Жанр: Триллер
Молния
...Шейн, они
позвали охранников при казино и требовали, чтобы меня арестовали, они кричали,
что таким, как я, нет места на земле... Да,
здорово мне тогда досталось, они совсем озверели, Шейн...
Она неожиданно смолкла и разразилась слезами. Она бросилась к Лоре и
обняла ее. , - Когда я узнала о СанБернардино,
о стрельбе из автоматов и в каком виде твой дом у Биг-Бэр, я
подумала, что ты.., или Крис.., я страшно
беспокоилась...
В свою очередь крепко обнимая Тельму, Лора сказала:
- Я тебе обо всем расскажу, самое главное, что мы живы и, может быть,
даже сумеем выбраться из западни.
- Почему ты мне не позвонила, глупышка?
- Я тебе позвонила.
- Только сегодня утром! Через два дня после того, как о тебе столько
написали газеты. Я чуть не сошла с ума.
- Прости меня. Надо было сделать это раньше. Я просто не хотела тебя ни
во что впутывать.
Тельма неохотно разжала объятия.
- Дурочка, раз это касается тебя, то, значит, и меня тоже, и никаких
разговоров. - Она вытащила бумажную
салфетку из кармана замшевого жакета и промокнула глаза.
- У тебя есть еще одна? - спросила Лора. Тельма протянула ей чистую
салфетку, и они обе высморкались.
- Мы, тетя Тельма, были в бегах, - объяснил Крис. - А когда ты в бегах,
трудно поддерживать связь с людьми.
Тельма глубоко, прерывисто вздохнула и спросила:
- Ну, Шейн, показывай, где ты держишь коллекцию отрубленных голов?
Может, в ванной? Я слышала, что одну ты
забыла в Сан-Бернардино. Как же ты так? Это что у тебя - новое хобби, или ты
всегда была неравнодушна к головам,
отделенным от туловища?
- Я хочу тебя познакомить, - сказала Лора. - Тельма Аккерсон, это
Штефан Кригер.
- Рада познакомиться, - сказала Тельма.
- Простите, что не могу подняться, - сказал Штефан. - Я еще неважно
себя чувствую.
- Прощаю. Если вы терпите меня в таком виде, то о чем уж говорить.
Обращаясь к Лоре, Тельма спросила:
- Он тот самый, о ком я думаю?
- Да.
- Твой хранитель?
- Да.
Тельма подошла к Штефану и громко расцеловала его в обе щеки.
- Не представляю, откуда вы и кто вы такой, Штефан Кригер, наплевать на
это, но я благодарна вам за то, что вы
столько раз спасали мою Лору.
Она присела в ногах кровати рядом с Крисом. сом.
- Послушай, Шейн, этот мужчина прямо неотразим. Ты только посмотри,
какой это красавчик и силач. Признайся,
Шейн, ты, наверное, сама его подстрелила, чтобы он не удрал. Он выглядит
настоящим ангелом-хранителем.
Штефан смутился, но Тельму нельзя было остановить.
- Вы, Кригер, очень интересный мужчина, и вы мне обязательно расскажете
о себе. Но сначала вот тебе деньги,
которые ты просила, Шейн.
Тельма открыла свою объемистую сумку и вытащила оттуда толстую пачку
стодолларовых купюр.
Разглядывая деньги, Лора сказала:
- Тельма, я просила у тебя четыре тысячи. А тут, по крайней мере, в два
раза больше.
- Тут десять или двенадцать. - Тельма подмигнула Крису. - Когда мои
друзья в бегах, у них должно быть
первоклассное обеспечение.
Тельма слушала рассказ, ни разу не выразив недоверия. Штефан был
удивлен, но Тельма тут же пояснила:
- Когда поживешь в приюте, многому начинаешь верить. Путешественники из
1944 года? Подумаешь, какое чудо!
В приюте я могла бы показать вам даму размером с диван и в платье из обивочного
материала, которой государство неплохо
платило, чтобы она обращалась с сиротами как с дерьмом. Но это я так, шучу, а в
общем, ну и дела.
