Жанр: Триллер
Маска
... блокнота появилась бессмысленная закорючка.
- Как зовут твою мать? - повторила Кэрол.
Девочку вновь охватила дрожь. Ее снова мучили беззвучные рвотные позывы, и
она опять схватилась руками за горло. На подбородке остался след от черного
фломастера.
Очевидно, ее пугало одно лишь упоминание о матери. Вот над чем придется
поработать, но только не сейчас.
Успокоив ее, Кэрол задала новый вопрос:
- Сколько тебе лет, Милли?
"Завтра у меня день рождения".
- Правда? И сколько же тебе исполняется?
"Мне не дожить".
- До чего не дожить?
"До шестнадцати".
- Так тебе сейчас пятнадцать?
"Да".
- И ты думаешь, что не доживешь до шестнадцати? Так?
"Не доживу".
- Почему?
Пот уже было почти исчез с лица девушки, но вот у основания волос стали
появляться новые капельки.
- Почему ты не доживешь до своего дня рождения? - настаивала Кэрол.
Девушка вновь, как и до этого, начала неровно полосовать фломастером страницу
блокнота.
- Перестань, - твердо сказала Кэрол. - Расслабься, успокойся и отвечай на мой
вопрос. - Она вырвала из блокнота испорченную страницу. - Так почему ты не
доживешь до своего шестнадцатилетия, Милли?
"Голова".
"Снова-здорово", - подумала Кэрол и спросила:
- Что - голова? Что с ней случилось?
"Отрублена".
Уставившись на это слово, Кэрол затем подняла глаза на девушку.
Милли-Джейн пыталась оставаться спокойной, как ей велела Кэрол. Но ее глаза
нервно дергались, и в них был ужас. Дрожащие губы стали совершенно бесцветными.
Кожа под стекавшими со лба струйками пота была бледной, похожей на воск.
Она продолжала что-то нервно вычерчивать в блокноте, но это оказалось лишь
повторением одного и того же; "отрублена, отрублена, отрублена, отрублена..." Она
нажимала на фломастер с такой силой, что его кончик совсем разлохматился.
"Боже мой, - подумала Кэрол, - это похоже на прямой репортаж с того света".
Лора Хейвенсвуд, Милисент Паркер. Одна кричит от боли, объятая пламенем;
другой отрубили голову. Какое отношение имеют эти девочки к Джейн Доу? Не может
же она быть и той и другой. А может, она и не та и не другая? Может, они просто ее
знакомые? Или это все плод ее воображения?
"Господи, да что же, в конце концов, здесь происходит?" - недоумевала Кэрол.
Положив свою руку на руку Джейн, она остановила ее. Говоря ровным мягким
голосом, она объяснила девочке, что все хорошо, что она в безопасности и ей
необходимо расслабиться.
Глаза девушки перестали дрожать. Она откинулась на спинку кресла.
- Хорошо, - сказала Кэрол. - Я думаю, на сегодня достаточно, милая.
При помощи воображаемых часов она начала переносить девочку в настоящее.
Несколько секунд все шло нормально, потом вдруг Милли-Джейн вскочила со
своего кресла, сбрасывая на пол блокнот, и швырнула фломастер через всю комнату.
Ее бледное лицо вспыхнуло, и вместо безмятежности на нем появилась откровенная
ненависть.
Поднявшись, Кэрол встала перед девушкой.
- Что случилось, милая?
В глазах девочки было безумие. Она стала яростно кричать, брызгая слюной:
- Скотина! Мерзкая тварь, это она виновата! Подлая сука!
Это был голос не Джейн.
Он казался непохожим и на голос Лоры.
Это был какой-то новый, третий голос, со своими отличительными чертами, и
Кэрол предположила, что он не принадлежал и бессловесной Милисент Паркер. Она
подозревала, что проявилась совершенно новая личность.
Девочка стояла напряженная как струна, сжав руки в кулаки и глядя в никуда. Ее
лицо было искажено ненавистью.
- Мерзкая гадина, это она сделала! Это опять она!
Девочка продолжала истошно визжать, и половина выкрикиваемых ею слов были
гнусной непристойностью. Кэрол попыталась ее успокоить, однако на этот раз все
оказалось непросто. Еще около минуты она кричала и изрыгала проклятия. Но в конце
концов, по настоянию Кэрол, она все-таки овладела собой. Крик прекратился, но
ненависть с лица не исчезла.
