Жанр: Триллер
Борн 4. Возвращение Борна
...такое чудовищное предательство
возможно. Аннака усмехнулась, протянула руку, и один из мужчин вложил в ее ладонь
шприц, наполненный какой-то бесцветной жидкостью. Быстрым, уверенным
движением вонзила она иглу в вену Борна, и свет в его глазах померк.
Глава 25
Приказы Хасана Арсенова Зина, как и всегда, выслушивала очень внимательно и
выполняла беспрекословно и четко, однако про себя - скептически усмехалась. Их с
Арсеновым пути разошлись, и теперь она, как планета вокруг солнца, вращалась по
другой орбите - вокруг Шейха. Это началось той ночью, в Будапеште, хотя на самом
деле семена упали в благодатную почву еще раньше и дали буйные побеги, согретые
жарким и благодатным солнцем Крита. Шейх рассказал ей легенду о Минотавре - о
беспросветной жизни и страшной гибели этого создания, и вот совсем недавно они с
ним вошли в настоящий, реально существующий Лабиринт - вошли и одержали
победу.
Охваченная лихорадкой, ослепленная этими недавно появившимися, но уже
ставшими драгоценными воспоминаниями, Зина даже не задумывалась о том, что этот
миф создан западным миром, и, равняясь на Степана Спалко, она отошла от ислама -
религии, в которой выросла, которая нянчила и воспитывала ее, подобно второй
матери, которая была ее кормилицей и утешительницей в самые мрачные дни
российской оккупации. Ей и в голову не приходило, что для того, чтобы броситься в
объятия одного, необходимо прежде расстаться с другим. Впрочем, даже если бы Зина
и задумалась об этом, то, учитывая циничный склад ее ума, она скорее всего сделала
бы тот же самый выбор.
Благодаря ее усердию и прилежности мужчины, когда они высадились из самолета
в окутанном сумраком аэропорту Кефлавик, были чисто выбриты, пострижены на
европейский лад, одеты в темные костюмы строгого покроя. По виду в них никто не
смог бы признать террористов, и они легко растворились в толпе. На их спутницах не
было хиджабов - традиционных платков, закрывающих лица восточных женщин, их
глаза и губы украшал европейский макияж, а одеты они были по последней парижской
моде. Все они прошли через иммиграционный контроль без малейшей задержки,
предъявив на границе французские паспорта, которые раздобыл для них Спалко.
Арсенов отдал приказ, чтобы отныне все говорили только по-исландски, даже в
том случае, если рядом не будет посторонних. У стоек одного из агентств, сдающих
напрокат автомобили, он взял в аренду машину для себя и Зины и три фургончика для
остальных участников группы. Арсенов и Зина отправились в Рейкьявик, а другие,
погрузившись в фургоны, поехали к югу от столицы, в местечко под названием
Хафнарфьёрдюр - старейший торговый порт Исландии, где Спалко заранее снял
большой деревянный дом, стоящий на отвесной скале и смотрящий окнами на залив.
Колоритный городок, состоящий из маленьких, симпатичных дощатых домиков, был
окружен застывшими потоками вулканической лавы, застланными легким туманом и
словно потерявшимися во времени. На гладкой поверхности залива покачивались ярко
раскрашенные рыбацкие лодки, и издалека их было легко принять за длинные боевые
ладьи викингов, изготовившиеся к очередному кровавому набегу.
Арсенов и Зина ехали по Рейкьявику, знакомясь воочию с улицами, которые они
прежде видели только на картах, пытаясь проникнуться духом здешних мостовых и
тротуаров. Расположенный на полуострове, город был весьма живописным.
Практически с любой точки открывались изумительные виды на покрытые вечными
снегами горные вершины и пронзительно холодную черно-синюю махину Северной
Атлантики. Сам остров Исландия возник в результате тектонических сдвигов,
произошедших в тот момент, когда Америка и Евразия, некогда представлявшие собой
единый массив, разошлись в разные стороны и образовали два разных континента. В
связи с тем, что остров, по меркам геологической науки, был сравнительно молодым,
земная кора здесь была значительно тоньше, чем где бы то ни было еще, и именно
этим объяснялась бурная геотермическая активность, которую практичные
островитяне придумали использовать для обогрева своих домов. Городок соединялся
со столицей трубой, по которой в Рейкьявик поступала горячая вода, бившая из
земных недр.
