Жанр: Триллер
Сошествие тьмы
... в лице служителей Конго и
Петро. Я же сегодня уклонился от своих обязанностей, нарушил все свои
обязательства перед богами.
- Если бы вы снова отказали мне в помощи... стали бы боги Рады помогать вам
в дальнейшем? Или они бросили бы вас, лишили магической силы?
- Надеюсь, они бы не отказались от меня.
- Но это возможно?
- Теоретически да.
- Так что в определенной степени вы преследуете и собственные интересы? Это
очень хорошо. Мне это импонирует. Так спокойнее.
Хэмптон опустил глаза, посмотрел на свой бокал, затем снова поднял взгляд
на Джека:
- Я должен помочь вам еще по одной причине: ставка в этом деле оказывается
куда выше, чем я думал сначала, когда указал вам на дверь. Желая сокрушить клан
Карамацца, Лавелль приоткрыл Ворота Ада и выпустил группу дьявольских созданий,
которые совершают убийства за него. Это сумасшедший, глупейший, болезненно
горделивый шаг с его стороны, пусть даже он и считается сильнейшим Бокором. Он
ведь мог вызвать дух дьявола и послать его разбираться с Карамацца. Не было
необходимости открывать Ворота Ада и вызывать эти страшные существа в их
физической форме. То, что он сделал, - сумасшествие! В данный момент Ворота
только чуточку приоткрыты, и Лавелль держит пока ситуацию под контролем. Я
чувствую это посредством осторожного использования моей собственной силы. Но в
очередном приступе безумия Лавелль может раскрыть Ворота настежь - просто ради
удовольствия. Или он устанет, ослабеет, и силы на другой стороне Ворот сокрушат
их помимо его воли. В любом из случаев полчища чудовищ ринутся в этот мир и
устроят кровавую резню, убивая честных, справедливых, достойных людей. Выживут
только злые, но они очень скоро поймут, что тоже оказались в аду, только на
Земле.
3
Ребекка проехала по авеню Америка почти до Центрального парка, сделала
запрещенный разворот на перекрестке и опять направилась к центру города, не
опасаясь машин. Кое-какой транспорт на улицах, правда, был - снегоуборочный,
медпомощи, даже несколько радиотакси. Но по большей части дороги были пустынны.
Везде только снег. Снежный покров достигал уже тридцати сантиметров, а метель
все не унималась. Дорожной разметки не было видно даже там, где прошли
снегоуборочные машины - их щетки, руки-лопаты не доходили до асфальта. Водители
не обращали внимания ни на дорожные знаки, ни на светофоры, в большинстве своем
залепленные снегом.
Усталость у Дэйви наконец пересилила страх. Он заснул глубоким сном на
заднем сиденье.
Пенни бодрствовала, хотя глаза у нее были красными от усталости. Она стойко
противилась сну, зная, что не уснет, если будет разговаривать. К тому же ей
казалось, что так легче отогнать гоблинов. Она гнала от себя сон еще и потому,
что, видимо, подходила к разрешению очень важного для себя вопроса.
Ребекка никак не могла понять, что у девочки на уме, и, когда Пенни
добралась до этого вопроса, ее поразила проницательность ребенка.
- Тебе нравится мой папа?
Ребекка ответила не колеблясь:
- Конечно, ведь мы же напарники.
- Я хочу спросить, нравится ли он тебе больше, чем просто напарник?
- Мы с ним друзья. И он мне очень нравится.
- Больше, чем друг?
Ребекка отвела глаза от заснеженной дороги и встретила взгляд Пенни.
- А почему ты об этом спрашиваешь?
- Просто мне... любопытно.
Не зная, что сказать, Ребекка снова перевела взгляд на дорогу.
Пенни не отставала:
- Ну так что, больше, чем друг, да?
- А если это было бы так, ты бы очень расстроилась?
- Господи, да почему же?
- Правда?
- Ты хочешь сказать, что я была бы расстроена, думая, что ты хочешь занять
место моей мамы, да?
- Ну, иногда возникает такая проблема.
