Жанр: Триллер
Борн 4. Возвращение Борна
...много - гораздо больше, чем ты
думаешь, и гораздо больше, чем знаешь ты сам. - Аннака засмеялась - негромким и
мелодичным смехом. Было очевидно, что выражение, появившееся на лице Борна,
доставляло ей неподдельное наслаждение. - В течение долгого времени Хан не знал,
жив ты или мертв. Он неоднократно пытался тебя разыскать, но каждый раз -
неудачно. Твое ЦРУ проделало прекрасную работу, спрятав тебя от всего мира. Это
продолжалось до тех пор, пока ему не помог Степан. Но еще до того момента, когда
Хан узнал о том, что ты жив, он провел много часов, мечтая о том, как воплотит в
жизнь свою долгожданную месть. Да, Джейсон, - кивнула Аннака, - его ненависть
по отношению к тебе была всеобъемлющей. - Женщина оперлась локтями на колени
и подалась вперед. - Ну и что ты чувствуешь теперь, узнав все это?
- Я аплодирую твоему актерскому мастерству.
Несмотря на обуревавшие его чувства, Борн был полон решимости не позволить ей
втянуть его в свою игру не проглотить ее наживку.
Аннака хохотнула:
- Я обладаю многими талантами.
- И верна многим хозяевам, как я погляжу. - Бори покачал головой. - Неужели
для тебя ничего не значит то, что мы с тобой столько раз спасали жизнь друг другу?
Аннака резко, почти деловито откинулась на спинку стула.
- Вот тут мы с тобой - единомышленники. Мы оба считаем, что помимо жизни и
смерти ничто другое не имеет значения.
- Тогда освободи меня, - попросил он.
- А потом мы упадем в объятия друг друга! - Она расхохоталась. - Нет,
Джейсон, в реальной жизни такого не бывает. Существует только одна причина, по
которой я тебя спасала, - Степан.
Брови Борна сошлись над переносицей. Он напряженно соображал.
- Как ты можешь позволить такое?
- А как я могу это не позволить? Нас со Степаном связывает целая жизнь. Долгое
время он был единственным другом моей матери.
- Твоя мать и Спалко были знакомы? - удивился Борн.
Аннака кивнула. Теперь, когда он был связан и не представлял для нее угрозы, ей,
видимо, захотелось пооткровенничать. Это вызвало у Борна новые подозрения.
- Они встретились после того, как мой отец отправил ее прочь, - продолжала
она.
- Отправил - куда? - помимо собственной воли спросил Борн. Эта женщина
смогла бы очаровать даже ядовитую змею.
- В сумасшедший дом. - Ее глаза потемнели, в кои-то веки выразив подлинные,
а не фальшивые чувства. - Он буквально раздавил ее. У мамы было хрупкое здоровье,
она была не в силах дать ему отпор. Да, по-видимому, все обстояло именно так.
- С какой стати ему так поступать? Я тебе не верю, - равнодушным тоном
откликнулся Борн.
- Мне плевать, веришь ты мне или нет! - отрезала Аннака и несколько секунд
смотрела на него неподвижным взглядом рептилии. Но потребность выговориться все
же взяла верх, и она заговорила вновь: - Мама стала мешать отцу, и его любовница
требовала, чтобы он избавился от нее, а он не мог сопротивляться.
Неконтролируемая ярость превратила лицо Аннаки в уродливую маску, и Борн
понял, что сейчас она говорит о своем прошлом чистую правду.
- Он так и не узнал, что мне было все известно, а я никогда не выдала этого.
Никогда! - Женщина обхватила голову руками. - Степан в качестве посетителя
приходил в ту же психиатрическую лечебницу, где держали мать. Он навещал там
своего брата, который пытался убить его.
