Жанр: Триллер
Молния
...ов" Говарда Джонсона с цветными телевизорами в номерах, пушистыми
мягкими коврами и плавательным
бассейном с подогретой водой, потому что такие солидные учреждения подразумевали
наличие у клиентов надежных
документов и кредитных карточек крупных банков, а Лора страшилась оставлять
письменные свидетельства, которые в
конечном итоге приведут к ней или полицию, или убийц. Поэтому она искала мотель,
который давно не ремонтировался и
не отличался особой чистотой, одним словом, какое-нибудь неприглядное место, где
рады заполучить любого клиента, берут
плату наличными и не задают гостям лишних вопросом.
Лора знала, что ей нелегко будет снять номер, и не удивилась, когда в
первых двенадцати мотелях их не могли или
не хотели принять. Постояльцами этих забытых Богом мест были молодые мексиканки
с младенцами на руках или
маленькими детьми, цеплявшимися за юбку, и молодые или средних лет мексиканцы в
кедах, брюках цвета хаки,
фланелевых рубашках и джинсовых или вельветовых куртках; на некоторых были
соломенные ковбойские шляпы или
бейсбольные кепи, причем все постояльцы глядели по сторонам настороженно и
подозрительно. Большинство обветшалых
мотелей служили меблированными комнатами для нелегальных иммигрантов, сотни
тысяч которых поселились, не
особенно скрываясь, в одном только округе Оранж. Целые семьи из пяти-семи
человек теснились в маленьком номере, где
кишмя кишели тараканы, а вся обстановка состояла из пары стульев и
полуразвалившейся кровати, на которой они спали
вповалку; за все это и примитивные удобства они платили сто пятьдесят и более
долларов в неделю, без белья, горничной
или еще каких-либо услуг. И тем не менее они были готовы терпеть эти условия,
подвергаясь к тому же безжалостной
эксплуатации и получая низкую заработную плату, лишь бы не возвращаться на
родину и не жить под властью
"революционного народного правительства", которое в течение десятилетий не могло
обеспечить им никакого братства,
кроме братства нищеты.
В тринадцатом по счету мотеле под названием "Синяя птица" владелец, он
же и управляющий, все еще был готов
обслуживать небогатых туристов и пока не поддался соблазну наживаться,
обкрадывая нищих иммигрантов. Несколько
номеров из двадцати четырех явно занимали нелегальные иммигранты, но тем не
менее в гостинице ежедневно меняли
белье, в каждом номере был телевизор и пара запасных подушек в стенном шкафу, не
говоря уже о том, что здесь были
горничные. Однако тот факт, что портье принял плату наличными, не спросил
документов и при этом старался не смотреть
Лоре в глаза, свидетельствовал, что не далее чем через год "Синяя птица" станет
еще одним примером политической
недальновидности и людской алчности в мире, где и без того таких примеров так же
много, как могил на старом городском
кладбище.
Здание мотеля было в форме буквы "п", с автомобильной стоянкой
посередине, и номер Лоры находился в правом
углу поперечной части дома. Большая веерная пальма поднималась у входа в их
комнату, и ее буйному росту не
препятствовали ни смог, ни асфальт и бетон; даже зимой она выпустила молодые
побеги, словно природа утверждала свое
право вернуть себе всю Землю, когда человечеству придет конец.
Не прячась, Лора и Крис разложили складное кресло и посадили на него
раненого, как если бы они заботились об
обычном инвалиде. Полностью одетый и с повязкой под одеждой, он мог вполне сойти
за инвалида с парализованными
ногами; правда, его голова беспомощно склонилась к плечу, что могло вызвать
подозрение.
Комната оказалась небольшой, но сравнительно опрятной. Пол покрывал
потертый, но чистый ковер, а по углам
висело не так уж много паутины. Клетчатое покрывало на кровати истрепалось по
краям, и его середину украшали две
заплаты, но белье было выглажено и приятно пахло свежестью. Они перенесли
раненого с кресла на кровать и подложили
ему под голову две подушки.