Проезжая по городскому центру, они миновали церковь Холлгримскирхе -
причудливое, ни на что не похожее сооружение, напоминавшее скорее космическую
ракету из фантастической киноленты. Это было самое высокое здание города,
состоявшего в основном из малоэтажных построек. Они обнаружили медицинский
комплекс и оттуда отправились прямиком в отель "Оскьюлид".
- Ты уверен, что они поедут именно этой дорогой? - спросила Зина.
- Абсолютно, - кивнул Арсенов. - Это самый короткий путь, а им нужно будет
добраться до гостиницы как можно быстрее.
По всему периметру отель был окружен сотрудниками многочисленных служб
безопасности - американцами, русскими и арабами.
- Они превратили здание в крепость, - заметила Зина.
- Это было видно и на снимках, которые показывал нам Спалко, - ответил
Арсенов с едва заметной улыбкой. - Однако то, сколько сотрудников они
задействуют для охраны, для нас не имеет никакого значения.
Припарковав машину, чеченцы пошли по магазинам, и в каждом делали какие-то
покупки. Правда, Арсенов чувствовал себя гораздо уютнее, находясь внутри железной
скорлупы взятой напрокат машины. Оказавшись в потоке покупателей, он еще острее
ощутил, что является здесь чужим. Как сильно отличались эти стройные, светлокожие
и голубоглазые люди от всех тех, с кем ему приходилось иметь дело раньше!
Ширококостный, с черными волосами и глазами, со смуглой кожей, он чувствовал себя
неандертальцем, оказавшимся вдруг среди кроманьонцев. При этом Арсенов заметил,
что Зина не испытывает подобных неудобств. Она приноравливалась к новым местам,
новым людям и новым идеям с пугающей легкостью. Арсенов с тревогой подумал о
ней самой и о том, какое влияние она станет оказывать на детей, которые у них когданибудь
родятся.
После боевой операции, проведенной у заднего входа в клинику "Евроцентр БиоI",
прошло двадцать минут. Хан пытался вспомнить, приходилось ли ему хоть
однажды испытывать столь же острое, как сейчас, желание разделаться с врагом во
время схватки. Хотя перевес в численности и вооружении был на стороне противника,
хотя рациональная часть его сознания буквально кричала о том, что контратаковать
бойцов, посланных Спалко, чтобы разделаться с ним и Джейсоном Борном, - это
сущее безумие, другая его часть требовала немедленного отмщения. Как ни странно,
именно крик Борна, предупредивший его об опасности, заставил Хана подавить в себе
жгучее желание ввязаться в схватку и разорвать людей Спалко на части. Это
предупреждение высвободило какое-то непонятное чувство, таившееся в подкорке
головного мозга, заставило его укрыться от бойцов, которых Аннака послала в погоню
за ним. Он мог бы легко разделаться с этими двумя, но что бы это дало? Она просто
отправила бы по его следам других.
Хан сидел в "Грендель" - кафе, расположенном примерно в миле от клиники,
которую - в этом можно не сомневаться - уже успели заполонить полицейские, а
возможно, и агенты Интерпола. Он потягивал двойной эспрессо и продолжал
анализировать то самое, незнакомое доселе чувство, которое испытал, уклоняясь от
града пуль. Перед его глазами вновь возникло выражение страха, появившееся на лице
Джейсона Борна, когда тот увидел, что Хан вот-вот шагнет в ловушку, в которую сам
он уже успел угодить. Было похоже, что Борна в тот момент больше волновала
безопасность Хана, чем его собственная. Но ведь этого просто не могло быть!
