Жанр: Триллер
Молния
...то очень хорошо умеет
делать.
Лора взяла сына за плечо, поставила рядом с собой.
Штефан поднял баллон с "вексоном" повыше, нажал на спусковую скобу.
Под высоким давлением газ вырвался из баллона с шипением десятка
разозленных змей, и Лорой на мгновение
овладела паника: а что, если капсулы, которые они приняли, не защитят их от яда
и они упадут на землю, корчась в
судорогах и конвульсиях, и умрут через тридцать секунд. "Вексон" был бесцветным
газом, но он имел свой запах и вкус;
даже на открытом воздухе, где он быстро рассеивался, Лора почувствовала запах
абрикосов и тошнотворный вкус смеси
лимонного сока и прокисшего молока. Но, кроме запаха и вкуса, она не испытывала
никаких других неприятных
ощущений.
Прижимая пистолет к груди, Штефан просунул свободный палец под рубашку
и три раза нажал кнопку на поясе
возвращения.
Фон Манштейн первым заметил черный автомобиль, стоявший среди широкого
простора белого песка и светлых
камней на расстоянии нескольких сотен ярдов к востоку от шоссе. Он показал на
него остальным.
Конечно, на таком расстоянии лейтенант Клитман не мог разобрать, что
это за марка, но он был абсолютно уверен,
что это именно та машина, за которой они охотились. Три человека стояли рядом с
машиной, издали они казались
лилипутами, и под ярким солнцем их силуэты дрожали и колебались подобно миражу,
но Клитман определил, что двое из
них взрослые, а третий ребенок.
Внезапно один из взрослых исчез. И это никак нельзя было отнести за
счет оптического обмана, создаваемого
атмосферой пустыни. Третья фигура так и не появилась снова через несколько
мгновений. Она исчезла, и Клитман не
сомневался, что это был Штефан Кригер.
- Он вернулся, ! - воскликнул пораженный Брахер.
- Зачем ему возвращаться, - заметил фон Манштейн, - когда все в
Институте только и мечтают до него добраться?
- Более того, - сказал Губач за спиной лейтенанта. - Он прибыл в 1989
год несколькими днями раньше нас. Значит,
его пояс должен был бы вернуть его в ту же точку, в тот же день, когда его ранил
Кокошка, ровно через одиннадцать минут
после выстрела Кокошки. Однако мы точно знаем, что в тот день он не вернулся.
Так что же, в конце концов, происходит?
Клитман тоже был обеспокоен происходящим, но у него не было времени во
всем разбираться. В его задачу
входило убить женщину и ее сына, а если возможно, то и Кригера. Он приказал:
- Приготовиться!
Сбросив газ, Клитман начал выбирать место для съезда "Тойоты" с шоссе в
пустыню.
Губач и Брахер еще в Палм-Спрингс достали автоматы из кейсов, теперь и
фон Манштейн вооружился "узи".
Пустыня почти сравнялась с обочиной шоссе. Клитман повернул направо,
вниз по склону, в пустыню и дальше по
направлению к женщине и мальчику.
Штефан включил связь с Воротами, и воздух стал тяжелым; Лора
почувствовала, как огромный невидимый груз
лег на ее плечи. Она сморщилась от запаха перегретых электрических проводов и
тлеющей изоляции, смешанного с запахом
озона и абрикосовым благоуханием "вексона". Давление усиливалось, запахи тоже, и
Штефан покинул эпоху с внезапным
громким хлопком. На мгновение у Лоры перехватило дыхание, и тут же в разреженное
пространство хлынул поток
горячего, чуть горьковатого воздуха пустыни.
Крис, который стоял рядом, прижавшись к Лоре, заметил:
- Вот это да! Правда, здорово, мама?
Лора не ответила, она увидела, как белый автомобиль съехал в пустыню с
шоссе №111. Он повернул к ним и
помчался, набирая скорость.
- Крис, сейчас же в машину! И пригнись! Крис тоже заметил
приближающийся автомобиль и немедленно
подчинился приказу Лоры.
