Жанр: Триллер
Молния
... шестого июня, но погода в этот день
будет настолько плохой, что немецкое
верховное командование не поверит, что союзники решатся на проведение операций
при таком бурном море.
- Но это будут незначительные силы, чтобы привлечь ваши элитные
танковые дивизии на побережье Нормандии, в
то время как настоящий фронт будет открыт позже в районе Кале.
Эта информация пришлась по вкусу диктатору, который имел свое
предвзятое мнение и твердо верил в свою
непогрешимость. Он снова сел в кресло и стукнул кулаком по столу.
- Вот это действительно похоже на правду, Штефан. Но я видел документы,
отдельные страницы истории войны,
привезенные из будущего...
- Подделка, - ответил Штефан, рассчитывая, что параноик проглотит ложь.
- Вместо подлинных документов они
вам предъявили подделку, чтобы сбить вас с толку.
Если повезет, то обещанная Черчиллем бомбардировка состоится завтра и
уничтожит Ворота, всех тех, кто может
их воссоздать, и все документы до единого, которые были привезены из будущего. А
фюрер будет лишен всякой
возможности провести глубокое расследование для выяснения правдивости слов
Штефана С минуту Гитлер молча сидел,
глядя на "люгер" на столе и напряженно думая. Наверху возобновилась
бомбардировка, и картины запрыгали на стенах, а
карандаши в медном стакане.
Штефан с нетерпением ждал реакции фюрера.
- Как вы сюда попали? - спросил Гитлер. - Как вам удалось
воспользоваться Воротами? После побега Кокошки и
тех пятерых они усиленно охраняются.
- Я не пользовался Воротами, - сказал Штефан. - Я явился к вам прямо из
будущего, использовав пояс для
передвижения во временном пространстве.
Это была самая смелая ложь, так как пояс не являлся машиной времени, а
только механизмом для возвращения и
имел одну-единственную функцию: вернуть его владельца в Институт. Штефан
рассчитывал на невежество политиков: они
знали обо всем происходящем понемногу, но никогда не изучали глубоко ни одного
вопроса. Гитлер знал, что такое Ворота
и что такое путешествие во времени, но, конечно, лишь в общих чертах; он не знал
подробностей, к примеру, таких, как
назначение поясов.
Если бы Гитлер понял, что Штефан прибыл к нему после возвращения в
Институт с помощью пояса Кокошки, он
бы догадался, что Штефан расправился с Кокошкой и пятерыми другими и что они
вовсе не дезертиры, и тогда рухнул бы
весь сложный вымысел о заговоре в Институте. А Штефану пришел бы конец.
Нахмурившись, диктатор спросил:
- Вы пользовались поясом без Ворот? Разве такое возможно?
У Штефана пересохло во рту, но он старался говорить убедительно - Да,
мой фюрер, это совсем просто. Можно так
настроить пояс, что он не только будет устанавливать связи с Воротами для
возвращения домой, но и позволит
перемещаться во времени в соответствии с нашими желаниями. Хорошо, что это так,
потому что, если бы я вернулся к
Воротам, чтобы потом отправиться сюда, меня бы схватили евреи, которые сейчас их
контролируют.
- Евреи? - Гитлер был поражен.
- Да, мой фюрер. Насколько я понимаю, заговор в Институте организовали
сотрудники, которые имеют еврейскую
кровь, но скрыли этот факт.
Лицо безумца исказилось от внезапной ярости.
- Евреи. Всюду, везде. А теперь вот в Институте.
Услышав эти слова, Штефан понял, что повернул ход истории на прежний
путь.
Судьба стремится восстановись предопределенный ход событий.
24
Лора сказала:
- Крис, тебе лучше спрятаться под машиной.
Пока она говорила, человек на юго-западном фланге поднялся из-за
укрытия и помчался вдоль края сухого русла
по направлению к ней и к небольшому песчаному наносу, за которым можно было
спрятаться.
