Жанр: Триллер
Борн 4. Возвращение Борна
...ю мочалку, миску с
водой и все остальные принадлежности, с помощью которых приводила его в чувство.
Вскоре с кухни послышался звук льющейся воды.
Борн вошел на сервер правительства Соединенных Штатов и стал переходить от
сайта к сайту, а к тому времени, когда с кухни вернулась Аннака, он уже нашел то, что
искал. У агентства была целая гроздь публичных сайтов, доступных для любого, у кого
есть вход в Интернет. Но существовало и с десяток других сайтов - закрытых для
посторонних, защищенных сложными паролями и составляющих интранет -
знаменитую внутреннюю сеть ЦРУ.
Аннака обратила внимание на то, с какой сосредоточенностью работал Борн.
- Что это? - спросила она, подойдя и встав за его спиной. Через пару секунд ее
глаза расширились от удивления. - Что вы, черт возьми, делаете?
- Именно то, что вы подумали, - ответил Борн, - пытаюсь взломать сайт ЦРУ.
- Но как вам...
- Лучше не спрашивайте, - перебил ее Борн. Его пальцы так и летали по
клавиатуре. - Мой ответ вам не понравится. Просто доверьтесь мне.
Алекс Конклин входил на эти сайты, что называется, через парадную дверь,
поскольку каждый понедельник, ровно в шесть часов, ему доставляли новые коды
доступа. Однако Дерон - художник и чародей любого рода подделок - обучил Борна
искусству взлома правительственных сайтов США. В его бизнесе этот навык был
жизненно необходим.
Главная проблема состояла в том, что брандмауэр ЦРУ - специальная программа,
предназначенная для защиты компьютерных баз агентства, - представлял собой на
редкость пакостную штуку. Мало того, что пароли менялись каждую неделю,
программа имела плавающий алгоритм, привязанный к тому или иному паролю.
Однако Дерон объяснил Борну, как можно обмануть систему, заставить ее поверить в
то, что у тебя есть нужный пароль, после чего она сама сообщит вам его.
Единственный путь атаковать брандмауэр лежал через образование корневого
алгоритма, посредством которого шифровались основные файлы ЦРУ. Борн знал
формулу его образования, поскольку Дерон заставил его вызубрить ее наизусть.
На экране компьютера возникло окошко, в котором ему было предложено ввести
пароль, и Борн ввел в него алгоритм, содержащий гораздо больше символов - цифр и
букв, - чем могло поместиться в окошке. С другой стороны, после того как были
введены первые три комбинации символов, программа могла понять, что ее пытаются
обмануть, и закрыться, отказав вам в доступе, поэтому главной задачей было ввести
весь алгоритм раньше, чем это произойдет. А поскольку алгоритм был очень длинным,
Борн печатал с лихорадочной быстротой, даже вспотев от мысли о том, что программа
успеет сориентироваться и вышвырнет его, отказав в дальнейшем доступе. В итоге он
все же успел. Окошко исчезло.
- Я вошел, - сказал он.
- Да вы просто волшебник! - восхищенно выдохнула Аннака.
Первым делом Борн отправился на сайт Управления по разработке тактических
несмертельных вооружений. Он ввел в строку поиска имя доктора Шиффера, но был
разочарован скудностью информации, которую выдала система. Ни слова о том, над
чем работал ученый, либо о его прошлом. Если бы Борн не знал подоплеку последних
событий, он мог бы подумать, что Феликс Шиффер является каким-нибудь младшим
научным сотрудником, не представляющим для управления никакой ценности.
Оставалась еще одна возможность получить нужную информацию. Борн
использовал другой хакерский прием, перенятый от Дерона. Его, кстати, регулярно
использовал и Конклин, чтобы незаметно проникать на служебные сайты
министерства обороны и быть в курсе того, что происходит за закрытыми для
посторонних дверями военного ведомства.