Телевизор с экраном в семнадцать дюймов был прочно привинчен к столу с
исцарапанным пластиковым
покрытием, а ножки стола были, в свою очередь, привинчены к полу. Крис уселся на
один из двух разнокалиберных стульев,
включил телевизор и начал крутить треснутую ручку в поисках мультфильмов или
вестерна. Он наконец выбрал себе
программу с комедийными актерами, но объявил, что "они слишком глупы, чтобы
смешить", и Лора подумала, что мало кто
из детей его возраста мог сделать подобное замечание.
Она села на другой стул.
- Почему бы тебе не принять душ?
- И надеть ту же самую одежду? - с сомнением спросил Крис.
- Знаю, что тебе это кажется глупостью, но все-таки попробуй. Вот
увидишь, будешь чувствовать себя лучше, даже
в той же одежде.
- Зачем мыться, а потом надевать мятую одежду?
- С каких это пор ты стал таким франтом, что тебя волнуют подобные
мелочи?
Он улыбнулся, встал со стула и с ужимками прогарцевал в ванную,
изображая безнадежного идиота, который
соглашается на подобное мероприятие.
- Король с королевой будут шокированы, когда увидят меня в таком виде.
- Не беспокойся, мы тебя спрячем, если они прибудут с визитом.
Через минуту он выскочил из ванной.
- Там в уборной плавает какое-то насекомое. Наверное, таракан, я точно
не знаю.
- Для тебя важно, какая это разновидность? Может, ты хочешь известить
ближайших родственников погибшего?
Крис рассмеялся. Господи, как хорошо было слышать его смех! Он спросил:
- Что, мне спустить воду в уборной?
- Если только ты не собираешься выловить его оттуда, положить в
спичечную коробку и похоронить в клумбе под
окном.
Он снова рассмеялся.
- Нет. Мы устроим похороны в море. - Он протрубил отходную и затем
спустил воду.
Пока Крис мылся, комики исчезли с экрана и начался баскетбольный матч.
Лора не смотрела на экран, но шум
действовал ей на нервы, и она переключила телевизор на новости на одиннадцатом
канале.
Некоторое время она наблюдали за раненым, ее пугал его неестественный
сон. Несколько раз, не вставая со стула,
она немного раздвигала портьеры и оглядывала стоянку мотеля, но никто на всем
свете не мог знать, где они прячутся; пока
им не грозила никакая опасность. В новостях брали интервью у молодого актера,
который нудно и бестолково рассказывал о
себе, и скоро Лора заметила, что он почему-то говорит о воде, но она почти
дремала, и его настойчивое требование воды
показалось ей неуместным и странным.
- Мама!
Лора открыла глаза, выпрямилась и увидела в дверях ванной Криса. Он
только что вышел из-под душа. У него
были мокрые волосы, и он был в одних трусах. При виде его худого мальчишеского
тела, состоявшего из одних ребер,
локтей и коленок, у нее дрогнуло сердце; он выглядел таким слабым и ранимым,
таким маленьким и хрупким, что она
усомнилась, сумеет ли защитить его, и страх снова зашевелился в ее душе.
- Мама, он что-то говорит. - Крис показывал на человека на кровати. -
Разве ты не слышишь? Он говорит.
- Воды, - хрипло произнес раненый. - Воды.
Лора бросилась к кровати и склонилась над ним. Он пришел в сознание. Он
пытался сесть, но у него не хватало сил.
Его голубые глаза были открыты, и, хотя они были воспалены, их взгляд был
пристальным и внимательным.
- Пить, - сказал он. Лора позвала:
- Крис!
Он уже был рядом со стаканом воды в руке.
Лора села на кровать рядом с хранителем, приподняла ему голову, взяла у
Криса стакан и начала его поить. Она
поила его с перерывами, чтобы он не задохнулся. Его губы были обметаны и
потрескались, а язык покрыт белым налетом,
похожим на пепел. Он выпил треть стакана и знаками показал, что больше не хочет.