Взяв девушку за плечи и глядя ей в глаза, Кэрол спросила:
- Как тебя зовут?
- Линда.
- Как твоя фамилия?
- Бектерман.
Кэрол не ошиблась, это была очередная личность. Она попросила девочку
произнести свое имя по буквам.
- Где ты живешь, Линда? - затем спросила она.
- Сэконд-стрит.
- В Гаррисберге?
- Да.
Кэрол поинтересовалась насчет точного адреса, и девушка ответила. Это было
всего в нескольких кварталах от Франт-стрит - того адреса, что давала Милисент
Паркер.
- Как зовут твоего отца, Линда?
- Герберт Бектерман.
- А как зовут твою мать?
Вопрос возымел на Линду такое же действие, как и на Милли. Она тут же вышла из
себя и вновь закричала:
- Сука! Господи, что же она со мной сделала! Мерзкая, подлая сука! Ненавижу ее!
Ненавижу!
Потрясенная яростью, смешанной со страданием в голосе девушки, Кэрол быстро
успокоила ее.
- Сколько тебе лет, Линда? - затем спросила она.
- Завтра у меня день рождения.
Кэрол нахмурилась.
- Я уже разговариваю с Милисент?
- Кто такая Милисент?
- Я по-прежнему разговариваю с Линдой?
- Да.
- И завтра у тебя день рождения?
- Да.
- Сколько тебе исполнится?
- Я не доживу.
Кэрол моргнула.
- Ты хочешь сказать, что ты не доживешь до своего дня рождения?
- Да.
- Тебе должно исполниться шестнадцать лет?
- Да.
- Сейчас тебе пятнадцать?
- Да.
- А почему ты боишься умереть?
- Потому что я знаю, что умру.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что я уже умираю.
- Ты уже умираешь?
- Умерла.
- Ты уже умерла?
- Умру.
- Пожалуйста, поточнее. Ты говоришь мне, что ты уже умерла? Или ты хочешь
сказать, что боишься умереть завтра?
- Да.
- Так что же все-таки?
- И то и другое.
Кэрол показалось, что она попала на "сумасшедшее чаепитие" в Страну Чудес.
- Почему ты думаешь, что умрешь, Линда?
- Она убьет меня.
- Кто?
- Эта сука.
- Твоя мать?
Девочка согнулась, схватившись за бок, словно ее ударили. Она вскрикнула,
повернулась, сделала два неуверенных шага и тяжело упала. Оказавшись на полу, она
все еще держалась за бок, дергала ногами, извивалась. Очевидно, ей приходилось
терпеть невероятную боль. И хотя боль, конечно, была лишь воображаемой, для
девочки она не отличалась от настоящей.
Испуганная Кэрол опустилась возле нее на колени и, взяв ее за руку, стала
убеждать успокоиться. Когда наконец девушка расслабилась, Кэрол быстро вернула ее
в настоящее и вывела из транса.
Джейн заморгала, посмотрела на Кэрол и провела возле себя рукой по полу, будто
желая удостовериться, что глаза не обманывают ее.
- Фу, что это я здесь делаю?
Кэрол помогла ей встать на ноги.
- Ты, видимо, не помнишь?
- Нет. Я вам что-нибудь еще рассказывала о себе?
- Нет. Пожалуй, нет. Ты говорила мне, что тебя зовут Милисент Паркер, потом ты
сказала мне, что твое имя - Линда Бектерман, но ты ведь не можешь быть и той и
другой, да еще и Лорой в придачу. Так что я подозреваю, что ты не являешься ни
одной из них.
- Я тоже так думаю, - ответила Джейн. - Эти два новых имени значат для меня
не больше, чем Лора Хейвенсвуд. Но кто же они такие? Откуда я взяла их имена и
почему я вам представлялась ими?
- Если бы я только знала! - воскликнула Кэрол. - Но рано или поздно мы все
выясним. Мы все узнаем, малыш. Я тебе обещаю.
"Однако до чего же мы там можем докопаться, в этом мраке? - спрашивала себя
Кэрол. - Может быть, до чего-то такого, что лучше было бы и не раскапывать?"
