Жанр: Триллер
Сошествие тьмы
...образом пробрались в запертую ванную комнату. Но каким образом?
- И как они оттуда выбрались? - опередил ее с вопросом Голдблюм.
- Я считаю, что единственный возможный вариант - унитаз.
- Эту версию следует отбросить по причине большого числа нападавших.
Даже если бы в системе канализации не было специальных заглушек от крыс,
даже если бы эти твари умели надолго задерживать дыхание, чтобы проплыть большое
расстояние, все равно версия не работает. В ванную пробралось целое полчище
грызунов. Значит, они четко следовали друг за другом, словно коммандос. Крысы не
так умны и не так решительны. Я вообще не знаю животных, способных на это.
От воображаемой картины кусающих и грызущих тварей у Джека перехватило
горло. Пришлось сглотнуть слюну, чтобы снова прийти в себя. Наконец он сказал:
- Даже если Вастальяно и его телохранитель были облеплены этими...
существами, неужели они не прикончили хотя бы пару из них? Мы не нашли в доме и
одной мертвой крысы или еще какой твари, кроме мертвых людей.
- И никаких продуктов жизнедеятельности животных, - добавил Голдблюм.
- Чего?
- Ну, помета, например. Если в этом участвовали десятки животных, на месте
происшествия обязательно остался бы их помет. Если вы найдете волосы животных...
- Мы будем искать их очень тщательно. Пропылесосим пол вокруг каждого
трупа. Если удастся найти хотя бы несколько волосков, это во многом прояснит
картину.
Голдблюм с силой провел руками по лицу, словно желая снять с себя
напряжение и усталость. На щеках у него выступили отчетливые красные пятна, но
взгляд голубых глаз оставался прежним.
Помолчав, он добавил:
- Есть еще один момент, который меня тревожит. Жертвы не были... съедены.
Они были покусаны, исцарапаны... и все такое, но, насколько я могу судить, не
тронут ни грамм человеческой плоти. Крысы съели бы все мягкие покровы тела,
чтобы добраться до внутренних органов. Точно так поступил бы любой другой хищник
или любитель падали. Здесь же я ничего подобного не наблюдаю. Эти существа
убивали целенаправленно и методично, а затем исчезли, не тронув добычу. Это
ненормально, неестественно. Что же побудило пакостных тварей на жестокие
убийства? Зачем они это сделали?
4
После беседы с медицинским экспертом Джек и Ребекка решили поговорить с
соседями. Вполне возможно, кто-то из них что-нибудь да слышал или видел вчера
ночью.
Выйдя из дома Вастальяно, они остановились на боковой дорожке. Оба стояли,
одинаковым жестом засунув руки в карманы.
Серые тучи нависли над землей еще ниже, чем час назад, небо еще больше
потемнело. Вокруг крутились снежинки, правда, их было не очень много. Они лениво
падали на землю, если их вдруг не подхватывал порыв ледяного ветра.
Тогда они улетали вдаль, как хлопья пепла с обгоревшего неба. Ребекка
сказала:
- Я думаю, нам не дадут заниматься этим делом.
- Нас отстранят от расследования двух этих убийств? Или всего дела?
- Нет, только этих двух. Скажут, что между четырьмя убийствами нет прямой
связи.
- Но ведь связь-то есть.
- Я прекрасно это знаю. Но нам скажут, что смерть Вастальяно и Морранта не
имеет никакого отношения к гибели Новелла и Коулсона.
- Думаю, Голдблюм поможет нам это доказать.
Ребекка выглядела расстроенной.
- Терпеть не могу отстранений. Я привыкла завершать то, что начато.
- Нас еще никто не отстраняет.
- Ты что, не понимаешь? Если это сделало какое-то животное...
- И что из того?
- ...то они не смогут классифицировать происшедшее как убийство.
- Но это же убийство, - решительно заявил Джек.
- Разве можно предъявить обвинение животному?
Джек кивнул:
- Я понимаю, что ты имеешь в виду.
- Вот именно.
- Но послушай! Если животные были натренированы убивать, это все же
убийство, а человек, который их натаскивал, - убийца.