Борн ошеломленно смотрел на Аннаку. Вот теперь он уже полностью перестал
понимать, говорит ли она правду или лжет. Относительно этой женщины он был
уверен только в одном: она - на войне. Роли, которые она исполняла с таким
неподражаемым мастерством, были нужны ей в качестве маскировки, когда она
осуществляла свои боевые рейды в тылу врага. Он посмотрел в ее беспощадные глаза и
понял, что было нечто чудовищное в том, как она вертела теми людьми, которых
временно приближала к себе и которыми безжалостно манипулировала ради
достижения тех или иных целей.
Аннака снова подалась вперед, ухватила Борна за подбородок и спросила:
- Ты ведь еще не встречался со Степаном, верно? У него на правой части лица и
шеи - бесподобный образчик пластической хирургии. Разным людям он рассказывает
разное о том, откуда это у него, но знаешь, какова правда? Его брат плеснул на него
бензином, а затем ткнул ему в лицо горящей зажигалкой.
Борн непроизвольно поморщился:
- Господи, зачем?
- Кто знает! - пожала плечами Аннака. - Его брат был буйнопомешанным.
Степан знал об этом и говорил их отцу, но тот отказывался в это верить, пока не
оказалось слишком поздно. И даже после всего случившегося отец продолжал
защищать мальчишку, настаивая на том, что это была всего лишь трагическая
случайность.
- Может, все так и было, но это не оправдывает тебя в том, что ты организовала
настоящий заговор против собственного отца.
Аннака снова зашлась в приступе хохота.
- И кто мне это говорит - ты? После того как вы с Ханом несколько раз
пытались убить друг друга? Не мужчины, а две сварливые бабы!
- Это он пытался убить меня, а я всего лишь защищался.
- Неудивительно, Джейсон, ведь он ненавидит тебя с такой страстью, какую мне
редко приходилось встречать. Он ненавидит тебя столь же сильно, как я ненавидела
своего отца. И знаешь, почему? Потому что ты предал его! Точно так же, как мой отец
предал мою мать!
- Ты говоришь так, будто он и вправду мой сын! - выплюнул Борн.
- Так оно и есть, просто ты сам убедил себя, что это не так. Это ведь удобно, не
правда ли? Тебе теперь не нужно мучиться угрызениями совести из-за того, что ты
бросил его умирать в джунглях.
- Этого не было! - Борн понимал, что не должен позволять этой женщине
доводить себя до такого накала эмоций, но не мог ничего с собой поделать. - Мне
сказали, что он погиб! Я и подумать не мог, что на самом деле ему удалось уцелеть!
Впервые подобная мысль пришла мне в голову только после того, как я влез в
компьютерную сеть правительства.
- А сделал ли ты хоть что-нибудь для того, чтобы выяснить истину? Нет, ты
закопал свою семью в землю, даже не потрудившись заглянуть в гробы! Если бы ты
решился на это, то обнаружил бы отсутствие сына! Но нет, вместо этого ты предпочел
трусливо бежать из страны!
Борн беспомощно дернулся в своих путах.
- Вот это здорово: ты еще будешь читать мне проповедь о любви к близким!
- Я полагаю, этого довольно, - проговорил Степан Спалко, входя в комнату с
точностью шпрехшталмейстера, появляющегося на сцене в строго определенную
минуту. - Мне необходимо обсудить с мистером Борном нечто поважнее семейных
преданий.
Аннака покорно поднялась со стула, а затем, потрепав Борна по щеке, произнесла:
- Не будь таким букой, Джейсон. Ты - не первый мужчина, которого я обвела
вокруг пальца, не ты и последний.
- Нет, - откликнулся Борн, - последним будет Спалко.
- Оставь нас, Аннака, - велел Спалко, надевая мясницкий фартук и натягивая
резиновые перчатки. Фартук был чистым и на славу выглаженным. И все же,
приглядевшись, на нем можно было различить выцветшие от стирки следы крови.
После того как Аннака удалилась, Борн обратил все свое внимание на человека,
который, как утверждал Хан, спланировал и организовал убийства Алекса и Мо.
- Неужели вы полностью доверяете ей? - спросил он.
