Жанр: Триллер
Сошествие тьмы
...сама, даже если рану не обрабатывать,
через пару минут.
- Как это случилось? - спросила тетя Фэй.
Пенни заколебалась. Ей очень хотелось рассказать о существах с горящими
глазами. Сейчас ей нужны были защита и помощь. Но поверят ли ей? Ведь с недавних
пор она превратилась в девочку, которой требуется помощь психиатра.
Начни она рассказывать о гоблинах с горящими глазами, все подумают, что с
ней опять не все в порядке. Скажут, что до сих пор она не привыкла к тому, что
матери нет в живых. И снова отведут к психиатру. А пока ее будут держать у
врача, кто защитит Дэйви от этих мерзких гоблинов?
Фэй настаивала:
- Давай-давай рассказывай, что ты сделала такого, чего делать не следовало?
- Что?
- Именно поэтому ты ведешь себя так неуверенно. Что ты такое сделала, чего
не следовало делать?
- Ничего.
- Как же тогда ты так поранилась?
- Я... Я напоролась на гвоздь.
- Гвоздь? Где?
- У ворот.
- Каких ворот?
- Ну, у школы. У ворот, где мы вас ждали. Из ворот торчал гвоздь, а я его
не заметила и напоролась.
Тетя Фэй нахмурилась. В отличие от своей сестры Линды (матери Пенни) Фэй
была рыжей, с резкими чертами лица и серыми глазами, которые временами казались
почти бесцветными. Она была симпатичная, но когда сердилась, цвет глаз менялся,
а точнее - куда-то пропадал, и Дэйви называл этот взгляд "взглядом ведьмы".
Она спросила Пенни:
- Гвоздь был ржавый?
Пенни переспросила:
- Что?
- Гвоздь, он был ржавый?
- Я не знаю.
- Но ты же видела его, не правда ли? Иначе как бы ты узнала, что это был
гвоздь?
Пенни кивнула:
- Да, похоже, он был ржавый.
- А тебе делали прививку от столбняка?
- Да.
Тетя Фэй посмотрела на нее с нескрываемым подозрением:
- Ты что, даже знаешь, что такое прививка от столбняка?
- Конечно.
- Когда тебе ее делали?
- В первую неделю октября.
- Я никогда бы не подумала, что вашего отца могут волновать подобные вещи.
- Нам делали прививку в школе, - пояснила Пенни.
- Серьезно? - усомнилась Фэй.
Дэйви вмешался в разговор:
- Нас в школе заставляют делать все прививки. Медсестра только этим всю
неделю и занимается. Ужасно, чувствуешь себя подушечкой для иголок.
Прививки от свинки, кори, прививки от гриппа... И всякие другие. Я их
просто ненавижу.
Похоже, Фэй была удовлетворена.
- Ладно, но все равно, когда приедем домой, надо будет обязательно промыть
рану, обработать спиртом, йодом и забинтовать.
- Но это всего лишь царапинка, - возразила Пенни.
- Не стоит рисковать. А теперь надень свой сапог, дорогая.
Как только Пенни надела сапог и застегнула "молнию", машина попала в
глубокую рытвину. Всех резко тряхнуло и толкнуло вперед с такой силой, что чуть
не сбросило с сидений.
Фэй сердито обратилась к водителю, которому было лет под сорок, как и ей:
- Молодой человек, где это вы учились водить машину, скажите на милость?
Глядя в зеркало заднего вида, шофер сказал:
- Извините, мэм.
Фэй продолжила резким тоном:
- Вы что, не знаете, что улицы этого города в полном беспорядке? Вы не
должны спать за рулем.
- Постараюсь, мэм.
Пока Фэй читала таксисту лекцию о том, как нужно водить машину, Пенни
откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и попробовала восстановить в памяти
маленькую уродливую руку, порвавшую ей сапог и оцарапавшую лодыжку.
Она уговаривала себя, что это лапа какого-то обыкновенного животного.
Ничего странного, ничего сверхъестественного. Но ведь у большинства животных не
руки, а лапы. Руки есть у обезьян, но какая это была обезьяна? Лапы, похожие на
руки, могут быть еще у белок и у енотов. Но это и не белка и не енот. Это было
что-то, о чем Пенни никогда не читала, чего она никогда не видела.