Ребекка сказала:
- Если бы на трупах Вастальяно и Росса были собачьи укусы, то тебе,
возможно, удалось бы привлечь внимание к этому моменту. Но какое мелкое животное
можно натренировать на убийство? И заставить выполнять команды?
Будут это делать крысы? Нет. Кошки? Нет.
- Я слышал о тренированных хорьках. Иногда их используют на охоте. Не для
охоты как таковой, а просто ради спорта. Добычу они не приносят, от добычи
хорьки оставляют лишь мокрое место.
- Хорьки? Я многое бы отдала за то, чтобы видеть, как ты докажешь капитану
Грешему, что по городу бродит некто с клетками, наполненными тренированными
хорьками, способными устроить подобную вакханалию.
- Да, звучит неубедительно, - согласился Джек.
- Мягко говоря.
- Ну и что нам остается?
Ребекка в ответ только пожала плечами.
Джеку пришла мысль о Баба Лавелле.
Колдовство?
Нет. Конечно же, нет. Еще можно было бы допустить, что Лавелль специально
обставляет убийства таким жутким антуражем, чтобы запугать противников своей
мнимой колдовской силой. Но представить, что его колдовские чары действительно
могут работать, - это уж слишком.
И все же. Как понять эпизод с запертой изнутри ванной? А тот факт, что ни
Вастальяно, ни его телохранитель не смогли убить ни одного существа или
животного? А отсутствие - полное! - следов их жизнедеятельности?
Ребекка, догадавшись, о чем в эту минуту думает напарник, отвлекла его:
- Ладно, пойдем пообщаемся с соседями.
Внезапно проснулся ветер. Он заметался вдоль улицы, как живое существо,
злое и коварное.
Миссис Киллен, учительница в школе Уэлтон, не могла взять в толк, почему
этот вандал разгромил только шкаф Пенни.
- Может быть, он хотел разбить все, но почему-то передумал? Или начал с
твоего шкафа, моя милая Пенни, а услышав звуки чьих-то шагов, испугался, что его
поймают, и скрылся? Правда, ночью школа закрыта. И система сигнализации должна
была сработать. Как же он забрался сюда, а потом выскользнул из здания?
Сама-то Пенни отлично знала, что никакой это не вандал. Она понимала, что
разгром шкафа каким-то образом был связан с событиями этой ночи у них дома. Но
она не знала, как сказать о них, чтобы ее не приняли за маленькую девочку, и не
решилась объяснить миссис Киллен то, что не могла объяснить самой себе.
Поговорив о происшедшем и выразив Пенни искреннее сочувствие, миссис Киллен
отослала девочку в подвал, где хранились запасы учебников и школьных
принадлежностей.
- Возьми все, что испорчено. Пенни, - учебники, новые тетради, блокноты,
карандаши. И не задерживайся. Урок математики скоро начинается, а это тот
предмет, которым тебе надо заниматься больше всего.
Пенни спустилась на первый этаж, постояла у стеклянных дверей, глядя на
порхающие снежинки. Затем через холл пошла в заднюю часть здания - через пустой
спортивный зал, через класс для музыкальных занятий, где вот-вот должен был
начаться урок, и оказалась перед дверью в конце коридора. Пенни открыла дверь и
нащупала выключатель. Длинная узкая лестница вела вниз, в подвал.
Коридор первого этажа, по которому она только что прошла, был наполнен
запахом мела, пыль от которого спускалась сюда из всех классов, хвойной мастики,
которой надраивали пол, сухим жаром обогревателей. Но в подвале запахи были
совсем другие. Пенни уловила испарения от отсыревшего бетона и вонь химикатов,
которыми регулярно обрабатывали подвал от моли, чтобы уберечь книги и другую
бумажную продукцию. Но отчетливее всего пахло здесь сыростью, запах был
неприятный, хоть и не резкий.
По узеньким ступенькам Пенни спустилась до конца лестницы. Ее шаги резко
отдавались от стен и потолка подвала. Он тянулся под всем зданием школы, от
одного конца до другого, и делился на две части. Напротив лестницы находилась
котельная, отделенная тяжелой железной дверью, всегда запертой.
