Жанр: Триллер
Отродье ночи (шорохи)
...общник, Бренч
Поллард, засел на склоне холма с боевой винтовкой "хеклер и кох"ХК-91.
Фургон был еще на расстоянии двухсот ярдов, когда на холме сверкнул огонь и,
перекрывая гул мотора, прогремел выстрел.
Пуля, выпущенная из винтовки ХК-91 калибра 7,62, пробивает ствол дерева или бетонную
стену, сохраняя убойную силу, но сегодня она не предназначалась человеку. Благодаря прицелу
ночного видения Поллард выпустил пулю точно туда, куда и хотел: в правую переднюю шину
бронированного "Гардмастера".
Машину занесло и потащило юзом вдоль обочины. Джек вскочил и, перепрыгнув через
канавы, вылетел на шоссе прямо перед фургоном, водитель которого в последний момент резко
затормозил на краю кювета. Джек увидел, как один из находившихся в "Гардмастере" что-то
возбужденно говорит в микрофон. Но его призыв о помощи не суждено было никому
услышать: как только с холма прогремел выстрел, Чад Зепп тотчас же включил "глушилку",
забив частоту рации бронефургона помехами.
Стоя на середине шоссе в клочьях тумана, Джек не торопясь прицеливался из газовой
винтовки в решетку радиатора фургона. Эта новая английская винтовка, купленная им из-под
полы в Майами, имела калибр два дюйма и стреляла газовыми снарядами со стальной
оболочкой, пробивающими любую преграду. Пробив решетку и взорвавшись в двигателе
бронированной машины, снаряд наполнил кабину едким желтым газом, заставив охранников
открыть двери и вывалиться на шоссе, задыхаясь и кашляя.
Водитель все же успел выхватить револьвер и, упав на колени, приготовился стрелять.
Джек выбил оружие у него из рук, подтащил за воротник к бамперу и пристегнул к нему
наручниками.
Оба охранника отчаянно моргали, пытаясь разглядеть лица налетчиков, но старались они
напрасно, поскольку грабители предусмотрительно надели маски.
Не теряя времени, Джек и Поллард побежали к задним дверям фургона. Они торопились,
но не потому, что опасались случайной встречи на пустынном шоссе с неожиданными
свидетелями: двое их сообщников, Харт и Додд, уже перекрыли с обеих сторон дорогу
угнанными грузовиками, на свежевыкрашенных боках которых была сделана надпись:
"Департамент дорог", а на крышах кабин установлены мигалки. Кроме того, они установили на
шоссе треножники с предупредительными огнями и теперь прогуливались вдоль барьеров,
готовые "завернуть" любой транспорт, объяснив свои действия аварией бензовоза.
Все было продумано до мелочей.
Когда Джек и Поллард подбежали к задним дверям захваченной машины, Чад Зепп уже
был там. Повесив на кузов электрический фонарь, Зепп откручивал защитную панель с
запорного устройства грузового отделения.
Они запаслись и взрывными устройствами, но, когда вскрываешь бронированный фургон
типа "Гардмастер", есть риск, что взрывом заклинит замок, и тогда до денег вообще не
добраться. Нужно было попытаться вскрыть сейф, оставив взрывчатку на крайний случай.
Старые бронированные автомобили были оборудованы замками с одним-двумя ключами
или наборными кодами, но в этой последней модели стояло совершенно оригинальное запорное
устройство - последнее слово техники подобного рода. Этот замок закрывался и открывался
нажатием клавиш на приборной панели, напоминающей кнопочный телефон. Чтобы запереть
замок, охранник закрыл двери и просто нажал среднюю цифру трехзначного кода. Открыть же
его можно было, только зная весь код целиком, а он каждое утро менялся, и только водителю
были известны все три цифры.
Используя эти десять кнопок, можно было составить тысячу вариантов трехзначных
кодовых комбинаций. Если учесть, что для набора каждой их них нужно четыре-пять секунд
плюс какое-то время на ожидание результата, на всю работу потребовалось бы не менее часа с
четвертью, а это уже было слишком рискованно.