- Но не со мной. Я любила маму и никогда ее не забуду, но я знаю, что она
желает нам с Дэйви добра, а это возможно только в том случае, если у нас
появится вторая мама, а то мы с Дэйви слишком повзрослеем и не сможем ее должным
образом оценить.
Ребекка чуть не рассмеялась, услышав наивное, доброе и в то же время
поразительно мудрое высказывание девочки. Но она прикусила язык и постаралась
сохранить обычное выражение лица, боясь, что Пенни не правильно расценит ее
смех. Девочка была очень серьезна.
- Я думаю, это будет замечательно: ты и папа. Ему кто-то нужен. Ну, ты
знаешь... кто-то, кого он смог бы полюбить.
- Он очень любит вас с Дэйви. Я никогда еще не встречала отца, который бы
так сильно любил своих детей и так заботился о них.
- Я это понимаю, но ему нужен кто-то, кроме нас. Девочка помолчала минуту,
очевидно, над чем-то задумавшись, потом сказала:
- Как я понимаю, существует всего три типа людей. Первый - это такие
дарители. Они всегда дают, дают, дают и ничего не берут взамен. Таких не оченьто
много. Я думаю, что таких людей делают святыми через сто лет после их смерти.
Второй тип - дарящие и берущие. Их большинство. Я тоже, по-моему, отношусь к
этому типу. Ну а в самом низу, на дне, те люди, которые всю жизнь только и
делают, что берут, берут, берут, а взамен ничего никогда никому не дают. Так
вот, я не хочу сказать, что папа - чистый даритель, я прекрасно знаю, что он не
святой, но в то же время он и не дарящий-берущий.
Он что-то среднее между двумя первыми категориями, он отдает намного
больше, чем берет. Знаешь, он больше любит отдавать, а не брать. Ему нужно
любить еще кого-то, кроме меня и Дэйви, потому что у него гораздо больше любви,
чем только для нас.
Она вздохнула и покачала головой, выказывая расстройство и почти отчаяние.
- Я хоть что-нибудь толковое сказала?
Ребекка ответила ей:
- Ты все говорила абсолютно правильно, поразительно правильно для девочки
одиннадцати лет. Ты очень верно все подметила.
- Почти двенадцатилетней, - с достоинством уточнила Пенни.
- Для своего возраста ты на редкость разумна.
- Спасибо, - серьезно ответила Пенни.
Навстречу, с пересекавшей авеню Америка улицы, вырвался бушующий поток
ветра - он нес мощный снежный заряд с востока на запад. Казалось, что впереди на
магистрали выросла белая стена. Ребекка сбросила скорость, включила дальний свет
и осторожно проехала сквозь эту стену.
- Я люблю твоего отца.
Сказав это Пенни, она осознала вдруг, что еще не говорила этого самому
Джеку. Такое признание вырвалось у нее впервые за последние двадцать лет.
Впервые после смерти дедушки она призналась, что кого-то любит. И сказать
эти слова оказалось легче, чем она предполагала.
- Я люблю его, а он любит меня.
- Это просто сказка! - с радостной улыбкой пропела Пенни.
Ребекка улыбнулась в ответ.
- Да, это сказка.
- А вы поженитесь?
- Подозреваю, да.
- Вдвойне сказка!
- Нет, втройне.
- После свадьбы я буду называть тебя мамой, а не Ребеккой. Если ты
согласишься.
Ребекка удивилась слезам, навернувшимся ей на глаза, и, проглотив комок в
горле, сказала:
- Я была бы очень рада этому.
Пенни облегченно вздохнула и откинулась на своем сиденье.
- Я очень волновалась за папу, я боялась, что этот колдун может убить его.
Но теперь, когда я знаю о тебе и о нем... я думаю, это поможет ему.
Очень важно, что теперь он будет идти домой не только ко мне и Дэйви, но и
к тебе. Я все еще за него боюсь, но не так сильно, как раньше.
Ребекка ответила девочке:
- С ним все будет хорошо. Вот увидишь, с ним все будет отлично. Мы пройдем
через эти испытания, и без потерь.