Большая часть подвала приходилась на эту сторону от двери. В центре
помещения стоял массивный стол, а вдоль стен громоздились металлические полки с
книгами и канцелярскими принадлежностями.
Пенни взяла с полки пустую корзинку и стала отбирать то, что ей было нужно.
Она потянулась за учебником, когда услышала позади себя странный звук. Тот самый
звук! Шипяще-скребуще-шепчущий звук, его она слышала ночью в своей спальне.
Пенни посмотрела по сторонам.
Она никого не увидела. Правда, она и не могла видеть все помещение. Под
лестницей лежали большие тени. В углу, у самой двери в котельную, лампочка на
потолке перегорела. Стеллажи крепились на ножках примерно
пятнадцатисантиметровой высоты, и, естественно, под нижнюю полку свет не
проникал. Так что здесь хватало мест, где мог спрятаться кто-нибудь маленький и
шустрый.
Пенни застыла на месте и ждала, прислушиваясь. Прошли десять долгих секунд.
Потом пятнадцать, двадцать... звук не повторялся. Пенни уже подумала, не
почудился ли он ей. Прошло еще несколько томительных секунд, и тут что-то громко
хлопнуло наверху. Это была дверь, отделявшая лестницу подвала от первого этажа.
Пенни помнила, что оставила ее открытой.
Значит, только что кто-то или что-то эту дверь захлопнул.
С корзинкой, полной книг и школьных принадлежностей, Пенни пошла было к
ступенькам, но резко остановилась. Сверху послышались те же звуки - шипение,
скрежет, шепот.
Ночью она пыталась убедить себя в том, что никакого существа в ее комнате
не было, а был просто сон. Теперь Пенни поняла, что это не так. Но что же тогда?
Дух? Привидение? Что за привидение? По крайней мере, не ее мама. Она бы,
пожалуй, не возражала, если бы где-то рядом все время находился ее дух. Это было
бы даже здорово. Но тот дух в лучшем случае был злым, а в худшем - весьма
опасным и коварным. К тому же привидения не ходят за людьми, так себя не
проявляют, они живут в определенных домах, которые не могут покинуть. Тем более
они не станут бегать по городу, преследуя одну девочку.
Но дверь же кто-то закрыл.
Может, сквозняк?
Может быть. Но там, наверху, что-то двигалось. Это точно был не сквозняк.
Это было что-то непонятное.
Может, опять показалось?
Ты так думаешь?
Пенни стояла у самой лестницы, запрокинув голову, стараясь хоть что-то
рассмотреть. Чтобы успокоить себя, она затеяла с собой разговор.
- Ладно, если это не привидение, то что же тогда?
- Что-то плохое.
- Ну, я так не думаю.
- Что-то очень-очень плохое.
- Прекрати! Прекрати запугивать сама себя! Ведь оно не тронуло тебя ночью,
правда ?
- Да, это так.
- Ну вот видишь. Значит, все в порядке.
- Но зачем оно вернулось?
Тут новый звук отвлек Пенни от внутреннего диалога. Еще хлопок. Но он
совсем не похож на тот, когда захлопнулась дверь в подвал. Еще раз! Словно ктото
всем телом бросается на стену. Как летняя муха, когда она бессмысленно бьется
в окно.
Хлопок!
Неожиданно погас свет.
Пенни учащенно задышала.
Хлопки прекратились.
В этой внезапной темноте Пенни со всех сторон окружили странные и
неприятные звуки. Она чувствовала какое-то движение.
Уже не одно неизвестное существо было в подвале. Их было много.
Но кто это был?
Что-то коснулось ее ноги и быстро исчезло в сплошной тьме.
Пенни не выдержала и закричала. Кричала она громко, но не настолько, чтобы
ее услышали наверху.
В музыкальном классе дети запели рождественскую песенку. А миссис Марч,
учительница музыки, громко заиграла на пианино. Шла подготовка к рождественскому
вечеру перед каникулами.