Неужели существо пытайтесь повалить ее и убить? Прямо там, на улице? У всех
на глазах?
Нет. Чтобы убить ее, и это существо, и остальные твари с горящими глазами
должны были выйти из-за ворот на открытое пространство, где миссис Шеппард и
дети увидели бы их. А Пенни уже поняла, что гоблины не хотят, чтобы их видели.
Они очень скрытные. Нет, конечно, они не собирались убивать ее там, у школы,
просто хотели хорошенько припугнуть, напомнить, что они всегда рядом, что ждут
первой возможности... Но почему?
Почему им была нужна именно она, а может быть, еще и Дэйви? Почему не
другие дети?
Что бесило гоблинов? Чем таким разозлила она эти существа настолько, что
они хотели убить их с Дэйви?
Как ни старалась, Пенни никак не могла припомнить, что могло привести в
ярость кого бы то ни было, не говоря уж о гоблинах.
Растерянная, несчастная, испуганная, она выглянула в окно. Снег лежал
теперь повсюду, и на сердце у Пенни стало так же холодно, как и на улице за
стеклом. Как на ледяном ветру.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Среда, 17.30-23.00
Тьма пожирает свет и побеждает день.
Тьма терпеливо жертвы поджидает.
То тихо подползает, словно тень,
То с алчным рыком нападает.
Книга Печалей
Дитя, боящееся тьмы,
Иль зрелый муж, прозренья, света избегая,
Кто большего достоин сожаленья?
Морис Фрихил
Глава 4
В половине шестого Ребекка и Джек вошли в кабинет капитана Грешема, чтобы
обсудить план дальнейшего расследования.
Днем были убиты еще два члена семьи Карамацца вместе со своими
телохранителями. Пресса уже назвала происшествия крупнейшей гангстерской войной
со времен сухого закона. Но газетчики еще не знали, что только первые две жертвы
были убиты в традиционном для мафии стиле. Остальных постигла иная участь; их не
зарезали, не застрелили, не подвесили на крюк для бычьих туш. В полиции решили
пока не раскрывать непонятные подробности их смерти, сообщив, что первые
погибшие были зверски избиты. Когда писаки пронюхают, какова реальная ситуация,
они немедленно раздуют из нее самую громкую за последние десять лет сенсацию.
Как пообещал Грешем:
- Вот тогда нам действительно станет жарко. Они начнут кружиться вокруг
нас, как мухи вокруг дворняг.
Дело действительно становилось горячим, и капитан Грешем нервничал все
сильнее. Сейчас он мог бы сказать, что чувствует себя, как карась на сковороде.
Джек и Ребекка сидели в креслах перед рабочим столом капитана, а сам он
возбужденно вышагивал по кабинету. Пока они делали доклад, Грешем несколько раз
подходил к окнам, щелкал зажигалкой, выкурил на треть сигарету, затушил ее, но
тут же закурил еще одну.
Наконец настало время Джеку рассказывать о своем последнем визите в магазин
Карвера Хэмптона и о телефонном звонке Баба Лавелля. Никогда еще он не
чувствовал себя более неуверенно, чем сейчас, под тяжелым скептическим взглядом
капитана.
Он чувствовал бы себя по-другому, если бы Ребекка была на его стороне.
Но, как всегда, они были в противоположных лагерях. Ребекка злилась на
Джека из-за того, что он вернулся в управление только в половине четвертого и ей
одной досталась вся подготовительная работа по спецгруппе. Объяснения Джека о
транспортных пробках на заснеженных улицах не произвели на нее впечатления, хотя
она внимательно выслушала его рассказ о разговоре с Лавеллем и была возмущена
его угрозами. Но Джеку ни в малейшей степени не удалось убедить ее в том, что
они столкнулись с проявлением сверхъестественного. Настойчивые намеки на то, что
инцидент с таксофоном был явно связан с магическими силами, только разозлили
Ребекку.
Когда Джек окончил рассказ, Грешем повернулся к Ребекке и спросил:
- Что вы думаете по этому поводу?