Раньше за Ханом не водилось привычки проигрывать в мозгу недавние события, но
теперь он, к собственному удивлению, занимался именно этим. Когда Борн и Аннака
направлялись к выходу, он попытался предупредить Борна относительно того, что
представляет собой эта женщина, но опоздал. Что заставило его пойти на этот шаг?
Хан мог с уверенностью сказать только одно: это не было заранее обдуманным
решением и получилось совершенно спонтанно. С непривычной живостью он
вспомнил ощущения, охватившие его, когда он воочию увидел перебинтованные ребра
Борна и понял, как сильно покалечил его. Что это было - угрызения совести?
Невозможно!
Все это буквально сводило Хана с ума. Но было и еще одно, что не давало ему
покоя: воспоминание о том, как Борн, имея возможность убежать, спастись от
обезумевшего от боли и ярости Макколла, предпочел остаться и рисковать своей
жизнью, чтобы спасти Аннаку. Вплоть до этого момента Хан предпочитал думать о
Джейсоне Борне как о хладнокровном убийце, до поры до времени скрывавшемся под
безобидной личиной профессора Дэвида Уэбба и вышедшем наконец на тропу войны.
Но ни один убийца не стал бы рисковать своей шкурой, чтобы защитить совершенно
постороннюю женщину.
Так кто же ты, Джейсон Борн?
Хан потряс головой, злясь на самого себя. Эти вопросы, от которых у него мутился
рассудок, нужно пока отложить в сторону. Зато наконец пришло понимание того,
зачем Спалко звонил ему, когда он находился в Париже. Это была проверка, и, по
мнению Спалко, Хан ее не прошел. Теперь Спалко видит в нем опасность для себя,
причем не менее грозную, чем Борн. Для Хана Спалко окончательно превратился во
врага. На протяжении всей жизни у Хана был единственный способ общения с врагами
- он их уничтожал. У него было чутье на опасность, и каждый раз он приветствовал
ее, видя в ней очередной вызов, который должен одолеть. Спалко уверен, что
раздавить Хана не составит для него труда, но он не знал другого: высокомерие и
самонадеянность - вот смертельно опасные враги его самого.
Осушив маленькую чашку, Хан открыл сотовый телефон и набрал номер.
- Я и сам собирался позвонить тебе, но не хотел это делать, пока нахожусь в
здании, - сказал Этан Хирн на другом конце линии. - Теперь я на улице, так что
можем говорить спокойно. Тут у нас происходит нечто необычное.
Хан взглянул на часы. Еще не было и пяти.
- Что именно? - спросил он.
- Примерно две минуты назад я заметил из окна подъезжающий к зданию
грузовик для перевозки опасных материалов, поспешил спуститься в подвал и увидел,
как двое мужчин на носилках выносят из машины третьего. С ними была женщина.
- Это Аннака Вадас, - сообщил собеседнику Хан.
- Потрясающе красивая баба!
- Послушай, Этан, - повысив голос, проговорил Хан, - если наткнешься на нее,
будь очень осторожен! Она опаснее любого тарантула!
- Да? Вот ведь обида! - притворно огорчился Хирн.
Хану не хотелось обсуждать с собеседником Аннаку Вадас, поэтому он увел
разговор в сторону, спросив:
- Тебя никто из них не заметил?
- Нет, - успокоил его Хирн, - я соблюдал осторожность.
- Хорошо. - Хан несколько секунд размышлял. - Не мог бы ты выяснить, куда
они отнесли этого мужчину? Только мне нужно знать это совершенно точно!
- Я уже это знаю, я смотрел на индикатор лифта, когда они поднимались наверх.
Он сейчас находится где-то на четвертом этаже. Это - личный этаж Спалко, и, чтобы
попасть туда, необходим специальный магнитный ключ.
- Можешь его раздобыть? - спросил Хан.
- Исключено. Этот ключ постоянно болтается на шее у Спалко.
- Значит, придется найти какой-то другой путь.
Хирн коротко хохотнул.