Лора вскочила на ноги, зная, что "Бьюик" защитит ее от стрелка за
"Тойотой", и открыла огонь. Первые пули
взвихрили песок и выщербили камни под ногами бегущего человека, но следующая
очередь пришлась ему по ногам. С
криком он упал на землю, где его снова настигли пули. Он дважды перевернулся,
перевалился через край сухого русла
глубиной тридцать футов и полетел вниз на дно Как раз в то мгновение, когда
раненый исчез за краем обрыва, Лора
услышала стрельбу, но не из-за "Тойоты", а позади, за спиной. Она не успела
обернуться, несколько пуль ударили ей в
спину, и она упала лицом вниз на каменистую почву пустыни.
- Опять эти евреи, - со злобой повторил Гитлер. - А как насчет ядерного
оружия, которое, как они утверждают,
может выиграть для нас войну?
- Еще одна ложь, мой фюрер. В будущем была сделана не одна попытка
создать такое оружие, и все они оказались
неудачными. Это выдумки заговорщиков, чтобы растратить ресурсы и силы рейха.
Послышался гул и грохот взрывов.
Тяжелые рамы картин стучали по бетонным стенам.
Карандаши подпрыгивали в медном стакане.
Гитлер смотрел прямо в глаза Штефану, пристально изучая его.
- Все-таки если бы вы были изменником, то явились бы сюда с оружием и
убили бы меня на месте.
Штефан подумывал именно об этом, потому что, только убив Адольфа
Гитлера, он смыл хотя бы часть пятна со
своей совести. Но это было бы проявлением эгоизма, потому что, убив Гитлера, он
круто изменил бы ход истории и подверг
огромному риску то будущее, которое уже существовало. Он не мог забывать о том,
что его будущее было одновременно и
прошлым Лоры; если он будет вмешиваться, чтобы изменить ход событий,
установленный судьбой, он может изменить мир
к худшему вообще и для Лоры в частности. Что, если он убил бы Гитлера сейчас и,
вернувшись в 1989 год, обнаружил
совершенно иной мир, в котором по каким-то причинам Лора вообще не появилась на
свет?
Он мог бы уничтожить этого преступника, но тогда на него легла бы
ответственность за тот мир, который
возникнет после этого поступка. Здравый смысл говорил, что мир от этого станет
только лучше, но он твердо знал, что
здравый смысл и судьба - это два взаимоисключающих понятия.
- Да, мой фюрер, - сказал Штефан, - будь я изменником, я бы поступил
именно так. И меня беспокоит, что
настоящие изменники в Институте могут рано или поздно додуматься именно до
такого способа покушения.
Гитлер побледнел.
- Завтра я закрою Институт. Ворота не будут функционировать, пока я не
очищу весь Институт от предателей.
"Надо надеяться, что бомбардировщики Черчилля тебя опередят", - подумал
Штефан.
- Мы одержим победу, Штефан, и в этом нам поможет твердая вера в наше
великое предназначение, а не какаянибудь
гадалка. Мы победим, потому что это наша судьба.
- Да, это наша судьба, - согласился Штефан. - Правда на нашей стороне.
На лице безумца появилась улыбка. Под внезапным наплывом чувств,
неожиданным по контрасту с прежним
настроением, Гитлер заговорил об отце Штефана Франце и днях их молодости в
Мюнхене: тайные собрания на квартире
Антона Дрекслера, встречи в пивных "Хофбройхаус" и "Эберлброй".
Некоторое время Штефан слушал, изображая глубокое внимание, но, когда
Гитлер заявил о своей постоянной и
неизменной вере в сына Франца Кригера, Штефан поспешил воспользоваться этим
моментом.
- Моя вера в вас, мой фюрер, непоколебима, а преданность не имеет
границ.
Он поднялся, вытянул руку в приветствии, а другой нащупал кнопку на
поясе под рубашкой и объявил:
- Теперь мне надо возвращаться в будущее, мне еще немало придется
подтрудиться для вашего блага.
- Как, вы уходите? - удивился Гитлер, поднимаясь с кресла. - Разве вы
не останетесь в вашей собственной эпохе?