В четверг днем Грейс Митовски работала в своем розарии позади дома. День
оказался теплым и ясным, и она ощутила потребность в физическом труде. Кроме того,
в саду не слышен телефон, а без звонков ей было как-то спокойнее. Она еще не была
психологически готова подходить к телефону; она пока не решила, как ей быть с этим
незнакомцем, если он вновь позвонит, представляясь ее давно умершим мужем.
Из-за проливных дождей на прошлой неделе розы выглядели весьма уныло.
Последние цветы этого сезона должны были быть сейчас в самой красе, но от дождя с
ветром множество больших цветков потеряли пятую, а то и четвертую часть своих
лепестков. И тем не менее розарий радовал глаз своими красками.
Грейс выпустила Аристофана на улицу немного размяться. Она поглядывала за
ним, готовая позвать его сразу же, как только он навострится бежать куда-нибудь за
пределы сада. Она была твердо намерена не допускать к нему никого, кто мог бы чемто
отравить или одурманить кота. Но Аристофан, похоже, никуда и не собирался; он
находился поблизости, бродя среди роз или целеустремленно гоняясь за мотыльками.
Грейс стояла на четвереньках возле разноцветных - желтых, темно-красных и
оранжевых - цветов и рыхлила совком землю, когда кто-то сказал:
- У вас замечательный сад.
Вздрогнув, она подняла голову и увидела худого мужчину с желтой кожей в мятом
синем костюме, давным-давно вышедшем из моды. Его рубашка с галстуком тоже
безнадежно устарели. Он словно сошел с фотографии, сделанной где-то в сороковых
годах. У него были редеющие непонятного цвета волосы, необычные светло-карие,
почти бежевые, глаза. Его лицо отличалось тонкими чертами и угловатостью, из-за
чего он отчасти походил на ястреба, отчасти напоминал скупого диккенсовского
ростовщика. На вид ему было немногим за пятьдесят.
Грейс взглянула на калитку в белом дощатом заборе, отделявшем ее владения от
улицы. Калитка была распахнута настежь. Очевидно, мужчина прогуливался мимо,
увидел из-за тополей растущие с внешней стороны забора розы и решил зайти, чтобы
посмотреть на них поближе.
На его лице была приятная улыбка, глаза светились добротой; к нему не подходило
определение непрошеного гостя, хотя именно таковым он и был.
- У вас, должно быть, дюжины две сортов роз.
- Три, - поправила Грейс.
- Просто очаровательно! - кивая головой, воскликнул незнакомец. В отличие от
его внешности голос этого человека не был резким и пронзительным. Он был
глубоким, густым и дружелюбным и больше бы подошел дюжему, крепкому парню. -
Вы сами ухаживаете за этим садом?
Грейс села на корточки, по-прежнему держа в руках совок.
- Конечно. Я получаю от этого удовольствие. И к тому же... я не чувствовала бы,
что это мой сад, если бы наняла кого-нибудь в помощники.
- Верно! - согласился незнакомец. - Я вас очень хорошо понимаю.
- Вы недавно сюда переехали? - спросила Грейс.
- Нет-нет. Я жил в квартале отсюда, но это было давным-давно. - Глубоко
вздохнув, он вновь улыбнулся. - Ах, как замечательно пахнут розы! Ничего даже
близко не может сравниться с их ароматом. Да, у вас великолепный сад. Просто
великолепный.
- Благодарю вас.
Ему в голову пришла какая-то идея, и он щелкнул пальцами.
- Я должен что-нибудь об этом написать. Может получиться первоклассная
статейка, которая понравится читателям. Фантастический островок на заднем дворе. Я
уверен, что из этого кое-что получится. А в мою работу это внесет некоторое
разнообразие.
- Вы - писатель?
- Журналист, - ответил он, глубоко вдыхая и наслаждаясь ароматом цветов.
- Вы из местной газеты?
- "Морнинг ньюс". Меня зовут Палмер Уэйнрайт.
- Грейс Митовски.
- Я надеялся, вам знакомы мои статьи, - улыбаясь сказал Уэйнрайт.