Если бы Пенни стала кричать громче, теперь ее все равно никто бы не
услышал. Но и она сама из-за музыки и пения перестала слышать звуки этих
противных существ. Она знала: они все еще здесь. Она была абсолютно в этом
уверена.
Пенни сделала глубокий вдох и решила не сдаваться. Ведь она уже не ребенок!
"Они не станут меня трогать", - с надеждой подумала она.
Но убедить себя в этом не могла.
Пенни осторожно направилась к нижней ступеньке лестницы. Одной рукой она
держала корзину, другую вытянула вперед, как слепая. Да она и на самом деле
ничего не видела в темноте.
Два окошка в стене подвала света почти не пропускали. Во-первых, они
располагались слишком высоко, на уровне улицы. Во-вторых, были слишком
маленькими. И вдобавок грязными. Даже в ясный день толку от них никакого не
было, а в такую пасмурную погоду и подавно они не могли рассеять царивший в
подвале мрак.
Пенни дошла до лестницы и посмотрела вверх.
Сплошная темень.
Она поставила ногу на первую ступеньку.
Миссис Марч продолжала стучать по клавишам, а дети пели о снеговике,
который вдруг ожил.
В конце лестницы, сантиметрах в десяти от пола, возникли чьи-то глаза.
Обладавшее ими существо могло быть размером с кота. Но, конечно, это был не
кот. Не тот Чеширский кот, который по желанию мог выставлять напоказ любую часть
своего тела. А Пенни не была Алисой, и подвал школы Уэлтон не был Страной чудес.
Нет, это не Чеширский кот, милое, доброе создание.
Глаза были большими и яркими. Очень яркими. Гораздо более яркими, чем у
котов. Похожими на два маленьких фонарика. И цвет их тоже необычный: белый с
какими-то серебристыми проблесками. Холодные глаза внимательно смотрели на Пенни
сверху.
Она сняла ногу со ступеньки лестницы.
Существо, в свою очередь, с лестничной площадки скользнуло на верхнюю
ступеньку, сократив расстояние между собой и Пенни.
Пенни попятилась.
Существо миновало еще две ступеньки. Его приближение можно было определить
по нараставшей яркости немигающих глаз. Темнота скрывала форму тела.
Тяжело дыша, с сердцем, бьющимся громче, чем звуки музыки наверху, Пенни
отходила все дальше назад, пока не уперлась в металлический стеллаж.
Теперь некуда было бежать и негде было спрятаться.
Спускаясь, существо продвинулось уже на треть лестницы.
Пенни вдруг захотелось писать. Она припала спиной к полкам и напряженно
сжала ноги.
Существо прошло пол-лестницы и двигалось все быстрее.
Наверху, в музыкальном зале, дети явно распелись: звуки лились громко,
задорно, что миссис Марч одобрительно называла "с силой".
Краем глаза Пенни заметила какое-то движение в подвале, какое-то
посверкивание. С усилием оторвав взгляд от существа, двигавшегося по лестнице,
Пенни быстро осмотрелась.
И тут же пожалела, что сделала это.
Глаза.
Серебристо-белые глаза.
Вся темнота была заполнена ими. Два глаза уставились на нее с пола, с
расстояния примерно в метр. Они разглядывали ее с холодной бесцеремонностью.
В тридцати сантиметрах от них светились еще два глаза. Еще четыре холодно
поблескивали на метровой высоте над полом, в центре помещения.
На мгновение Пенни подумала, что неверно оценила размеры существ, но потом
поняла, что эти двое взобрались на рабочий стол посреди подвала.
Две, четыре, шесть пар глаз злобно уставились на нее с полок у стены, еще
три пары устроились на полу рядом с дверью в котельную.
Одни глаза оставались на месте, другие беспрестанно метались взад и вперед.
Были и такие, что медленно двигались по направлению к ней.
Пространство над лестницей тоже было их. Пенни окружили два десятка этих
существ. Сорок ярких, злобных, неестественных глаз.
Сотрясаясь от страха. Пенни отвела взгляд от этого скопища и снова
посмотрела на лестницу.