Чад Зепп наконец открутил крышку с замка, и теперь стала видна часть механизма.
На плече у Зеппа висел на ремне портативный компьютер, смонтированный в небольшом
чемоданчике, с его помощью можно было определить и контролировать всю схему
электронных запоров и сигналов. Это строго секретное устройство предназначалось
исключительно для сотрудников разведки, имеющих специальный допуск. Джек заплатил за
него в Мехико торговцу оружием 25 тысяч долларов - у этого дельца имелись связи в фирме,
изготовляющей такое оборудование.
Зепп раскрыл чемоданчик-компьютер, а Джек вынул из ячейки стальной термометр с
медным наконечником и вставил этот гибкий щуп между кнопками "1" и "2", коснувшись
основания первой кнопки. Экран остался темным. Джек тронул основание кнопки "2", потом
"3". Безрезультатно. Но едва он дотронулся пробником до номера "4", как на экране
высветилось слово "ТОК": это означало, что именно четвертую кнопку и нажал водитель,
загрузив мешки с деньгами и чеками в сейф. Установив одну из цифр кода, Джек сократил
число комбинаций с тысячи до ста.
Не обращая внимания на завывающий ветер, Джек извлек из чемоданчика другой щуп, на
этот раз - с тоненьким, с волосок, наконечником, и, вставив его в основание первой кнопки, с
надеждой взглянул на дисплей. Безрезультатно. Лишь после нескольких пробных тычков экран
дисплея замигал, и на нем высветилась часть схемы.
Тонкий, но прочный эластичный проводок, который Джек вставлял в механизм, был
датчиком оптического лазера, сходного с используемым в супермаркетах устройством для
считывания товарных кодов. Джек трижды прикладывал щуп в разных точках, прежде чем
компьютер выдал диаграмму всей схемы запорного устройства, составив ее из различных
контуров. На миниатюрном экране она светилась в виде ярко-зеленых линий и символов. После
трехсекундной паузы компьютер выделил две части диаграммы квадратиками, указывая слабые
точки, к которым лучше подсоединить отвод, и наложил на диаграмму изображение
десятиклавишной панели; это облегчило Джеку поиск точек на видимой части запорного
устройства.
- Можно подсоединиться к номеру "4", - отметил Джек.
- Нужно сверлить? - спросил Поллард.
- Не думаю.
Джек положил на место лазерный щуп и взял из гнезда третий инструмент, с мягким
губкообразным наконечником из непонятного материала. Эту "волшебную палочку" он
просунул в зазор у основания четвертой кнопки и принялся медленно водить ею вверх и вниз,
вправо и влево до тех пор, пока компьютер не пискнул и не выдал на дисплее мигающую
надпись "ВМЕШАТЕЛЬСТВО".
Не дожидаясь, пока Джек положит "волшебную палочку" назад в ячейку, Поллард быстро
задал компьютеру новое задание. Слово "ВМЕШАТЕЛЬСТВО" исчезло, а на экране появилась
надпись: "СИСТЕМА ПОД КОНТРОЛЕМ". Это означало, что теперь компьютер мог подавать
команды непосредственно на микросхему управления запорным устройством.
Поллард нажал еще две кнопки, и прибор начал посылать в микросхему комбинации из
трех цифр со скоростью одна комбинация в шестисотую долю секунды, причем в каждой
комбинации, естественно, фигурировала в середине четверка. Через девять секунд верные три
цифры - "646" - были найдены. Издав глухой щелчок, замок открылся.
Джек выключил компьютер и взглянул на часы: с начала операции прошло всего четыре
минуты. Четкая работа.
Поллард распахнул задние двери автофургона: можно было забирать деньги.
Зепп радостно рассмеялся. Поллард облегченно вздохнул и полез в кузов выгружать
брезентовые мешки.
Джек не ощущал ничего, кроме холодной пустоты в груди.
В воздухе закружились снежинки.
Необъяснимая перемена, случившаяся с Джеком несколько недель назад, получила
наконец логическое завершение: жизнь потеряла для него всякий смысл, он чувствовал себя в
ней снежинкой, случайно принесенной порывом ветра.