Почему вы хотите отправиться туда, когда вы сняли с себя подозрения?
- Кажется, я догадываюсь, где прячется этот предатель Кокошка. Его надо
отыскать и доставить обратно, потому
что, наверное, только Кокошка знает имена предателей в Институте и может их
открыть.
Он быстро отсалютовал, нажал кнопку на поясе и покинул бункер прежде,
чем Гитлер успел что-либо сказать.
Он возвратился в Институт вечером шестнадцатого марта, в тот самый
день, когда Кокошка отправился за ним в
погоню в горы Сан-Бернардино, чтобы никогда не вернуться обратно. Штефан сделал
все, что было в его силах: он
договорился об уничтожении Института и посеял в Гитлере недоверие к любой
информации, исходившей оттуда. Он мог бы
ликовать, если бы не терзавшая его мысль об отряде СС, который преследовал Лору
в 1989 году.
Он ввел в пульт программирования Ворот данные, полученные с помощью
компьютера, для своего последнего
скачка в пустыню в окрестностях Палм-Спрингс, где Лора и Крис ждали его утром
двадцать пятого января 1989 года.
Падая на землю, Лора уже знала, что пуля повредила или раздробила ей
позвоночник; она не ощущала никакой
боли и вообще не чувствовала своего тела.
Судьба стремится восстановить предопределенный ход событий.
Стрельба прекратилась.
Она могла повернуть голову, и то немного, и когда она это сделала, то
увидела Криса, который стоял у "Бьюика",
словно парализованный ужасом, как она была парализована пулей, раздробившей ей
позвоночник. За спиной Криса, на
расстоянии всего пятнадцати ярдов, она увидела человека, который бежал к ним с
северного фланга; он был в темных очках,
белой рубашке и черных брюках, в руках у него был автомат.
- Крис, - хрипло сказала Лора. - Беги!
Беги, я тебе говорю!
Его лицо исказила гримаса горя, он знал, что оставляет ее умирать.
Потом он изо всех сил пустился бегом, так
быстро, как только его могли нести детские ноги, на восток, в пустыню; при этом
он метался из стороны в сторону, чтобы в
него было труднее попасть.
Лора увидела, как приближавшийся убийца поднял автомат.
В главной лаборатории Штефан открыл панель, закрывавшую автоматический
регистратор путешествий во
времени.
Катушка с бумажной лентой шириной в два дюйма показала, что сегодня
вечером с помощью Ворот был совершен
скачок в десятое января 1988 года; это было путешествие, которое Генрих Кокошка
предпринял в горы Сан-Бернардино,
когда он убил Дании Паккарда. Кроме того, были зарегистрированы еще восемь
путешествий в будущее, в год через шесть
миллиардов лет: пять человек и три узла с подопытными животными. Были также
отмечены и скачки самого Штефана: в
двадцатое марта 1944 года, с указанием координат около парка Сент-Джеймс в
Лондоне; в двадцать первое марта 1944 года,
с точными координатами бункера Гитлера; и пункт назначения скачка, который он
только что запрограммировал, но еще не
совершил: Палм-Спрингс, двадцать пятое января 1989 года. Штефан оторвал кусок
ленты с данными и протянул чистую
ленту. Он уже установил часы на пульте таким образом, чтобы они сбросили все
сведения и начали с нуля, как только он
минует Ворота. Конечно, сотрудники Института заметят, что кто-то трогал записи,
но подумают, что это Кокошка и пятеро
других беглецов заметали свои следы.
Он закрыл панель регистратора и надел рюкзак с книгами Черчилля. Он
закинул на плечо "узи" и взял со стола
пистолет с глушителем.
Быстрым взглядом окинул лабораторию, проверяя, не оставил ли чегонибудь,
что может выдать его присутствие
здесь сегодня утром. Компьютерные расчеты он вновь спрятал в карман джинсов.
Баллон из-под "вексона" был давно
отослан в эпоху потухающего или уже потухшего солнца.