Одинокая тварь уже заканчивала свой путь вниз. Она была уже на последней
ступеньке.
Соседи Винса Вастальяно жили в таких же домах. Это были комфортабельные
жилища, обставленные дорогой мебелью. Городские эти дома очень напоминали
сельские усадьбы, так они были уединенны.
Никто из их обитателей не видел, не слышал ничего необычного в ту ночь -
ночь крови и убийств.
Меньше чем за полчаса Джек и Ребекка закончили обход соседей Винса
Вастальяно - и с востока, и с запада - и вернулись на боковую дорожку к его
дому. Они так же держали руки в карманах - ветер усиливался буквально с каждой
секундой. Теперь он превратился в свистящий кнут, вытряхивал мусор из урн,
сотрясал голые деревья, задирал полы пальто и больно жалил открытые части тела.
Головы им девать было некуда, и они втянули их в плечи.
Снег шел не переставая и грозил превратиться в нешуточный снегопад.
Улицы еще оставались черными, но скоро они преобразятся.
Джек и Ребекка подходили к двери дома Вастальяно, когда услышали, что их
кто-то зовет. Это был Гарри Албек, он раньше их оказался на месте происшествия.
Гарри кричал им из окна одной из черно-белых машин, припаркованных вдоль
тротуара. Ветер относил его слова в сторону, и Джек, нагнувшись к открытому окну
машины, сказал:
- Извини, Гарри, я ничего не слышал.
Слова вырывались наружу вместе с белым паром.
- Вас и детектива Чандлер просят срочно связаться с отделом.
- А что случилось?
- Это связано с делом, по которому вы работаете. Еще одно убийство, очень
похожее на эти. Только, по-видимому, еще более... кровавое.
Глаза у них совсем не напоминали нормальные глаза. Это были щели в печной
дверце, за которой полыхает адский жар. Серебристо-белый жар. В этих глазах не
было зрачков и сетчатки, как у всех людей и животных. Только белый адский огонь,
пульсирующий и мерцающий.
Существо на лестнице спустилось с последней ступеньки на пол. Оно двинулось
по направлению к Пенни, но внезапно замерло, подняло взгляд и стало
внимательнейшим образом разглядывать девочку.
Пенни некуда было отступать, металлические полки и так уже больно впивались
ей в лопатки.
Тут вдруг она поняла, что музыка наверху больше не играет. Там все затихло.
Паралич, вызванный страхом, не позволил ей сразу осознать, что песенка
"Снеговик, снеговик" в музыкальном классе уже секунд тридцать как смолкла.
Спохватившись, она раскрыла рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но в
тот же момент голоса зазвучали снова. На этот раз пели "Рудольф - небесный
олень". И пели еще громче и воодушевленнее.
Существо у подножия лестницы продолжало разглядывать Пенни. И, хотя его
глаза не походили на глаза животного. Пенни вспомнила какую-то журнальную
фотографию тигра, изготовившегося к прыжку. Глаза у тигра были совсем другими,
но объединяло их то, что это были глаза хищников.
Пенни уже привыкла к темноте подвала, но по-прежнему не могла рассмотреть,
как выглядят существа, есть ли у них мощные челюсти или огромные клыки. Все, что
она видела, - это леденящий душу взгляд немигающих, бело-огненных глаз.
Существа справа, как по команде, вдруг двинулись в ее сторону.
Пенни резко повернулась к ним. У нее перехватило дыхание, а сердце чуть не
выпрыгивало из груди.
По движению серебристых глаз Пенни поняла, что они спускаются с полок на
пол.
Они нападают!
Еще двое, сидевшие на столе, тоже спрыгнули на пол.
Пенни закричала так громко, как только могла.
Музыка не прекращалась. Ни на такт.
Никто ее не услышал.
Все существа, за исключением того, что оставалось у лестницы, собрались в
группу. Сверкающие глаза теперь напоминали россыпь бриллиантов на черном
бархате.
Ни одно из них не подходило к Пенни. Похоже, они чего-то ждали.