Она подбежала к открытой двери "Бьюика", схватила с сиденья один из
автоматов. Отступила назад, к открытому
багажнику, ожидая приближающуюся машину.
До нее было ярдов двести, и расстояние быстро сокращалось. Солнечный
свет зажигался и вспыхивал на хроме
корпуса, сверкал на ветровом стекле.
А что, если в машине не немецкие агенты из 1944 года, а ни в чем не
повинные люди? Вряд ли, но Лора должна
была учитывать и такую возможность.
Судьба стремится восстановить предопределенный ход событий.
Нет. Ни за что на свете.
Когда белый автомобиль приблизился на расстояние в сотню ярдов, Лора
дала две длинные очереди из "узи" и с
удовлетворением отметила, что пули пробили по меньшей мере две дырки в ветровом
стекле. Закаленное стекло мгновенно
покрылось сетью трещин.
Машина - теперь Лора видела, что это "Тойота", - развернулась на все
триста шестьдесят градусов, потом еще на
девяносто, поднимая облака пыли и вырвав с корнем несколько зеленых перекатиполе.
"Тойота" остановилась примерно в
шестидесяти ярдах, капотом к северу, боковой стороной к Лоре.
С другой стороны распахнулись двери, и Лора поняла, что пассажиры
выбираются из машины так, чтобы она их не
видела, пригибаясь к земле. Она снова открыла огонь, не для того, чтобы попасть
в кого-то через "Тойоту", но чтобы
попытаться пробить бензиновый бак; довольно было одной искры, высеченной пулей
при ударе о металл, чтобы вспыхнул
бензин и пламя охватило не только машину, но и прячущихся за ней пассажиров. Но
она опустошила всю удлиненную
обойму "узи", так и не вызвав пожара, хотя наверняка пробила бензиновый бак.
Она бросила на землю автомат, рывком открыла заднюю боковую дверь
"Бьюика" и схватила второй, целиком
заряженный "узи". Она взяла с переднего сиденья "смитт-вессон", не спуская глаз
с белой "Тойоты" больше чем на однудве
секунды. Она пожалела, что Штефан не оставил ей третьего "узи".
Один из людей за "Тойотой" начал стрелять из автоматического оружия, и
теперь уже не было никакого сомнения
в том, кто они. Лора укрылась за "Бьюиком"; пули ударяли в открытую крышку
багажника, выбили заднее стекло,
рикошетом отскакивали от бампера, с резким звуком прочерчивали камни, поднимали
облака мягкого белого песка.
Она услышала, как несколько пуль пролетели мимо ее головы с тонким
пронзительным смертоносным свистом, и
начала продвигаться к переду машины, прижимаясь к ее боку, сжавшись в комок,
стараясь быть как можно незаметней.
Через секунду она была рядом с Крисом, который укрывался у решетки радиатора.
Люди у "Тойоты" прекратили стрелять.
- Мама, - сказал Крис голосом, полным страха;
- Все в порядке, - ответила Лора, убеждая себя в этом. - Штефан будет
здесь через пять минут, малыш. У него еще
один "узи", это подмога. Не бойся. Нам надо продержаться всего несколько минут.
Всего несколько минут.
15
В мгновение ока пояс Кокошки вернул Штефана в Институт, и он вошел в
Ворота, полностью открыв выпускное
отверстие баллона. Он с такой силой нажимал на ручку и спусковую скобу, что у
него заныла рука и боль пошла вверх к
раненому плечу.
Из полумрака трубы ему была видна лишь небольшая часть лаборатории. Он
заметил двух мужчин в темных
костюмах, которые смотрели внутрь трубы с другого конца. По своему виду они
очень напоминали агентов гестапо - все
они выглядели одинаково, словно произошли от одних и тех же дегенератов и
фанатиков, - и Штефан с облегчением
подумал, что им трудно его разглядеть и что хотя бы на мгновение они могут
принять его за Кокошку.
