот
полиция крайне редко утруждала себя расследованием таких "несчастных случаев".
Столь же важно для Нурии было идти, не задерживаясь, чтобы ни в коем случае
не привлекать к себе совершенно нежелательное внимание любого из двуногих
хищников мужского пола, которые слонялись по этим темным улицам или
копошились в узких переулках, куда почти никогда не проникало солнце. Шесть
месяцев назад ее муж вернулся в свой родной Алжир, чтобы, как он ей сказал,
заняться семейным бизнесом. Теперь он был мертв, убит во время столкновения
между алжирскими силами безопасности и исламскими мятежниками, которые то и
дело бросали вызов авторитарному правительству, правившему в этой стране. О его
смерти она узнала лишь спустя несколько недель и до сих пор не имела
представления, жертвой какой из двух враждующих фракций он оказался.
Таким образом, Нурия Бессегир сделалась вдовой - вдовой, французское
происхождение которой давало ей право на скромное пособие от родного правительства.
В глазах воров, сутенеров и жуликов, которые, по существу, управляли
всем, что происходило в Cite des Quatre Mille, эта маленькая еженедельная пенсия
делала ее довольно ценным товаром. Любой из этих мерзавцев с радостью
предложил бы ей свою сомнительную "защиту" - по крайней мере, в обмен на
возможность попользоваться ее деньгами и телом.
Подумав об этом, она скривила губы от омерзения. Конечно, Аллах не мог не
знать, что ее покойный муж Хаким тоже вовсе не был подарком для своей семьи,
но все равно она решила, что лучше умрет, чем позволит человекоподобным
паразитам, которые постоянно копошились вокруг нее, прикасаться к ее телу со
своими мерзкими ласками, а потом грабить ее. И поэтому Нурия, всякий раз, когда
ей приходилось покидать свою крошечную квартирку, ходила как можно быстрее и
не поднимала взгляда от земли. И она, и ее дочь постоянно носили хиджабы -
бесформенное одеяние черного цвета, закрывающее все, кроме рук и лица, и
обязательный большой платок на голову, прячущий от посторонних глаз лицо, -
служившие признаком того, что они добропорядочные мусульманки.
- Мама, посмотри! - вдруг воскликнула Таса, указывая пальчиком в синее
небо над их головами. Возбужденный голос маленькой девочки разнесся далеко
вокруг. - Большая птица! Смотри, какая большая птица летит! Вон там! Просто
огромная. Мама, а это что, кондор? Или птица Рух? Та, что из сказок? Ой, как бы
папа удивился, если бы ее увидел!
Не на шутку встревоженная Нурия поспешила прикрикнуть на дочь. Меньше
всего на свете ей хотелось, чтобы хоть кто-нибудь сейчас обернулся к ним. Еще
больше ускорив шаги, она стиснула запястье Тасы и поволокла девочку за собой по
заплеванному и замусоренному тротуару. Но было уже слишком поздно.
Пьяный с всклокоченной бородой и пористой от прыщей кожей, шатаясь,
выступил из переулка и загородил им дорогу. Нурия стиснула зубы. От
удушающего зловония грошового спиртного и немытого тела ее сразу затошнило.
Бросив быстрый взгляд на этот еле волочивший ноги обломок, когда-то бывший
человеком, она поспешно опустила голову и попыталась его обойти.
А он шагнул ближе, вынудив ее отступить. Пьяный, с выпученными глазами,
человек кашлял и плевался, а потом издал гортанный стон, больше похожий на
собачий рык, чем на звуки, которые издают люди.
Испытывая еще более усиливавшееся отвращение, Нурия скривила губы и
поспешила отойти подальше, таща Тасу за собой. Она ощущала прямо-таки
физическую боль от того, что ее прекрасной маленькой девочке приходится видеть
так много примеров грязи, развращенности и человеческого падения. Ужас! Этот
cochon был настолько пьян, что не мог даже говорить! Она отвела глаза в
сторону, пытаясь решить, как же ей поступить, чтобы спастись от этого вонючего
скота. Взять Тасу на руки и со всех ног бежать на ту сторону улицы? Или это
только привлечет к ним еще больше такого нежелательного внимания?
- Мама! - пролепетала ее дочь. - Дяде очень плохо. Видишь? У него везде
кровь!
Нурия вскинула голову и с ужасом увидела, что Таса права. Пьяный рухнул на
четвереньки прямо перед ними. Изо рта и ужасных ран, открывшихся на кистях рук
и, похоже, даже под одеждой, обильно хлынула кровь. От его лица отваливались
клочья плоти, падавшие на асфальт уже в виде красноватой полупрозрачной слизи.
