Жанр: Триллер
Маска
... ей оставалось делать? Ждать, пока девчонка вновь воткнет в
нее свой нож?
Оцепенев, Пол думал о вчерашнем сеансе гипнотической регрессии, который
Кэрол довольно подробно ему пересказала. Он вспомнил, как Джейн заявила, что она
- Милисент Паркер, начала писать ответы на вопросы и написала, что не может
говорить, потому что у нее отрезана голова.
- Вы слушаете? - спросила Полли.
- Э-э... да, простите. Вы можете еще что-нибудь добавить?
- Еще? - удивилась Полли. - Куда же больше?
- Да, - согласился он. - Вы совершенно правы. Хватит. Дальше уже некуда.
- Не знаю, насколько эта информация поможет доктору Трейси.
- Не сомневайтесь.
- Не понимаю, какое это может иметь отношение к девушке, с которой она
приходила вчера.
- Я - тоже.
- Ведь эта девушка не может оказаться Милисент Паркер. Милисент Паркер
умерла семьдесят шесть лет назад.
Грейс стояла в своем кабинете возле стола и смотрела в раскрытый словарь.
"ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ - 1. Теория о том, что после смерти тела душа
возвращается на землю в другом теле, ином виде, форме и т. д. 2. Возрождение души в
другом теле. 3. Новое воплощение, олицетворение".
Вздор? Чепуха? Суеверие? Чушь собачья?
В недалеком прошлом она использовала бы именно эти слова, чтобы выразить
презрение, давая определение перевоплощению. Но не теперь. Теперь уже нет.
Закрыв глаза, она почти безо всякого усилия смогла воспроизвести картину пожара
в доме. Она не просто видела ее, она была там, она барабанила кулаками по
подвальным дверям. Она была уже не Грейс Митовски; она была Ракелью Эдамс, тетей
Лоры.
Сцена пожара была далеко не единственной частью жизни Ракель, которую Грейс
могла воспроизвести с необыкновенной ясностью. Ей были известны самые потаенные
мысли женщины, ее надежды и мечты, страх и отвращение, самые сокровенные тайны,
так как все те мысли, надежды, мечты, страхи и секреты были ее собственными.
Когда она открыла глаза, то не сразу смогла сфокусировать взгляд.
ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ
Она закрыла словарь.
"Помоги мне, Господи, - думала Грейс. - Неужели я поверила в это? Неужели я
действительно жила в прошлом? И Кэрол тоже? И та девушка, которую они зовут
Джейн Доу?"
Если это правда - если ей было позволено вспомнить свою предыдущую жизнь в
образе Ракель Эдамс, чтобы таким образом спасти жизнь Кэрол, тогда она теряет
драгоценное время.
Она взяла трубку, чтобы позвонить Трейси, еще не зная, как она будет убеждать их
поверить ей.
Она не услышала гудков.
Она постучала по рычагам, на которых должна лежать трубка.
Ничего.
Положив трубку, она обогнула стол и подошла к стене проверить шнур и вилку с
розеткой. Розетка была в порядке, шнур - перекушен пополам.
Аристофан.
Она вспомнила, что еще говорил в саду Палмер Уэйнрайт: "Силы, темные и
могущественные, действуют так, чтобы все кончилось плохо. Темные силы упиваются
трагедией. Они хотят, чтобы все закончилось бессмысленным убийством и кровью...
Вы - на стороне светлых сил, Грейс. А вот кот - с ним дело обстоит иначе. Вам
следует всегда остерегаться кота".