Лора опустила его голову на подушку, попробовала лоб. Жар спал.
Он поворачивал голову из стороны в сторону, стараясь понять, где
находится. Хотя он утолил жажду, его голос
оставался хриплым, надтреснутым.
- Где мы?
- Мы в безопасности, - ответила Лора.
- Мы нигде не можем быть в безопасности.
- Хочу вам сказать, что мы немного разобрались в этой немыслимой
ситуации.
. - Верно, - подтвердил Крис, сидя на кровати рядом с матерью. - Мы
знаем, что вы путешествуете во времени.
Человек посмотрел на мальчика, с трудом улыбнулся и сморщился от боли.
- У меня есть лекарство, - сказала Лора. - Болеутоляющее.
- Не надо, - ответил ее хранитель. - Не сейчас. Попозже. Можно еще
воды?
Лора снова его приподняла, и на этот раз он допил всю воду, что
оставалась в стакане. Она вспомнила о
пенициллине и положила ему в рот капсулу. Он проглотил ее с двумя последними
глотками воды.
- Вы из какого времени? - допытывался глубоко заинтересованный Крис, не
замечая, что капли стекают с его
мокрых волос. - Из какого?
- Милый, - остановила его Лора, - ты же видишь, какой он слабый, ему
сейчас не до вопросов.
- Но это он нам может сказать, мама. Вы из какого времени?
Человек посмотрел на Криса, потом на Лору, и в его глазах опять
появилось испуганное выражение.
- А все-таки, из какого вы времени? Какой это год? Две тысячи сотый?
Трехтысячный?
Своим хриплым надтреснутым голосом тот ответил:
- Одна тысяча девятьсот сорок четвертый. Было видно, что этот короткий
разговор утомил его, у него закрылись
глаза, а голос звучал все тише; Лора была уверена, что он вновь погружается в
забытье.
- Какой? - переспросил Крис в растерянности от полученного ответа.
- Тысяча девятьсот сорок четвертый.
- Не может быть, - удивился Крис.
- Берлин, - прошептал раненый.
- Он бредит, - пояснила Лора Крису. Усталость брала верх, и его речь
звучала невнятно, но он точно произнес:
"Берлин".
- Берлин? - переспросил Крис. - Вы хотите сказать, Берлин в Германии?
Но раненый уже спал, хотя это не было прежнее тяжелое забытье, а сон с
легким похрапыванием; за секунду до
этого он уточнил:
- В нацистской Германии.
4
Крис больше не смотрел на экран телевизора, где шла "мыльная опера";
вместе с Лорой они придвинули стулья
поближе к кровати, чтобы следить за состоянием спящего человека. Крис уже
оделся; мокрые волосы высохли, за
исключением прядей на шее. Лоре тоже очень хотелось принять душ, но она не
решалась даже на секунду отойти от
раненого на случай, если он проснется и заговорит. Они с Крисом беседовали
шепотом.
- Послушай, Крис, какая мысль пришла мне в голову: если эти люди из
будущего, то почему они не были
вооружены каким-нибудь необыкновенным оружием, например, лазерным?
- Они не хотели, чтобы кто-то догадался, что они из будущего, -
объяснил Крис. - Их оружие и одежда не должны
их выдавать. Но, мам, он ведь сказал...
- Я помню, что он сказал. Но это какая-то чепуха. Если они могли
путешествовать в тысяча девятьсот сорок
четвертом, то мы об этом наверняка бы знали, как ты думаешь?
В час тридцать раненый проснулся и сначала не мог сообразить, где он
находится. Он снова попросил воды, и Лора
его напоила. Он сказал, что ему стало лучше, хотя он чувствует большую слабость
и все время хочет спать. Он попросил,
чтобы его подняли повыше. Крис достал из шкафа дополнительные подушки, и вместе
с Лорой они подложили их ему за
спину.