Он вошел в туннель Ворот и в приподнятом настроении - чего не случалось
с ним уже многие годы - приблизился
к точке отправления. Путем манипуляций в духе Макиавелли он запланировал
разрушение Института и поражение
нацистской Германии, так что наверняка им с Лорой удастся справиться с отрядом
эсэсовских убийц, отправившихся в
Палм-Спрингс в 1989 год.
- Нет! - закричала Лора, которая, недвижимая, парализованная, лежала на
каменистой земле. Вместо крика раздался
шепот, потому что у нее не было сил, чтобы набрать в легкие 1 побольше воздуха.
Человек опять начал стрелять из автомата, и на мгновение ей показалось,
что Крис сумеет уйти от пуль, что,
конечно, было несбыточной надеждой, потому что он был всего-навсего маленьким
мальчиком, очень маленьким, и детские
ноги не могли унести его достаточно далеко; пули легко его настигли, прошив
линию поперек узкой спины, он упал лицом
в песок и лежал неподвижно, а вокруг расползалась лужа крови.
Вся боль, которая жила в ее изуродованном теле и которую она не
чувствовала, была не более чем булавочным
уколом по сравнению с невыносимой мукой, охватившей ее при виде безжизненного
тела сына. Никогда за всю свою
жизнь, в самых тяжелых испытаниях, она не знала такой боли. Как если бы все
потери, выпавшие на ее долю, - смерть
матери, которую она никогда не знала, доброго, ласкового отца, Нины Доквайлер,
кроткой Рут и Дании, за которого она
отдала бы собственную жизнь, - сосредоточились в этой новой, навязанной судьбой
жестокости; она испытывала ужасные
страдания от смерти Криса и одновременно переживала заново глубокую муку всех
предыдущих потерь. Она была
недвижима, парализована, но ее сердце разрывалось от горя, от новых пыток на
ненавистном колесе судьбы; она потеряла
мужество и не могла больше надеяться или любить. Ее мальчик мертв. Она не сумела
его спасти, и вместе с ним умерли все
надежды на жизнь и радость. Она была совершенно одинока в холодном враждебном
мире и призывала к себе смерть, а
вместе с нею забытье, пустоту, покой, конец страданиям и потерям.
Она увидела, что к ней приближается убийца.
Она сказала:
- Убейте меня, прошу вас, прикончите меня.
Ее голос был столь слаб, что он вряд ли ее услышал.
В чем смысл жизни? Во имя чего она перенесла все многочисленные
трагедии? Зачем она страдала и продолжала
жить, если впереди ее ждал такой конец? Что за жестокое начало распоряжается
Вселенной, начало, которое заставило ее
пройти через тяжкие испытания, не имевшие, как оказалось, понятной цели или
смысла?
Кристофер Робин был мертв.
Она почувствовала, как слезы текут по ее лицу, но это все, что она
чувствовала физически: горячие слезы и
твердый: камень под правой щекой.
Через секунду убийца был рядом, остановился над ней, пнул ногой в
ребро. Она знала, что он ее ударил, потому что
смотрела на свое неподвижное тело и видела, как он толкнул ее ногой в бок, но
она абсолютно ничего не почувствовала.
- Убейте меня, - прошептала она. Она вдруг страшно испугалась, что
судьба постарается слишком точно
восстановить ход событий, и тогда она будет жить в инвалидном кресле, от
которого ее спас Штефан при рождении. Крис
был ребенком, не предусмотренным судьбой, и теперь он прекратил свое
существование. Но она - другой случай, потому что
судьба предопределила ей жизнь инвалида. Она представила себе свое будущее:
живая, но полностью или частично
парализованная, обреченная на инвалидное кресло, обреченная на нечто более
ужасное - на жизнь-трагедию, жизнь, полную
горьких воспоминаний, непрерывных страданий, невыносимой тоски по сыну, мужу и
всем другим, кого она лишилась.
- Господи, прошу тебя, убей меня. Стоя над ней, убийца улыбнулся и
сказал:
- Должно быть, я и есть посланец Божий. - Он неприятно расхохотался. -
Во всяком случае, твоя мольба не
останется безответной.