Она также вспомнила, когда начались эти паранормальные явления, и поняла, что
кот был их неотъемлемой частью с самого начала. Со среды на прошлой неделе. Когда
в тот день она резко проснулась, очнувшись от снившегося ей кошмара о Кэрол, за
окнами кабинета ослепительно ярко и яростно сверкнула молния. Пошатываясь, она
подошла к ближайшему окну, и, пока стояла возле него в полусне на своих
пораженных артритом ногах, ею овладело какое-то странное чувство, что нечто
жуткое, чудовищное проследовало за ней из того кошмара, что-то демоническое с
алчной улыбкой на лице. В течение нескольких секунд это чувство было настолько
сильным, настолько явным, что она даже боялась повернуться и посмотреть назад в
полутемную комнату. Потом она поспешила отделаться от этой зловещей мысли,
посчитав ее за оставшийся после кошмара жутковатый осадок. Теперь она, разумеется,
понимала, что ей не стоило так быстро забывать об этом. Что-то странное было вместе
с ней в комнате - дух, привидение, его можно называть как угодно. Но оно было. И
теперь это оказалось в коте.
Выйдя из кабинета, она торопливо пошла по коридору.
На кухне она обнаружила, что телефонный шнур был перегрызен и там.
Аристофана нигде не было видно.
Однако Грейс знала, что он поблизости, возможно, даже так близко, что мог
наблюдать за ней. Она чувствовала его присутствие.
Она прислушалась. В доме казалось слишком тихо.
Ей хотелось пересечь несколько футов, отделявших ее от двери, решительно
открыть ее и покинуть дом. Но она почти не сомневалась, что при любой попытке уйти
последует яростное нападение.
Она подумала о кошачьих зубах и когтях. Аристофан был не просто домашним
зверьком, очаровательным сиамским котиком с симпатичной пушистой мордочкой. Он
был еще и беспощадным убийцей; его дикие инстинкты скрывал лишь тонкий налет
одомашненности. С ним считались и его боялись и мыши, и птицы, и белки. Но могли
он убить взрослую женщину?
"Да, - с тревогой призналась она себе. - Да, Аристофан мог бы меня убить, если
бы застал врасплох и вцепился мне в горло или добрался до глаз".
Лучшее, что она могла бы сделать, - это оставаться дома и не проявлять никаких
признаков враждебности по отношению к коту, пока она, чем-нибудь не
вооружившись, не будет чувствовать себя уверенной в победе.
Еще один телефон находился на втором этаже в спальне. Она стала осторожно
подниматься наверх, хотя и была почти уверена в том, что и третий аппарат тоже не
работает.
Так оно и оказалось.
Однако в спальне было еще кое-что, ради чего туда стоило подняться. Пистолет.
Она выдвинула верхний ящик стоявшей возле ее кровати тумбочки и достала оттуда
заряженное оружие. Что-то подсказало ей, что оно ей пригодится.
Шелест. Шорох.
Позади.
Прежде чем она успела развернуться, чтобы встретить своего противника, он уже
атаковал. Он вспрыгнул с пола на кровать, а оттуда - к ней на спину с такой силой,
что чуть не сшиб ее с ног. Пошатнувшись, она едва не упала на ночник.
Аристофан шипел и фыркал, пытаясь посильнее вцепиться ей в спину.
К счастью, она удержала равновесие и не упала. Развернувшись, она резко
дернулась, отчаянно стараясь сбросить его с себя, пока он не успел ее покалечить.
Он зацепился когтями за одежду. Несмотря на то что на ней были блузка со
свитером, Грейс почувствовала, как пара когтей иголками впилась ей в кожу, причиняя
жгучую боль. Он не отцепился.
Втянув голову в плечи, она прижала подбородок к груди, стараясь по возможности
защитить свою шею. Она попробовала ударить кулаком за спиной, но промахнулась,
еще раз - удар пришелся по коту, но был слишком слабым, чтобы добиться какоголибо
эффекта.
И все-таки Аристофан, возопив от ярости, вцепился ей в шею. Ему мешали ее
ссутуленные плечи и густые волосы, которые набивались ему в рот, мешали дышать.
Ей никогда ничего не хотелось так сильно, как прибить этого маленького мерзавца.
Он уже не был милым домашним любимцем; это был какой-то дикий, ненавистный
звереныш, и она не испытывала к нему ни тени симпатии.