- Зря смеешься, Этан. Нет такой запертой комнаты, куда нельзя было бы
проникнуть и откуда нельзя было бы выбраться. - Хан встал, бросил на столик
несколько монет и вышел на улицу. Сейчас ему не следовало задерживаться в одном и
том же месте слишком долго. - Но для начала мне необходимо попасть в здание
"Гуманистов".
- Для этого существует множество способов.
- Видишь ли, я имею основания полагать, что Спалко ждет моего появления. -
Хан перешел на другую сторону улицы, пристально глядя по сторонам в поисках
возможной слежки.
- Ну тогда это уже совсем другая история, - протянул Хирн. Он помолчал,
обдумывая возможные варианты действий, а затем сказал: - Погоди-ка минутку, не
отключайся, я загляну в свою электронную записную книжку. Мне кажется, у меня для
тебя кое-что имеется. - Меньше чем через минуту в трубке снова послышался его
голос: - Ну так и есть, у меня для тебя действительно кое-что припасено, и, думаю,
тебе это понравится.
Арсенов и Зина приехали в дом на полтора часа позже остальных членов группы.
Последние к тому времени уже успели переодеться в джинсы, рубашки и загнали один
из фургонов в просторный гараж. Женщины занялись сумками с едой, купленной
Зиной и Арсеновым, а мужчины тем временем распаковали коробки с оружием и стали
готовить краскопульты. Арсенов показал им полученные от Спалко фотографии, и,
сверяясь с ними, чеченцы перекрасили фургон таким образом, чтобы его невозможно
было отличить от официальных правительственных машин. Пока краска сохла, они
загнали в гараж второй фургон и, используя заранее подготовленный шаблон, нанесли
на оба борта машины большие надписи "Лучшие фрукты и овощи Хафнарфьёрдюр".
Затем все вернулись в дом, из которого уже доносились аппетитные запахи пищи,
приготовленной женщинами. Перед тем как приступить к трапезе, все вознесли
Всевышнему положенные молитвы. Зина была настолько возбуждена происходящим,
что священные слова срывались с ее губ безучастно, автоматически, а все ее мысли
были только о Шейхе и той роли, которую сыграет сама она в их общем триумфе, от
которого их отделял теперь всего один день.
Обедающие были возбуждены сверх всякой меры. С нервами, взвинченными до
предела, они быстро и громко говорили, жестикулируя и перебивая друг друга. В иных
обстоятельствах Арсенов быстро положил бы конец столь неподобающему, с его точки
зрения, поведению, но сейчас не стал вмешиваться, сочтя за благо позволить своим
бойцам выпустить пар. После обеда женщины принялись убирать со стола, а Арсенов
повел мужчин обратно в гараж, где они привинтили к фургону исландские
правительственные номера и нанесли надписи на оба его борта. Затем они выгнали
фургон во двор, а вместо него загнали в гараж третью машину и раскрасили ее в
фирменные цвета компании "Энергия Рейкьявика".
К тому моменту, когда работа была закончена, люди до предела вымотались и
хотели спать, но, невзирая на это, Арсенов заставил их в мельчайших деталях
повторить план завтрашней операции, настаивая на том, чтобы разговор шел на
исландском языке. Все его девять соратников были проверенными и хорошо
зарекомендовавшими себя людьми. Они были сильны физически и духовно, обладали
развитым интеллектом и, что, наверное, еще важнее, были бесконечно преданы своему
делу. И все же ни одному из них еще не доводилось принимать участие в операции
столь глобального масштаба, которая и сама оказалась бы невозможна, не располагай
они NX-20. Арсенову было приятно видеть, что они обладают огромным ресурсом
энергии и жизненных сил, которые помогут им скрупулезно выполнить план, сыграв
роли, отведенные каждому из них.
Арсенов поблагодарил мужчин, а затем, глядя на них как на своих детей, сказал,
вложив в эти слова всю свою душу:
- Ля илляха илль Аллах!