Сверкнула молния, и раскаты грома обрушились на пустыню.
Благодаря вычислениям, сделанным на компьютере, Штефан возвратился в то
самое место в пустыне, откуда
стартовал в 1944 год, и ровно через пять минут после этого события. Первое, что
он увидел в ярком солнечном свете, был
эсэсовец, стоявший над окровавленным телом Лоры. Затем он увидел Криса.
Убийца немедленно отреагировал на молнию и гром. Он огляделся,
разыскивая Штефана.
Штефан три раза нажал на кнопку на своем поясе. Мгновенно возросло
давление: запах тлеющей электропроводки
и озона наполнил воздух.
Эсэсовец увидел Штефана, поднял автомат и начал стрелять; сначала пули
пролетели далеко, затем засвистели
рядом.
Еще мгновение, и они бы его настигли, но Штефан со звуком, подобным
хлопку, покинул 1989 год и оказался в
Институте вечером шестнадцатого марта 1944 года.
- Дерьмо, - выругался Клитман, когда Кригер, невредимый, ускользнул,
унесенный временным потоком.
Брахер бежал к нему от "Тойоты", выкрикивая:
- Это был он! Он!
- Знаю, что это был он, - сказал Клитман. - А кто же еще? Может,
Христос во время Второго пришествия?
- Что он замышляет? - спросил Брахер. - Что он делает в Институте, где
он шляется, и вообще, в чем тут дело?
- Не знаю, - с раздражением ответил Клитман. Он посмотрел на
тяжелораненую женщину у своих ног и сказал:
- Единственное, что я знаю, так это то, что он видел тебя и твоего
мертвого сына и даже не попытался расправиться
со мной. Он тут же убрался, чтобы спасти свою шкуру. Что ты теперь думаешь о
своем герое?
Лора продолжала молить небо о смерти. Отступив назад, Клитман сказал:
- Брахер, отойди подальше.
Брахер повиновался, и Клитман выпустил очередь из десяти-двадцати пуль,
которые все попали в женщину, убив
ее на месте.
- Мы могли бы ее допросить, - сказал капрал Брахер. - О Кригере, о том,
что он тут делает...
- Она была парализована, - прервал его Клитман. - Она ничего не
чувствовала. Я ударил ее в бок и наверняка
сломал ей ребра, а она не вскрикнула. Какую можно выбить информацию из женщины,
которая не чувствует боли?
Шестнадцатое марта 1944 года. Институт.
Штефан выпрыгнул из Ворот и бегом бросился к пульту программирования;
сердце стучало у него в груди, словно
кузнечный молот. Он выхватил из кармана листок с цифрами и разложил его на
небольшом столе в нише пульта.
Он сел на стул, взял карандаш, вытащил блокнот из ящика стола. У него
так сильно дрожали руки, что он дважды
уронил карандаш.
В его распоряжении уже были цифры, с помощью которых он вернулся в
пустыню через пять минут после того,
как ее покинул. Используя эти цифры для вычислений в обратном порядке, он
получит новую комбинацию, которая вернет
его в то же самое место на четыре минуты и пятьдесят пять секунд раньше, всего
через пять секунд после того, как он в
первый раз расстался в пустыне с Лорой и Крисом.
Если он будет отсутствовать всего пять секунд, эсэсовцы еще не успеют
убить Лору и Криса к моменту его
возвращения. Он примет участие в перестрелке и, возможно, повлияет на исход боя.
Штефан получил необходимые математические знания, когда его впервые
направили в Институт осенью 1943 года.
Он мог сделать нужные расчеты. Задача была вполне осуществимой, так как ему не
надо было начинать с нуля; ему надо
было только уточнить имеющиеся данные и произвести расчеты на несколько минут
назад.
Но он смотрел на цифры и не мог заставить себя думать, потому что Лора
была мертва, и Крис тоже.
Без них у него не было ничего.
"Ты можешь их вернуть к жизни, - сказал он себе. - Довольно, возьми
себя в руки. Ты можешь все остановить до
того, как дело примет серьезный оборот!"