Штефан двинулся вперед; в левой руке перед собой он держал громко
шипевший баллон с "вексоном", в правой -
пистолет, и, прежде чем люди в лаборатории осознали опасность, они подверглись
воздействию нервно-паралитического
газа. Они упали на пол перед Воротами, которые стояли на блоках, и, когда Штефан
спустился в лабораторию, они уже
корчились в агонии. У них началась сильная рвота. Кровь хлынула из носа. Один из
них лежал на боку, дергая ногами и
хватаясь за горло; другой, подтянув колени к груди, тоже лежал на боку и
пальцами, изогнутыми, словно когти, царапал
глаза. Около пульта лежали еще три человека в белых халатах, Штефан знал их
всех: Хепнер, Эйке и Шмаузер. Они, словно
безумные или больные водобоязнью, царапали себя. Все пятеро умирающих пытались
кричать, но у них распухло горло, и
они издавали слабые, жалобные, хватающие за душу звуки, похожие на мяуканье
страдающих от боли котят. Штефан стоял
между ними целый и невредимый, но потрясенный, в ужасе и смятении; через
тридцать-сорок секунд они были мертвы.
Эти люди стали жертвами сурового правосудия и его оружия - газа
"вексон", так, как именно оплачиваемые
нацистами ученые впервые синтезировали в 1936 году фосфорсодержащее отравляющее
вещество - "нервный" газ "табун".
Все последующие нервно-паралитические газы, которые убивают, вызывая паралич
нервной системы, основывались на
первоначальной химической формуле. Все, включая "вексон". Эти люди в 1944 году
были убиты оружием будущего, но это
вещество родилось в их собственном бесчеловечном смертоносном обществе.
Тем не менее Штефан не получил никакого удовлетворения от этих пяти
смертей. В своей жизни он слишком часто
видел, как убивают, поэтому даже уничтожение виновных во имя защиты невинных,
даже смерть на службе правосудия
вызывали у него отвращение. Но он не имел права отступать.
Он положил пистолет на лабораторный стол. Снял с плеча "узи" и положил
его рядом.
Из кармана джинсов он вытащил кусок проволоки, которую использовал,
чтобы заблокировать выпускной клапан
баллона в открытом состоянии. Он вышел в коридор на первом этаже и поставил
баллон с "вексоном" посередине
вестибюля. За несколько минут газ распространился по всему зданию через
лестничные клетки, шахты лифтов и
вентиляционные колодцы.
Штефан удивился, увидев, что в вестибюле было включено только ночное
освещение и что в других лабораториях
на первом этаже тоже, видимо, никого не было. Оставив баллон с газом, который
продолжал выходить, он вернулся к
пульту программирования Ворот, чтобы узнать время и число, куда его доставил
пояс Кокошки. Было одиннадцать минут
десятого, вечер шестнадцатого марта.
Можно считать, что ему необыкновенно повезло. Штефан ожидал, что
вернется в Институт в такой час, когда
большинство сотрудников будут на местах: некоторые из них начинали работать
рано, в шесть утра, а другие оставались до
восьми вечера. Это означало бы, что во всем четырехэтажном здании погибло бы не
меньше ста человек, и когда их тела
были бы обнаружены, то подозрение пало только на него, Штефана Кригера, который,
используя пояс Кокошки, проник в
Институт через Ворота, вернувшись из будущего. Стало бы ясно, что он явился не
только убить сотрудников, находившихся
в здании, но что он замышляет нечто более серьезное, и тогда бы началось
настоящее расследование с целью раскрыть его
планы и ликвидировать тот вред, который он уже нанес. Но теперь... Если
окажется, что в здании почти никого нет, он
может попытаться избавиться от нескольких тел, скрыть свое присутствие и
направить все подозрения на этих убитых.
Через пять минут баллон с газом был пуст. Газ рассеялся по всему
зданию, за исключением двух комнат, где
находились дежурные и где были свои вентиляционные колодцы. Штефан ходил с этажа
на этаж, из комнаты в комнату в
поисках новых жертв "вексона".