- К сожалению, я не читаю "Морнинг ньюс". Мне каждое утро приносят "Пэтриот
ньюс".
- Ну что ж, - ответил он, пожимая плечами, - это тоже неплохая газета. Но раз
вы не читаете "Морнинг ньюс", то вы, естественно, не могли прочесть моей статьи о
деле Бектерманов.
Когда Грейс поняла, что Уэйнрайт не собирается быстро уходить, она встала,
разминая свои затекшие ноги.
- Дело Бектерманов? Что-то знакомое.
- Это, конечно, было во всех газетах. Но у меня получился целый сериал из пяти
частей. Очень неплохо, хоть и нескромно говорить об этом самому. Меня даже
выдвинули кандидатом на Пулитцеровскую премию . Не слышали? Честное слово.
- Правда? Да, это о чем-то говорит! - воскликнула Грейс, не зная, насколько она
должна воспринимать его всерьез, и в то же время не желая его обидеть. - Ну надо
же! Подумать только - кандидатом на Пулитцеровскую премию!
Ей вдруг показалось, что их беседа принимает какой-то странный оборот. Она уже
не была мимолетной. Грейс почувствовала, что Уэйнрайт пришел не для того, чтобы
восхищаться ее розами или просто поболтать, а для того, чтобы рассказать ей,
совершенно незнакомому ему человеку, о том, что он был кандидатом на
Пулитцеровскую премию.
- Премию я так и не получил, - продолжил Уэйнрайт, - но, на мой взгляд, быть
кандидатом почти ничем не хуже, чем быть обладателем этой премии. Я хочу сказать,
что из десятков тысяч ежегодно публикуемых газетных статей лишь несколько
удостаиваются такой чести.
- Вы мне не напомните, - попросила Грейс, - что это за дело Бектерманов?
Добродушно рассмеявшись, он покачал головой.
- Это оказалось совсем не то, что я думал. Провалиться мне на этом месте. Я
представлял его как запутанную загадку в стиле Фрейда. Ну, знаете, суровый папаша,
видимо, испытывающий порочное влечение к своей же собственной дочери,
неравнодушная к алкоголю мать и бедная девочка, оказавшаяся среди этих проблем.
Несчастный ребенок подвергается страшному, непостижимому для нее и
невыносимому психологическому давлению и в один прекрасный момент просто не
выдерживает - ломается. Вот как я себе это представлял. Вот так я все и описал. Я
считал себя блестящим детективом, докопавшимся до самых истоков трагедии
Бектерманов. Но это оказалось заблуждением. На самом деле все было намного
невероятнее, чем я мог бы себе представить. Это было слишком невероятно, чтобы
кто-нибудь из серьезных репортеров рискнул написать. Ни одна из известных газет не
поместила бы это среди информационных сообщений. Если бы я знал правду и если бы
мне как-то удалось ее опубликовать, пришел бы конец моей карьере.
"Что же, черт возьми, происходит? - недоумевала Грейс. - Похоже, ему просто
не терпится рассказать мне об этом со всеми подробностями, его просто так и
подмывает это сделать, хотя он видит меня в первый раз".
Глядя в бежевые глаза Уэйнрайта, она вдруг поняла, что оказалась один на один с
этим странным человеком. Вокруг по периметру ширмой росли деревья, и место
выглядело весьма уединенным.
- Это было дело об убийстве? - спросила Грейс.
- Было и есть, - ответил Уэйнрайт. - Дело не кончилось на Бектерманах. Все
еще продолжается. Это бесконечное проклятье. Оно продолжается, и сейчас ему пора
положить конец. Поэтому-то я здесь. Я пришел, чтобы сказать вам, что это имеет
непосредственное отношение к Кэрол. Она оказалась в опасности. Вы должны помочь
ей. Уберите ее от девчонки.
Вытаращившись на него, Грейс отказывалась верить в то, что, без сомнения,
только что услышала.
- Есть определенные силы, темные и могущественные, - спокойно продолжал
Уэйнрайт, - которым бы хотелось...
Злобно завопив, Аристофан прыгнул на Уэйнрайта с яростной ненавистью.
Вскочив к нему на грудь, он добрался до лица.
Вскрикнув, Грейс в страхе отпрянула.