- Я думаю, что теперь можно с определенностью сказать, что Лавелль -
сумасшедший, а не очередной претендент на контроль за территорией клана
Карамацца. Это не просто борьба внутри преступного мира, и мы сделаем большую
ошибку, если подойдем к расследованию так же, как если бы мы занимались
настоящей гангстерской войной.
- Что-нибудь еще? - спросил Грешем.
- Я думаю, нужно собрать всю возможную информацию о Карвере Хэмптоне.
Может быть, он и Лавелль действуют вместе.
Джек решительно возразил:
- Нет, Хэмптон не притворялся, когда говорил о своем страхе перед Лавеллем.
Но Ребекка не собиралась сдаваться:
- Откуда же тогда Лавелль так точно определил момент, чтобы позвонить?
Откуда узнал, когда именно ты будешь проходить мимо таксофона? А не проще
ли предположить, что все время, пока ты разговаривал с этим колдуном, он
находился в магазине Хэмптона, в задней комнате, и знал, когда ты ушел от него.
Джек запротестовал:
- Нет, Хэмптон не настолько хороший актер.
- Он довольно умный шарлатан. Но даже если он и не связан с Лавеллем, я
думаю, нужно сегодня же послать людей в Гарлем, чтобы они обшарили весь квартал
рядом с таксофоном... И квартал напротив. Если Лавелля не было в самом магазине,
он мог наблюдать за тобой из соседних домов. Это самое разумное объяснение.
Другого нет.
"Если только это не магия", - подумал Джек.
Ребекка продолжала:
- Надо проверить оба квартала. Посмотреть, не окопался ли там Лавелль.
Необходимо размножить фотографию Лавелля. Вдруг его кто-нибудь узнает.
Грешем согласился:
- Звучит неплохо. Пожалуй, мы так и сделаем.
Ребекка добавила:
- Я считаю, что угрозы в отношении детей Джека серьезны. Нужно обеспечить
их охраной на время его отсутствия.
- Непременно, - сказал Грешем. - Сейчас и подберем человека.
- Спасибо, капитан, - сказал Джек, - но, я думаю, это можно отложить до
завтрашнего дня. Дети у моей родственницы, думаю, Лавелль не сможет их отыскать.
Я сказал, чтобы по пути из школы она проверила, не следует ли кто-нибудь за
ними. К тому же Лавелль дал мне время подумать до конца дня.
Конец дня, как я полагаю, предполагает и вечер.
Грешем присел на краешек своего рабочего стола.
- Если хочешь, я могу отвести тебя от расследования. Без проблем.
- Я категорически не согласен.
- Ты серьезно относишься к его угрозам?
- Да. Но и к своей работе я тоже отношусь серьезно. Буду участвовать в
расследовании дела до конца.
Грешем закурил, глубоко затянулся и спросил:
- Джек, ты действительно думаешь, что черная магия - это серьезно?
Ощущая рентгеновский взгляд Ребекки, Джек ответил:
- В это, конечно, трудно поверить, но такой возможности я не исключаю.
Ребекка вмешалась в разговор:
- А я исключаю. Оттого, что Лавелль верит в это, колдовство не становится
реальностью.
- Тогда как ты объяснишь состояние трупов? - задал вопрос Джек.
- Очевидно, Лавелль использует специально тренированных животных.
- Отсюда уже не так далеко до предположения, что черная магия существует, -
заметил Грешем.
- К тому же с этим мы уже разобрались, - напомнил Джек. - Из мелких
животных только хорек поддается приручению. Но эксперты утверждают, что укусы на
трупах оставлены не хорьком. По их данным, никакое животное не могло оставить
таких следов и так изуродовать человеческое тело.
Ребекка снова вступила в бой:
- Этот Лавелль с Карибских островов. Не исключено, что там существует
какое-то эндемичное животное, о котором наши эксперты могут не знать.
Например, какой-нибудь редкий вид ящерицы.
- Ну, ты уже хватаешься за соломинку, - вставил Джек.
- Это точно, - сказал Грешем. - Но все же надо проверить и это
предположение. Хорошо. Что еще?
- Да. Можете вы мне объяснить, почему я среагировал на звонок таксофона?
Почему понял, что должен подойти? Почему меня влекло к аппарату?