Она была совершенно поражена, узнав, откуда прибыл Штефан, напугана и
потрясена, узнав о ловушке, в которой
они оказались, но даже в этих обстоятельствах продолжала оставаться прежней
Тельмой Аккерсон, которая во всем видела
смешную сторону.
В шесть часов Тельма снова вставила зубы и вышла на улицу, чтобы купить
еды в мексиканском ресторане. Она
вернулась с мокрыми от дождя пакетами.
- Когда скрываешься от полиции, надо поддерживать силы и хорошо
питаться, Они разложили в ногах кровати
пирожки, салат, блины из кукурузной муки с начинкой из мяса и сыра под острым
томатным соусом. Тельма и Крис
устроились в изголовье кровати, Лора и Штефан сидели на стульях.
- Послушай, Тельма, - сказала Лора, - тут еды на десятерых.
- Я подумала, что тараканам тоже надо кушать. Страшное дело, когда они
голодные. Ведь ты не станешь отрицать,
что тут есть тараканы? Такое уютное местечко без тараканов - это все равно что
гостиница в Беверли-Хиллз без репортеров.
Во время еды Штефан изложил свой план, как уничтожить Институт и
Ворота. Тельма прерывала рассказ
шуточками, но, когда он кончил, она была совершенно серьезна.
- Это чертовски опасно, Штефан. Смело, ничего не скажешь, но
безрассудно.
- У нас нет другого выхода.
- Я понимаю, - сказала Тельма. - Чем я могу помочь?
Крис на мгновение прекратил поглощать еду.
- Вы должны купить нам компьютер, тетя Тельма.
Лора сказала:
- Персональный компьютер фирмы IBM, их самую лучшую модель, такую, как
у меня дома, чтобы я знала, как
пользоваться программным обеспечением. У нас нет времени, чтобы изучать другую
модель. Я тут все для тебя написала. Я
могла бы купить его сама, денег хватит, но я боюсь часто показываться на людях.
- И еще нам нужно место для жилья, - сказал Штефан.
- Мы не можем здесь оставаться, - вмешался Крис, очень довольный своим
участием в разговоре, - особенно если
будем работать на компьютере. Попробуй его спрячь, горничная все равно увидит и
расскажет всем; подозрительно, что
люди с компьютером живут в такой дыре.
Штефан сказал:
- Лора мне говорила, что у вас с мужем есть один дом в Палм-Спрингс.
- У нас есть дом в Палм-Спрингс, квартира в Монтеррее, еще одна в ЛасВегасе,
и я не удивлюсь, если мы
окажемся владельцами или хотя бы совладельцами вулкана где-нибудь на Гавайях.
Мой муж очень богат. Так что делайте
выбор. Любой из домов в вашем распоряжении. У меня к вам одна просьба: не
чистите ботинки полотенцами и не гасите
окурки в цветочных горшках.
- Мне кажется, дом в Палм-Спрингс будет самым подходящим, - сказала
Лора. - Ты говорила, что он стоит в
уединенном месте.
- Он стоит на большом участке, где много деревьев, соседи тоже работают
в шоу-бизнесе, все очень занятые люди,
так что у них нет привычки захаживать на чашку кофе. Вас там никто не будет
беспокоить.
- Хорошо, - сказала Лора, - но есть еще другие вопросы. Нам нужна
одежда, обувь, еще кое-какие необходимые
вещи. Я составила список со всеми размерами и прочим. И, конечно, когда все
кончится, я верну тебе деньги, которые ты
дала, и то, что ты потратишь на компьютер и остальные покупки.
- Не сомневаюсь в этом, Шейн. И еще добавочно сорок процентов. За
каждую лишнюю неделю. Не забудь и про
твоего сына. Я его тоже беру в оплату.
Крис рассмеялся.
- Тетя Шейлок.
- Посмотрим, как ты будешь вмешиваться в разговоры, когда станешь моим
сыном.
Лора наконец вздохнула с облегчением. Она въехала на заставленную
машинами стоянку и выключила мотор.