- Она неподражаемая лгунья, - хохотнул Спалко, - но и я кое-что понимаю в
искусстве лжи. - Он подошел к тележке и окинул взглядом знатока разложенные на
ней кошмарные приспособления. - Я полагаю вполне естественным, что, предав в
своей жизни так много людей, она поступит аналогичным образом и со мной. -
Спалко повернулся, и свет яркой лампы отразился от неестественно блестящей кожи
на правой стороне его лица и шеи. - А вы, собственно, что, пытаетесь вбить между
нами клин? Опытный оперативник вроде вас именно так бы себя и повел. - Пожав
плечами, он взял с тележки один из инструментов и задумчиво повертел его в пальцах.
- Впрочем, хватит пустословить. Меня на самом деле интересует совсем другое:
насколько далеко вам удалось продвинуться в расследовании относительно доктора
Шиффера и его небольшого изобретения?
- Где находится Феликс Шиффер? - вопросом на вопрос ответил Борн.
- Вы вряд ли сможете ему помочь, мистер Борн, даже если вам удастся
невозможное - освободиться от этих пут и оказаться на свободе. Он прекратил свое
бессмысленное существование, и сейчас уже никто не в состоянии вернуть его в этот
бренный и суетный мир.
- Вы убили его, - сказал Борн. - Точно так же, как перед этим убили Алекса
Конклина и Мо Панова.
Спалко снова и с тем же самым равнодушием передернул плечами:
- Конклин похитил у меня доктора Шиффера как раз тогда, когда он был нужен
мне больше всего. Ну и разумеется, мне пришлось вернуть себе Шиффера. Я всегда
получаю то, что мне нужно. Однако Конклин должен был заплатить за то, что полагал
себя вправе безнаказанно играть со мной в опасные игры.
- А Панов?
- Он просто оказался не в том месте и не в то время, - ответил Спалко. -
Видите, как все просто?
Борн вспомнил о том, сколько добра сделал ему доктор Панов, и его захлестнула
боль от осознания бессмысленности смерти, какой погиб этот прекрасный человек.
- Выходит, для вас забрать жизни двух человек все равно что щелкнуть
пальцами?
- Даже легче! - рассмеялся Спалко. - А по сравнению с тем, что произойдет
завтра, смерть этих двоих покажется вам и вовсе сущей безделицей!
Борн старался не смотреть на блестящий инструмент в руке Спалко, но вместо
этого в его мозгу всплывало видение посиневшего трупа Ласло Молнара, втиснутого в
собственный холодильник. Выходит, Борн оказался первым, кому было суждено
увидеть, что творят с человеческим телом блестящие инструменты "доктора" Спалко.
Теперь, очутившись лицом к лицу с доказательствами того, что вся
ответственность за пытки и убийство Молнара лежит на Спалко, Борн осознал, что
каждое слово, сказанное Ханом об этом человеке, является правдой. А если Хан не
лгал относительно Спалко, то, может быть, и все остальное, что он говорил, - правда?
Значит, возможно, он действительно является Джошуа Уэббом, его родным сыном?
Факты наслаивались друг на друга, скрывая за собой истину, и Борн ощущал на
своих плечах их неподъемный вес, словно бы ему на спину взгромоздили целую гору.
Он не мог разглядеть... но что?
Сейчас это уже не имело значения, поскольку Спалко поднес сверкающее орудие
боли к его телу.
- Итак, я еще раз спрашиваю: что вам известно об изобретении доктора
Шиффера?
Борн смотрел мимо Спалко, уставившись взглядом в пустую бетонную стену.
- Что ж, вы решили не отвечать, - сказал Спалко. - Я восхищаюсь вашим
мужеством и, - он одарил своего пленника обворожительной улыбкой, -
бесполезностью вашего благородного жеста.
Зазубренное лезвие пыточного орудия вонзилось в плоть Борна.
Глава 26
Хан вошел в "Гудини" - магазин "волшебных и логических игр", как с гордостью
было обозначено на вывеске, - расположенный в доме номер 87 по улице Вачи.