Оказавшись на сайте АПРОП, Борн навел курсор на строчку "ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ" и
щелкнул кнопкой "мыши". На его счастье, сетевые администраторы
правительственных учреждений отличались ленью, отчего старые файлы подолгу не
удалялись с сайтов, поэтому Борну удалось найти кое-какую информацию, связанную
с доктором Шиффером. Он окончил Массачусетский технологический институт, а
затем устроился на работу в крупную фармацевтическую фирму и получил
собственную лабораторию. Шиффер проработал там менее года, а затем уволился, но,
уходя, прихватил с собой еще одного ученого, доктора Петера Сидо. Они вместе
работали еще пять лет, после чего Шиффера взяли в АПРОП. Трудно сказать, почему
он предпочел государственную службу работе в частном секторе, но с учеными такое
иногда случается. Они оказываются не способны жить в обществе, как это бывает с
некоторыми преступниками, которые, отсидев свой срок, совершают новое
преступление в первый же день после выхода на волю только для того, чтобы их
отправили обратно - в привычный и знакомый для них тюремный мир.
Продолжая читать, Борн выяснил, что Шиффер был направлен в распоряжение так
называемого научно-оборонного отдела, который, в частности, проводил изыскания в
сфере биологических вооружений. Работая в АПРОП, доктор Шиффер занимался
разработкой способов "очистки" помещений, зараженных сибирской язвой.
Никаких других деталей Борну обнаружить не удалось. Его тревожил тот факт, что
в найденной им информации не содержалось ничего, что могло бы вызвать столь
сильный интерес к фигуре Феликса Шиффера со стороны Конклина.
Аннака заглянула ему за плечо.
- Нашли что-нибудь, что помогло бы нам узнать, где скрывается доктор
Шиффер? - спросила она.
- Нет, ничего такого я не нашел.
- Ну что ж, - пожала она плечами, - холодильник пуст, а мы должны поесть.
- Если вы не возражаете, я бы предпочел остаться здесь и немного отдохнуть.
- Да, пожалуй. Вы и впрямь не в том виде, чтобы выходить на улицу. - Женщина
улыбнулась и стала надевать пальто. - Я только дойду до угла и куплю какой-нибудь
еды. У вас есть особые пожелания?
Он отрицательно покачал головой.
- Аннака, - окликнул Борн, когда женщина уже была у двери, - будьте
осторожны!
Она повернулась, открыла сумочку и, наполовину вытащив пистолет, показала
ему.
- Не волнуйтесь, со мной все будет хорошо. - Она распахнула дверь. -
Увидимся через несколько минут.
Борн слышал, как хлопнула входная дверь, но его внимание уже было снова
приковано к экрану компьютера. Сердце его билось все сильнее, он пытался
успокоиться, но - безуспешно. Несмотря на свою решимость выполнить задуманное,
он колебался. Он понимал, что обязан довести дело до конца, и все равно боялся.
Собственные руки казались ему чужими, но, продолжая, несмотря на это, работать,
Борн потратил следующие пять минут на то, чтобы взломать защиту компьютерной
базы данных армии США. В одном из мест произошла заминка: военные
компьютерщики удлинили пароль, добавив в него еще один набор символов, о котором
Дерон либо забыл сообщить Борну, либо, что наиболее вероятно, сам еще не знал.
Пальцы Борна зависли над клавиатурой, и в этот момент он был чем-то похож на
Аннаку, сидящую за роялем. Он колебался, твердя себе, что еще не поздно отказаться
от этой затеи и что в этом не будет ничего постыдного. На протяжении многих лет
Борн чувствовал: все, что имеет хоть какое-то отношение к гибели его первой семьи,
даже информация, хранящаяся в военных архивах, для него - табу. Он и без того уже
натерпелся достаточно мук, преследуемый чувством вины за то, что не сумел уберечь
их, за то, что сам он находился в безопасном месте и уцелел в то время, как в их тела
впивались пули.