Стеклоочистители остановились, и дождь ручьями потек по стеклу. Оранжевые,
красные, синие, желтые, зеленые, белые,
фиолетовые и розовые огни мерцали сквозь водяную пленку, и Лоре казалось, что
она внутри старомодного, ярко
разукрашенного автоматического проигрывателя, которых было так много в кафе и
ресторанах в пятидесятые годы. Крис
заметил:
- Толстяк Джек добавил еще неона с тех пор, как мы тут были.
- Да, похоже, - откликнулась Лора. Они вышли из машины и остановились,
глядя вверх на мигающий,
сверкающий, вспыхивающий, переливающийся огнями вульгарно пышный фасад "Дворца
пиццы" Толстяка Джека.
Неоном были обведены контуры здания, крыши, каждое окно и входные двери. Помимо
этого, гигантские солнечные очки
разместились на одном конце крыши, а на противоположном - огромный неоновый
космический корабль был готов к
взлету, и раскаленные газы, сверкая и клубясь, вылетали из его сопел. Они уже
видели раньше неоновую пиццу диаметром
в десять футов, а вот улыбающееся неоновое лицо клоуна было новинкой.
Неона было столько, что он расцвечивал каждую каплю падавшего дождя,
словно гигантская радуга разбилась на
тысячи частиц при свете дня, чтобы продолжать жить и ночью. Каждая лужица сияла
многоцветьем.
Краски ослепляли растерянного посетителя, но это была только подготовка
к тому, что ожидало его внутри, а
именно некое подобие хаоса, из которого триллионы лет назад родилась наша
Вселенная. Официанты и официантки были
наряжены клоунами, привидениями, пиратами, астронавтами, ведьмами, цыганами и
вампирами; вокальное трио,
наряженное медведями, ходило от стола к столу к восторгу малышей. Дети постарше
играли в видеоигры, и звуки
игральных автоматов сливались с пением "медведей" и детскими криками.
- Сумасшедший дом, - подытожил Крис. Уже при входе их встретил Доминик,
младший партнер Толстяка Джека.
Этот высокий худой, как скелет, человек был совсем не к месту среди моря бурного
веселья.
Повысив голос, чтобы перекричать шум, Лора попросила о встрече с
Толстяком Джеком и добавила:
- Я уже звонила. Я старая знакомая его матери.
Это означало, что ей было нужно оружие, а не пицца. Доминик умел, не
повышая голоса до крика, перекрывать
какофонию.
- Мне кажется, что вы у нас уже были.
- У вас прекрасная память, - ответила Лора. - Год назад.
- Прошу вас, следуйте за мной, - сказал Доминик загробным голосом. Им
не пришлось пересекать ресторан с его
диким шумом и движением, и это сокращало риск, что кто-либо из посетителей
увидит и узнает Лору. Одна дверь из
приемного зала вела в коридор, мимо кухни и кладовой, в кабинет Толстяка Джека.
Доминик постучал в дверь, провел их
внутрь и сказал Толстяку Джеку:
- Старые знакомые вашей матери. - И оставил Лору и Криса наедине с
хозяином.
Толстяк Джек весьма серьезно относился к своему прозвищу и прилагал все
усилия, чтобы ему соответствовать.
При росте пять футов десять дюймов он весил триста пятьдесят фунтов. Облаченный
в огромных размеров серый
спортивный трикотажный костюм, который обтягивал его как перчатка, он был точьв-точь
как те фотографии толстяков на
магнитах, которые мученики, сидящие на диете, покупали и прикрепляли к дверцам
холодильников, чтобы пореже туда
заглядывать; да и сам Джек по размерам не уступал самому емкому холодильнику.
Он сидел на роскошном крутящемся кресле за большим столом и встал,
чтобы их встретить.
- Вы слышите этих маленьких зверенышей? - Он обращался к Лоре,
игнорируя Криса. - Я специально устроился
подальше от них, сделал звуконепроницаемые стены, а их все равно слышно, эти
визги, вопли, можно подумать, что рядом
преисподняя.
- Они дети, что с них спрашивать, - сказала Лора, стоя перед столом
вместе с Крисом.
- А миссис О'Лири "По преданию, жительница Чикаго миссис О'Лири доила
корову при свете свечи. Корова
повалила свечу. Так возник Большой Чикагский пожар 1871 года, когда огнем была
уничтожена большая часть города."