Округ Элко, Невада
Фэй Блок на всякий случай включила на табло надпись "МЕСТ НЕТ".
Усевшись за круглым столиком в кухне на втором этаже, супруги Блок затаив дыхание
слушали рассказ Доминика, поглядывая на плотно зашторенные окна и позабыв об остывшем
кофе.
Некоторое недоверие он прочел на их лицах, лишь когда дошел до совершенно
невозможного танца бумажных лун в доме Зебедии Ломака в Рино. Но Доминик описывал этот
эпизод в таких завораживающих подробностях, что у него самого поползли по коже мурашки, а
уж о том, что при этом испытали Фэй и Эрни, и говорить не приходится.
Но больше всего их потрясли сделанные "Поляроидом" фотографии, пришедшие вместе с
остальной почтой за два дня до вылета Доминика из Портленда: священник с лицом зомби
сидел за письменным столом, а незнакомая блондинка с подключенной капельницей лежала на
кровати. Стол супруги тотчас же опознали, он стоял в одном из номеров мотеля, а на снимке с
блондинкой узнали цветастое покрывало: такими они пользовались в позапрошлом году.
К удивлению писателя, Блоки тоже получили подобную фотографию. Эрни вспомнил, что
такой же, как и Доминику, обычный конверт пришел 10 декабря, за пять дней до их отлета в
Милуоки. Фэй тут же достала его из ящика письменного стола, стоящего в конторе. На снимке
были запечатлены трое людей, стоящих у двери девятого номера, - мужчина, женщина и
девочка, одетые по-летнему.
- Вы их узнаете? - спросил Доминик.
- Нет, - покачала головой Фэй.
- А мне кажется, что я должен их помнить, - сказал Эрни.
- Смотрите, яркое солнце, легкие рубашки, сандалии - все это позволяет отнести
снимок к позапрошлому лету, а еще точнее - к периоду между пятницей шестого июля и
следующим вторником. Эти трое участвовали в том, что здесь происходило в это время. Не
исключено, что они такие же невинные жертвы, как и мы. И наш неизвестный корреспондент
хочет, чтобы мы их вспомнили.
- Кто бы ни послал нам эти снимки, этот человек - один из тех, кто лишил нас памяти о
тех загадочных событиях, - предположил Эрни. - Непонятно, зачем ему бередить нашу
память после того, как было затрачено столько усилий, чтобы стереть ее?
- Вероятно, он был против того, что с нами сделали. Может быть, он вынужден был
подчиниться приказу, а теперь его мучает совесть. Но он явно боится обращаться к нам
напрямую, поэтому действует анонимно, направляя эти странные послания.
Фэй вдруг резко отодвинулась от стола:
- Ведь за пять недель нашего отсутствия накопилась целая гора почты! Может, там есть
еще что-нибудь подобное?
Под звук ее быстрых шагов по лестнице Энри пояснил:
- Сэнди, наша официантка из гриль-бара, отбирала из почты счета и оплачивала их по
мере поступления. Но все остальное она складывала в бумажный мешок. Мы еще просто не
успели заглянуть в него.
Фэй вернулась с двумя белыми конвертами. В крайнем возбуждении она вскрыла первый,
обнаружив в нем фотографию мужчины, лежащего на кровати с иглой капельницы, введенной в
вену вытянутой руки. Ему было за пятьдесят. Брюнет с залысинами, этот, возможно, веселый в
обычной жизни человек, смотрел в объектив отсутствующим взглядом...
- Боже мой, ведь это Кэлвин! - воскликнула Фэй.
- Точно, - подтвердил Эрни, - Кэлвин Шаркл, водитель из Чикаго.
- Он почти всякий раз останавливается у нас. Бывает, даже на ночь остается, если очень
устал. Кэлвин такой славный человек!
- На какую компанию он работает? - поинтересовался Доминик.
- У него собственный грузовик, он работает сам по себе, - пояснил Эрни.
- Вы сможете с ним связаться?
- Нужно посмотреть записи в регистрационной книге, - наморщил лоб Эрни. - Я
думаю, он живет где-нибудь близ Чикаго...