Он заставил себя взяться за работу и трудился почти целый час.
Он знал, что вряд ли кто явится в Институт в такое позднее время и
поймает его за этим занятием, но ему
слышались шаги в коридоре, топот эсэсовских сапог. Дважды он бросал взгляд на
Ворота, почти уверенный, что неведомым
образом ожившие пять мертвецов возвращаются из своего изгнания за шесть
миллиардов лет вперед, чтобы с ним
расправиться.
Получив необходимые цифры и дважды их проверив, он ввел их в пульт. С
автоматом в одной руке и пистолетом в
другой он вошел в Ворота и миновал точку отправления...
...и тут же вернулся в Институт.
Мгновение он стоял внутри туннеля, удивленный и растерянный. Затем
опять переступил через энергетическое
поле...
...и опять вернулся в Институт.
Догадка осенила его столь внезапно и с такой силой, что он согнулся,
словно от удара в живот. Он не может
вернуться назад раньше, потому что уже побывал в этом самом месте через пять
минут после того, как его покинул: если он
вернется сейчас, то возникнет ситуация, когда он обязательно увидит свое
собственное возвращение в первый раз.
Парадокс! Космический механизм ни за что не позволит путешественнику во времени
встретить самого себя во временном
потоке, подобные попытки всегда оканчивались неудачей. Природа отвергала
парадокс.
Он услышал голос Криса в жалкой комнате мотеля, когда они впервые
обсуждали путешествие во времени -
Парадокс! Вот это вещь! Удивительная штука И его заразительный радостный
мальчишеский смех.
Надо искать выход.
Он вернулся к пульту, положил на стол оружие и сел.
Пот стекал у него со лба. Он вытер лицо рукавом рубашки.
Думай.
Он посмотрел на "узи": не послать ли Лоре хотя бы это. Нет, нельзя.
Когда он возвратился к Лоре в первый раз, он
был вооружен пистолетом и автоматом; если он пошлет пистолет или автомат обратно
на четыре минуты пятьдесят секунд
раньше своего первого возвращения, они будут существовать в одном и том же месте
дважды, потому что он появился там
всего четыре минуты и пятьдесят секунд спустя. Парадокс.
А что, если он пошлет ей что-нибудь другое, что-нибудь из лаборатории,
какой-нибудь предмет, который он не брал
с собой и который поэтому не создаст парадокс?
Он отодвинул в сторону оружие, взял карандаш и написал короткую записку
на листке в блокноте: "Эсэсовцы
убьют вас и Криса, если вы останетесь у машины. Бегите и спрячьтесь". Он
остановился, раздумывая. Действительно, где
они могут спрятаться на плоской равнине пустыни? Он написал: "Попробуйте в русле
реки". Он вырвал листок из блокнота.
Потом торопливо добавил: "Второй баллон "вексона". Это тоже оружие".
Он поискал в ящиках лаборатории стола мензурку с узким горлом, но не
нашел; все исследования здесь были в
основном связаны с электромагнетизмом, а не с химией. Он вышел в коридор и
продолжил поиски в других лабораториях,
пока не нашел нужный ему сосуд.
Вернувшись в главную лабораторию, он засунул записку внутрь мензурки,
вошел в Ворота и приблизился к точке
отправления. Он бросил мензурку в энергетическое поле, как человек на
необитаемом острове бросает в море бутылку с
запиской.
Мензурка не выскочила обратно.
В разреженное пространство с силой хлынул поток горячего, чуть
горьковатого воздуха пустыни.
Крис, который стоял рядом, прижавшись к Лоре, был в восторге от
необычайного зрелища исчезновения Штефана.
- Вот это да! Правда, здорово, мама?
Лора не ответила, она увидела, как белый автомобиль съехал в пустыню с
шоссе №111.
Вспыхнула молния, прогремел гром среди ясного неба, и прямо перед ней
внезапно появился стеклянный сосуд,
который упал у ее ног и разбился на камнях; среди осколков лежала записка.