Стеклянные прилавки и стены крохотной лавочки были забиты и увешаны самыми
разнообразными наборами для доморощенных фокусников, головоломками,
лабиринтами - новыми и извлеченными из бабушкиного сундука. Проход между
прилавками был забит детьми разного возраста, в сопровождении мам и пап, причем
необычный товар никого не оставлял равнодушным: все посетители завороженно
разевали рты и тыкали пальцами то в один, то в другой предмет "волшебного"
обихода.
Хан перехватил одну из продавщиц, торопившуюся по каким-то делам, и сообщил
ей, что хочет повидаться с Оскаром. Осведомившись о том, как его зовут, девушка
сняла телефонную трубку, набрала местный номер и, перебросившись с кем-то парой
слов, сделала жест, предложив Хану пройти во внутреннюю часть магазина.
Пройдя сквозь небольшую дверь в задней части магазина, он оказался в маленькой
передней, освещенной одной-единственной голой лампочкой. Стены были
неопределенного цвета, а в воздухе противно пахло вареной капустой. По железной
винтовой лестнице Хан поднялся на второй этаж и оказался в помещении, стены
которого были уставлены полками с бесчисленными книгами. В основном это были
старинные, редкостные издания, посвященные искусству иллюзионизма, биографии
великих престидижитаторов и артистов, которые, подобно Гудини, посвятили свою
карьеру умению освобождаться от любых уз и открывать любые запоры. Над
старинным дубовым письменным столом с убирающейся крышкой висела фотография
самого маэстро Гарри Гудини с его собственноручным автографом, на паркетном полу
по-прежнему лежал старый персидский ковер, который буквально взывал о том, чтобы
его пропылесосили, а перед столом, словно трон, все так же горделиво возвышалось
кресло с высокой спинкой.
И все в той же величественной позе в этом необыкновенном кресле восседал Оскар
- точно так же, как год назад, когда Хан в последний раз встречался с ним в этой
комнате. Он обладал грушеподобной фигурой, огромными бакенбардами и носом,
похожим на перезрелую сливу. Увидев входящего Хана, Оскар встал с кресла, обошел
стол и с подобострастной улыбкой потряс ему руку.
- Добро пожаловать, - проворковал он, жестом приглашая гостя присаживаться.
- Чем я могу быть вам полезен?
Хан стал рассказывать своему агенту о том, что ему требуется, и по мере того, как
Хан говорил, Оскар делал записи в блокноте, время от времени кивая в знак согласия.
Затем он поднял голову и с разочарованным видом спросил:
- И это все?
Оскар всей душой любил сложные задания.
- Не совсем, - успокоил его Хан. - Помимо всего этого мне нужен магнитный
ключ.
- Вот это - совсем другой разговор! - обрадовался Оскар. Он радостно потер
руки, встал с кресла и пригласил: - Пойдемте со мной, любезнейший. - После чего
они, покинув кабинет, вышли в коридор, оклеенный обоями и освещенный, как
казалось, газовыми лампами. У Оскара была смешная походка - вперевалку, словно у
пингвина, но, если бы кому-то довелось увидеть, как виртуозно этот смешной
человечек избавляется от стальных наручников меньше чем за полторы минуты, у него
возникло бы совсем иное представление о значении слова "ловкость".
Распахнув дверь в свою мастерскую, Оскар пригласил гостя пройти внутрь. Это
было просторное помещение, разделенное на секции верстаками и металлическими
шкафами. К одному из них Оскар и провел Хана, после чего начал с грохотом
выдвигать один железный ящик за другим, копаясь в каждом из них. Наконец в его
руках оказался небольшой черно-желтый предмет квадратной формы.
- Вы ведь знакомы с большинством современных магнитных замков? - спросил
Оскар и, после того как Хан кивнул, продолжил: - Все они крайне ненадежны,
поскольку для бесперебойной работы нуждаются в таком же бесперебойном
электропитании. Любой мастер по установке подобных замков знает, что, если
нарушить цепь, замок немедленно откроется, поэтому необходим дополнительный
источник питания, а если хозяин жилища - параноик и панически боится
проникновения посторонних, то лучше и два.