Он нашел мертвые тела только в подвале: это были животные, первые
путешественники во времени, и вид их
жалких тел опечалил его не меньше, а может быть, и больше, чем тех пятерых,
погибших в лаборатории.
Штефан вернулся в главную лабораторию, взял пять запасных поясов из
белого шкафа и надел их на мертвецов
поверх одежды. Он быстро запрограммировал Ворота, чтобы отправить тела примерно
на шесть миллиардов лет вперед в
будущее. Он где-то читал, что через шесть миллиардов лет старое солнце
окончательно потухнет и вспыхнет новое, и он
хотел отправить этих пятерых в такое место, где не ни единой живой души и где
некому будет использовать их пояса для
возвращения обратно.
Пребывание с мертвыми в молчаливом пустом здании вызывало неприятное
ощущение. Штефан не один раз
замирал на месте, уверенный, что слышит крадущиеся шаги. Дважды он прерывал свою
работу и отправлялся в то место,
откуда слышался воображаемый звук, но безрезультатно. Однажды он оглянулся на
одного из мертвецов за своей спиной,
ему почудилось, что бездыханное тело приподнимается, пытаясь холодной рукой
уцепиться за какой-либо механизм, чтобы
выпрямиться во весь рост. Именно тогда он понял, как сильно расстроена его
психика теми многочисленными убийствами,
свидетелем и участником которых он был на протяжении стольких лет. ;
Один за другим он перетащил трупы в Ворота, донес их до точки
отправления и столкнул в электрическое поле.
Перевалившись через невидимую дверь во времени, они исчезли. Они появятся в
невообразимо отдаленном будущем на
Земле, уже давным-давно холодной и мертвой, где нет даже простейших насекомых
или растений, или в пустом
безвоздушном пространстве, где некогда существовала планета, пока ее не
поглотило взорвавшееся солнце.
Штефан был особенно осторожен, чтобы не пересечь точку отправления.
Если он внезапно, окажется в
безвоздушном пространстве далекого космоса, на временном расстоянии в шесть
миллиардов лет, он погибнет, прежде чем
успеет нажать кнопку на своем поясе, чтобы вернуться в лабораторию.
Когда он наконец избавился от трупов и уничтожил неприятные
свидетельства смерти, он почувствовал сильную
усталость. Рана на плече болела так же невыносимо, как и в первые дни после
ранения. К счастью, сам газ не оставлял
никаких видимых следов, а значит, не требовалось никакой работы для их
уничтожения;
Никто не догадается, что он побывал здесь. Утром все будет выглядеть
так, как если бы Кокошка, Хепнер, Эйке,
Шмаузер и два агента гестапо решили, что "третий рейх" обречен, и дезертировали
в будущее, где есть мир и изобилие.
Он вспомнил о животных в подвале. Если он оставит их в клетках, будут
проведены исследования, чтобы выяснить
причину их смерти, и тогда будет поставлена под сомнение версия, что Кокошка и
остальные бежали через Ворота в
будущее. Тогда опять главным подозреваемым станет он, Штефан Кригер. Лучше
упрятать и животных тоже. Это будет
загадкой и не подскажет правды, как это случилось, если найдут их останки.
Жгучая пульсирующая боль в плече все нарастала, пока он использовал
чистые лабораторные халаты в качестве
саванов, складывая животных на них в кучи и перевязывая узлы веревкой. Он
отправил их без поясов в то же самое
неведомое будущее, за шесть миллиардов лет отсюда. Он взял из вестибюля пустой
баллон и бросил его туда же.
Наконец он был готов совершить два решающих скачка, которые, как он
надеялся, приведут к полному
уничтожению Института и неминуемому поражению нацистской Германии. Он направился
к пульту программирования
Ворот и вытащил из кармана джинсов сложенный лист бумаги; на нем были записаны
результаты расчетов, которые они с
Лорой производили на компьютере в Палм-Спрингс в течение нескольких дней.