Крис быстро схватил листок бумаги. С обычной уверенностью, когда речь
шла о подобных вопросах, он объявил:
- Это от Штефана!
Лора взяла у него записку, прочитала, чувствуя, что белая машина
повернула и едет по направлению к ним. Она не
поняла, как и для чего к ним пришла эта записка, но поверила каждому ее слову.
Молния и гром все еще сверкали и гремели
в небе, но Лора услышала рев мотора приближавшейся машины.
Она подняла голову и увидела, что белая машина ускорила ход. Машина
была на расстоянии примерно трехсот
ярдов, но водитель изо всех сил нажимал на газ, преодолевая неровности
каменистой пустыни.
- Крис, возьми оба автомата из машины и жди меня у оврага. Быстро!
Крис бросился к открытой двери "Бьюика", а Лора к открытому багажнику.
Она вытащила оттуда баллон с
"вексоном" и догнала Криса на пути к краю глубокого оврага, где во время ливней
бушевал водяной поток, но где сейчас
было пересохшее русло.
Белая машина была на расстоянии ста пятидесяти ярдов.
- Иди за мной, - сказала Лора и повела Криса вдоль края сухого русла. -
Нам надо где-то найти спуск.
Стены русла спускались вниз на глубину тридцати футов, и это был очень
крутой склон. Он был изрезан эрозией,
многочисленные почти вертикальные канавы шли вниз к главному руслу, некоторые
узкие, шириной всего в несколько
дюймов, другие шириной в три-четыре фута; во время ливней вода стекала с
поверхности пустыни по этим канавам до
самого дна, где и возникала бурная река. В некоторых идущих вниз канавах
обнажились камни, в других, укоренившись в
стене, разрослись неприхотливые мескитовые кусты.
Ярдах в ста белая машина съехала с твердой почвы в песок, в котором
увязали колеса, и сразу замедлила движение.
Вскоре Лора обнаружила широкую канаву, ведущую прямо вниз до сухого
русла, в которой не было ни камней, ни
мескитовых кустов. Это был сглаженный водяными струями грязевой желоб шириной в
четыре и длиной в тридцать футов.
Она бросила баллон с "вексоном" в этот естественный желоб, и тот
беспрепятственно съехал вниз до половины
спуска, прежде чем остановился.
Она взяла один из автоматов у Криса, повернулась лицом к машине и
открыла огонь. Она видела, как пули пробили
по крайней мере две дырки в ветровом стекле. Закаленное стекло мгновенно
покрылось сетью трещин.
Машина - теперь Лора видела, что это "Тойота", - развернулась на все
триста шестьдесят градусов, потом еще на
девяносто, поднимая облака пыли и вырвав с корнем несколько зеленых перекатиполе.
"Тойота" остановилась примерно в
сорока ярдах от "Бьюика", в шестидесяти от нее и Криса, капотом к северу. С
другой стороны распахнулись двери. Лора
поняла, что пассажиры выбираются из машины, пригибаясь к земле, чтобы она их не
видела.
Она выхватила второй "узи" из рук Криса и крикнула:
- Спускайся вниз, малыш! Когда съедешь до баллона, толкай его перед
собой.
Крис заскользил вниз по желобу, влекомый силой притяжения и лишь в
некоторых местах помогая себе ногами.
В других обстоятельствах подобный опасный трюк вызвал бы возмущение
Лоры, но сейчас она только
подбадривала Криса.
Она вогнала сотню пуль в "Тойоту" в надежде пробить бак и вызвать пожар
и таким образом выкурить из-за
машины своих преследователей. Но она опустошила обойму без видимых результатов.
Когда Лора прекратила стрельбу, раздались очереди со стороны врагов. Но
Лора недолго служила им мишенью.
Держа перед собой двумя руками второй "узи", она села на край обрыва и
последовала вниз за Крисом. Буквально через
секунду она была на дне сухого русла. Ветер сдул на дно ущелья сухие перекатиполе.
Сучковатые ветки, посеревшие
...Закладка в соц.сетях