была всего-навсего старушкой с неуклюжей коровой, но она спалила Чикаго, -
раздраженно сказал Толстяк Джек. Он
откусывал от шоколадного батончика "Марс". Издалека сквозь стены проникал
громкий гул детских голосов, и, словно
обращаясь к этому невидимому морю. Толстяк Джек сказал:
- Чтоб вам подавиться пиццей, чертенята.
- Там психушка, - сказал Крис.
- А тебя кто спрашивает?
- Никто, сэр.
У Джека была пятнистая кожа и серые глазки на раздутой морде гремучей
змеи. Он сосредоточил внимание на
Лоре.
- Вы видели мой новый неон?
- Клоун новый, верно?
- Ага. Правда, здорово? Я сам все придумал, все заказал, а потом ночью
мы его поставили, так что утром поздно
было протестовать, если кому что не понравилось. Проклятый городской совет взвыл
в один голос, да поздно было.
Чуть ли не десять лет Толстяк Джек вел судебные тяжбы с комиссией по
землепользованию и городским советом
Анахейма. Власти протестовали против его безвкусной и кричащей неоновой рекламы,
особенно в последнее время, когда
началась перестройка района вокруг Диснейленда. Толстяк Джек потратил десятки и
сотни тысяч долларов на судебные
процессы и штрафы, когда его преследовали в судебном порядке или он сам выступал
в качестве истца; он даже провел
некоторое время в тюрьме за неуважение к суду. Он давно объявил себя сторонником
неограниченной свободы мысли и
поведения, а теперь даже анархистом, и не терпел никакого покушения, настоящего
или воображаемого, на свои права
свободомыслящей личности.
Он занимался подпольной торговлей оружием по тем же причинам, по
которым сооружал свои неоновые вывески,
нарушавшие городские правила: как вызов властям и защита личных прав. Он мог
часами говорить о недостатках
правительства, причем любого без исключения и по любому поводу, и, когда Лора
приезжала к нему с Крисом в прошлый
раз, чтобы купить автоматы "узи", ей пришлось выслушать пространные рассуждения
о том, что правительство не имеет
права принимать законы, запрещающие убийство.
Лора не испытывала особой любви к правительству, левому или правому, но
Толстяк Джек был ей совсем не по
душе. Он выступал против законности любых властей, любых зарекомендовавших себя
институтов, даже таких, как семья.
После того как Лора отдала Толстяку Джеку список нужных ей вещей, а он
объявил цену и пересчитал деньги, он
повел ее с Крисом через потайную дверь в стенном шкафу в кабинете вниз по узкой
лестнице, на которой, казалось, он вотвот
застрянет, в подвал, где держал запас нелегального оружия. И если его
ресторан наверху был олицетворением
беспорядка, то в арсенале, наоборот, царил необычайный, почти идеальный порядок.
На металлических стеллажах стояло
множество коробок с револьверами, пистолетами и автоматами, аккуратно
рассортированными по калибру и цене; в подвале
"Дворца пиццы" хранилась по меньшей мере тысяча единиц оружия.
Толстяк Джек снабдил Лору переделанными "узи".
- Очень популярное оружие после покушения на Рейгана, - сказал он.
Она также купила "смитт-вессон". Штефан просил раздобыть ему "кольт" с
девятизарядной обоймой под патроны
"парабеллум" и дулом, приспособленным для глушителя.
- Нет такого, - сказал Толстяк Джек, - но я могу вам предложить "кольт"
тоже тридцать восьмого калибра, но
класса "супер" и тоже девятизарядный, у меня есть два таких, приспособленных для
глушителя. И глушители есть, сколько
хотите.
Он уже сказал Лоре, что не может снабдить ее патронами, и пояснил,
доедая шоколадный батончик:
- Я не держу патроны или взрывчатку. Я не доверяю властям, но это не
значит, что я совсем безответственный. У
меня наверху ресторан битком набит орущими маленькими сопляками, и я не могу
допустить, чтобы их разорвало на куски,
хотя, конечно, без них в мире было бы куда тише. А мой неон, что от него
останется?