Если бы он сумел вернуться из 1989 года с достаточным запасом
взрывчатки, чтобы уничтожить Институт, он
сделал бы это сам немедленно, сейчас. Но он был нагружен тяжелым баллоном с
"вексоном", рюкзаком с книгами,
пистолетом" "узи" и вряд ли мог бы унести более сорока-пятидесяти фунтов, что
было недостаточно для проведения взрыва.
Заряды, которые он установил на чердаке и в подвале, были сняты Кокоткой два дня
назад, конечно, по местному
исчислению времени. Он мог бы вернуться из 1989 года с парой канистр бензина и
попробовать сжечь Институт дотла; но
многие важные результаты исследований хранились в несгораемых шкафах, к которым
даже он не имел доступа, и только
мощнейший взрыв мог разнести их на части и предать их содержимое огню.
Он не мог в одиночку разрушить Институт. Но он знал, кто ему может
помочь. Сверяясь с цифрами, полученными
с помощью компьютера, он запрограммировал Ворота так, чтобы они перенесли его
вперед на три с половиной дня, считая с
вечера шестнадцатого марта. Что касается географической точки, то она находилась
в Великобритании, в самом сердце
обширных подземных убежищ под зданиями правительственных учреждений, которые
смотрят окнами на парк СентДжеймс
у Стори-Гейт; именно там во время войны были сооружены бомбоубежища для
правительственных учреждений и
кабинеты для премьер-министра и других официальных лиц и там находилась Ставка.
В частности, Штефан надеялся
прибыть в определенную комнату заседаний в семь тридцать утра; только знания и
компьютеры, имеющиеся в 1989 году,
могли обеспечить проведение сложных вычислений, чтобы определить необходимые
точные временные и
пространственные координаты для такого скачка.
Без оружия, с рюкзаком за плечами, Штефан вошел в Ворота, пересек точку
отправления и материализовался в
углу комнаты заседаний с низким потолком, посередине которой стоял большой стол,
окруженный двенадцатью креслами.
Десять из них были пусты. В комнате присутствовало всего два человека. Одним из
них был секретарь в английской
армейской форме, с карандашом в одной руке и блокнотом в другой. Вторым
человеком, который диктовал срочное письмо,
был Уинстон Черчилль.
Скрываясь за "Тойотой", Клитман думал о том, насколько неудачно они
оделись для своей миссии; нарядись они в
цирковых клоунов, и то они были бы менее заметны. Окружающая пустыня была в
основном белой и бежевой, бледнорозовой
и персиковой, почти без растительности и больших камней, за которыми
можно было бы укрыться. Попытайся они
окружить женщину и зайти сзади, они будут так же заметны, как мухи на свадебном
торте.
Губач, который стоял у капота "Тойоты" и стрелял короткими очередями по
"Бьюику", присел за машиной.
- Они с мальчишкой спрятались у переда "Бьюика", их не видно.
- Скоро здесь будут полицейские, - заметил Брахер, глядя в сторону
шоссе № 111 и того места, где благодаря их
стараниям потерпела аварию патрульная машина.
- Снимите пиджаки, - приказал Клитман, скидывая свой собственный. -
Белые рубашки не так заметны. Ты, Брахер,
оставайся здесь на случай, если эта сука двинется сюда. Манштейн и Губач, вы
заходите справа. Держитесь подальше друг
от друга и не покидайте укрытия, пока не нашли следующего. Я буду обходить ее
слева, с севера-востока.
- Мы как, сразу ее прикончим или будем выяснять, что там задумал
Кригер? - спросил Брахер.
- Нет, сразу, - ответил Клитман. - Она слишком хорошо вооружена, чтобы
ее можно было взять живой. Как бы там
ни было, могу поклясться, что Кригер обязательно вернется к ним через Ворота,
ждать осталось всего несколько минут, и,
если мы покончим с женщиной, нам будет легче справиться и с ним. А теперь идите.
Действуйте.
Губач, а за ним фон Манштейн выскочили из-за "Тойоты" и, пригибаясь,
короткими перебежками начали обходить
"Бьюик" справа, с юго-востока.