Борн чувствовал, что не в силах вновь пройти через эту пытку, заново представляя
себе последние, наполненные ужасом секунды их жизни. Дао, дитя войны, наверняка
слышала звук моторов приближающегося боевого самолета, лениво гудящих в жарком
летнем небе. Поначалу слепящее солнце мешало ей разглядеть самолет, но, когда звук
стал ближе, перерастая в рокот, и блестящее брюхо самолета заслонило солнце, она,
конечно же, все поняла. Даже несмотря на то, что ее сердце затопил страх, Дао не
могла не попытаться спасти детей, не предпринять, пусть тщетную, попытку защитить
их собственным телом от шквала пуль, которые уже взрывали мутную поверхность
реки. "Джошуа! Алисса! Скорее ко мне!" - должно быть, кричала она. Как будто она
могла предотвратить то, что должно было сейчас случиться!
Сидя за компьютером Аннаки, Борн вдруг осознал, что плачет. Несколько секунд
он не утирал слезы, и они - впервые за много лет - свободно катились по его лицу.
Затем он одернул себя, вытер щеки рукавом и, пока не передумал, продолжил свое
дело.
С последней частью пароля Борну пришлось повозиться, но наконец он справился
с этой задачей и через пять минут уже вошел на военный сайт. Опасаясь, что эмоции
снова выйдут из-под контроля, он сразу же перешел в раздел "Архив погибших в
результате военных действий" и ввел в поле запроса имена: Дао Уэбб, Алисса Уэбб,
Джошуа Уэбб. Глядя на напечатанное, Борн думал: "Они были моей семьей! Живыми
существами из плоти и крови, которые смеялись и плакали, которые обращались ко
мне "дорогой" или "папочка". А что они теперь? Всего лишь буквы на экране
компьютера, строчки в списках погибших!"
Сердце Борна - или Уэбба? - разрывалось от боли, и он почувствовал
прикосновение того самого безумия, которое охватило его сразу же после их гибели.
"Я не могу пройти через это еще раз! - думал он. - Это окончательно доконает
меня!" И тем не менее он заставил себя нажать на клавишу "Ввод". У него не было
иного выбора, он не мог повернуть назад. "Только вперед!" - таков был его лозунг с
тех самых пор, когда Алекс Конклин завербовал его и превратил сначала в другого
Дэвида Уэбба, а потом и вовсе в Джейсона Борна. Но почему же тогда в его ушах до
сих пор звучали их голоса: "Дорогой, я так скучала без тебя!", "Папочка, наконец-то
ты вернулся!".
Дотягиваясь до него через десятилетия, эти воспоминания опутывали Борна
подобно паутине, и именно поэтому он не сразу отреагировал на то, что появилось на
экране ноутбука. Несколько минут он смотрел на экран, не замечая одной вопиющей
несообразности.
Во всех жутких подробностях Борн видел то, что надеялся не увидеть уже никогда,
- фотографии его любимой жены Дао, грудь и плечи которой были разворочены
пулями, а лицо перекошено предсмертной мукой. На второй странице он обнаружил
фотографии мертвой Алиссы. Ее маленькое тельце и лицо были изувечены еще
сильнее. Парализованный болью и страхом, Борн сидел неподвижно. Но он должен
был двигаться дальше. Осталась последняя страница, последняя подборка фотографий,
которая должна была сделать картину трагедии полной.
Борн перешел на третью страницу, приготовившись увидеть столь же страшные
фотографии Джошуа. Но их там не оказалось.
Ошарашенный, ничего не понимая, Борн смотрел на экран. Поначалу ему
почудилось, что во всем виноват какой-то компьютерный "глюк" и что он по ошибке
попал на другую страницу сайта. Однако нет - на ней черным по белому значилось
имя: Джошуа Уэбб. А снизу располагались слова, которые буквально обожгли
рассудок Борна, вонзившись в мозг раскаленной иглой: "В десяти метрах от тел Дао и
Алиссы Уэбб обнаружено три предмета одежды, а также порванный башмак (каблук и
подошва отсутствуют). После безрезультатных поисков, продолжавшихся в течение
часа, Джошуа Уэбб признан погибшим. ТНН".