Посмотрев на девочку минуту спустя, Ребекка увидела, что она крепко спит.
Она продолжала вести машину сквозь снежные вихри.
Пенни уже не слышала, как Ребекка проговорила:
- Возвращайся домой, Джек. Ради Бога, возвращайся к нам домой.
Джек рассказал Карверу Хэмптону все, начиная с разговора по телефонуавтомату
неподалеку от "Рады" и до поездки в гараж за новыми машинами и решения
кружить с детьми по городу на одной из машин.
Пока Джек рассказывал, Хэмптон сидел неподвижно, забыв о коньяке. Но когда
Джек замолчал, закончив печальное повествование, негр, передернув плечами,
опрокинул в рот все содержимое бокала.
Джек продолжил:
- Когда вы сказали, что эти существа пришли из ада, многие рассмеялись бы,
но только не я. Я вам верю, хотя и не могу представить, как попали сюда эти
твари.
При этих словах Хэмптон вдруг поднялся и нервно зашагал по комнате.
- Я знаю, какой ритуал он мог использовать. Это по силам только Бокору
высшего класса. На другого, менее сильного колдуна, древние боги не обратили бы
внимания. Чтобы осуществить ритуал, Бокор должен сперва выкопать в земле яму,
похожую на кратер, глубиной примерно в метр. Бокор произносит определенные
заклинания, использует определенные травы... и окропляет яму кровью кошки, крысы
и человека. Когда он произносит последнее, очень длинное заклинание, дно ямы
отдаляется от него. Сверхъестественным образом яма углубляется, в конечном итоге
она соприкасается с Воротами Ада и превращается в своеобразный мост от
преисподней к земле. Из ямы поднимается жар, запах серы, и дно ее постепенно
расплавляется. Когда Бокор вызывает демонов, через Ворота Ада они проникают в
яму, а из нее - на землю. На этом пути они получают физическое обличье,
дьявольское обличье. Они состоят из земли, через которую проходят. Их туловища
сделаны из глины. И тем не менее они мягкие, а главное - живые. Из описаний я
могу заключить, что встретившиеся вам существа были малыми демонами или просто
воскресшими порочными людьми, попавшими однажды в ад и ставшими его слугами.
Старшие демоны и древние злые боги были бы крупнее и куда ужаснее на вид,
намного сильнее и агрессивнее.
Джек заметил:
- Но и те "зверюшки", с которыми мы столкнулись, тоже были достаточно
страшными.
Хэмптон, вышагивая из одного угла в другой, уточнил:
- Существует множество древних демонов, которые способны убить человека
одним своим видом.
Джек сделал глоток - сейчас для него это было необходимо.
- Небольшие размеры встреченных вами существ, - рассуждал Хэмптон, -
подтверждают мое предположение о том, что Ворота приоткрыты чуть-чуть. Эта щель
слишком мала для старших демонов и богов тьмы.
- И слава Богу!
Карвер Хэмптон согласился:
- Да, спасибо за это всем добрым богам.
Ребекка не могла припомнить другой такой ночи. Ветер был таким сильным, что
раскачивал машину, и приходилось тратить немало сил на то, чтобы держать руль.
"Дворники" разметали снег по лобовому стеклу. Дети спали, и Ребекке было очень
одиноко.
Внезапно она услышала какой-то шум под днищем машины: тум-тум. Звук был
достаточно громким, чтобы она его зафиксировала, но не таким сильным, чтобы
разбудить детей.
И опять: тум-тум.
Ребекка посмотрела в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть, не наехала
ли она на что-нибудь. Но заднее стекло было покрыто коркой льда, а из-под колес
вылетали такие снопы снега, что из-за них вообще ничего не было видно.
Она взглянула на приборную доску: все в норме, все в порядке. Масло,
бензин, напряжение, аккумулятор - никаких признаков неполадок. Спокойны
сигнальные лампочки, на месте стрелки приборов. Машина продолжала двигаться
сквозь метель. Видимо, подозрительный звук не связан с техникой.
Ребекка проехала полквартала - звук не повторялся.