- Ля илляха илль Аллах! - хором ответили чеченцы, и глаза их горели столь
сильной любовью, что Арсенов чуть не прослезился. Осознавая грандиозность стоящей
перед ними задачи, они, словно прощаясь, смотрели друг на друга, как если бы хотели
запечатлеть в памяти черты друзей. Что касается Арсенова, то для него эти люди были
настоящей семьей, которую он привел за собой в чужую, незнакомую страну, чтобы
одержать великую победу, какой его народ еще не знал. Еще никогда будущее не
казалось ему столь блистательным, а осознание правоты своего дела никогда не было в
нем столь прочным и всеобъемлющим. Он испытывал благодарность по отношению к
товарищам за то, что они пошли за ним и сейчас находятся здесь.
Зина уже собралась идти на второй этаж, но Арсенов взял ее за руку и удержал.
Остальные мужчины прошли мимо, поглядывая на них с хитрецой, и, когда миновал
последний, Зина тряхнула головой и сказала:
- Нет, не сейчас. Я должна помочь им перекрасить волосы. - Арсенов отпустил
ее руку, и она стала подниматься по лестнице, проговорив на прощание: - Пусть
Аллах пошлет тебе мирный сон.
Не в состоянии уснуть, как это часто с ним бывало, Арсенов лежал в кровати с
открытыми глазами. На второй узкой кровати спал Ахмед, храпя на всю комнату и
издавая звуки, напоминающие работающую циркулярную пилу. Легкий ветерок из
настежь открытого окна раздувал занавески и приятно холодил кожу Арсенова. Он
смотрел в потолок и думал, как это часто случалось с ним в бессонные ночи, о Халиде
Мурате и о том, как он, Арсенов, предал своего наставника и друга. Это убийство было
необходимо, и все же вина за собственное вероломство продолжала глодать его. Рана в
ноге, хотя и хорошо заживала, являлась постоянным напоминанием о том, что
произошло в Грозном. Но, в конце концов, Хал ид Мурат мертв, и с этим уже ничего
не поделать.
Арсенов встал, вышел из комнаты и направился вниз по лестнице. Он, как всегда,
лег спать в одежде, и поэтому сейчас одеваться ему не понадобилось. Выйдя в
холодную ночь, он достал из пачки сигарету и закурил. Низко над горизонтом, в
усыпанном звездами небе висела раздувшаяся до невероятных размеров луна. Здесь не
было деревьев, поэтому не было слышно и насекомых.
Арсенов пошел дальше, удаляясь от дома. Его бурлящий разум стал постепенно
очищаться, успокаиваться. Возможно, после того, как он докурит сигарету, ему все же
еще удастся перехватить пару часов крепкого сна перед тем, как в половине четвертого
встретиться со Спалко на борту его шхуны.
Арсенов уже собрался возвращаться в дом, как вдруг до его слуха донеслись
приглушенные голоса. Насторожившись, он выхватил пистолет и оглянулся. Звуки
голосов, плывя в ночном воздухе, доносились из-за двух огромных булыжников,
торчавших на краю обрыва, подобно рогам сказочного чудовища.
Бросив окурок на землю, Арсенов раздавил его носком ботинка и стал
приближаться к валунам, приготовившись разрядить всю обойму в тех, кто за ним
шпионит, кем бы они ни оказались. Однако когда он заглянул за булыжники, то не
обнаружил там ни одного врага. Это была Зина, шепотом беседующая с каким-то
мужчиной большого роста. Кто это был, Арсенов разобрать не мог. Хотя он не
различал слов, но сразу же узнал эти нотки в голосе Зины. Впервые Арсенов услышал
их тогда, когда она соблазняла его. Ее ладонь лежала на руке собеседника.
В голове Арсенова застучали отбойные молотки, и он прижал кулаки к вискам,
пытаясь унять их. Ему хотелось кричать, видя, как пальцы Зины движениями,
напоминающими движение паучьих лапок, перебирают рукав... Кто же это такой? Кого
она пытается соблазнить? Рискуя быть обнаруженным, он еще немного продвинулся
вперед, и в лунном свете его взгляду предстало лицо Магомета.