Через мгновение все глаза повернулись к лестнице. Та тварь задвигалась.
Но не по направлению к Пенни, а к своим собратьям.
Теперь лестница была свободна, хотя ступеньки в темноте она не видела.
Это какая-то хитрость!
Она понимала, что теперь дорога открыта, можно бежать.
Нет. Это - ловушка.
Но зачем снова устраивать ей ловушку? Ведь недавно она уже побывала в
одной. Они уже давно могли бы обрушиться на нее, давно могли бы убить.
Пульсирующие серебристо-белые глаза так же следили за Пенни.
Миссис Марч так же громко играла на пианино. Дети так же дружно пели.
Пенни, как спринтер-профессионал, рванула к лестнице, вспрыгнула на нижнюю
ступеньку и помчалась наверх. С каждым шагом она ожидала, что вот-вот проклятые
твари схватят ее за пятки и потащат назад. В одном месте она споткнулась, чуть
не покатившись вниз, но свободной рукой смогла удержаться за перила и продолжить
рывок наверх. Вот последняя ступенька. Все, площадка лестницы. Вот дверная
ручка. Уже коридор. Свет, безопасность. Она быстро захлопнула за собой дверь,
подперев ее спиной. Она едва дышала.
В музыкальном зале продолжали петь. Все та же песня о Рудольфе - небесном
олене.
Коридор был абсолютно пуст.
Пенни почувствовала, что ноги у нее стали ватными и больше не подчиняются
ей. Медленно опустившись, она села на пол, опираясь о дверь спиной, и поставила
рядом корзинку с учебниками. Все это время она продолжала держать ее, да так
крепко, что на ладони вспух красный рубец.
Рука сильно болела.
Песня окончилась.
Но ее тут же сменила другая - "Серебряные колокольчики".
Пенни немного отдышалась, успокоилась и попыталась здраво рассуждать.
Что же это за злые маленькие твари? Откуда они взялись? Чего хотят от нее?
Пенни не нашла ни одного приемлемого ответа ни на один вопрос.
Она перебирала одно предположение за другим: гоблины, гремлины или им
подобные существа. Но какой это ответ - здесь ведь настоящая жизнь, а не детская
сказка.
Как ей быть? Как рассказать о случившемся, чтобы не показаться маленьким
ребенком? Или, того хуже, слегка не в себе? Конечно, взрослые не любят называть
детей сумасшедшими. Ты можешь быть глупой как пень, лепетать что-нибудь без
остановки, кусать мебель, дергать котов за хвост и даже разговаривать со
стенами. Но, пока ты ребенок, упомянут только твою "эмоциональную
неуравновешенность".
Если бы она рассказала миссис Киллен или своему отцу о том, что произошло в
школьном подвале, они бы подумали, что таким образом она вызывает к себе
внимание и сочувствие, поскольку до сих пор не может свыкнуться со смертью
матери.
Действительно, несколько месяцев после смерти мамы Пенни болела, была
раздражительной, агрессивной, сторонилась людей. Она доставила немало хлопот и
отцу, и, как ни странно, самой себе тоже.
Да, тогда ей понадобилась помощь других людей. И теперь, расскажи она обо
всем, что пережила в подвале, получится, что такая помощь требуется снова. Ее
пошлют к "консультанту", который на самом деле окажется обыкновенным психиатром.
И он ей не поверит. Поверят только в одном случае - если сами увидят то, что
довелось пережить ей. Или когда для нее будет уже слишком поздно...
Да, тогда бы они поверили. Когда бы ее уже не было.
Сама Пенни не сомневалась: рано или поздно существа с горящими глазами
постараются ее убить. Она не понимала, зачем им это, но ощущала их злые
намерения, необъяснимую ненависть. Пока ей не причинили никакого физического
вреда, это правда, но они становятся все наглее. Прошлой ночью существо в
спальне повредило только пластиковую бейсбольную биту, которой орудовала сама
Пенни. Но сегодня они разорили ее шкаф в школьной раздевалке, а теперь
осмелились показаться и угрожать ей, зверски напугав Пенни в этом чертовом
подвале.