Затем еще один квартал, второй... Она начала помаленьку успокаиваться.
Спокойно, не нервничай, остынь! Сейчас все нормально, и дальше все тоже
будет нормально. С тобой все в порядке. С детьми тоже. И с машиной все в полном
порядке.
Тум-тум-тум...
В камине плясали языки пламени.
Лампы со стеклянными абажурами горели мягким светом, в углу мерцали свечи,
а в окна заглядывала черная ночь.
- Почему эти существа меня не трогают? Почему колдовство Лавелля не
направлено против меня? - спросил Джек.
- Тут может быть только один ответ: никакой Бокор не в силах повредить
добродетельному человеку. Такие люди хорошо защищены от злых сил.
- Что вы хотите сказать?
- Только то, что сказал. Вы - добродетельный человек. На совести у вас
незначительные грехи.
- Вы, наверное, шутите.
- Нет. Всей жизнью вы заработали иммунитет от темных сил, проклятий и
заклинаний колдунов. Даже такие, как Лавелль, не могут вас достать.
- Это какая-то ерунда. - Джек чуть не рассмеялся, представив себя в роли
святого. Это не для него.
- В противном случае Лавелль уже давно убил бы вас.
- Я же не ангел.
- А я этого и не говорил. Конечно, вы не святой. Просто добродетельный
человек с чистой совестью. Этого вполне достаточно.
- Чепуха. Никакой я не праведник.
- Верно. Считать себя праведником - большой грех, грех самовозвышения и
гордыни. Самодовольство, непоколебимая уверенность в собственном превосходстве
над остальными людьми, отрицание своих ошибок - все это не ваш удел.
- Вы начинаете меня смущать, - заметил Джек.
- Вот видите? Вы даже не страдаете тщеславием.
Джек поднял свой бокал.
- А как быть с этим? Я выпиваю.
- Напиваетесь?
- Нет. Но зато я нецензурно ругаюсь, даже поминаю всуе имя Господне.
- Это мелкие грехи.
- Я не хожу в церковь.
- Посещение церкви не главное. Важнее всего ваше отношение к окружающим.
Запомните это. Видимо, поэтому Лавелль и не может ничего поделать. Вы когданибудь
воровали?
- Нет, никогда в жизни.
- Обманывали людей в деньгах?
- Я всегда соблюдал свои интересы, но никогда никого не надувал.
- Вам приходилось брать взятки?
- Нет. Полицейский, берущий взятки, - это уже не полицейский.
- Вы клеветник или сплетник?
- Нет. Бросьте эту ерунду.
Джек подался немного вперед и, упершись взглядом в Хэмптона, спросил:
- А как насчет убийств? Я убил двоих. Может ли убийца оставаться
добродетельным человеком? Думаю, что не может, и это сильно бьет по вашему
основному тезису.
Хэмптон был ошарашен, но быстро пришел в себя.
- Я понимаю, вы имели в виду, что убили тех людей на службе, во время
операции?
- Это недостаточно веская причина для оправдания. Убийство есть убийство,
разве не так?
- В чем были виноваты эти люди?
- Первый сам был убийцей. Он ограбил несколько магазинов, торговавших
спиртным, и каждый раз убивал владельцев. Второй был насильником. Двадцать два
изнасилования за полгода.
- Было ли необходимо убивать этих людей? Вы могли взять их, не прибегая к
оружию?
- В обоих случаях они первыми открывали огонь.
Хэмптон улыбнулся, и лицо его смягчилось.
- Самооборона - это не грех, лейтенант.
- Да? Почему же мне было так плохо, после того как я нажимал на курок?
Оба раза. Я словно вымазался грязью. Бывает, мне это снится - тела,
разорванные пулями моего револьвера.
- Только добродетельный человек способен испытывать угрызения совести из-за
убийства таких гадких животных, каких застрелили вы.
Джек покачал головой. Он не чувствовал никакого желания смотреть на себя
новыми глазами.
- Я всегда считался обыкновенным средним парнем, не хуже, но и не лучше
других. Я подвержен тем же соблазнам, что и любой человек. Несмотря на все, что
вы тут наговорили, я вижу себя именно таким.