ТНН... Стандартная армейская аббревиатура, обозначающая "тело не найдено".
Ледяной холод возник в груди Борна и начал медленно подниматься к горлу. Они
искали Джошуа в течение часа? Всего одного часа? Почему же ему сразу не сообщили
об этом? Мучимый горем, угрызениями совести и чувством вины, он предал земле три
гроба. И все это время эти ублюдки знали, что тело мальчика не обнаружено! Знали и
молчали!
Борн откинулся на спинку стула. Его лицо побледнело, руки тряслись, а в сердце
поднималась волна такой ярости, какой он еще никогда не испытывал. Он думал о
Джошуа. Он думал о Хане.
Его рассудок был охвачен огнем, в нем ворочалось ужасное предположение,
которое он старательно отгонял от себя с тех пор, как увидел на шее Хана вырезанную
из зеленого камня фигурку Будды. А что, если Хан - и впрямь Джошуа? Если это так,
то его сын превратился в машину для убийства, в чудовище! Борн слишком хорошо
знал, как легко, находясь в джунглях Юго-Восточной Азии, свихнуться и превратиться
в безумного убийцу.
Но была и другая вероятность. Мысль о ней пришла ему в голову внезапно и не
желала уходить. Возможно, решение "похоронить" Джошуа являлось частью гораздо
более обширного и тщательно разработанного плана, о существовании которого ему
было неизвестно. В таком случае архивная запись о предполагаемой смерти его сына
является фальшивкой, а истина скрыта под непроницаемым покровом секретности -
от начала и до конца.
Перед внутренним взором Борна снова возник Хан, держащий на открытой ладони
фигурку Будды, в ушах прозвучали его слова: "Его подарил мне ты! А потом -
бросил меня, оставив умирать в джунглях..."
Внезапно Борн почувствовал непреодолимый приступ тошноты. Вскочив со стула,
он, не обращая внимания на боль, кинулся в ванную, и там его вывернуло наизнанку.
Глубоко в недрах штаб-квартиры ЦРУ дежурный офицер, не спуская взгляда с
экрана компьютера, поднял телефонную трубку и набрал номер. Через секунду
автоматический ответчик произнес: "Говорите". Офицер попросил соединить его с
Директором. Его голос был проанализирован специальным устройством,
идентифицирован, и затем другой, уже человеческий голос сказал.
"Ждите". Еще через несколько секунд в трубке зазвучал баритон хозяина ЦРУ.
- Сэр, я хотел бы сообщить вам о том, что мы получили сигнал внутренней
тревоги. Кто-то взломал защиту сервера министерства обороны и, проникнув в архив
погибших в ходе военных действий, затребовал информацию по следующим лицам:
Дао Уэбб, Алисса Уэбб, Джошуа Уэбб.
Некоторое время в трубке царило пугающее молчание. Затем Директор спросил:
- Точно Уэбб, сынок? Ты не ошибся с фамилией?
От того, насколько сильно изменился голос Директора, на лбу у молодого офицера
выступила испарина.
- Никак нет, сэр. Именно Уэбб.
- Где находится хакер?
- В Будапеште, сэр.
- Вам удалось определить его точное местонахождение?
- Так точно, сэр. Улица Фё, дом 106/108.
Сидя за письменным столом в своем кабинете, Директор мрачно улыбнулся. По
стечению обстоятельств он как раз сейчас читал последний рапорт, подготовленный
Мартином Линдросом. Из документа следовало, что лягушатники к этому времени уже
успели разгрести обгоревшее железо на месте автокатастрофы, в которой
предположительно погиб Джейсон Борн, но человеческих останков - ни единой
косточки - не обнаружили. Поэтому, несмотря на свидетельство сотрудницы Кэ
д'Орсей, которая утверждала, что собственными глазами наблюдала аварию,
неопровержимых доказательств гибели Борна у них не было.