- Как вас зовут? - спросила Лора.
- Штефан. Штефан Кригер.
Лора тихо повторила имя; это было хорошее имя, не очень звучное, но
солидное, как и положено мужчине. Но оно
мало подходило ангелу-хранителю, и она невольно улыбнулась при мысли, что после
стольких лет, включая два
десятилетия, когда она перестала верить в его существование, она по-прежнему
ожидала, что его имя будет мелодичным и
неземным.
- И вы из...
- Тысяча девятьсот сорок четвертого, - повторил он. Пот мелкими каплями
выступил у него на лбу от усилий
держаться в сидячем положении; а может быть, его взволновали воспоминания о тех
временах и местах, откуда началось
его путешествие. - Берлин в Германии. Знаете, был такой выдающийся польский
ученый Владимир Пенловский, некоторые
его считали немного сумасшедшим, даже безумцем.
Он жил в Варшаве и двадцать пять лет разрабатывал теорию о природе
времени, пока Германия и Россия не
сговорились о вторжении в Польшу в 1939 году...
По словам Штефана Кригера, Пенловский симпатизировал нацистам и
приветствовал вторжение гитлеровских
войск в Польшу. Возможно, он знал, что получит от Гитлера финансовую поддержку
для своих исследований, на что он не
мог рассчитывать, когда у власти находились более трезвые умы. Заручившись
покровительством самого Гитлера,
Пенловский и его ближайший помощник Владислав Янушский перебрались в Берлин, и
создали институт исследований
природы времени, столь засекреченный, что он не имел официального названия. Его
называли просто "Институт". Там в
сотрудничестве с немецкими учеными, в равной степени преданными идее и такими же
прозорливыми, питаемый
обильным потоком средств "третьего рейха", Пенловский проник в тайну времени и
передвижения в пространстве дней,
месяцев и лет.
- Блицштрассе, - сказал Штефан.
- "Блиц" - это значит "молния", - подхватил Крис. - Как "блицкриг" -
"молниеносная война" во всех этих старых
фильмах.
- Тут это означает "Молниеносный Транзит", - пояснил Штефан. - Транзит
сквозь время. Дорога в будущее. Скорее
ее можно было бы назвать "Цукунфтштрассе", или "Дорога в будущее", - рассказывал
Штефан, - поскольку Владимир
Пенловский не изобрел способа отправлять людей назад в прошлое с помощью
созданных им Ворот. Они могли двигаться
только вперед, в свое будущее, и возвращаться обратно в свою эпоху. Видимо,
существует некий космический механизм,
который не дает путешествующим во временном пространстве вмешиваться в их
собственное прошлое, чтобы изменить
настоящее. Видите ли, если бы они могли двигаться назад во времени, в свое
собственное прошлое, то возникли бы...
- Парадоксы! - возбужденно воскликнул Крис.
Штефан с удивлением посмотрел на мальчика: он не ожидал услышать от
него подобное слово.
Улыбаясь, Лора сказала:
- Как я вам уже говорила, мы довольно долго обсуждали вопрос о вашем
появлении, и путешествие во времени
показалось нам наиболее логичным объяснением. Что же касается Криса, то перед
вами мой собственный эксперт в области
загадочного и неведомого.
- Парадокс, - согласился Штефан, - одно и то же слово в английском и
немецком языках. Если путешествующий во
времени сможет возвращаться назад в свое прошлое и влиять на какое-то
историческое событие, то подобное изменение
будет иметь грандиозные последствия. Оно может изменить то самое будущее, из
которого он явился. Значит, он
возвратится не в тот мир, который покинул.
- Парадокс! - Крис был в восторге.