Хэмптон сказал:
- И так будет всегда. Скромность - тоже одна из добродетелей. Но главное
то, что для борьбы с Лавеллем необязательно верить, что вы - праведник. Главное
- быть таковым.
Джек в отчаянии добавил:
- Внебрачная связь - это ли не грех?
- Грех только в том случае, когда она вызвана сексуальной распущенностью,
связана с прелюбодеянием, изнасилованием, сексуальная одержимость греховна,
поскольку нарушает закон, гласящий: "Всего в меру". Вы одержимы сексом?
- Нет.
- Прелюбодеяние - грех, потому что оно нарушает брачные узы, является
предательством, жестокостью по отношению к ближнему. Когда ваша жена была жива,
вы ей изменили хоть раз?
- Конечно же, нет. Я любил Линду.
- Перед вашей женитьбой или после нее вы спали с чьей-нибудь женой?
Нет? Тогда вы невиновны в прелюбодеянии. А на насилие, я знаю, вы не
способны.
- Я не воспринимаю вашу идею о своей праведности. Мне от нее становится
плохо. Слушайте, когда я был женат на Линде, я ее никогда не обманывал, но
обращал внимание на других женщин, некоторые мне нравились, я хотел их. Пусть
даже только фантазировал, но мысли мои не были чисты.
- Греховны не мысли человека, а его деяния.
Джек твердо сказал Хэмптону:
- Я-не святой.
- Повторяю: чтобы найти и остановить Лавелля, вам не надо в это верить.
Достаточно того, что есть.
Ребекка прислушивалась к машине с растущей тревогой. Теперь, помимо
периодического постукивания, внизу раздавались другие звуки: скрежет,
дребезжание, скрип. Не очень громкие, но от этого не менее беспокойные.
Мы в безопасности, пока находимся в движении. Ребекка затаила дыхание,
боясь услышать, как глохнет двигатель. Но звуки вновь прекратились.
Она проехала четыре квартала под урчание мотора и свист ветра.
Однако спокойствия как не бывало. Что-то не в порядке, вот-вот что-то
случится. Странно, но тишина и напряженное ожидание оказались намного хуже, чем
эти непонятные звуки. скрип. Не очень громкие, но от этого не менее беспокойные.
Мы в безопасности, пока находимся в движении. Ребекка затаила дыхание,
боясь услышать, как глохнет двигатель. Но звуки вновь прекратились.
Она проехала четыре квартала под урчание мотора и свист ветра.
Однако спокойствия как не бывало. Что-то не в порядке, вот-вот что-то
случится. Странно, но тишина и напряженное ожидание оказались намного хуже, чем
эти непонятные звуки.
Связанный со смертоносными существами, которых он вызвал из ямы, Лавелль
молотил пятками по кровати и царапал пальцами темноту. Простыня под ним промокла
насквозь, но Лавелль не замечал этого.
Он чувствовал запах детей Доусона. Они были очень близко.
Ждать осталось недолго, считанные минуты. А потом будет кровавое убийство.
Джек допил бренди, поставил стакан на столик и сказал:
- В вашем объяснении есть серьезный пробел.
- Что вы имеете в виду? - заинтересовался Хэмптон.
- Если Лавелль не может уничтожить меня, потому что я добродетелен, то
почему же он готов нанести вред моим детям? Они же абсолютно невинны и чисты.
Они чертовски хорошие дети.
- С точки зрения богов, дети не могут считаться праведными. Они просто
невинны. Добродетель не дается от рождения, мы приобретаем ее, только прожив
праведно десятки лет, сознательно выбирая между добром и злом в тысячах ситуаций
повседневной жизни.
- Вы хотите сказать, что Бог, или добрые боги, как вам больше нравится,
защищают добродетельных, но не безвинных?
- Да.
- Невинные маленькие дети могут пострадать от этого чудовища, а я - нет? Но
это же не правильно, просто несправедливо, наконец!