Лейтенант Клитман начал заход слева, с севера; держа в руке автомат,
пригибаясь, он побежал к мескитовому
кусту; на котором повисло несколько перекати-поле; это было жалкое укрытие, но
другого не было.
Лора слегка приподнялась и посмотрела из-за "Бьюика" как раз вовремя,
чтобы увидеть двух мужчин в белых
рубашках и черных брюках, которые выскочили из-за "Тойоты" и побе-1 жали по
направлению к ней, обходя ее слева, с юга.
Она поднялась и выпустила короткую очередь по первому из них, и тот немедленно
спрятался за большим остроконечным
камнем.
При звуке выстрелов второй человек упал на землю и вжался в неглубокую
впадину, которая не скрывала его
целиком. Но угол прицеливания и расстояние делали его практически неуязвимым.
Лора не хотела впустую растрачивать
патроны.
Кроме того, пока она смотрела, где спрятался второй человек, третий
стрелок открыл огонь по ней из-за "Тойоты".
Пули ударяли в "Бьюик" совсем рядом с Лорой, и ей пришлось снова залечь за
машиной.
Штефан вот-вот вернется, через три-четыре минуты. Это всего мгновение.
И это целая вечность.
Крис сидел на земле, прижавшись спиной к переднему бамперу, подтянув
колени к животу, обхватив себя руками,
и заметно трясся от страха.
- Держись, малыш, - сказала Лора. Он взглянул на нее, но ничего не
ответил. Им много пришлось испытать за
последние две недели, но никогда она не видела его таким удрученным. Его лицо
было бледным и унылым. Он понял
наконец, что эта игра в прятки была игрой только для него одного, что в жизни
все обстоит не так просто, как в кино; это
было ужасное открытие, и он смотрел на мир с мрачной безнадежностью, которая
испугала Лору.
- Держись, - повторила она, затем пробралась мимо него к левому
переднему крылу и, пригнувшись, стала изучать
пустыню справа, к северу от "Бьюика".
Ее беспокоило, что кто-то может ее обойти на этом фланге. Этого никак
нельзя было допустить, потому что тогда
"Бьюик" перестанет служить укрытием, и, если Лора и Крис попытаются бежать, на
открытом месте, в пустыне, они будут
убиты буквально через несколько секунд. Только "Бьюик" был для них хорошей
защитой. Она должна была сохранить эту
баррикаду между собой и врагами.
На северном фланге никого не было. Пустыня в этом направлении была
более неровной, с несколькими
невысокими грудами камней, белыми песчаными наносами и множеством углублений в
почве, которые она не могла видеть
и которые уже сейчас могли служить хорошим укрытием для врага. Но все было
неподвижно, кроме трех сухих перекатиполе,
которые медленно подпрыгивали в потоках слабого, менявшего направление
ветра.
Проскользнув мимо Криса, Лора вернулась к правому переднему крылу и
увидела двух человек слева, на юге,
которые продолжали двигаться перебежками. Они находились в тридцати ярдах от
"Бьюика", и дистанция сокращалась с
ужасающей быстротой. Хотя первый из нападавших пригибался и двигался зигзагами,
второй действовал куда смелее;
возможно, он считал, что все внимание Лоры сосредоточено на его товарище.
Она его обманула: встав во весь рост, она высунулась из-за машины и
дала две короткие очереди. Человек за
"Тойотой" открыл огонь, обеспечивая прикрытие, но Лора попала во второго
бегущего; удар был настолько сильным, что
подбросил его вверх, и он рухнул в куст толокнянки.
Он был жив, но явно небоеспособен, а его пронзительные отчаянные крики
свидетельствовали о том, что он
смертельно ранен.
Снова пригнувшись, чтобы не попасть под огонь, Лора почувствовала, что
ее губы кривятся в злобной усмешке.
Она искренне радовалась боли и ужасу раненого. Но ее пугала собственная
жестокость, жажда кровавой мести, хотя это
чувство, это состояние первобытной ярости делало ее более изворотливым и хитрым
противником.