- Парадокс, - согласился Штефан. - Природа явно отвергает парадоксы и
не позволяет путешественнику во времени
создавать такие прецеденты. И слава Богу. Потому что.., представьте себе, что
Гитлер направил в прошлое убийцу, чтобы
уничтожить Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля задолго до того, как они
пришли к власти, что, в свою очередь,
привело бы к избранию на эти должности других людей в США и Англии, которые не
были бы такими выдающимися
личностями и с которыми легче было бы справиться, а это помогло бы Гитлеру
одержать победу в сорок четвертом году или
даже раньше.
Он говорил с большим подъемом, но было ясно, что его силы на исходе, и
Лора видела, как он слабел с каждым
словом. Пот вновь заблестел у него на лбу, хотя он лежал неподвижно и не
подкреплял свою речь жестами. Резче
обозначились круги под глазами. Но Лора не останавливала его, не настаивала на
отдыхе: она хотела, она была обязана
услышать все, что он расскажет; к тому же он вряд ли позволил бы ей прервать
повествование.
- Предположим, что фюрер направил в прошлое людей, чтобы убить Дуайта
Эйзенхауэра, Джорджа Паттона,
фельдмаршала Монтгомери, убить их в колыбели, когда они еще были младенцами,
уничтожить их и другие выдающиеся
военные умы союзников. Тогда и 1944 году ему бы принадлежал весь мир, и в таком
случае путешественники во времени
возвращались бы в прошлое, чтобы убить людей, которые уже давно мертвы и не
представляют опасности. Как видите, это
парадокс. Слава Богу, природа не допускает подобных парадоксов, не разрешает
путешественнику во времени
экспериментировать со своим прошлым, иначе Адольф Гитлер превратил бы весь мир в
один концентрационный лагерь и
крематорий.
Они на минуту замолчали, представляя себе картину подобного земного
ада. Даже Крис был взволнован такой
перспективой, потому что он был ребенком восьмидесятых годов, когда злодеи в
кино и на телевидении обычно
изображались в виде безжалостных пришельцев с далекой звезды или нацистов.
Свастика, серебряная мертвая голова,
черные мундиры СС и этот непонятный фанатик с маленькими усиками особенно пугали
Криса, потому что они были
частью мира, который он видел по телевидению, он воспитывался на этих передачах,
и Лора понимала, что этот мир был для
любого ребенка в какой-то мере более реальным и пугающим, чем каждодневная
жизнь. Штефан продолжал:
- Таким образом, мы в Институте могли двигаться только вперед, и это
имело свои положительные стороны. Мы
могли преодолевать сразу несколько следующих десятилетий и узнавать, выстояла ли
Германия в тяжелые военные годы, и
пытаться каким-то образом изменить ход событий. Но, конечно, мы узнали, что
Германия не выстояла и "третий рейх"
потерпел поражение. И все-таки, располагая такими знаниями о будущем, разве
нельзя было попытаться каким-то образом
изменить ход событий? Даже в сорок четвертом Гитлер мог еще спасти рейх. И,
кроме того, из будущего можно было
позаимствовать изобретения, которые помогли бы выиграть войну...
- Такие, как атомная бомба! - завершил Крис.
- Или сведения о том, как ее создать, - сказал Штефан. - Как вы знаете,
рейх уже вел ядерные исследования, и если
бы они успели достаточно рано расщепить атом...
- То они бы выиграли войну, - продолжил Крис.
Штефан попросил воды и выпил полстакана. Он хотел взять стакан здоровой
рукой, но она так дрожала, что вода
выплескивалась на кровать, и Лора сама его напоила.
Когда он вновь заговорил, у него иногда срывался голос.
- Поскольку при скачке в будущее путешественник находится вне времени,
он перемешается не только во
временном пространстве, но также и в географическом. Представьте себе, что он
как бы неподвижно завис над Землей, а
земной шар под ним продолжает вращение. Это, конечно, не совсем то, что с ним
происходит, но это легче понять, чем
вообразить его движение в другом измерении. Так вот, он завис над земным шаром,
который вращается под ним, и, если
расчеты скачка в будущее сделаны к правильно, он может, к примеру, прибыть в
Берлин точно в определенную эпоху, в тот
же город, который он покинул годы назад. Но стоит ему хотя бы на несколько часов
превысить или уменьшить период
скачка, как Земля под ним совершит дополнительный поворот и он окажется в другой
географической точке. Подобные
расчеты по точному прибытию необычайно трудно выполнить в мое время, в 1944
году...