- Это мы уточним позже, - вмешалась Фэй. - Давайте-ка вскроем второй конверт!
Она надорвала конверт и достала оттуда еще один снимок, сделанный "Поляроидом". На
этот раз они увидели на нем другого мужчину, лежащего на одной из кроватей мотеля
"Спокойствие" с подведенной к руке трубкой капельницы. Как и у остальных, на его лице
отсутствовало какое-либо выражение, а бездушные глаза напомнили Доминику фильмы ужасов
об оживших мертвецах.
Однако на этот раз все трое сразу узнали человека на фотографии: это был Доминик.
Лас-Вегас, Невада
Заглянув вечером в спальню дочери, чтобы уложить ее в постель, Жоржа застала Марси за
маленьким письменным столиком в углу комнаты, занятую своей коллекцией лун.
Остановившись в дверях, Жоржа молча наблюдала за девочкой. Та была настолько
увлечена своим занятием, что не заметила мать.
Рядом с альбомом с фотографиями Луны лежала коробка цветных карандашей. Марси
склонилась над одним из снимков, тщательно разрисовывая лунный лик. Это было что-то
новое.
Марси заполнила альбом фотографиями всего за одну неделю. Она также вырезала
снимки из журналов и рисовала Луну сама, чтобы внести в коллекцию некоторое разнообразие.
Она обводила монетки, донышки ваз, кастрюль, стаканов и бокалов, консервные банки и даже
наперстки, рисуя Луну на конвертах, газетах и обрывках упаковочной бумаги. Каждый день она
уделяла этому занятию больше времени, чем накануне.
Лечивший Марси психиатр Тед Каверли считал, что беспокойство, обусловившее
иррациональный страх девочки перед врачами, еще не прошло, но проявлялось через ее
странное увлечение Луной. Но когда Жоржа возразила, что, как ей кажется, Марси не
особенно-то и боится Луны, доктор Каверли сказал:
- Видите ли, ее возбужденность не обязательно должна вылиться в фобию другого типа.
Она может проявляться и в иной форме, например, такой, как одержимость... Не волнуйтесь,
миссис, я ее вылечу, - успокоил он Жоржу.
Но Жоржа все равно очень беспокоилась. Она волновалась, потому что только вчера Алан
покончил с собой. Жоржа еще не говорила об этом Марси. После встречи с Пеппер Каррафилд
она тотчас же связалась с доктором Каверли. Он был поражен, узнав, что и Алану снилась
Луна. Еще более его удивило его неожиданное и непонятное увлечение этим небесным телом.
Над этим стоило поразмышлять. А пока психиатр рекомендовал повременить с плохим
известием до понедельника:
- Мы скажем ей это вдвоем, вместе с вами, когда вы приведете ее ко мне на следующий
сеанс психотерапии.
Жоржа боялась, что Марси будет потрясена, когда узнает о смерти отца, хотя тот и не
уделял ей ни малейшего внимания.
Сейчас, наблюдая, как дочь увлеченно раскрашивает Луну, Жоржа внезапно обратила
внимание, какая она худенькая. Хотя Марси уже исполнилось семь лет и она училась во втором
классе, она едва доставала носками тапочек до пола. Казалось, в ней едва теплится жизнь.
Жорже вдруг пришло в голову, что эта крошка в любой момент может навсегда покинуть ее, и
ее материнское сердце сжалось от любви и боли.
- Дочка, тебе пора надеть свою пижамку и почистить зубки, - с дрожью в голосе
вымолвила наконец Жоржа.
Девочка оглянулась и посмотрела на мать растерянным взглядом, словно не узнавая.
Потом глаза ее просветлели, и она тоненьким голосочком пропищала:
- Привет, мамочка! А я раскрашиваю Луну!
- Хорошо, но теперь тебе уже пора в постельку, - в тон ей произнесла Жоржа.
- Можно, я еще порисую? - Жоржа обратила внимание, что пальцы девочки побелели
от напряжения. - Я хочу еще немного пораскрашивать Луну.