Один выведен из строя. Осталось еще двое, а может, и больше.
Скоро здесь будет Штефан. Сколько бы времени ни потребовалось ему для
выполнения его задачи в сорок
четвертом году, Штефан запрограммирует Ворота, чтобы вернуться сюда вскоре после
своего старта. Еще две-три минуты, и
он примет участие в бою.
Случилось так, что премьер-министр смотрел прямо на Штефана, когда тот
оказался в комнате, а человек в форме
сержанта не заметил Штефана из-за сопровождавших его появление электрических
разрядов. Тысячи ярких змеек синебелого
света исходили от тела Штефана, как если бы он сам вырабатывал эту
энергию. Возможно, что разряды молнии и
раскаты грома сотрясали небо вверху над бомбоубежищем, но некоторая часть
неистраченной энергии проникла и сюда, и
этот непонятный спектакль заставил сержанта в удивлении и страхе вскочить на
ноги. Шипящие электрические змеи
побежали по полу, вверх по стенам, сплелись на потолке, а затем исчезли, не
принеся вреда; пострадала только большая
карта Европы, которая была прожжена в нескольких местах, но не загорелась.
- Караульные, сюда! - закричал сержант. Он был цел и невредим и
абсолютно уверен, что караул немедленно
отзовется на его призыв, поэтому он не сдвинулся с места, а повторил еще раз:
- Караульные, сюда!
- Прошу вас, мистер Черчилль, - сказал Штефан, не обращая внимания на
сержанта. - Вам нечего опасаться.
Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое английских солдат, один с
револьвером в руке, другой вооруженный
автоматом.
Торопливо, боясь, что его вот-вот застрелят, Штефан продолжал:
- Выслушайте меня, пожалуйста, сэр, от этого зависит судьба мира.
Во время неразберихи премьер-министр продолжал сидеть в своем кресле в
конце стола. Штефану показалось, что
в какой-то миг на лице великого человека мелькнуло удивление и даже намек на
страх, но, возможно, он ошибался. Теперь
премьер-министр, как на всех фотографиях; которые видел Штефан, выглядел
непроницаемым и погруженным в свои
мысли. Жестом руки он остановил караульных:
- Подождите.
А когда сержант начал протестовать, премьер-министр сказал:
- Если бы он хотел меня убить, он давно бы это сделал.
Штефану он сказал:
- Это было весьма эффектное появление, сэр. Куда до вас Лоуренсу
Оливье.
Штефан невольно улыбнулся. Он было вышел из угла и направился к столу,
но, заметив, как напряглись
караульные, остановился поодаль.
- Сэр, уже по самой манере моего появления здесь вы можете сделать
вывод, что я не простой связной и что я
принес вам необычные вести. Это также в высшей степени секретная информация,
которую вы, наверное, не захотите
доверить другим ушам, кроме ваших.
- Если вы думаете, что я оставлю вас наедине с премьер-министров, -
объявил сержант, - то вы сумасшедший!
- Возможно, он и сумасшедший, - сказал премьер-министр, - но ему не
откажешь в храбрости. Думаю, вы
согласитесь со мной, сержант. Пусть караульные его обыщут, и, если у него нет
оружия, я уделю ему немного времени, как
он того просит.
- Но, сэр, вы не знаете, кто он такой. Вы не знаете, что он такое.
Вспомните, как он сюда ворвался...
Черчилль прервал сержанта:
- Я не забыл, как он здесь появился, сержант. И, пожалуйста, помните,
что только мы с вами знаем об этом.
Надеюсь, что вы будете молчать о том, что здесь видели, так же как о любой
другой военной информации, которая считается
секретной.
Получив выговор, сержант отступил в сторону и со злостью поглядывал на
Штефана, пока того обыскивали
караульные.
Они не нашли оружия, только книги в рюкзаке и бумаги в карманах у
Штефана. Они вернули бумаги, а книг
...Закладка в соц.сетях