- У вас слишком обостренное восприятие несправедливости, реальной и
вымышленной. Это потому, что вы - добродетельный человек.
Теперь уже Джек не усидел. Он вскочил и забегал из угла в угол. Хэмптон
спокойно наблюдал за ним.
- Меня угнетают эти споры!
- Здесь моя область, а не ваша. Я - теолог, хотя и без университетского
диплома. Но я не просто любитель. Мои родители были убежденными католиками, а я
в поисках веры изучил все религии, большие и малые. И только после этого
убедился в реальности и эффективности магии - единственной веры, которая всегда
старалась приспособиться к другим. Ведь белая магия воспринимает элементы каждой
веры, с которой вступает в контакт.
Возникает синтез многих религиозных доктрин, противоположных и даже
враждебных друг другу, как непримиримы между собой, к примеру, христианство и
иудаизм, культ солнца и пантеизм. Я имею прямое отношение к религии, так что
здесь не стоит со мной тягаться, лейтенант, и спорить тоже не стоит.
- А как с Ребеккой, моим партнером? Ее укусило одно из этих существ, но она
же, видит Бог, не злой и не испорченный человек?
- Существуют разные степени чистоты и доброты. Человек может быть совсем
неплохим, но и не добродетельным, так же, как не всякий добродетельный человек
претендует на святость. Я имел честь встретиться с мисс Чандлер только однажды,
вчера, но, судя по тому, что видел, считаю ее в определенной степени замкнутой.
Она избегает людей и отстраняется от жизни.
- У нее было очень тяжелое детство. Долгое время она боялась полюбить или
хотя бы выказывать к другим сильные чувства.
- Вот-вот. Человек не может завоевать расположение Рады, получить иммунитет
против сил зла, если он отгородился от жизни и избегает ситуаций, когда надо
делать выбор между добром и злом, правильным и ложным. Только внутренняя
готовность к выбору позволяет человеку стать добродетельным.
Стоя у камина, Джек согревался его теплом, как вдруг язычки пламени
напомнили ему о глазницах гоблинов. Он повернулся к Хэмптону.
- Хорошо, допустим, я - добродетельный человек. Но как это поможет мне
найти Лавелля?
- Мы должны произнести определенные заклинания. И еще вам потребуется
пройти через обряд очищения. После этого боги Рады укажут вам путь к Лавеллю.
- Тогда не будем терять времени. Давайте начинать.
Хэмптон поднялся из своего кресла. Человек-гора.
- Только не очень торопитесь и не идите напролом. Нужно соблюдать
осторожность.
Джек подумал о Ребекке, о детях, делающих круги по городу, чтобы не попасть
в лапы гоблинов, и сказал:
- Какая осторожность? Ведь Лавелль ничего не может мне сделать?
- Да, боги охраняют вас от колдовства, от сил зла и темноты. Искусство
Лавелля как Бокора в данном случае не срабатывает. Но ведь вы не бессмертны, вас
подстерегают все опасности этого мира. Если Лавелль готов ответить за
преступления и предстать перед судом, он просто возьмет пистолет и выстрелит вам
в голову.
На Пятой авеню из-под машины стало доноситься какое-то скрежетание. На этот
раз звуки разбудили детей. Они слышались уже не только снизу, но и откуда-то изпод
капота.
Дэйви привстал, держась обеими руками за переднее сиденье, а Пенни села и,
моргая сонными глазами, спросила:
- Что это за шум?
Ребекка ответила, что, скорее всего, это какие-то проблемы с мотором, хотя
машина двигалась вполне нормально.
- Это гоблины, - сказал Дэйви голосом, полным ужаса и отчаяния.
- Не может быть, - ответила Ребекка.
Пенни заметила:
- Да, они под капотом.
Ребекка, успокаивая их, сказала:
- С тех пор, как мы уехали из гаража, мы ни разу не останавливались.
Они никак не могли попасть в машину, никак.
Пенни нашла другой довод:
- Значит, они залезли в машину еще в гараже.
- Нет, они бы напали на нас прямо там.
- Может быть, они боялись папы.
- Боялись, что он им задаст, - сказал Дэйви.