Дикая ярость овладела Арсеновым. Его всего трясло. Первая мысль, пришедшая в
его голову, была о его бывшем наставнике. "Как бы поступил в подобной ситуации
Халид Мурат?" - спросил он себя. Без сомнения, тот обнаружил бы свое присутствие,
допросил парочку по отдельности и, выслушав объяснения каждого из них о том, что
они тут делали и о чем говорили, вынес бы справедливое решение.
Арсенов выпрямился в полный рост и вышел из-за валуна, держа пистолет в
вытянутой правой руке. Увидев его, Магомет резко шарахнулся назад, стряхнув с себя
руку Зины. От неожиданности его рот открылся, он был насмерть перепуган и не мог
выдавить из себя ни слова.
- В чем дело, Магомет? - удивленно спросила Зина, стоявшая к Арсенову
спиной и не знавшая поэтому о его внезапном появлении. Затем она повернулась и
увидела приближавшегося к ним Арсенова.
- Нет, Хасан! - взвизгнула она, но Арсенов уже нажал на курок, и пуля, попав
прямо в открытый рот Магомета, вылетела из его затылка, проделав в нем огромную
безобразную дыру, выбив из нее фонтан крови и мозгового вещества. Магомета
отбросило назад, и, уже мертвый, он грянулся спиной оземь.
Арсенов направил оружие на Зину. Да, подумалось ему, Халид Мурат наверняка
действовал бы иначе, но Халид Мурат мертв, а он, Хасан Арсенов, творец его
погибели, жив, владеет ситуацией и будет вершить суд по своему разумению. Это -
новый мир, принадлежащий ему.
- А теперь ты, - сказал он, обращаясь к Зине.
Заглянув в его черные глаза, женщина поняла: ему хочется, чтобы она стала
ползать у его ног, пресмыкаться, вымаливая прощение. Любое объяснение, которое она
была готова ему дать, его бы не устроило. В таком состоянии он бы не смог отличить
правду от любого, даже самого откровенного вранья. Она понимала и другое:
попытавшись оправдываться, она попадет в ловушку, выхода из которой уже не будет.
Значит, оставался только один способ остановить его.
- Прекрати! - приказала она. - Прекрати немедленно!
Она протянула руку, схватила пистолет за дуло и отвела его в сторону - так, что
оружие уже не было направлено на нее. При этом Зина бросила быстрый взгляд на
мертвое тело Магомета. Одну ошибку она уже допустила, второй быть не должно.
- Что на тебя нашло? - продолжала она. - Мы в двух шагах от великой цели, а
ты словно разум потерял!
Она была умна, эта женщина, и не случайно напомнила Арсенову о том, ради чего
все они оказались в Рейкьявике. Получалось так, что на несколько секунд его любовь к
ней затмила нечто гораздо более важное. Его действия были спровоцированы всего
лишь интонациями ее голоса и ее рукой, лежавшей на запястье Магомета. Нелепо
дернувшись, Арсенов убрал пистолет.
- И что нам делать теперь? - спросила Зина. - Кто, по-твоему, будет выполнять
то, что должен был совершить Магомет?
- Ты во всем виновата, - с отвращением бросил Арсенов. - Ты и думай.
Зина понимала, что сейчас она не должна не то что прикасаться к Арсенову, но
даже приближаться к нему!
- Хасан, - заговорила она, - ты - наш лидер, поэтому решать должен ты, и
только ты.
Арсенов огляделся по сторонам - так, будто только что вышел из транса, и сказал:
- Полагаю, наши соседи примут выстрел за автомобильный выхлоп грузовика. -
Он посмотрел на нее. - Что вы здесь делали?
- Я пыталась отговорить его от того решения, которое он принял, - тщательно
подбирая слова, ответила Зина. - После того как в самолете я сбрила ему бороду, с
ним что-то произошло. Он стал ухаживать за мной.
Глаза Арсенова снова вспыхнули гневом.
- И как же на это отреагировала ты?
- А ты сам как считаешь, Хасан? - вопросом на вопрос ответила Зина, причем
голос ее был таким же жестким. - Ты что, не доверяешь мне?