- Хорошо, - согласилась Лора, обнимая рукой Криса, чтобы он никуда не
отходил. - А как насчет газа, который у
меня в списке?
- А вы не ошибаетесь, может быть, вам нужен слезоточивый газ?
- Нет. Мне нужен "вексон". Именно это. - Штефан дал ей название газа.
Он сказал, что этот газ был одним из видов
химического оружия, который Институт надеялся заполучить и перебросить в 1944
год для использования в немецком
военном арсенале. И вот теперь, возможно, они используют его против самих
нацистов. - Нам нужен газ, который быстро
убивает.
Толстяк Джек привалился задом к металлическому столу посередине
комнаты, на котором он разложил "узи",
револьверы, пистолеты и глушители. Стол затрещал.
- То, о чем мы сейчас говорим, находится на вооружении армии и очень
строго контролируется.
- И вы не можете его достать?
- Почему же, я могу достать для вас некоторое количество "вексона", -
ответил Толстяк Джек.
Он отошел от стола, который с облегчением скрипнул, освободившись от
тяжелого груза, направился к
металлическим стеллажам и, просунув руку между ящиками с оружием, достал из
тайника пару шоколадных батончиков
"Хэрши". Он не угостил Криса, а спрятал один батончик в карман тренировочных
штанов и принялся за другой.
- Я не держу здесь эту штуку, это еще опасней взрывчатки. Но, если вам
нужно, я достану этот газ завтра к вечеру.
- Очень хорошо.
- Вам придется раскошелиться.
- Знаю.
Толстяк Джек усмехнулся. Кусочки шоколада застряли у него между зубами.
- На него мало спроса, особенно среди таких, как вы, мелких
покупателей. Очень бы хотелось узнать, что вы
замышляете. Знаю, что не скажете. Обычно этими нервно-паралитическими и
удушающими газами интересуются оптовые
покупатели из Южной Америки или с Ближнего Востока. Ирак и Иран часто их
применяли в последнее время.
- Нервно-паралитические и удушающие... Какая между ними разница?
- Удушающий газ действует на дыхательную систему, он убивает в
считанные секунды, как только попадет в легкие
и систему кровообращения. Им надо пользоваться в противогазе. Что же касается
нервно-паралитического, который вы
хотите получить, то он убивает еще быстрее, как только попадет на кожу;
некоторые его виды, такие, как "вексон", не
требуют противогаза или защитной одежды, перед его применением следует принять
пару таблеток, которые действуют как
своего рода противоядие.
- Кстати, я забыла попросить у вас эти таблетки, - сказала Лора.
- "Вексон" - самый простой в применении газ. Вы действительно
искушенный покупатель, - похвалил Толстяк
Джек.
Он уже доел шоколадный батончик, и казалось, что за те полчаса, которые
Лора и Крис провели с Джеком, он
значительно увеличился в размерах. Лоре пришло в голову, что преданность
Толстяка Джека идеям анархизма отражается
не только на атмосфере его пиццерии, но и на состоянии его тела, которое
расползалось, не сдерживаемое никакими
общественными ограничениями или соображениями здоровья. Он явно гордился своими
размерами, часто похлопывал себя
по брюху, почти любовно поглаживал складки жира на боках и гордо и воинственно
шествовал вперед, расталкивая все на
пути своей огромной тушей. Лора представляла себе, как Толстяк Джек все больше
распухает, тянет на четыреста, потом на
пятьсот фунтов, а на крыше "Дворца пиццы" разрастаются все выше и выше
замысловатые сооружения из неона, пока в
один прекрасный день крыша не рухнет под их тяжестью и не погребет под собой
Толстяка Джека.
- Газ будет у меня завтра в пять часов, - повторил он, складывая "узи",
"смитт-вессон", "кольт" и глушители в
большую коробку с надписью "К ДНЮ РОЖДЕНИЯ", где раньше, видимо, хранились
бумажные колпаки или хлопушки
для ресторана. Он закрыл коробку крышкой и сделал знак Лоре нести ее наверх;
помимо прочих вещей, Толстяк Джек не
верил в такую вещь, как галантность.