Он снова застонал, корчась от мучительной боли, сопровождавшей разложение его
тела.
С трудом сдержав испуганный крик, Нурия отпрянула от умирающего
мужчины и поспешила закрыть ладонью глаза дочери, чтобы оградить ее от
ужасного зрелища. Но тут она услышала другие крики, исполненные страшной
муки, и поспешно обернулась. Многие из мужчин, женщин и детей, которые также
находились на улице, стояли на коленях или лежала, скорчившись от
непереносимого страдания, и все стонали, нечленораздельно кричали и
обхватывали сами себя руками в бессмысленных попытках спастись неведомо от
чего. Очень многие уже выглядели почти так же, как несчастный пропойца. И даже
за те секунды, пока она смотрела вокруг, все больше и больше людей становилось
жертвами невидимого ужаса, обрушившегося на их район.
В течение нескольких показавшихся ей бесконечными секунд Нурия могла
только смотреть со все нарастающим страхом на то, что творилось вокруг. Боль ше
всего это походило на картину ада. А потом она схватила Тасу на руки и помчалась
к подъезду ближайшего дома, отчаянно надеясь, что им удастся найти там
убежище.
Но, увы, было уже слишком поздно.
Нурия Бессегир почувствовала первые волны обжигающей боли, направленные
наружу от ее легких, жадно захватывавших воздух. С каждым вдохом эта боль
распространялась все шире и шире по ее телу. Громко закричав от ужаса, она
споткнулась и упала, тщетно пытаясь заслонить от этого кошмара свою дочь
руками, на которых уже расползалась кожа, отваливались мышцы, обнажая кости.
Потом она почувствовала еще один приступ страшной боли, как будто ей в
глаза вонзили раскаленные ножи. Перед глазами у нее в секунду померкло, а потом
она перестала видеть. Остатки нервов, еще уцелевшие в том, что несколько минут
назад представляло собой красивое женское тело, сообщили ей о том, что из ее
глазниц вытекает какая-то влажная гуща. Она бессильно вытянулась на тротуаре и
молча взмолилась, прося забвения, прося смерти, которая прекратила бы боль,
терзавшую каждую частицу ее корчившегося, не чувствуя собственных движений,
тела. И еще она отчаянно и безнадежно молила о чуде, которое спасло бы ее
маленькую девочку от этих ужасных страданий.
Но, прежде чем безысходная темнота поглотила ее, она успела узнать, что даже
эта последняя, предсмертная молитва не была услышана.
- Мама, - услышала она захлебывавшийся слезами голос Тасы, - мамочка,
оно жжется... Мамочка, мне больно... очень больно...
Глава 32
Вирджиния, сельская местность
Терс прислонился спиной к облицованной темными панелями стене
маленького кабинета Берка. Его поза казалась непринужденной, почти
расслабленной, но взгляд оставался внимательным и настороженным. Он все еще
держал в руке "беретту", которую взял у офицера ЦРУ. 9-миллиметровый пистолет
в его огромном кулачище, затянутом в перчатку, казался маленьким. Он холодно
улыбнулся, ощущая с каждым мгновением растущую нервозность двоих американцев,
неподвижно сидевших перед ним. Ни Хэл Берк, ни Кит Пирсон не привыкли
безропотно подчиняться чьей-то воле. И Терса изрядно забавляло то, что ему
удалось без всякого труда прижать довольно больших начальников двух разведок,
что называется, к ногтю.
Он взглянул на маленькие старинные часы, стоявшие на столе Берка.
Последний всплеск перестрелки снаружи стих несколько минут назад. К
настоящему времени шпионы, на которых охотились его люди, несомненно,
мертвы. Двое агентов ФБР, независимо от того, насколько хороша была их
подготовка, не имели никаких шансов против его группы, составленной из
отставных командос с изрядным боевым опытом.
В его радионаушниках прозвучал искаженный статическими разрядами голос:
- Это Учида. Хочу доложить об обстановке.
Терс выпрямился, ничем внешне не показав своего удивления. Учида, в
прошлом японский авиадесантник, входил в пятерку, которой он поручил гнать
злоумышленников на засаду, тщательно размещенную на северном краю фермы
Берка. Любые донесения должны были поступить от засадной группы.
- Докладывайте, - ответил он.