- Этот - точно параноик, - заверил Оскара Хан.
- Вот и прекрасно, - кивнул тот. - В таком случае забудьте об отключении
электроцепи. Это займет у вас слишком много времени, но даже в том случае, если у
вас будет его достаточно, вы, скорее всего, все равно не сумеете отключить все
запасные источники питания. Однако, - Оскар назидательно воздел к потолку
указательный палец, - есть одна хитрость, о которой мало кто знает. Каждый из этих
мудреных магнитных замков питается через трансформатор, током на 12 вольт. Но...
- Оскар снова порылся в своих бесчисленных ящиках и извлек еще один непонятный
приборчик. - Но если к нему подключить напряжение, равное напряжению от сети,
через такой вот портативный источник энергии, его тут же закоротит, причем начисто.
Хан взял приборчик и повертел его в руке. Для своих небольших размеров он
оказался весьма тяжелым.
- И как же работает эта штуковина?
- Представьте себе короткое замыкание в электроцепи. - Оскар постучал
пальцем по коробочке. - Эта крошка создает примерно такой же эффект: она
парализует замок на время, которого вам хватит для того, чтобы вскрыть его, но при
этом не выведет систему из строя, чтобы не поднялась тревога. Затем она отключится,
и замок снова реактивируется, словно ничего и не бывало.
- Сколько времени будет у меня в запасе? - поинтересовался Хан.
Оскар пожал своими мясистыми плечами:
- Это зависит от модели и производителя магнитного замка. В лучшем случае я
могу гарантировать вам пятнадцать, ну, двадцать минут, но не более того.
- Смогу ли я по истечении этого времени заблокировать замок еще раз?
Оскар засмеялся и отрицательно покачал головой:
- Нет, по моему глубокому убеждению, после того как механизм замка встанет в
первоначальную позицию, то есть окажется запертым, вам, чтобы выбраться наружу,
придется высадить дверь целиком.
Хан поглядел на собеседника с подозрением и спросил:
- С каких это пор у вас появились убеждения?
- И то правда! Фокусы торговли всегда одерживают верх над любыми
убеждениями. - Оскар передал ему кожаный мешочек, застегнутый на "молнию". -
А это - подарок фирмы, небольшой набор, который, полагаю, может вам пригодиться
в ваших многотрудных скитаниях.
- Что там? - спросил Хан.
- Да так, разные полезные мелочи.
Ровно в два пятнадцать утра по исландскому времени аккуратно обернутое в
брезент тело Магомета уложили в один из фургонов и поехали вдоль береговой линии
на юг, в сторону отдаленной и труднодоступной бухты. За рулем сидел Арсенов, а
Зина выполняла функции штурмана, время от времени сверяясь с подробной картой
местности.
- Я чувствую, как нервничают наши товарищи, - проговорил он через некоторое
время, - причем это нечто большее, нежели предчувствие активных действий.
- Мы ведь не на рыбалку приехали, Хасан, - спокойным тоном откликнулась
Зина.
Бросив на нее косой взгляд, Арсенов сказал:
- Иногда мне кажется, что в твоих жилах течет не кровь, а холодная
дистиллированная вода.
Заставив себя улыбнуться, она стиснула его ногу и сказала:
- Ты лучше других знаешь, что течет в моих жилах.
Арсенов согласно кивнул:
- Это уж точно.
Арсенов не мог не признать этого. Он был счастлив, ведя в бой своих
сподвижников, но не меньшее счастье он испытывал оттого, что рядом с ним
находилась Зина. В течение некоторого времени Арсенов мечтательно думал о тех
временах, когда, после победоносного окончания войны, он распустит своих бойцов по
домам и станет мужем Зины и отцом ее детей.
Вскоре машина свернула с дороги на тряский проселок, который вел с вершины
утеса к месту их назначения, и тут Арсенова вновь потянуло на задушевные разговоры.