- Я видел твою ладонь на его руке. Твои пальцы... - Горло Арсенова перехватила
судорога, и он не смог закончить фразу.
- Хасан, посмотри на меня! - приказала Зина. - Ну, пожалуйста, посмотри!
Медленно, неохотно, он поднял на нее взгляд, и ее пронзило острое чувство
восторга. Она по-прежнему является его владычицей. Хотя на какое-то недолгое время
ей и показалось, что он взял над ней верх, теперь Зина поняла, что все еще владеет
ситуацией.
Неслышно вздохнув от облегчения, она сказала:
- Ситуация оказалась очень непростой. Ты сам должен понимать это. Если бы я
послала его подальше, если бы я с ходу отказала ему, он бы взбесился. Он мог бы
помешать нашим планам. - Зина не отводила взгляда от глаз Арсенова. - Хасан, все
мои мысли заняты только одним - тем, ради чего мы приехали сюда. Ни о чем другом
я не думаю. И ты тоже не должен!
Арсенов стоял неподвижно, впитывая ее слова. Звуки прибоя, доносившиеся снизу,
звучали неестественно громко. Затем Арсенов кивнул, показывая, что инцидент
исчерпан. Это было его решение.
- Что делать с трупом Магомета?
- Заверни его в какое-нибудь одеяло и возьми с собой, когда мы поедем на шхуну
Спалко. Люди Степана сумеют похоронить его в океане.
Арсенов засмеялся:
- Ты - самая деловая женщина из всех, кого я встречал.
Очнувшись, Борн обнаружил, что привязан к некоему приспособлению,
напоминающему зубоврачебное кресло. Оглянувшись вокруг, он увидел черные
бетонные стены квадратной комнаты, пол, выложенный белой кафельной плиткой, и
большое углубление с решеткой водостока посередине. На одной из стен - катушка с
намотанной на нее пожарной кишкой, рядом с креслом - трехъярусная тележка, на
которой аккуратными рядами разложены блестящие инструменты из нержавеющей
стали, причем каждый из них, судя по его виду, был предназначен для того, чтобы
причинять максимальные мучения человеческому телу. Весь этот зловещий антураж не
предвещал ничего хорошего.
Борн попытался пошевелить запястьями и лодыжками, но тщетно: и те и другие
были крепко привязаны к ручкам и ножкам кресла широкими и прочными кожаными
ремнями, застегнутыми на большие пряжки.
- Тебе не освободиться, - проговорила Аннака, выйдя из-за кресла и появившись
в поле зрения Борна. - Можешь даже не пытаться.
Несколько секунд Борн безучастно смотрел на нее, словно стараясь сфокусировать
взгляд на возникшей перед ним фигуре. На женщине были белые кожаные брюки и
черная шелковая блузка без рукавов и с открытым воротом - наряд, который она ни
за что не, надела бы, пока играла роль любящей дочери и вдохновенной пианистки.
Борн проклял себя за то, что позволил ей одурачить его. Ему следовало проявить
большую проницательность, ведь были же ниточки, которые позволили бы распознать
ее подлую игру. Сначала она демонстрировала по отношению к нему неприкрытую
антипатию, затем стала подозрительно доступной... А откуда она знала, где живет
Ласло Молнар, и почему столь уверенно ориентировалась в его доме, когда они вдвоем
приехали туда?
Впрочем, сейчас посыпать голову пеплом было уже поздно. Теперь самое главное
- найти выход из ловушки, в которой он оказался.
- А ты, оказывается, настоящая актриса, - сказал Борн.
Губы женщины медленно расползлись в улыбке, и, когда они немного
раздвинулись, взгляду Борна предстали два ряда ровных, белых зубов.
- Еще раньше в этом убедился Хан, - проговорила она, пододвинув
единственный в комнате стул поближе и усаживаясь прямо напротив Борна. - Я
хорошо знаю твоего сына. Да-да, Джейсон, я знаю
...Закладка в соц.сетях