Наверху, когда Крис открыл для Лоры дверь в коридор и они вышли из
кабинета Толстяка Джека, она обрадовалась
крику и визгу детей, которые доносились из ресторана. Это были первые за полчаса
нормальные человеческие звуки.
- Вы только послушайте этих маленьких кретинов, - сказал Джек. - Это не
дети, это обезьяны, которые только
прикидываются детьми.
Он захлопнул за Лорой и Крисом звуконепроницаемую дверь.
В машине по пути в мотель Крис спросил:
- Когда все кончится.., что ты сделаешь с Толстяком Джеком?
- Отдам его в руки полиции, - ответила Лора. - Анонимно.
- Прекрасно. Он чокнутый.
- Он больше чем псих. Он фанатик.
- А что такое фанатик?
Лора немного подумала, потом сказала:
- Фанатик - это псих, который вбил себе в голову идею.
5
Лейтенант СС Эрих Клитман наблюдал за секундной стрелкой часов на
пульте программирования Ворот, и, когда
она подошла к двенадцати, он обернулся и посмотрел на Ворота. В полумраке трубы
длиною в три с половиной метра что-то
блеснуло, появилась расплывчатая темная тень, которая обрела форму человека, за
ним показались еще трое, шествующие
один за другим. Группа поиска покинула Ворота и оказалась в зале, где ее
встретили трое ученых, следивших за работой
пульта.
Группа вернулась из февраля 1989 года, и лица всех ее членов сияли
улыбкой, отчего сердце Клитмана радостно
забилось: значит, они обнаружили Штефана Кригера, женщину и мальчишку, иначе к
чему эта радость. Первые два отряда
ликвидации, направленные в будущее, - один штурмовал дом у хребта Биг-Бэр, а
второй дом в Сан-Бернардино - были
сформированы из офицеров гестапо. Их провал заставил фюрера настоять, чтобы
третий отряд был отрядом СС, и теперь,
судя по улыбкам группы поиска, Эрих сделал вывод, что его отряд, третий по
счету, имеет шанс доказать превосходство СС
над гестапо.
Неудача двух предыдущих отрядов ликвидации была не единственным
позорным пятном на репутации гестапо в
этом деле. Глава институтской службы безопасности тоже был офицером гестапо, и
он явно оказался предателем.
Имеющиеся данные свидетельствовали, что два дня назад, шестнадцатого марта, он
дезертировал в будущее вместе с пятью
другими сотрудниками Института.
Вечером шестнадцатого марта Кокошка совершил скачок в будущее в горах
Сан-Бернардино с намерением убить
там Штефана Кригера до того, как Кригер вернется в 1944 год и убьет Пенловского;
таким образом Кокошка планировал
спасти уже погибших двух лучших сотрудников Проекта. Но Кокошка так и не
вернулся. Некоторые настаивали, что
Кокошка убит в 1988 году и что Кригер победил в этом поединке, но это не
объясняло, что же случилось в тот вечер с пятью
другими людьми из Института: двумя агентами гестапо, поджидавшими возвращения
Кокошки, и тремя научными
сотрудниками, которые следили за работой пульта программирования Ворот. Все они
исчезли бесследно, а вместе с ними и
пять поясов; абсолютно все свидетельствовало о том, что шайка изменников в
стенах Института пришла к выводу, что
Гитлер проигрывает войну даже при наличии необыкновенного оружия, привезенного
из будущего, и предпочла
дезертировать в другую эпоху, а не оставаться в обреченном Берлине.
Но Берлин не может быть обречен. Клитман не желал этому верить. Берлин
был новым Римом; "третий рейх"
просуществует еще тысячу лет. А теперь, когда СС предоставлена возможность найти
и убить Кригера, эта мечта фюрера
найдет свое воплощение. Прежде всего следует ликвидировать Кригера, который
представлял основную угрозу Воротам и
чья казнь была самой неотложной задачей, а потом уже заняться поисками Кокошки и
других предателей. Где бы ни
укрылись эти грязные свиньи, в каком бы то ни было отдаленном году или месте,
Клитман и его собратья по СС сотрут их с
лица земли с глубоким презрением и большим удовлетворением.