Что же дальше?
Только худшее.
Видимо, им доставлял удовольствие страх, который они внушали. Казалось,
больше всего они хотели внушить ей ужас. Но когда-то, как и кошка, играющая с
мышкой, они устанут от этой игры. И...
Пенни невольно содрогнулась при этой мысли.
"Что же мне делать?" - подумала она с жалостью к самой себе.
"Что же мне делать?"
Из отеля, который считался лучшим в городе, открывался вид на Сэнтрал Парк.
Именно здесь Джек и Линда провели свой медовый месяц тринадцать лет назад. Они
не могли позволить себе Багамы, или Флориду, или хотя бы Кэтскиллз. Они остались
в городе, поселившись в старинной гостинице, что было для них большой роскошью.
Это был незабываемый медовый месяц - три дня, заполненные смехом, любовью и
долгими разговорами о будущем. Тогда они пообещали себе отправиться на Багамы
через десять лет. Но через десять лет двое детей и новая квартира требовали от
них иного. Поездку на Багамы они отложили еще на пять лет. А через год Линда
умерла. Полтора года после ее смерти Джек часто думал о Багамах, которые теперь
ненавидел, и часто вспоминал этот старый отель.
Убийство произошло на пятнадцатом этаже. Возле лифта был выставлен пост -
двое полицейских в форме, Йигер и Тафтон. Они пропускали только полицейских и
тех, кто снимал номера на пятнадцатом этаже.
Ребекка спросила Йигера:
- Кто потерпевшие?
Тот ответил:
- По крайней мере, двое из них - типичные мафиози.
У Йигера были огромные желтые зубы, и каждую паузу в своей речи он
сопровождал непроизвольным движением языка по зубам.
Стоило Йигеру сделать очередное движение языком вдоль зубов, в разговор
вступил Тафтон:
- Представляете себе таких быков - высокие, с мощными ручищами. Шею им
обухом не перешибить: они подумают, что это просто дунул ветерок.
Йигер добавил:
- Третий парень был одним из Карамацца.
Он замолчал, и его язык начал движение вдоль верхних зубов, оглаживая их
снаружи и изнутри.
- Член семьи Карамацца...
Новая пауза, и он прошелся языком по нижним зубам.
- ...его зовут...
Еще одно движение во рту.
- Его зовут Доминик Карамацца.
Джек воскликнул:
- О черт! Брат Дженнаро?
- Да, младший брат "крестного отца", любимый брат, его правая рука.
Все это быстро сообщил Тафтон, пока Йигер совершал очередную манипуляцию
языком. Тафтон буквально выпаливал фразы. Джек подумал, что тягучая речь Йигера
была для него постоянным раздражающим фактором. Они и внешне очень различались:
один - долговязый, другой - плотно сбитый, с резкими, выразительными жестами,
заостренными чертами лица.
- Его не просто убили, - продолжал он, - его буквально разорвали на куски.
Не думаю, чтобы какое-нибудь похоронное бюро взялось бы подготовить тело для
погребения в открытом гробу. Вы же знаете, какое значение эти сицилийцы придают
похоронам!
Джек хмуро заметил:
- Скоро по улицам потекут реки крови.
- Похоже на новую войну кланов, какой мы не видели уже много лет, -
согласился с ним Тафтон.
Ребекка спросила:
- Доминик? Не тот ли, о ком все лето писали газеты?
Йигер кивнул:
- Ага... Окружной прокурор уже почти прищучил его за...
Стоило Йигеру замешкаться, облизывая мясистым розовым языком большие желтые
зубы, как Тафтон тут же воспользовался паузой:
- ...за торговлю наркотиками. Он контролирует весь наркобизнес Карамацца.
Двадцать лет его пытались посадить за решетку, но он тоже не промах. Такой
хитрый лис никогда бы не сел. Каждый раз он покидал зал суда победителем.
Джек спросил:
- Что он делал в отеле?
- Думаю, прятался, - ответил Тафтон.
- И зарегистрировался под вымышленным им
...Закладка в соц.сетях