Он молча выслушал краткий рассказ японца о постигшем их бедствии,
старательно сдерживая нараставший гнев. Четверо из его людей погибли, в том
числе Макри, лучший его следопыт и разведчик. Засада, которую он размещал
лично, была атакована с фланга и истреблена. Уже это было очень плохо. Но
гораздо хуже было то, что не ожидавшие ничего подобного уцелевшие члены его
группы полностью потеряли следы отступивших американцев. То, что еще одна
группа нашла и привела в негодность два автомо биля, принадлежавших
злоумышленникам, было очень слабым утешением. В настоящее время беглецы,
несомненно, уже вступили в контакт со своим штабом, сообщили о том, что им
удалось услышать, и потребовали срочно прислать подкрепление.
- Что теперь? Преследовать их? - спросил Учида, закончив доклад.
- Нет! - рявкнул Терс. - Вернитесь к своим машинам и ждите моих
приказаний.
Он проявил самонадеянность, за которую его команде пришлось дорого
заплатить. Глубокой ночью, в темноте, шансы на то, что американцев удастся
догнать раньше, чем они получат помощь, были слишком малы. К тому же даже в
этой открытой, малонаселенной местности звуки столь продолжительной стрельбы
должны были привлечь совершенно ненужное внимание. Пришло время покинуть
это место, прежде чем ФБР или какие-нибудь другие правоохранительные органы
попытаются оцепить его.
- Осложнения? - спросила Кит Пирсон. Несмотря на ледяной тон, в голосе
темноволосой женщины нетрудно было различить и ярость, и неуверенность. Она
пошевелилась в кресле и села попрямее.
- Небольшая задержка, - мгновенно солгал Терс, изо всех сил стараясь
сдержать свое нарастающее раздражение и нетерпение. Вся многолетняя
подготовка и психологический тренинг учили его тому, что эмоциям,
провоцирующим слабость, ни в коем случае не следует поддаваться.
Он сделал короткий, почти незаметный жест "береттой", приказывая ей
оставаться на месте.
- Успокойтесь, миссис Пирсон. В надлежащее время вы получите все
необходимые разъяснения.
Второй из Горациев снова взглянул на настольные часы, делая мысленно
поправку на шестичасовую разницу во времени между Вирджинией и Парижем.
"Скоро должны позвонить", - подумал он. Но произойдет ли это достаточно
скоро? Или ему придется действовать, не дожидаясь точных распоряжений? Эту
мысль он отогнал. Полученные им инструкции были исключительно четкими.
И сразу же его защищенный от подслушивания сотовый телефон резко
прогудел. Он поднес трубку к уху.
- Да?
Немного искаженный в результате действия программы шифрования и
прохождения через несколько релейных установок спутниковой связи голос отдал
ту самую команду, которой он дожидался:
- Полевой эксперимент номер три начался. Вы можете продолжать
действовать по плану.
- Вас понял, - ответил Терс. - Кончаю связь.
Неожиданно его губы изогнулись в слабой улыбке.
Он посмотрел через комнату на темноволосую женщину - агента ФБР.
- Хотелось бы заранее принести вам мои извинения, миссис Пирсон.
Эти слова явно сбили ее с толку. Она нахмурила брови.
- Извинения? За что?
Терс пожал плечами.
- А вот за что. - Одним плавным, но очень быстрым движением он поднял
пистолет, отобранный у Берка, и дважды нажал на спусковой крючок. Первая пуля
угодила женщине точно в середину лба. Вторая пробила сердце. С чуть слышным
вздохом она опустилась на обрызганную собственной кровью спинку кресла. Ее
темно-серые глаза смотрели на него с застывшим выражением глубочайшего
удивления.
- Помилуй Бог! - Хэл Берк с силой стиснул подлокотники своего
вращающегося кресла. Кровь сразу отлила от его лица, придав ему болезненную
бледность. Он не без труда оторвал испуганный взгляд от убитой женщины и
повернулся к высоченному зеленоглазому человеку, стоявшему неподалеку и
словно бы нависавшему над ним. - Какого... Что, черт возьми, вы делаете? - Он
осекся.
- Выполняю полученные распоряжения, - просто ответил Терс.
- Я вовсе не приказывал вам убивать ее! - заорал офицер ЦРУ и судорожно
сглотнул, явно подавляя позыв к рвоте.
- Да, вы не приказывали, - подтвердил зеленоглазый. Он осторожно
положил "беретту" на пол и вынул из кармана ветровки "смит-вессон" Кит Пирсон,
а потом снова улыбнулся. - У меня создалось впечатление, что вы так и не поняли
ситуацию, мистер Берк. Ваш так называемый "Набат" служил всего лишь ширмой
для операции гораздо большего масштаба, а вовсе не был реальной акцией. И вы
здесь вовсе не хозяин, а только слуга. Увы, больше не нужный слуга.