- И не представляют никакой трудности в наши дни, когда есть
компьютеры, - завершил Крис.
Штефан подвинулся на подушках, прижал дрожащую руку к левому раненому
плечу, как будто это прикосновение
могло уменьшить боль.
- Группы немецких ученых в сопровождении людей из гестапо были тайно
направлены в 1985 год в различные
города Европы и Соединенных Штатов для сбора необходимой информации о
производстве ядерного оружия. Документы,
которые они хотели добыть, не имели грифа "секретно" и были легко доступны. Они
уже располагали результатами своих
исследований, и к ним надо было только добавить информацию из учебников и
научных публикаций, которые в 1985 году
имелись в каждой крупной университетской библиотеке. За четыре дня до того как я
в последний раз покинул Институт, эти
группы возвратились из 1985 года в март 1944-го и доставили документы, которые
позволят "третьему рейху" создать
ядерный арсенал к осени 1944 года. Несколько недель уйдет на их изучение в
Институте, прежде чем решат, как и где
внедрить полученные сведения в немецкую ядерную программу, чтобы не вызвать
подозрения в отношении их источников.
Именно тогда я понял, что мне надо уничтожить Институт со всеми его документами,
а также ведущих ученых, чтобы
будущее не оказалось в руках Адольфа Гитлера.
С напряженным вниманием Лора и Крис ловили каждое слово Штефана Кригера
о том, как он установил заряды в
Институте, как в последний день своего пребывания в 1944 году застрелил
Пенловского, Янушского и Волкова и как он
запрограммировал Ворота времени, чтобы перенестись в современную Америку к Лоре.
Но в последнюю минуту произошла авария. Прекратилась подача городской
электроэнергии. Английские самолеты
впервые бомбили Берлин в январе сорок четвертого, а американские бомбардировщики
провели первый дневной налет на
город шестого марта. Перебои в подаче электричества стали обычным делом не
только из-за бомбардировок, но и из-за
саботажников. Именно из-за таких перебоев питание Ворот производилось от
автономного генератора. В тот день, когда его
ранил Кокошка и он ползком преодолел Ворота, Штефан не слышал шума
бомбардировщиков, значит, отключение
электричества было делом рук саботажников.
- Взрывной часовой механизм тоже остановился. Ворота не были разрушены.
Они по-прежнему функционируют, и
люди Кокошки могут явиться сюда. А самое главное.., они по-прежнему могут
выиграть войну.
У Лоры опять начиналась головная боль. Она прижала пальцы к вискам.
- Но постойте, Гитлеру не удалось создать атомное оружие и выиграть
вторую мировую войну, раз мы не живем в
мире, где это случилось. Вам нечего беспокоиться. Каким-то образом, несмотря на
всю ту информацию, которую они
добыли с помощью Ворот времени, им определенно не удалось создать ядерный
арсенал.
- Вы ошибаетесь, - сказал Штефан. - Пока им это не удалось, но это не
значит, что это им не удастся вообще. Как я
вам уже говорил, эти люди в Институте в 1944 году не могут изменить прошлое. Они
не могут совершить скачок назад и
переделать собственное прошлое. Но они могут менять свое будущее и наше с вами
тоже, потому что путешественник во
временим пространстве обладает такой возможностью, и это зависит от его воли.
- Но его будущее - это мое прошлое, - сказала Лора. - И если прошлое
нельзя изменять, то как он может сделать это
в отношении меня?
- Вот так, - заметил Крис. - Вот вам и парадокс.