- Зина, - начал он, - а ведь мы так и не поговорили относительно нас с тобой.
- О чем это ты? - Она, конечно же, понимала, что у него на уме, и попыталась
отгородиться от внезапного леденящего страха, который охватил все ее существо. - О
чем только мы с тобой не говорили!
Спуск стал более крутым, и Арсенов замедлил движение машины. Впереди Зина
уже видела последний поворот, после которого должна была открыться та самая,
заветная, укрывшаяся среди скал бухточка и вечно неспокойные воды Северной
Атлантики.
- Я имею в виду даже не наше будущее, нашу грядущую женитьбу, детей,
которые должны у нас родиться. Я говорю о другом: не лучший ли это момент для
того, чтобы поклясться друг другу в вечной любви?
И именно в этот момент Зина наконец до конца поняла, насколько хорошо Шейх
чувствовал людей. Своими собственными словами Хасан Арсенов вынес себе
смертный приговор. Он страшился смерти. Зина явственно ощущала это даже не по его
интонации или взгляду, а хотя бы по тому, насколько осторожно он подбирал слова.
Она увидела, что он сомневается в ней. Но если она чему-то и научилась с тех пор,
как примкнула к чеченским боевикам, то это была решительность, привычка не
отступать от намеченной цели и неумолимость действий после того, как решение
принято. Хасан выдал себя - то ли из-за страшного возбуждения, то ли из-за
напряженности, овладевших им. Так или иначе, эта его слабость казалась Зине
отвратительной - точно так же, как и Шейху. Сомнения, овладевшие Хасаном в
отношении Зины, непременно отравят его разум. Она сделала чудовищный промах,
поторопившись подчинить своей власти Магомета, но этому было пусть и
единственное, но всеобъемлющее оправдание: она слишком сильно хотела приблизить
будущее, обещанное Шейхом. Однако, судя по тому, как по-звериному отреагировал
Хасан, застав ее с Магометом, его подозрения зародились гораздо раньше. Может
быть, он уже начал сомневаться в том, что ей можно доверять?
Они прибыли на место встречи за пятнадцать минут до назначенного срока. Зина
повернулась к Арсенову, взяла его лицо в свои ладони и нежным голосом проговорила:
- Хасан, мы очень долго шагали с тобой плечо к плечу в тени смерти. И остались
живы. Но не только благодаря воле Аллаха, а еще и потому, что были бесконечно
преданы друг другу. - Она потянулась к Арсенову и поцеловала его. - И вот теперь
каждый из нас вверяет себя другому, поскольку для нас с тобой смерть во имя Аллаха
дороже, чем для других - жизнь.
Арсенов закрыл глаза. Это было именно то, о чем он так долго мечтал, чего ожидал
от нее и что, как он боялся, Зина никогда не подарит ему. И сейчас он осознал: именно
по этой причине, застав их с Магометом, он принялся воображать самое
отвратительное.
- В глазах Аллаха, в руках Аллаха, в сердце Аллаха, - молитвенным
речитативом проговорил Арсенов на манер некоей старинной клятвы.
Они обнялись, но Зина в этот самый момент находилась очень далеко - по другую
сторону Северной Атлантики. Она думала только об одном: что сейчас делает Шейх?
Ей не терпелось увидеть его лицо, оказаться рядом с ним. Скоро, сказала она себе,
очень скоро все, о чем она мечтает, будет принадлежать ей.
Некоторое время спустя они вышли из фургона и, оказавшись на морском берегу,
стояли неподвижно, глядя на воду и вслушиваясь в звук прибоя, с шорохом
накатывавшегося на прибрежную гальку. В этих северных широтах темнело рано,
поэтому желтый овал луны уже появился на вечернем небосклоне. Через полчаса он
станет еще ярче, знаменуя окончание очередного долгого дня.
Они находились почти в центре бухточки, и два рукава, которыми она врезалась в
глубь суши, немного утихомиривали прибой: волны, попадая в них, становились
мельче и утрачивали свою изначальную силу. Холодный ветер, дувший с темной
поверхности океана, заставил Зину поежиться, а вот Арсенов, наоборот, с
наслаждением вдыхал его всей грудью.