Сжав руку в кулак. Директор в гневе ударил по столу. Борн снова обвел их вокруг
пальца! Но, несмотря на обуявшие его злость и растерянность, Старик почему-то не
был так уж сильно удивлен. В конце концов, Борна в свое время натаскивал самый
лучший шпион, который когда-0 работал в стенах Центрального разведывательного
Управления. Алексу Конклину в ходе различных операций и самому неоднократно
приходилось имитировать собственную гибель, хотя, может быть, это выглядело не
столь зрелищно, как в последнем случае с Борном в Париже.
В то же время Директор не исключал возможности того, что в компьютерную сеть
министерства обороны проник не Борн, а кто-то еще. Но кого другого могла
заинтересовать информация об этих погибших - женщине и двух ее детях, которые
даже не являлись военнослужащими и о существовании которых знала лишь крохотная
горстка людей?
"Нет, - думал Директор со все возрастающим возбуждением, - Борн не погиб в
том взрыве на окраине Парижа. Он пребывает в полном здравии, находится в
Будапеште (кстати, почему именно там?) и допустил первую серьезную ошибку,
которую они теперь могут использовать против него". Директор понятия не имел, для
чего Борну понадобилось просматривать информацию, связанную с гибелью его
первой семьи, да его это и не интересовало. Главное заключалось в другом:
любознательность Борна гостеприимно раскрыла перед ними дверь, в которую они
могут войти, чтобы наконец-то привести приговор в исполнение.
Директор протянул руку к телефону. Он мог бы отдать соответствующие
распоряжения через своего секретаря, но хотел получить удовольствие, отдав приказ о
заключительной фазе операции лично. Набирая международный номер, Старик
злорадно думал: "Вот теперь-то я тебя прищучил, сволочь ты этакая!"
Глава 20
Найроби - город, возникший в конце XIX века в качестве промежуточной
станции на железнодорожном маршруте между Момбасой и Угандой, - благодаря
стандартной многоэтажной застройке производил ныне гнетущее впечатление. На
протяжении веков, до того как сюда пожаловала западная цивилизация, здесь
простирались бескрайние зеленые равнины, на которых обитало племя масаи. Теперь
Найроби являлся самым быстрорастущим городом Восточной Африки, и ему были в
полной мере присущи все "болезни роста": беспорядочное, хаотичное смешение
старого и нового, чудовищный разрыв между зажравшимся богатством и отчаянной
бедностью, которые существовали по соседству и терлись друг о друга боками с такой
озлобленной силой, что от этого трения возникали искры и периодически вспыхивали
социальные пожары. Гасить их приходилось с помощью самых решительных, а подчас
даже жестоких мер. Поэтому здесь регулярно вспыхивали мятежи, а уж уличные
ограбления и вовсе являлись обычным делом, особенно в парке Ухуру,
располагавшемся к западу от центра города.
Однако все эти проблемы ни в коей степени не интересовали группу людей,
ехавших на двух бронированных лимузинах из международного аэропорта Уилсон. Им
было плевать на плакаты, предупреждающие о возможных проявлениях насилия, и на
вооруженные патрули, разгуливающие по центру столицы, в ее восточном районе, где
были расположены правительственные здания и посольства иностранных государств, а
также по окраинам районов Латема и Ривер-роудс. Они проехали мимо базара, на
котором любой желающий мог купить все, что душе угодно, - от огнемета и
переносной зенитной установки до дешевых хлопчатобумажных платьев в
незатейливую полоску и племенных африканских одежд с причудливым тканым
орнаментом.
В передней машине сидели Спалко и Арсен Хасанов, во второй - Зина и двое
самых приближенных к Арсенову людей - Магомет и Ахмед. Эти двое никогда не
брились, отчего их лица заросли густыми черными бородами. Согласно чеченской
традиции, они были одеты во все черное и с изумлением взирали на западный наряд
Зины. Она в свою очередь смотрела на них с сестринской улыбкой, внимательно
наблюдая при этом за выражением их лиц.