Жоржа была готова разорвать и выкинуть ненавистный альбом. Но доктор Каверли
предупредил, что спорить с девочкой о Луне и запрещать ей коллекционировать фотографии
опасно, это лишь укрепит ее неестественное увлечение. И, хотя Жоржа не была уверена, что
врач прав, она не решилась уничтожить альбом.
- У тебя будет достаточно времени заняться этим завтра, моя сладенькая, - мягко
заметила она.
Марси неохотно закрыла альбом, отложила в сторону карандаши и побрела в ванную
чистить зубы.
Стоя у стола, Жоржа вдруг ощутила неимоверную усталость. Отработав целую смену, она
потом занималась похоронами Алана, заказывала цветы и договаривалась с владельцем
похоронного бюро. Похороны были намечены на понедельник, она уже позвонила отцу Алана в
Майами. Силы ее иссякли. Совершенно механически она открыла альбом.
Все фотографии и рисунки Луны были выкрашены в красный цвет. Девочка покрасила
уже более пятидесяти изображений Луны. Тщательность, с которой она выполняла эту работу,
красноречиво говорила о ее одержимости, причем каждый новый снимок или рисунок был
выкрашен более толстым слоем, чем предыдущий. Но почему именно красный цвет? Это не на
шутку обеспокоило Жоржу. Казалось, Марси запечатлела свое предчувствие надвигающегося
ужаса, ощущение предстоящего кровавого кошмара.
Округ Элко, Невада
Фэй Блок спустилась вниз, в контору, и взяла из картотеки регистрационную книгу за лето
позапрошлого года. Вернувшись на кухню, она положила книгу на стол перед Домиником и
раскрыла ее на страницах за пятницу и субботу, 6 и 7 июля.
- Вот, смотрите! В ту пятницу, мы с Эрни это прекрасно помним, военные перекрыли
федеральное шоссе: произошел выброс токсичных веществ, перевернулся грузовик с опасными
химическими веществами, направлявшийся в Шенкфилд, на военный объект, что в
восемнадцати милях к юго-западу отсюда. Нам пришлось закрыть мотель до вторника, пока они
не взяли ситуацию под контроль.
- В Шенкфилде закрытый полигон для испытания химического и биологического
оружия, так что можно себе представить, какую дрянь перевозил этот грузовик, - добавил
Эрни.
- Они поставили на шоссе барьеры и приказали нам покинуть опасную зону, -
продолжала Фэй, заговорив вдруг словно по заученному тексту, каким-то деревянным
голосом. - Наши гости разъехались на своих автомобилях. Неду и Сэнди Сарвер разрешили
поехать в Биовейв в их трейлере, поскольку это уже за карантинной зоной.
- Это невозможно! - воскликнул Доминик. - Невозможно! Я не помню никакой
эвакуации. Я был здесь. Я помню, что подбирал материал по географии для своей будущей
книги. Но помню это настолько туманно, что, подозреваю, эти воспоминания вообще не
подлинные... И все же я был именно здесь и нигде еще, и здесь со мной что-то сделали. - Он
кивнул на фотографию и добавил: - И вот тому доказательство.
- Пока не сняли карантин, - продолжала монотонно рассказывать Фэй, глядя прямо
перед собой остекленелыми глазами, - мы с Эрни жили у своих друзей на горном ранчо в
десяти милях к северо-востоку отсюда. С этим загрязнением военным пришлось повозиться.
Нам разрешили вернуться домой только во вторник утром.
- Что с вами, Фэй? - спросил Доминик.
- А? Что? Что вы хотите сказать? - заморгала она.
- Вы говорили таким странным голосом... как будто вам вдолбили эту маленькую речь.
- Не пойму, о чем это вы! - вспыхнула Фэй.
- Фэй, ты говорила слишком монотонно, - нахмурившись, пояснил Эрни.
- Я просто пыталась объяснить, что произошло. - Наклонившись над столом, она
ткнула пальцем в регистрационную книгу. - Видите? Мы сдали в тот вечер одиннадцать
комнат. Но никто не заплатил, потому что все гости разъехались. Их эвакуировали.