На горизонте они увидели свет - три короткие вспышки. Лодка Спалко прибыла.
Арсенов включил фонарь и ответил на сигнал также тремя вспышками света. В
сумраке чеченцы увидели рыбацкую шхуну, идущую в их направлении. Вернувшись к
фургону, они вытащили оттуда труп Магомета и принесли его к линии прибоя.
- Они, пожалуй, удивятся, увидев тебя снова, - сказал Арсенов.
- Они - люди Шейха и привыкли ничему не удивляться, - ответила Зина,
помня, что в соответствии с легендой, которую Шейх преподнес Хасану, она уже
встречалась с членами этой группы. Разумеется, все они получили от Шейха указание
строго придерживаться этой версии.
Арсенов снова включил свой фонарь, и на сей раз они увидели приближавшуюся к
берегу весельную лодку с гребцами - тяжело нагруженную и глубоко сидящую в
воде. В лодке находились двое мужчин и множество деревянных ящиков, а на
рыбацкой шхуне их наверняка было еще больше. Арсенов бросил взгляд на циферблат
часов. Он очень надеялся, что они покончат с разгрузкой до наступления рассвета.
После того как нос лодки ткнулся в прибрежный гравий, мужчины без
промедления выскочили из нее. Они не стали тратить время на приветствия, но в
соответствии с полученными инструкциями вели себя с Зиной как старые знакомцы.
Быстро и деловито все четверо выгрузили из лодки ящики и аккуратно сложили их
в багажном отделении фургона. Арсенов услышал характерный звук и, обернувшись,
увидел, что в берег ткнулась носом еще одна гребная шлюпка. После этого он уже не
сомневался в том, что они успеют справиться с работой до наступления рассвета.
Мужчины погрузили труп Магомета в первую лодку, которая теперь была пуста, и
Зина приказала гребцам утопить его в море, когда они окажутся на глубоком месте. Те
повиновались ей, не задав ни единого вопроса, и это польстило Арсенову. Он сделал
вывод, что Зине удалось произвести на них впечатление, когда она руководила
отправкой груза.
Теперь их было уже шестеро, поэтому у них не заняло много времени перегрузить
оставшиеся ящики из лодки в фургон. После того как работа была закончена, люди
Спалко погрузились в свои шлюпки и столь же бесшумно, сколь и прибыли, взяли
обратный курс - по направлению к рыбацкой шхуне.
Арсенов и Зина обменялись взглядами. Когда груз прибыл, их миссия вдруг обрела
реальные очертания, стала объемной и ощутимой, чего не было еще утром этого дня.
- Ты чувствуешь это, Зина? - Арсенов положил руку на один из ящиков. - Ты
ощущаешь притаившуюся здесь смерть?
Зина положила ладонь на его руку и ответила:
- Я ощущаю приближение нашей победы.
Они вернулись на базу, где были встречены остальными членами группы, которые,
прибегнув к контактным линзам и краске для волос, стали практически неузнаваемы. О
гибели Магомета не было произнесено ни слова. Он плохо кончил, но, учитывая
характер их миссии, детали его смерти этих людей не интересовали, у них на уме были
вещи поважнее.
Ящики были выгружены из фургона и вскрыты, явив взорам чеченцев большое
количество компактных автоматов, брикетов пластита С-4 и костюмы
противохимической защиты. Еще в одном ящике, меньшем по размеру, чем остальные,
упакованные в ледяную крошку, находились... пучки зеленого лука.
Арсенов подал Ахмеду знак, и тот, натянув предварительно резиновые перчатки,
перегрузил ящик с зеленым луком в фургон с надписью "Лучшие фрукты и овощи
Хафнарфьёрдюр". Затем Ахмед, превратившийся в блондина с голубыми глазами, сел
за руль фургона и уехал.
Остался последний невскрытый ящик. После того как е
...Закладка в соц.сетях