Профессор Теодор Ютнер, директор Института после убийства Пенловского,
Янушского и Волкова и исчезновения
сотрудников шестнадцатого марта, повернулся к Эриху и сказал:
- Видимо, они обнаружили Кригера, оберштурмфюрер Клитман. Готовьте
ваших людей к старту.
- Мы готовы, профессор, - ответил Эрих.
"Готовы к скачку в будущее, - подумал он, - готовы к встрече с
Кригером, готовы к славе".
Четырнадцатого января, в субботу, в три сорок пополудни, спустя
немногим более суток, Тельма возвратилась в
мотель "Синяя птица" на старом белом пикапе. Она привезла для всех по две смены
одежды, чемоданы, чтобы все
упаковать, и две тысячи патронов для револьверов и "узи". В пикапе были также
персональный компьютер IBM и принтер,
разное программное обеспечение, коробка дискет и все прочее, необходимое для
работы системы.
Хотя Штефан был ранен всего четыре дня назад, он удивительно быстро"
поправлялся, но еще не мог поднимать
какие-либо предметы, пусть даже самые легкие. Они с Крисом занялись упаковкой
чемоданов, а Лора с Тельмой перенесли
коробки с компьютером в багажник и на заднее сиденье "Бьюика".
Ночью дождь прекратился. Рваные серые облака, словно клочья грязной
ваты, покрывали небо. Потеплело,
промытый воздух дышал свежестью.
Поставив в багажник последнюю коробку, Лора спросила:
- И ты ходила за покупками в этом парике и очках, да еще с такими
зубами?
- Нет, - ответила Тельма, вынимая вставные зубы и пряча их в карман
жакета, потому что с ними она шепелявила. -
Вблизи кто-нибудь из продавцов мог меня узнать, потому что иногда маскарад
привлекает больше внимания, чем
собственная физиономия. Но потом, когда я все купила, я нашла на стоянке уголок
потише и надела парик и все прочее,
чтобы меня кто-нибудь не узнал по дороге; получился прямо вылитый Харпо Маркс.
Знаешь, Шейн, меня увлекает вся эта
история. Может, я новая Мата Хари? Стоит мне представить, как я соблазняю
мужчин, выманивая у них секретные
сведения, а потом продаю их иностранным державам, как у меня от страха и
удовольствия начинают мурашки бегать по
коже.
- Это у тебя при мысли о мужчинах, а не о секретах мурашки бегают по
коже. Какая из тебя шпионка, ты просто
распутница.
Тельма отдала Лоре ключи от дома в Палм-Спрингс.
- Там нет постоянной прислуги. Мы заказываем уборку дома на фирме за
несколько дней до нашего приезда. В этот
раз я их, конечно, не вызывала, так что там будет немного пыли, но не грязи, и
никаких отрубленных голов, которые ты так
любишь оставлять повсюду.
- Спасибо, Тельма, ты прелесть.
- Там, правда, есть садовник. Но он не работает постоянно, как наш
садовник в Беверли-Хиллз. Он приходит только
раз в неделю, во вторник, чтобы подстричь газон и подровнять кусты, вырвать коекакие
цветы и посадить новые, чтобы
потом прислать нам за это счет. Советую вам в этот день не подходить к окнам и
вообще не показываться, пока он не уйдет.
- Мы просидим все это время под кроватью.
- Если вы заглянете под кровать, то обнаружите там плетки и цепи, но не
подумайте, что у нас с Джейсоном
отклонения. Плетки и цепи остались после его матери, и мы храним их как память о
ней.
Они вынесли из комнаты упакованные чемоданы и положили их на заднее
сиденье вместе с другими свертками и
коробками, которые не поместились в багажнике "Бьюика". После долгих объятий
Тельма сказала:
- Шейн, у меня сейчас трехнедельный перерыв между выступлениями в
ночных клубах, так что, если тебе чтонибудь
понадобится, я все время в Беверли-Хиллз. И не буду отходить от телефона.
Она с неохотой простилась с ними.
Лора с облегчением вздохнула,
...Закладка в соц.сетях