Порыв ветра хлестнул по окну.
Настенные часы над столом Грешема затикали вдруг громче обычного.
Капитан только пожал плечами:
- Думаю, никто из нас не ответит тебе на этот вопрос, Джек.
- Я и сам не могу на него ответить.
- Ладно, если это все, я предлагаю вам отправиться по домам и немного
отдохнуть. На сегодня уже достаточно. Спецгруппа действует и до завтра обойдется
без вас. Джек, если ты задержишься на минуту, я покажу тебе списки офицеров, и
ты сам выберешь людей, которым поручишь охрану детей.
Ребекка уже открывала дверь. Джек позвал ее:
- Подождешь меня внизу, хорошо?
Она обернулась и, ничего не ответив, вышла из кабинета.
Уолт Грешем, подойдя к окну и посмотрев на улицу, сказал:
- Да... Это похоже на Северный полюс.
Больше всего в квартире Джэмисонов Пенни нравилась кухня. Большая, почти
вдвое больше, чем у них дома. К тому же очень уютная. Вымощенный зеленой плиткой
пол, белые шкафчики со стеклянными дверками, медная посуда... Над большой мойкой
было большое, выдвинутое наружу окно, а на подоконнике тепличка, в которой
круглый год, даже зимой, росла всякая зелень, которую тетя Фэй использовала при
готовке. В одном углу, у самой стены, стоял стол, предназначенный не для еды, а
для планирования меню, составления списков необходимых продуктов. Оставалось еще
место для двух стульев. Это был ее уголок, здесь Пенни чувствовала себя лучше
всего.
Двадцать минут седьмого. Пенни сидит за своим столиком, притворяясь, будто
читает один из журналов тети Фэй. Но буквы сливаются в какое-то сплошное пятно.
На самом деле девочка думает обо всем, о чем страшно думать: о гоблинах, о
смерти, о том, сможет ли она когда-нибудь спокойно спать по ночам.
Дядя Кэйт пришел с работы уже с час назад - он служил в процветающей
брокерской конторе. Это был высокий худой человек с абсолютно голым черепом,
седыми усами и эспаньолкой. И с отвлеченным взглядом: в разговоре с ним
складывалось впечатление, что он уделяет вам не больше двух третей своего
внимания. Иногда он сидел в своем любимом кресле по часу, по два - сложив на
коленях руки, глядя в одну точку на стене и не двигаясь. Он даже не моргал,
выходя из неподвижности только для того, чтобы взять стакан с бренди и сделать
маленький глоток. Или сидел у окна, раскуривая одну сигарету за другой.
Дэйви за глаза называл дядю Кэйта лунатиком, поскольку его мысли все время
были где-то очень далеко, видимо, на Луне.
Сейчас он в гостиной медленно потягивал мартини, пускал дым, слушая
теленовости и одновременно читая "Уолл-стрит джорнэл".
Тетя Фэй в другом конце кухни, напротив столика, за которым устроилась
Пенни, готовила ужин, назначенный на половину восьмого, - цыплят в лимонном
соусе, рис и тушеные овощи. В кухне тетя Фэй не была тетей Фэй. Она любила
готовить, знала в этом толк и только здесь была совсем другим человеком -
спокойной, доброй, мягкой.
Дэйви вызвался помогать ей. По крайней мере, она позволяла ему думать, что
так оно и есть. Во время работы они болтали не переставая.
Дэйви воскликнул:
- О, я так голоден, что, наверное, съел бы целую лошадь!
Тетя Фэй поправила его:
- Дэйви, так нельзя говорить. Лучше сказать: "Я очень голоден" или: "Я
очень проголодался". Ну, что-нибудь вроде этого. А иначе возникают неприятные
ассоциации.
Дэйви, пропустив мимо ушей урок тети Фэй, продолжал:
- Я на самом деле имел в виду убитую лошадь. Которая уже приготовлена.
Я бы не стал есть сырую лошадь, тетя Фэй. Нет, и еще раз нет. Как бы то ни
было, я готов съесть все, что вы сейчас дадите.
- О Господи, мой мальчик! Ты же съел два кекса и выпил молока, когда мы
приехали.