- И вы в этом списке седьмой по счету, - сказал Эрни.
Доминик недоуменно уставился на свою подпись и указанный рядом адрес -
Маунтин-Вью, Юта, по которому он в тот же вечер якобы отбыл в соответствии с приказом об
эвакуации. Как он регистрировался в мотеле, он хорошо помнил, но что касается дальнейшего...
тут он сомневался.
- Вы лично видели, как перевернулся грузовик с химикатами? - спросил он супругов
Блок.
- Нет, - покачал головой Эрни. - Авария произошла в двух милях отсюда, и военные
специалисты опасались, что отравляющие вещества разнесет ветром по округе, поэтому-то и
закрыли большой район. - Сказано это было таким же механическим голосом, каким только
что говорила Фэй. У Доминика даже мурашки пробежали по коже. Он покосился на Фэй, она
тоже заметила в голосе мужа нечто странное.
- Вот так же говорили и вы сами, - вздохнул Доминик. - Вас обоих
запрограммировали на один и тот же текст.
- Вы хотите сказать, что аварии вообще не было? - удивилась Фэй.
- Авария была, - уверенно заявил Эрни, - у нас даже хранилась подборка вырезок из
местной прессы по этому поводу. Жаль, что мы ее потом выбросили. Как бы то ни было, все в
округе до сих пор гадают, как могло бы повернуться дело, если бы в тот день подул сильный
ветер, а мы бы не успели эвакуироваться. Нет, все это нам с Фэй не кажется, что-то было.
- Можете спросить супругов Джемисон, - поддержала мужа Фэй. - Они тоже были у
нас в тот вечер. Когда сказали, что всем нужно эвакуироваться, они пригласили нас погостить у
них.
- Я бы не стал доверять их воспоминаниям, - криво усмехнулся Доминик. - Если они
тоже находились здесь, то видели то же, что и все остальные, так что все это потом наверняка
стерли у них из памяти. Да, они подтвердят, что отвезли вас к себе. Они так считают, потому
что им это внушили. На самом же деле они, вероятнее всего, остались здесь и вместе со всеми
подверглись промыванию мозгов.
- У меня голова идет кругом, - вздохнула Фэй. - Прямо как в фильме ужасов.
- Да нет же, черт подери! - воскликнул Эрни. - Была утечка химических веществ, об
этом писали газеты!
Тут в голову Доминику вдруг пришла мысль, от которой у него зашевелились волосы.
- А что, если все, кто был в тот вечер в мотеле, были заражены секретным отравляющим
веществом, которое должны были доставить в Шенкфилд? А правительство и военные просто
умалчивают об этом, чтобы избежать огласки и выплаты миллионов долларов потерпевшим за
нанесенный им вред? Если они боятся, что газеты поднимут шум, что просочится
сверхсекретная информация? Может, они потому и объявили о перекрытом шоссе и эвакуации
всех из опасной зоны, что на самом-то деле не успели это вовремя сделать? Если все именно
так, тогда, видимо, они изолировали всех в мотеле, подвергли в какой-то мере очистке и для
верности промыли мозги, заложив в память ложную информацию, чтобы мы так никогда и не
узнали, что же на самом деле с нами произошло.
Какое-то время все трое смотрели друг на друга, не произнося ни слова, потрясенные этой
версией. И не потому, что она показалась им правдоподобной, просто это была первая
высказанная вслух мысль, объясняющая их психические расстройства и состояние
запечатленных на фотографиях людей.
Затем Эрни и Фэй начали приводить свои доводы.
- В таком случае, - первым нарушил молчание Эрни, - было бы логично с их стороны
увязать внушенные нам воспоминания с этой аварией и эвакуацией. Ведь именно так они и
поступили с нами, семьей Джемисон, Недом и Сэнди Сарвер. Почему же они не внушили то же
самое и вам? Почему они заложили вам в память другую программу, ничего общего не
имеющую с эвакуацией? Это неразумно и рискованно. Я хочу сказать, что различие в
заложенных нам в головы программах может послужить доказательством того, что нам
промыли мозги.