Лора настаивала:
- Послушайте, я прожила тридцать четыре года в мире, где нет Гитлера и
его наследников, так что Ворота времени
ему не помогли. Гитлер проиграл.
Штефан не сдавался.
- Если бы путешествие во времени было изобретено сейчас, в 1989 году,
то прошлое, о котором вы говорите, -
вторая мировая война и все последующие события - нельзя было бы изменить. Вы не
могли бы их изменить, потому что к
вам был бы применим закон природы, который исключает скачки в прошлое и
связанные с этим парадоксы. Но Америка не
сумела открыть такую вещь, как путешествие во, времени, или узнать, что подобное
когда-то было возможно. А сотрудники
Института в Берлине в 1944 году способны изменить свое будущее, и, хотя
одновременно они будут изменять и ваше
прошлое, это никак не противоречит законам природы. И вот тут-то и возникает
самый величайший из всех парадоксов и
единственный, который по каким-то причинам допускает природа.
- Вы хотите сказать, что они могут там у себя создать ядерное оружие на
основе данных, которые они заполучили в
1985 году? И выиграть войну?
- Да. Если не успеть до этого уничтожить Институт.
- И что тогда? Значит, внезапно все вокруг нас изменится и мы окажемся
под властью нацизма?
- Именно так. Но вы об этом никогда не узнаете, потому что вы будете
другим человеком. У вас не будет того
прошлого, какое у вас есть сейчас. У вас будет совершенно иное прошлое, и вы
будете помнить только его и ничто другое,
ничто, что случилось с вами в этой жизни, потому что этой жизни у вас никогда не
было. Мир для вас будет таким, какой он
есть, и вы никогда не узнаете, что был другой мир, в котором Гитлер потерпел
поражение.
Страх и отчаяние охватили Лору, жизнь всегда казалась ей хрупкой и
ненадежной, но эта перспектива ужасала.
Мир вокруг потерял реальность и стал призрачным царством снов; в любое мгновение
земля под ногами могла
разверзнуться и навсегда ее поглотить.
Все более ужасаясь, она сказала:
- Если они изменят мир, в котором я выросла, то я никогда не встречу
Дании, не выйду за него замуж.
- А я могу вообще не родиться, - заметил Крис.
Лора потянулась к Крису, положила руку ему на плечо, чтобы успокоить
его, да и себя тоже, убедиться, что он
действительно существует.
- Я сама могу не появиться на свет. Все, что я видела, все хорошее и
плохое, что было в мире с 1944 года.., все
исчезнет, как дом из песка, а вместо этого возникнет другая, новая реальность.
- Новая и страшная, - уточнил Штефан, явно утомленный своими усилиями
показать, что было поставлено на
карту.
- И в этом новом мире я, возможно, не напишу ни единой книги.
- А если и напишете, - сказал Штефан, - то это будут совсем другие
книги, абсурдные произведения мастера,
который творит под гнетом деспотической власти, в железных тисках нацистской
цензуры.
- Если эти типы создадут в 1944 году атомную бомбу, - сказал Крис, - то
считайте, что от нас всех осталась одна
пыль.
- Пыль, пожалуй, - согласился Штефан Кригер. - Исчезнем, не оставив
никакого следа, как будто нас и не было.
- Нам надо их остановить, - объявил Крис.
- Если только нам это удастся, - сказал Штефан. - Но прежде всего мы
должны выжить в этой действительности, а
это трудная задача.
Штефан попросился в туалет, и Лора повела его в ванную комнату, словно
медицинская сестра, привычная к уходу
за больным мужчиной. Когда они вернулись обратно и Лора уложила его в постель,
она вновь забеспокоилась о его
состоянии: он был вялым, потным и совсем слабым.
Она в нескольких словах рассказала ему о перестрелке у Бренкшоу, когда
он был без сознания.
- Если эти убийцы являются из прошлого, а не из будущего, то как они
нас находят? Как они могут знать в 1944
году, что че
...Закладка в соц.сетях