- Всего два кекса!
- И уже успел проголодаться? У тебя не желудок, дорогой мой, а бездонная
яма.
Дэйви возразил:
- Но ведь я сегодня толком не обедал. Миссис Шеппард, моя учительница,
поделилась со мной своим обедом. Но лучше бы она мне ничего не давала. У нее был
только йогурт и консервы из тунца, а я ненавижу и то и другое. Для вида немного
поклевал, а когда она отвернулась, просто все выбросил.
- А разве отец не дает вам что-нибудь с собой на завтрак? - Голос тети Фэй
сразу посуровел.
- Конечно, дает. Но когда у него нет времени, этим занимается Пенни.
Но...
Фэй повернулась к Пенни:
- У него сегодня была с собой еда? По-моему, мальчику не пристало
попрошайничать.
Пенни подняла глаза от журнала:
- Утром я сама собрала ему завтрак: у него было яблоко, бутерброд с
ветчиной и два больших овсяных кекса.
Тетя Фэй одобрительно заметила:
- Похоже, неплохой завтрак, Дэйви? Почему же, дорогуша, ты его не съел?
Дэйви как ни в чем не бывало ответил:
- Ну, конечно же, из-за крыс.
Пенни развернулась на стуле и уставилась на брата.
Тетя Фэй переспросила:
- Крысы? Что за крысы?
Дэйви хлопнул себя по лбу и воскликнул:
- Господи, я забыл вам рассказать! Похоже, утром ко мне в коробку с едой
забрались крысы. Старые, большие, уродливые крысы с желтыми зубами.
Наверное, вылезли откуда-нибудь из канализации. Вся еда была перемешана,
покусана, разорвана на кусочки. Б-р-р-р!
Последнее слово он произнес растягивая, с явным удовольствием. Похоже, его
не огорчило то обстоятельство, что в коробке с едой побывали крысы.
Напротив, он был даже доволен этим, как в этом случае может быть доволен
мальчуган семи лет. Только в его возрасте подобное происшествие превращается в
невероятное приключение.
Во рту у Пенни стало сухо. Она спросила:
- Дэйви, а ты видел этих крыс?
Он ответил ей, явно разочарованный:
- Нет, они уже убежали, когда я полез за коробкой.
- А где лежала коробка с завтраком? - спросила Пенни.
- В моем шкафчике, в раздевалке.
- А крысы больше ничего не покусали в шкафчике?
- В каком смысле?
- Ну, какие-нибудь книги, учебники.
- А зачем им кусать мои учебники?
- Значит, они покусали только еду?
- Конечно. А что же еще?
- Дверца шкафчика была закрыта?
- По-моему, да, - ответил Дэйви.
- Она была на замке? - уточняла Пенни.
- Похоже, да.
- А твоя коробка с едой была плотно закрыта?
- Да.
Он недоуменно почесал затылок, напрягая память. Тут в разговор вмешалась
тетя Фэй:
- Видимо, ничего не было закрыто: крысы не могут отомкнуть замок на
шкафчике, отпереть дверку и открыть коробку с едой. Ты просто был очень
невнимательным, Дэйви. Я просто диву даюсь. Готова побиться об заклад, что ты
съел один из кексов, как только пришел в школу, а потом не закрыл коробку.
- Но я этого не делал, - запротестовал Дэйви.
Тетя Фэй продолжала свою обличающе-поучающую речь:
- Отец не приучил вас следить за собой. Этому должны учить в семье, а ваш
отец всем просто пренебрегает.
Пенни уже было решила рассказать о том, как был разгромлен ее шкафчик, и
даже о существах в подвале; ведь происшествие с завтраком Дэйви сделает
правдоподобным и ее сюжет. Но не успела она раскрыть рот, как заговорила Фэй, со
своими морализаторскими нотками в голосе:
- Я хочу знать, что это за школа, в которую ваш отец определил вас?
Что за дыра эта пресловутая школа Уэлтон?
- Это хорошая школа, - попыталась защищаться Пенни.
Фэй сделала удивленные глаза:
- Хорошая? С крысами? Ни в одной хорошей школе крысы не водятся. Даже менее
знаменитая школа не позволит этого. А если бы они были в шкафчике, когда мальчик
сунулся туда за едой? Его же могли покусать! А крысы очень заразные животные.