- Как он задал тому, который прыгнул на тебя там, у дома тети Фэй, -
подхватила Пенни.
- Да, поэтому гоблины решили прицепиться к машине снизу и подождать, пока
мы останемся одни.
- Пока папа не сможет защитить нас.
Ребекка знала, что они правы. Она не хотела признаться себе в этом, но они
были правы.
Противные звуки сзади и спереди стали нестерпимо громкими.
- Они раздирают машину на части, - сказала Пенни.
- Они хотят остановить машину! - закричал Дэйви.
Пенни задрожала:
- Они заберутся сюда. Заберутся, и мы ничего не сделаем.
Ребекка резко приказала:
- А ну прекратите! Мы выберемся, они до нас не доберутся, нет!
На доске приборов загорелась красная лампочка с указателем "масло".
Машина перестала быть их убежищем. Теперь она превратилась в ловушку.
- Они не доберутся до нас. Клянусь, я не допущу. Говоря эти слова, Ребекка
пыталась больше убедить себя, чем детей. Теперь их перспектива выжить
становилась поистине призрачной.
Впереди, менее чем в квартале от них, сквозь слой падающего снега Ребекка
увидела собор святого Патрика. Как огромный корабль в холодном ночном море,
массивное это строение занимало целый квартал.
Ребекка подумала, что демоны черной магии вряд ли посмеют проникнуть в
церковь. Они, должно быть, немногим отличаются от вампиров, которых она видела в
фильмах. Значит, и для них так же ужасен должен быть один вид распятия.
Загорелась другая красная лампочка: перегрелся мотор.
Несмотря на это, Ребекка до отказа надавила на газ, и машина рванулась
вперед. Ребекка резко повернула и прямо по аллеям поехала к главному входу в
собор.
Мотор зачихал.
Если надежда на собор была призрачная, то для них она была единственной.
Обряд очищения требовал полного погружения в воду, специально
подготовленную Хунгоном.
Джек разделся в его ванной. Удивительно, он поймал себя на мысли, что
искренне верит в колдовские ритуалы. Поначалу он думал, что, когда обряд
начнется, ему станет смешно и неловко, но им овладели совсем иные чувства.
Ванна была необыкновенно длинной и глубокой, занимала добрую половину
комнаты. Хэмптон пояснил, что выбрал такую специально для ритуальных
надобностей.
Голосом, который казался чересчур тонким для человека его габаритов,
Хэмптон начал читать молитвы и заклинания на смеси английского, французского и
языков различных африканских племен. Одновременно куском зеленого мыла (Джеку
показалось, что это "Весна в Ирландии") он нарисовал "веве" на внутренней
поверхности ванны.
Затем наполнил ее горячей водой, добавив разных трав и порошков, которые
принес из магазина: высушенные лепестки роз, три пучка петрушки, смесь
виноградных листьев, одну унцию сиропа из сахара, миндаля и апельсиновых
цветков, порошок из лепестков орхидеи, семь капель душистой эссенции, семь
разных отполированных камешков из водоемов Африки, три монетки, семь унций
морской воды, взятой в акватории Гаити, щепоть пороха, столовую ложку поваренной
соли, лимонный сок и еще ряд каких-то компонентов.
По его приказу Джек опустился в пахучую воду. Она была довольно горячей,
почти кипяток, но он стерпел. Над ванной клубами поднимался пар.
Сев в воду, Джек убрал из-под себя монеты и камешки и ушел под воду так,
что снаружи осталась только голова.
Хэмптон произносил заклинания еще несколько секунд, затем сказал Джеку:
- Погрузитесь в воду с головой и сосчитайте до тридцати.
Джек закрыл глаза, вобрал побольше воздуха и съехал на спину. Он досчитал
до десяти, когда ощутил вдруг какое-то покалывание во всем теле, от головы до
пяток. Секунда за секундой он чувствовал, что становится как-то... чище. И не
только телом, но и душой, сознанием. Дурные мысли, страх, напряжение, злость,
отчаяние - в
...Закладка в соц.сетях