Пошатнувшийся Уэйнрайт схватил кота обеими руками и безуспешно попытался
отцепить его от своего лица.
- Ари! - крикнула Грейс. - Прекрати!
Аристофан вонзил когти Уэйнрайту в шею и кусал его за щеку.
Уэйнрайт почему-то не кричал. Он беззвучно сражался с котом, хотя тот
определенно норовил разодрать ему лицо.
Грейс дернулась было в сторону Уэйнрайта, чтобы помочь ему, еще не зная как.
Кот пронзительно вопил. Он откусил у Уэйнрайта кусок щеки.
"О Господи! Нет!"
Грейс быстро подошла, замахнулась совком, но замешкалась. Она испугалась, что
вместо кота может ударить мужчину.
Уэйнрайт неожиданно повернулся и с продолжающим висеть на нем котом пошел
прочь через розовые кусты, мимо белых и желтых цветов. Он зашел в живую изгородь,
доходившую ему до пояса, и, словно упав на газон, исчез из виду.
Грейс, слыша, как колотится ее сердце, поспешила к кустам и, обогнув их,
обнаружила, что Уэйнрайт пропал. Там был только кот. Он стремглав прошмыгнул
мимо нее, пронесся через сад к крыльцу задней двери и через открытую дверь исчез в
доме.
Куда же делся Уэйнрайт? Ушел в полубессознательном состоянии, раненный?
Истекая кровью, отключился где-нибудь в углу сада?
Во дворе хватало кустов, довольно обширных и густых, чтобы в них мог скрыться
человек комплекции Уэйнрайта. Грейс осмотрела каждый куст, но не нашла и следа
репортера.
Она взглянула в сторону калитки, которая вела на улицу. Нет. Он не мог пройти
такое расстояние незаметно для нее.
Испуганная и сбитая с толку, Грейс, недоуменно моргая, смотрела на залитый
солнечным светом сад и пыталась понять, в чем дело.
В гаррисбергском телефонном справочнике не нашлось телефонов ни мистера
Рэндолфа Паркера, ни Герберта Бектермана. Хоть это и озадачило Кэрол, но она уже
ничему не удивлялась.
Попрощавшись со своим последним на тот день пациентом, они с Джейн
отправились на Франт-стрит, по тому адресу, что дала Милисент Паркер. Там оказался
большой, впечатляющий, построенный в викторианском стиле особняк, но он уже
давно не был чьим-то домом. Газон перед ним был переоборудован под стоянку для
машин. Перед въездом красовалась небольшая табличка:
МОЭМ ЭНД КРИКТОН
МЕДИЦИНСКАЯ КОРПОРАЦИЯ
Много лет назад эта часть Франт-стрит была одним из самых роскошных районов
столицы Пенсильвании. За последние пару десятилетий многие старые особняки были
снесены, чтобы освободить место для безликих современных зданий. И все же
некоторые старинные дома оставили - их красиво отреставрировали снаружи и,
переоборудовав внутри, приспособили под различные коммерческие офисы. К северу
по Франт-стрит еще сохранился привлекательный жилой район, но не здесь, куда они
приехали по данному Милисент Паркер адресу.
"Моэм энд Криктон" представляла собой клинику, где работали семь врачей - два
терапевта и пять специалистов. Кэрол побеседовала в приемной со служащей,
женщиной с крашенными хной волосами по имени Полли, которая поведала ей, что
среди докторов не было ни одного Паркера. Она сообщила Кэрол также и то, что ни
среди санитарок, ни среди других служащих не было никого с такой фамилией. Более
того, "Моэм энд Криктон" располагалась по этому адресу уже почти семнадцать лет.
Кэрол пришло в голову, что Джейн могла оказаться среди пациентов клиники и в
ее подсознании остался адрес "Моэм энд Криктон", который и назвала "личность"
Милисент Паркер. Однако Полли, работавшая там с самого первого дня, уверяла, что
никогда не видела девочку. Но амнезия Джейн не оставила ее равнодушной, и, будучи
чуткой от природы, Полли согласилась проверить в регистратуре "Моэм энд Криктон",
были ли Лора Хейвенсвуд, Милисент Паркер или Линда Бектерман пациентками
клиники. Все оказалось впустую - ни одно из этих имен в картотеке не значилось.