- Я не знаю, - пожал плечами Доминик. - Это еще одна загадка, которую нам
предстоит разгадать.
- У этой гипотезы имеется и другое слабое место, - продолжал Эрни. - Если бы мы
подверглись заражению биологическим оружием, они бы не отпустили нас спустя три дня. Они
бы боялись распространения инфекции, эпидемии.
- Допустим, вы правы, - сказал Доминик. - Значит, это было химическое вещество, а
не вирус или бактерии. Нечто такое, что они могли смыть или вывести из организма.
- Это тоже не звучит убедительно, - продолжал сомневаться Эрни. - В Шенкфилде
испытывается смертоносное оружие: ядовитые и нервно-паралитические газы, другие
страшные отравляющие вещества. Да попади мы в такое облако, мы бы погибли на месте или
сошли с ума.
- Может быть, это было вещество медленного действия, - возразил Доминик. - Нечто,
вызывающее злокачественную опухоль мозга, лейкемию, какие-то другие заболевания,
проявляющиеся спустя несколько лет после заражения.
Новая гипотеза вновь повергла всех в шок. Было слышно, как тикают в кухне часы, а за
окном завывает ветер. Наконец Эрни произнес:
- Может, нас и заразили и мы потихоньку уже гнием изнутри, но лично я так не думаю.
В конце концов, в Шенкфилде испытывают оружие. А какой прок от оружия, которое годами не
убивает врага?
- Действительно, никакого проку в этом нет, - согласился Доминик.
- Более того, - развивал свою мысль Эрни, - как с позиции химического заражения
объяснить то, что случилось с вами в Рино, в доме Ломака?
- Понятия не имею, - обреченно вздохнул Доминик. - Но теперь, когда мы знаем, что
был оцеплен огромный район, пусть даже под надуманным предлогом утечки химического
вещества, мое предположение относительно промывания нам мозгов выглядит весьма
убедительно. Видите ли, до сих пор я не мог найти объяснения тому, как нас могли где-то
задержать, чтобы проделать всю эту процедуру. А вот карантин как раз и давал им такую
возможность, заодно и уберегая от посторонних глаз. Таким образом, у нас теперь есть хотя бы
представление, с кем мы имеем дело: это армия США, возможно, действующая рука об руку с
правительством, но не исключаю, что и на свой страх и риск. Именно военные пытаются
скрыть нечто чрезвычайное, случившееся здесь, нечто такое, чего не должно было случиться.
Не знаю, как вы, но лично я испытываю перед лицом такого мощного и грозного противника
жуткий страх.
- Старому морскому пехотинцу не пристало бояться армии, - ухмыльнулся Эрни. - В
конце концов, они не дьяволы из преисподней. Не стоит думать, что мы несчастные жертвы
какого-то заговора крайне реакционных сил. Эта дурацкая идея используется только
жаждущими миллионных гонораров писателями и Голливудом, а в реальной жизни зло гораздо
коварнее, его не так-то легко распознать. Если во всех наших бедах повинны армия и
правительство, это еще не значит, что их действия были негуманными или, тем более,
аморальными. Может быть, они считают, что в сложившейся ситуации поступили
единственным разумным образом.
- Разумно это или нет, - перебила мужа Фэй, - нам следует все же самим докопаться
до истины. Если мы этого не сделаем, болезнь Эрни будет прогрессировать. И ваш
сомнамбулизм тоже, Доминик. И что потом?
Они все понимали, "что потом". Потом - ружейный ствол в рот, путь к спокойствию,
проторенный Зебедией Ломаком.
Взгляд Доминика упал на книгу регистрации гостей мотеля.
Четырьмя графами выше своей фамилии он увидел запись, пронзившую его, словно удар
тока. Доктор Джинджер Вайс, отбыла в Бостон.
- Джинджер! - воскликнул он. - Четвертое имя на плакате!
Над фамилией Джинджер был записан Кэлвин Шаркл, водитель из Чикаго, тот самый, что
был запечатлен на фотографии с застывшим, как у зомби, взг
...Закладка в соц.сетях