Они являются разносчиками многих болезней. Я просто не могу представить себе
школу для маленьких детей, которая может продолжать работать после того, как в
ней обнаружили крыс. Нет, отдел здравоохранения должен узнать об этом завтра же.
А ваш отец не должен сидеть сложа руки. Я просто не позволю ему бездействовать в
ситуации, когда речь идет о вашем здоровье. Ваша бедная мама была бы просто
убита тем, что вы учитесь в подобной школе, с крысами. Крысы! О Господи, крысы
разносят все болезни, от оспы до чумы.
Тетя Фэй набрала скорость и уже неслась дальше. Пенни не слушала. Нет
смысла рассказывать о ее собственном шкафчике и о существах с серебристыми
глазами в школьном подвале. Фэй станет утверждать, что это тоже крысы. Если уж
она вобьет что-нибудь в голову, разубедить ее просто невозможно. Сейчас Фэй
готовилась к серьезному разговору с их отцом насчет крыс. Она явно наслаждалась
мыслью о том, как раздраконит его за школу, кишащую крысами.
Теперь она уже не обратит ни малейшего внимания на рассказ Пенни, и никому
не удастся спасти отца Пенни и Дэйви от скандала.
Даже если Пенни расскажет ей про маленькую руку, которая вылезла из-под
зеленых ворот, Фэй все равно будет утверждать, что это крыса, что рука Пенни
почудилась, что в сапог ей вцепилась противная старая крыса. Она все перевернет
с ног на голову и получит новые аргументы для скандала с отцом.
Черт возьми, тетя Фэй! Почему же ты такая вредная?
Фэй разглагольствовала о том, что всякий хороший родитель, прежде чем
поместить своего ребенка в какую-нибудь школу, должен собрать о ней полную
информацию.
Пенни ждала, когда же придет папа и заберет их домой. Она молилась, чтобы
он не опаздывал, чтобы приехал до того, когда они лягут спать. Пенни совсем не
хотелось на ночь оставаться вместе с Дэйви в темной комнате. Даже если это
гостиная Джэмисонов. Девочка была уверена в том, что гоблины отыщут их даже
здесь, далеко от их собственной квартиры. Она решила поговорить с отцом с глазу
на глаз. Сперва он не захочет верить в гоблинов. Но ведь теперь была еще история
с завтраком Дэйви. А если они поедут ночевать домой и там Пенни покажет отцу
прокушенную пластмассовую биту, ей, может быть, и поверят. Папа, как и тетя Фэй,
был взрослым, но он не был таким вредным. К тому же умел слушать детей так, как
могут немногие взрослые.
Когда Пенни перестала думать о своем, тетя Фэй все еще держала речь:
- На деньги, которые ваш отец получил в качестве страховки за вашу мать, и
на все, что выплатила больница, он мог бы устроить вас в очень хорошую школу. В
самую лучшую. Я не могу понять, зачем он выбрал эту дыру Уэлтон?
Пенни только закусила губу.
Она уставилась на журнал. Фотографии и слова расплывались у нее перед
глазами.
Теперь она знала: гоблины охотятся не только за ней, но и за Дэйви. И это
было хуже всего.
Ребекка не стала дожидаться Джека, хоть он и просил ее об этом. Пока они с
капитаном Грешемом обсуждали подробности охраны его детей, Ребекка оделась и,
видимо, ушла домой.
Обнаружив это печальное обстоятельство, Джек задумчиво вздохнул:
- Да, детка, с тобой нелегко.
На его рабочем столе лежали две книги о магии, взятые в библиотеке днем
раньше. Он посмотрел на них долгим взглядом и подумал, что до завтрашнего утра
следует узнать как можно больше о Бокорах и Хунгонах. Надел плащ и перчатки,
сунул книги под мышку и направился в подземный гараж.
Поскольку теперь они с Ребеккой руководили работой специальной группы, то
пользовались привилегиями более значительными, чем положены обычным детективам.