Грейс вышла через калитку на улицу и посмотрела налево и направо. Палмера
Уэйнрайта не было и в помине.
Она вернулась в свой дворик, закрыла и заперла калитку и направилась к дому.
Уэйнрайт в ожидании ее сидел на ступеньках крыльца.
Оторопев, она остановилась футах в пятнадцати от него.
Он встал.
- Ваше лицо... - плохо соображая, произнесла она.
На его лице не было ни единой царапины.
Он улыбнулся, будто ничего и не произошло, и сделал пару шагов в ее сторону.
- Грейс...
- Кот... - сказала она. - Я видела, как ваша щека... шея... он когтями выдрал...
- Послушайте, - начал Уэйнрайт, сделав еще шаг, - силы, темные и
могущественные, действуют так, чтобы все закончилось плохо. Темные силы
упиваются трагедией. Они хотят, чтобы все закончилось бессмысленным убийством и
кровью. Этого нельзя допустить, Грейс. Нельзя, чтобы это повторилось. Вы должны
уберечь Кэрол от девочки ради них обеих.
Грейс смотрела на него, раскрыв от удивления рот.
- Кто вы, черт возьми?
- Кто вы? - сказал Уэйнрайт, приподняв одну бровь. - Сейчас это гораздо
важнее. Вы не только та, кем себя считаете. Вы - не только Грейс Митовски.
"Он сумасшедший, - подумала Грейс. - А может быть, я... или мы оба...
совершенно выжили из ума?"
- Так это вы звонили по телефону?! - возмутилась она. - Вы тот мерзавец,
который имитировал голос Леонарда?!
- Нет, - ответил он. - Я...
- Немудрено, что Ари бросился на вас. Это вы дали ему яд, наркотики или чтонибудь
еще вроде этого. Это были вы, и он вас узнал.
"Но куда же подевались раны на лице, что с истерзанной шеей? Как, черт побери,
все так быстро могло зажить?" - спрашивала себя Грейс.
Как?
Она старалась отбросить от себя эти мысли, отказывалась об этом думать. Должно
быть, она ошиблась. Ей наверняка померещилось, что Ари ранил этого человека.
- Да-да, - продолжала она, - именно вы стоите за всеми этими зловещими
вещами, которые творятся. Убирайтесь отсюда, мерзавец!
- Грейс, есть силы... - Внешне Уэйнрайт теперь казался таким же, как и
несколько минут назад, когда впервые заговорил с ней. Теперь, как и тогда, он не
выглядел сумасшедшим. На вид он не представлял никакой опасности, но продолжал
что-то нести по поводу каких-то темных сил: - ...добра и зла, темные и светлые. Вы
- на стороне праведников, Грейс. А вот кот... С ним дело обстоит иначе. Вам следует
всегда остерегаться кота.
- Убирайтесь прочь! - не выдержала Грейс.
Уэйнрайт направился было к ней.
Она угрожающе взмахнула своим совком, едва не попав странному гостю по лицу,
и продолжала размахивать им в воздухе, хотя и не желая в действительности ударить
его, пока не окажется в безвыходном положении, а просто стремясь не подпускать его
и, улучив момент, попытаться сбежать, поскольку он находился на ее пути к дому. И
вот ей это удалось; она побежала к двери на кухню, болезненно ощущая свои старые,
пораженные артритом ноги. Сделав всего несколько шагов, Грейс сообразила, что ей
не следовало бы поворачиваться спиной к этому ненормальному, и она резко
повернулась, чтобы дать ему отпор, тяжело дыша, уверенная в том, что он догоняет ее,
и, возможно, с ножом в руке...
Но он исчез.
Пропал. Как и прежде.
У него не было времени добраться до кустов, довольно больших, чтобы скрыть
человека. Он бы не успел это сделать за ту долю секунды, что она была к нему спиной.
Даже если бы он был гораздо моложе, опытным бегуном в отличной форме, и то за это
время он успел бы пробежать лишь полпути до калитки.
Так где же он?
Где он?