- Все готово, Шейх, - сказал Арсенов. - Мои люди прошли необходимую
подготовку и находятся в полной готовности. Они прекрасно владеют исландским
языком, они изучили план отеля и сформулированную вами последовательность
действий. Они ждут только одного - приказа действовать.
Спалко смотрел в окно лимузина, созерцая идущих по тротуару местных жителей и
туристов. Солнце, клонящееся к горизонту, окрашивало все вокруг в розовый цвет.
Улыбаясь каким-то своим мыслям, он спросил:
- В вашем голосе звучат нотки скепсиса или мне это только показалось?
- Если и показалось, то лишь потому, что я сгораю от нетерпения приступить к
действиям, - поспешно ответил Арсенов. - Я так долго ждал момента, когда наконец
удастся сбросить российское ярмо, а мой народ так долго являлся отверженным,
столетиями ожидая того дня, когда он будет принят в семью исламских наций!
Спалко равнодушно кивнул. Мнение Арсенова его больше не заботило. Вступив в
логово волков, тот подписал себе приговор, и его уже можно было не принимать в
расчет.
Вечером все пятеро встретились в зарезервированном Степаном Спалко отдельном
обеденном зале на верхнем этаже отеля с необычным названием "360" на Кеньяттаавеню.
Окна зала выходили на национальный парк Найроби, где обитали жирафы,
газели Томсона, носороги, львы, леопарды, буйволы и прочая дикая живность.
За ужином о делах не было сказано ни слова, и можно было подумать, что все эти
люди приехали сюда лишь для того, чтобы насладиться местной экзотикой. Однако
после того как со стола убрали тарелки, все изменилось. Команда специалистов
"Гуманистов без границ", прибывшая в Найроби раньше остальных, успела
смонтировать компьютерную станцию, которую сейчас и вкатили в зал на
передвижном столике. После того как включили аппаратуру, Спалко представил
собравшимся компьютерную презентацию, подготовленную в программе Powerpoint,
сопровождая каждый слайд комментариями. Сменяя друг друга, на экране возникали
изображения береговой линии Исландии, Рейкьявика и его окрестностей,
аэрофотографии отеля "Оскьюлид", снимки его внутренних помещений.
- Это - автономная система кондиционирования воздуха, снабженная, как вы
видите вот здесь и здесь, самыми современными детекторами движения и
инфракрасными датчиками. А вот тут - контрольная панель управления, оснащенная,
как и любая другая система в отеле, собственной защитой. В случае сбоя энергоподачи
она переходит на электроснабжение от специальных аккумуляторов.
Спалко продолжал рассказывать, не упуская ни одной, даже самой незначительной
на первый взгляд детали, излагая план действий поминутно - с того момента, когда
они приедут, и заканчивая предстоящим побегом. Предусмотрено было абсолютно все,
и все находилось в полной готовности.
- Завтра на рассвете, - сказал Спалко, поднимаясь на ноги. Остальные встали
вслед за ним. - Ля илляха илль Аллах!
- Ля илляха илль Аллах! - торжественным хором вторили ему остальные.
За окнами стояла глубокая ночь. Спалко курил, лежа в постели. Одна из ламп в
номере все еще горела, но он все равно видел мерцающие городские огни и темный
массив заповедного парка. Со стороны могло показаться, что Спалко овладела
глубокая задумчивость, однако на самом деле его мозг сейчас был свободен от какихлибо
мыслей. Он ждал.
Рычание диких зверей, доносившееся из парка, мешало Ахмеду спать. Он сел в
постели и потер глаза ладонями, а затем снова лег и некоторое время лежал, глядя в
потолок. Понимая, что заснуть уже не сможет, он стал думать о грядущем дне и о том,
что тот принесет. "Да будет воля Аллаха на то, чтобы этот рассвет стал рассветом
новой эры для нас", - безмолвно молился он.