В частности, круглосуточным транспортом. Джек получил годовалый зеленый
"Шевроле" с множеством вмятин и царапин. Это был обыкновенный автомобиль, без
каких бы то ни было излишеств, правда, спасибо механикам, они надели цепи на
колеса, что облегчало езду по снегу.
Джек задним ходом вывел машину из гаража и подъехал к воротам на улицу.
Притормозил, пропуская большой грузовик, приспособленный для различных
работ на дорогах. Мигая многочисленными фонарями и гремя, грузовик исчез в
темноте.
Метель почти прекратилась.
Грузовик уже проехал, и путь был свободен, но машина стояла на месте.
Он включил "дворники".
Чтобы попасть к дому Ребекки, надо ехать налево, к Джэмисонам - направо.
"Дворники" запрыгали влево-вправо, влево-вправо.
Ему хотелось быстрее оказаться рядом с Пенни и Дэйвом, обнять их, увидеть
их улыбки.
Влево-вправо, влево-вправо...
Сейчас они, конечно, вне опасности. Даже если Лавелль серьезен в своих
угрозах, вряд ли станет он действовать так быстро. А даже если решится на какието
действия, то не будет знать, где искать детей.
Влево-вправо, влево-вправо...
С Фэй и Кэйтом они в полной безопасности. К тому же Джек предупредил Фэй,
что может опоздать к ужину. Видимо, она его уже и не ждет.
"Дворники", как метроном, отбивали секунды его колебаний.
Наконец Джек нажал на газ, выехал на улицу и повернул налево.
Ему просто необходимо поговорить с Ребеккой о том, что произошло между ними
прошлой ночью. Они перешли Рубикон. Джек воспринял эти перемены с радостью,
Ребекка, судя по всему, отнеслась к ним равнодушно. Она избегала этой темы весь
день. Он просто не может позволить ей и дальше молчать.
Колючий ветер бился о машину с каким-то холодным неприятным звуком.
Пристроившись в тени здания у выезда из гаража, существо внимательно
пронаблюдало за тем, как Джек Доусон уехал в зеленом "Шевроле".
Яркие серебристые глаза ни разу не моргнули.
Прячась в тени, тварь вернулась в тихий пустынный гараж.
Существо шипело, бурчало что-то себе под нос неземным хриплым голосом.
Прикрываясь тенью и темнотой даже там, где секунду назад никакой тени не
было и в помине, существо перебегало от машины к машине, то пролезая под ними,
то обходя их сбоку, пока не добралось до сточного люка в полу гаража.
Здесь оно нырнуло вниз, в канализационную систему.
Лавелль нервничал.
Не включая света, он метался по дому, то поднимаясь наверх, то спускаясь
вниз, то идя в один его конец, то в противоположный. Он ничего не искал, просто
не мог оставаться на одном месте. Двигался он бесшумно, ни разу не задев мебель,
так уверенно, как будто в комнатах горел свет. Он оставался зрячим во тьме,
никогда не теряя ориентацию. Мрак, темнота были его родной стихией, в конце
концов, тьма была частью его самого.
Однако сегодня все было не так, как обычно: присущее ему чувство
уверенности в себе час за часом... куда-то исчезало.
Нервное возбуждение, рождая обеспокоенность, нагнетало страх, а Лавелль не
привык к этому чувству, и, в свою очередь, оно заставляло его нервничать еще
больше.
Джек Доусон. Этот человек тревожил его. Скорее всего, он ошибся, дав ему
время на размышление. Несомненно, эту передышку он использует с выгодой для
себя.
"Если только он почувствует, что я хоть немного боюсь его, - думал Лавелль,
- и узнает побольше о законах магии, тогда он поймет, в чем моя слабость".
Если Доусон догадается, что сам обладает необычной силой, если к тому же
научится ею пользоваться, он может в один миг найти и остановить Лавелля.
Такие люди, как Доусон, необычайно редки, один на десятки тысяч. Они
способны противостоять даже самому опытному Бокору и могут рассчитывать на
победу. Если этот полицейский откроет собственную тайну, он придет за Лавеллем
хорошо защищенным и опасным.
Как быть? Лавелль беспокойно рыскал по темному дому.
Может быть, нанести удар прямо сейчас? Убив детей
...Закладка в соц.сетях