Берк широко раскрыл глаза в испуге. До него наконец-то дошло, что сейчас
произойдет. Он дернулся и напряг силы, пытаясь встать, оказать сопротивление,
сделать хоть что-нибудь. Но так и не смог ничего сделать.
Терс, не целясь, три раза выстрелил в живот офицеру ЦРУ. Каждая 9миллиметровая
пуля оставила огромное выходное отверстие в его спине. Брызги
крови, мелкие осколки костей и клочья плоти густо забрызгали вертящийся стул,
стол и экран компьютерного монитора, стоявшего позади.
Берк тяжело шлепнулся на сиденье. Его пальцы в тщетной жажде спасения
прижались к ужасным ранам на животе. Его рот безмолвно открывался и закрывался,
словно у вытащенной на берег рыбы, которая жадно заглатывает губительный
для нее воздух.
Совершенно непринужденным движением Терс поднял ногу и толкнул
крутящийся стул, сбросив еще живого офицера ЦРУ на дощатый пол. Потом он
шагнул вперед и, наклонившись, положил "смит-вессон" на залитые кровью колени
Кит Пирсон.
Обернувшись, он увидел, что Берк лежит совершенно неподвижно,
скорчившись в последней невыносимой муке. Высокий зеленоглазый мужчина
достал из кармана пальто маленький завернутый в пластик пакет, к которому был
присоединен цифровой таймер. Стремительными точными движениями, легкость
которых являлась результатом множества тренировок, он поставил шкалу таймера
на двадцать секунд, нажал кнопку включения и положил часовую мину на стол
прямо под стойкой с компьютерным и коммуникационным оборудованием. На
цифровом табло замелькали, убывая, цифры.
Терс осторожно перешагнул через тело офицера ЦРУ и оказался в узком
коридоре. У него за спиной звонко щелкнул таймер, достигший нуля. С мягким
свистом и ярко-белой вспышкой зажигательное устройство взорвалось.
Удовлетворенный сделанным, он вышел наружу и закрыл за собой входную дверь.
Лишь после этого он повернулся. Через не до конца закрытые шторы уже
можно было разглядеть весело игравший в помещении огонь, который с каждым
мгновением находил для себя все больше пищи и стремительно разрастался,
охватывая мебель, книги и трупы. Он нажал на кнопку сотового телефона, набрав
запрограммированный номер, и принялся терпеливо ждать ответа.
- Докладывайте, - приказал тот же самый спокойный голос, который он
слышал несколько минут назад.
- Ваши приказания выполнены, - сказал Терс. - Американцы найдут только
дым и пепел - и свидетельства того, что эти двое сами прикончили друг друга.
Как было приказано, я со своей командой сразу же возвращаюсь в Центр.
Сидевший в прохладной полутемной комнате на расстоянии в несколько тысяч
миль отсюда мужчина по имени Лазарь улыбнулся.
- Очень хорошо, - мягко проронил он. Тут же прервав связь, он откинулся на
спинку удобного кресла и продолжал следить за данными, поступавшими из
Парижа.
Часть IV
Париж
Командир группы наблюдения Центра Биллем Линден быстро прогонял на
экране большого монитора, стоявшего перед ним, телеизображения, переданные
приборами дистанционного наблюдения, которые были размещены на фонарных
столбах в районе Ла-Курнёв. Изображения очень мало отличались одно от другого.
На каждом был виден кусок улицы с тротуаром, усыпанным маленькими, жалкими
кучками запятнанной слизью одежды, из которых торчали белые кости. Несколько
камер, установленных вне пределов целевой области, демонстрировали разбитые
полицейские, пожарные и санитарные автомобили. У большинства из них все еще
работали моторы и мигали сигнальные маяки на крышах. Первые команды
экстренной помощи примчались сюда в ответ на отчаянные призывы о спасении,
въехали прямиком в невидимое облако нанофагов и умерли вместе с теми, кого
стремились выручить.
В болтавшийся возле подбородка микрофон Линден обратился к
находившемуся на расстоянии в несколько тысяч миль Центру:
- Такое впечатление, что среди тех, кто оказался снаружи, живых не осталось.
- Превосходные новости, - произнес немного искаженный голос человека по
имени Лазарь. - А как сами нанофаги?