Вздохнув, Ахмед снова сел, спустил ноги с кровати и поднялся, а затем натянул
странные западные штаны и рубашку, гадая, удастся ли ему когда-нибудь привыкнуть
к этой одежде. Он хотел верить в то, что этого не понадобится.
Едва он приоткрыл дверь номера, как заметил идущую по коридору Зину. Ее
походка была грациозна и бесшумна, бедра соблазнительно раскачивались. Мужчина
облизал губы и, когда она прошла мимо двери, втянул носом воздух, желая
насладиться исходящим от нее запахом.
Ахмед выглянул в коридор и с удивлением обнаружил, что Зина идет в
противоположном от своего номера направлении. Все прояснилось через пару
мгновений, когда женщина тихонько поцарапалась в дверь Шейха. Дверь сразу же
открылась, и его взгляду предстал сам Шейх. Ахмед поскреб в затылке. Может, Шейх
вызвал ее для того, чтобы устроить выволочку за какой-нибудь проступок? А потом
голосом, какой он от нее еще не слышал, Зина сказала: "Хасан уснул", - и Ахмеду все
стало ясно.
Когда в дверь его номера негромко постучали, Спалко повернулся, затушил в
пепельнице сигарету, встал и, подойдя к двери, открыл ее.
На пороге стояла Зина.
- Хасан уснул, - сказала она, будто ее приход нуждался в каких-то объяснениях.
Не говоря ни слова, Спалко отступил назад и пропустил ее внутрь, а когда она
вошла, схватил и бросил на кровать. Через несколько мгновений он уже рычал от
наслаждения, их тела были мокрыми от пота. Они занимались любовью наподобие
диких животных - так, словно миру осталось существовать считанные минуты. А
затем она лежала рядом с ним, гладя и лаская его кожу и при этом нашептывая о своих
самых сокровенных плотских желаниях, - до тех пор пока, воспламенившись, он не
овладел ею еще раз.
Она снова лежала, прижавшись к нему, от сигареты, зажатой между ее пальцев,
вился дымок. Лампа была выключена, и поэтому казалось, что в ночном небе Найроби
зажглись сотни новых звезд. Зина не сводила взгляд со своего нового любовника. Она
мечтала получше узнать его с тех пор, как он впервые прикоснулся к ней. Она - да и
никто другой, как ей казалось, - ничего не знала о его прошлом. Если он поговорит с
ней, откроет хотя бы какие-то небольшие свои секреты, это будет знаком того, что он
привязан к ней - так же, как привязана к нему она.
Зина погладила мочку его уха и того места на лице, где кожа была неестественно
гладкой.
- Откуда это у тебя? - спросила она. - Расскажи мне, как это случилось.
Спалко вышел из задумчивости.
- Это было очень давно.
- Тогда ты тем более можешь об этом рассказать.
Он повернулся и посмотрел на нее пристальным взглядом.
- Ты уверена, что хочешь об этом знать?
- Очень хочу!
Спалко сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух из легких.
- В то время мы с моим младшим братом жили в Москве. С ним постоянно
случались неприятности, и с этим ничего нельзя было поделать. Это было что-то вроде
болезни.
- Наркотики?
- Нет, благословение Аллаху! Он был игрок и не мог остановиться даже тогда,
когда у него не оставалось денег. Брат просил денег у меня, и я всегда давал их ему,
потому что каждый раз он придумывал какую-то историю и заставлял меня в нее
поверить.
Спалко перевернулся в ее объятиях, вытряхнул из пачки сигарету и закурил.
- Так или иначе, настал день, когда даже я перестал ему верить и сказал: "Все,
хватит!" Наивно, как выяснилось, я полагал, что это заставит его остановиться. -
Спалко глубоко затянулся и выпустил сигаретный дым упругой струей. - Но он не
остановился. И знаешь, что он сделал? Он обратился к тем, с кем связываться нельзя
ни при каких обстоятельствах, к подонкам
...Закладка в соц.сетях