Из клиники "Моэм энд Криктон" на Франт-стрит Кэрол и Джейн поехали по адресу
на Сэконд-стрит, где предположительно жила Линда Бектерман. Это было красивое
место с замечательным домом во французском стиле, построенным лет пятьдесят назад
и находившимся в отличном состоянии. Дома никого не оказалось, но на почтовом
ящике значилась фамилия Николсон, а не Бектерман.
Они позвонили в соседний дом и поговорили с некой Джин Гантер, которая
подтвердила, что "французский" дом является собственностью семьи Николсон.
- Мы с мужем живем здесь шесть лет, - сказала миссис Гантер, - и со дня
нашего переезда сюда Николсоны были нашими соседями. Кажется, они говорили, что
живут в этом доме с 1965 года.
Фамилия Бектерман не вызвала у Джин Гантер никаких ассоциаций.
В машине, уже по дороге домой, Джейн сказала:
- Я действительно доставляю вам много хлопот.
- Не говори ерунду, - отозвалась Кэрол. - Мне где-то даже нравится играть
роль детектива. Кроме того, если мне удастся прорваться сквозь завесу твоей памяти,
если я докопаюсь до истины, разгадав все загадки твоего подсознания, я смогу
написать об этом случае в любом журнале, имеющем отношение к вопросам
психологии. Я смогу сделать себе имя. Не исключено, что я смогу даже написать об
этом и книгу. Так что, видишь, благодаря тебе, малыш, я когда-нибудь смогу стать
известной и богатой.
- А когда вы станете известной и богатой, вы снизойдете до того, чтобы
поговорить со мной? - ехидно спросила девочка.
- Ну конечно же. Правда, тебе, разумеется, придется договориться со мной о
приеме за неделю.
Они улыбнулись друг другу.
С кухонного телефона Грейс позвонила в редакцию "Морнинг ньюс".
Диспетчер в офисе не нашла телефона Палмера Уэйнрайта.
- Насколько мне известно, он здесь не работает, - сказала она. - Уверена, что
он - не репортер. Может быть, он один из новых редакторов или еще кто-нибудь.
- Не могли бы вы соединить меня с главным редактором? - попросила Грейс.
- Его зовут мистер Куинси, - ответила диспетчер и соединила с нужным
телефоном.
Куинси не было на месте, а его секретарша не знала, работал ли в газете человек по
имени Палмер Уэйнрайт.
- Я здесь недавно, - извиняющимся тоном поведала она - Я исполняю
обязанности секретарши мистера Куинси только с понедельника и еще многих не
знаю. Если вы оставите свое имя и номер телефона, я скажу мистеру Куинси, чтобы он
вам перезвонил.
Дав ей свой телефон, Грейс сказала:
- Передайте ему, что с ним хотела бы поговорить доктор Грейс Митовски и что я
займу у него всего несколько минут.
Она редко прибавляла к своему имени "доктор", но это был один из подходящих
моментов, так как докторам всегда перезванивают.
- У вас что-нибудь срочное, доктор Митовски? Боюсь, что мистер Куинси
появится не раньше завтрашнего утра.
- Вот и хорошо, - ответила она. - Пусть сразу же позвонит мне, как бы рано это
ни было.
Положив трубку, она подошла к кухонному окну и посмотрела на свой розарий.
Не мог же Уэйнрайт сквозь землю провалиться?!
Третий вечер подряд Пол, Кэрол и Джейн готовили ужин вместе. С каждым днем
девочка все больше осваивалась и к ней все больше привыкали.
"Если она останется у нас еще на неделю, - думал Пол, - мне покажется, что она
так все время здесь и жила".
На ужин были зеленый салат и баклажаны со спагетти. Когда они перешли к
десерту - маленьким порциям ароматного спумони , - Пол сказал:
- А что, если мы отложим нашу поездку в горы на пару деньков?
- Почему? - спросила Кэрол.
- Я немного отстал от своего графика, и у меня сейчас очень ответственное место
в книге, - ответил Пол. - Я написал две трети самой сложной сцены в романе, и мне
бы не хотелось оставлять ее незавершенной на время отпуска. Я не смогу полностью
отвлечься. Если бы мы поехали не завтра, а в воскресенье, у меня была бы
возможность завершить главу. И у нас бы осталось на поездку восемь дней.
- Делайте, как вам удобнее, без оглядки на меня, - вставила
...Закладка в соц.сетях