- Один момент, - отозвался Линден и забарабанил по клавиатуре.
Телевизионные изображения исчезли с его экрана, сменившись множеством графиков
- по одному на каждый датчик. Во всех серых коробках имелись
всасывающие воздушные насосы и анализаторы, предназначенные для того, чтобы
собирать и анализировать группы нанофагов, имевшихся в окружающем воздухе.
Прямо на глазах белокурого голландца кривые на каждом графике вдруг резко пошли
вверх. - Только что активизировалась программа их самоликвидации, -
сообщил он.
Состоявшая из полупроводниковых материалов сферическая оболочка каждого
нанофага серии III содержала рассчитанный на определенное время активизации
механизм самоуничтожения, предназначенный для разрушения рабочего ядра -
химической загрузки, разрывавшей пептидные связи. Взрываясь, эти микроскопические
бомбы производили интенсивный тепловой выброс. Как раз эти
выбросы и зафиксировали инфракрасные датчики в серых коробках - многофункциональных
аналитических устройствах.
Потом Линден увидел, что кривые на всех графиках упали к нулевому уровню.
- Нанофаги полностью самоликвидировались, - сказал он.
- Хорошо, - произнес Лазарь. - Теперь переходите к заключительной
стадии полевого эксперимента номер три.
- Вас понял, - ответил Линден. Он набрал на клавиатуре другую цифровую
последовательность. На экране загорелись красные буквы. - Взрывные устройства
запущены.
В нескольких милях к северо-востоку от места расположения группы
наблюдения одновременно сработали взрывные устройства, размещенные в
нижней части каждой серой коробки. Мгновенно воспламенился белый фосфор, и в
воздух поднялись фонтаны ослепительного белого пламени. За считанные миллисекунды
температура в каждом факеле достигла пяти тысяч градусов по
Фаренгейту . Все содержимое коробок превратилось в брызги металла, намертво
сплавившиеся с железом фонарных столбов. Когда огонь и дым исчезли, не
осталось ничего похожего на сверхсовременные телеметрические устройства,
специально разработанные для изучения хода массового убийства в Ла-Курнёв.
Белый дом
Неумолкающий щебет телефона вырвал президента США Сэма Кастилью из
тревожного, наполненного неприятными видениями сна. Он нашарил очки, надел
их и увидел, что стоявшие на тумбочке часы показывают полпятого утра. Небо за
окном семейных апартаментов временного владельца Белого дома все еще
оставалось черным как смоль, без малейшего признака приближающегося рассвета.
Он резко схватил трубку.
- Кастилья слушает.
- Очень сожалею, что пришлось вас разбудить, мистер президент, - сказала
Эмили Пауэлл-Хилл. Кастилья сразу же уловил в голосе своего советника по
национальной безопасности усталость и крайнюю подавленность. - Но в Париже
происходит такое, о чем вы должны узнать немедленно. Все передают новости - и
Си-эн-эн, и Би-би-си, и "Фокс", и у всех одни и те же кошмарные известия.
Кастилья сел в кровати и автоматически бросил виноватый взгляд налево. Он
хотел привычно попросить у жены прощения за то, что так рано разбудил ее, но тут
же вспомнил, что Касси находится сейчас очень далеко от него, в очередной
международной поездке доброй воли, на сей раз по Азии. Он почувствовал острый
приступ болезненного одиночества, но тут же отогнал от себя волну печали,
нахлынувшей следом. Требования президентского поста непреклонны, сказал себе
он. Их никак нельзя избежать. О них нельзя позабыть. Можно только делать все,
что в твоих силах, и стараться оправдать то доверие, которое оказали тебе люди.
Среди множества крупных и мелких неудобств, связанных с его положением, была
необходимость периодически - и довольно часто - расставаться с любимой
женщиной.
Он ткнул пальцем в пульт дистанционного управления, включив один из
многочисленных конкурирующих между собой круглосуточных кабельных каналов
новостей. На экране появились пустынные улицы одного из ближних пригородов
Парижа, снятые с вертолета, медленно летевшего на большой высоте. Внезапно
трансфокатор приблизил изображение, показав сотни уродливых куч в буквальном
смысле растаявшей плоти и костей - груд, которые недавно были живыми
людьми.
- ... многие тысячи людей перепуганы насмерть. Французское правительство
твердо отказывается озвучивать какие-либо предположения о причинах или истинном
масштабе этого беспрецедентного бедствия. Однако независимые
наблюдатели высказываются по поводу поразительного сходства сегодняшней
трагедии с массовой гибелью людей, произошедшей всего лишь несколько дней
назад около Теллеровского института высоких технологий, расположенного в Санта-Фе,
штат Нью-Мексико, причиной которой считают нанофаги,
изготавливавшиеся в лабораториях этого института. Но пока что их подозрения
невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. На данный момент лишь несколько
групп гражданской обороны, экипированные полными костюмами
противохимической защиты, рискнули войти в район Ла-Курнёв и приступить к тяжелому
занятию поиска выживших людей и ответов на...
Потрясенный до глубины души, Кастилья резко выключил телевизор.
- Мой Бог, - пробормотал он. - Это случилось снова.
- Да, сэр, - мрачно отозвалась Пауэлл-Хилл. - Боюсь, что так.
Не выпуская из руки телефонную трубку, Кастилья поднялся с кровати и
набросил поверх пижамы халат.
- Соберите ко мне всех, Эмили, - сказал он, стараясь сделать так, чтобы в его
голосе звучали спокойствие и уверенность, которых он вовсе не испытывал. - Я
хочу, чтобы Совет национальной безопасности в полном составе как можно скорее
собрался в оперативном зале Белого дома.
Он нажал пальцем на рычаг телефонного аппарата и, как только раздался гудок,
набрал номер. Ему ответили после первого же звонка:
- Клейн слушает, мистер президент.
- Скажите, Фред, вы хоть когда-нибудь спите? - услышал Кастилья
собственный голос, говоривший не совсем то, с чего он намеревался начать
разговор.
- Когда удается, Сэм, - ответил глава "Прикрытия-1". - А это случается
намного реже, чем мне хотелось бы. Боюсь, что это один из недостатков моей работы
- как, впрочем, и вашей.
- Вы видели новости?
- Да, видел, - подтвердил Клейн. Он замялся на долю секунды. - Если
честно, то я как раз думал, стоит ли звонить вам прямо сейчас.
- В связи с этим новым кошмаром в Париже? - спросил президент.
- Не совсем так, - спокойно ответил его собеседник. - Хотя я боюсь, что
связь вполне может обнаружиться. Я никак не могу полностью понять одну вещь.
- Он несколько раз кашлянул. - Я только что получил очень встревожившее
меня сообщение от полковника Смита. Вы помните, как Хидео Номура говорил вам
о том, что его отец был убежден в том, что ЦРУ вело тайную войну против
Движения Лазаря?
- Да, помню, - ответил Кастилья. - Если я не ошибаюсь, Хидео сказал, что
сначала счел это признаком усиливавшегося умственного расстройства Дзиндзиро.
И мы оба согласились с ним.
- Так оно и было. Что ж, а теперь я должен с сожалением сказать вам, что,
вполне возможно, Дзиндзиро Номура был прав, - мрачно проговорил Клейн. - А
мы с вами оба ошибались. Полностью ошибались, Сэм. Боюсь, что высшие
сотрудники в ЦРУ, ФБР и, возможно, в других ведомствах организовали
незаконную кампанию саботажа, убийств и террора, направленную на
дискредитацию и уничтожение Движения.
- Это тяжелое обвинение, Фред, - резко произнес Кастилья. - Чертовски
тяжелое. Вы должны прямо сказать мне, каким образом вы рассчитываете его
доказать.
том, какие доказательства были собраны Джоном Смитом и Питером Хауэллом в
Нью-Мексико и близ загородного дома Хэла Берка.
- Где сейчас находятся Смит и Хауэлл? - спросил Кастилья, когда начальник
его личной разведки закончил говорить.
- В автомобиле, едут обратно в Вашингтон, - ответил его собеседник. -
Примерно час назад им удалось оторваться от наемников, которые пытались загнать
их в засаду. Как только Джону удалось относительно спокойно связаться со
мной, я сразу же послал им поддержку и транспорт.
- Хорошо, - сказал Кастилья. - Теперь как насчет Берка, Пирсон и их
наемной армии? Думаю, мы должны немедленно арестовать их и попытаться докопаться
до сути всего этого безобразия.
- Насчет их у меня тоже есть плохие новости, - медленно проговорил Клейн.
- Мои люди вели прослушивание переговоров полиции и пожарной охраны той
части Вирджинии. Сельский дом Берка охвачен огнем. В данный момент пожар
еще не погашен. А службе местного шерифа не удалось найти никого, кто мог бы
устроить страшную перестрелку, о которой сообщили соседи Берка. К
...Поділитися у соцмережах