Грейс надо было применить пистолет, который она сжимала в правой руке, но
сделать это, не задев себя, она никак не могла.
Она несколько раз ударила кота левой рукой; плечо резко и болезненно напомнило
ей об артрите, когда она, поднимая руку, неестественно выворачивала ее назад.
По крайней мере, на какие-то мгновения кот отказался от своей свирепой, но пока
безрезультатной атаки на ее шею. Он полоснул когтями по ее кулаку, распоров ей кожу
на суставах.
Пальцы Грейс сразу стали липкими от крови. Это была такая жгучая боль, что ее
глаза наполнились слезами.
Запах или вид крови подзадорили кота. Он торжествующе заорал.
Грейс в голову полезли невероятные мысли: она может проиграть эту схватку.
"Нет!"
Она старалась отогнать от себя страх, грозивший парализовать ее, пыталась
преодолеть внутреннее смятение, и вдруг ей в голову пришла мысль, которая, как ей
показалось, могла спасти ей жизнь. Она добралась до ближайшего участка стены слева
от комода.
Кот цепко держался у нее на спине, с ворчанием и шипением упорно тычась
мордой в основание черепа. Он стремился добраться до ее втянутой шеи, чтобы
перегрызть яремную вену.
Оказавшись возле стены, Грейс повернулась к ней спиной и ударилась об нее всем
своим весом, припечатывая кота к штукатурке, расплющивая его своим телом, в
расчете сломать ему хребет. От удара ее плечи пронзила боль, а когти зверя еще
глубже вонзились в ее спинные мышцы. Кот аж завизжал, да так сильно, что у нее чуть
не лопнули барабанные перепонки, это было похоже на крик ребенка. Но он не
собирался ее отпускать. Оттолкнувшись от стены, она ударилась об нее второй раз, и
кот завопил, как и раньше, но не отпустил ее. Грейс вновь оттолкнулась от стены,
собираясь сделать третью попытку сокрушить своего врага, но, прежде чем она успела
навалиться на него, кот соскользнул со спины. Спрыгнув на пол, он перевернулся,
вскочил на лапы и поспешил прочь, поджимая правую переднюю лапу.
Хорошо. Она покалечила его.
Грейс прислонилась к стене, подняла свой пистолет, который по-прежнему был у
нее в правой руке, и нажала на курок.
Ничего.
Она забыла снять его с предохранителя.
Кот выскочил через открытую дверь и исчез в коридоре.
Подойдя к двери, Грейс закрыла ее и устало прислонилась к косяку. Она тяжело
дышала.
Ее левая рука была изранена и кровоточила, на спине горели с полдюжины следов
от когтей, однако первый раунд остался за ней. Кот хромал; он был покалечен,
вероятно, не меньше, чем она, и вынужден был отступить.
Но это не повод для торжества. Пока нет.
Пока она не выберется из дома живой. Пока у нее не появится уверенность в том,
что и Кэрол в безопасности.
После этого тревожного телефонного разговора со служащей из приемной "Моэм
энд Криктон" Пол и представить себе не мог, как ему быть.
Писать он уж точно был не в состоянии. В этом не оставалось никаких сомнений.
Все его мысли были заняты Кэрол.
Пол хотел позвонить Линкольну Уэрту в полицейское управление и договориться,
чтобы возле домика Кэрол и Джейн ждал помощник шерифа. Он хотел, чтобы их
привезли назад домой. Но при мысли о том, какой разговор выйдет у него с детективом
Уэртом, ему становилось не по себе:
- Вы хотите, чтобы возле домика их встретил помощник шерифа?
- Совершенно верно.
- Почему?
- Мне кажется, моя жена в опасности.
- В какой опасности?
- Я боюсь, что девочка, Джейн Доу, может стать агрессивной. Не исключено, что
есть угроза убийства.
- Почему вы так думаете?
- Потому что в состоянии гипноза она заявила, что она - Милли Паркер.
- Кто это?
- Милли Паркер пыталась убить свою мать.
- Правда? Когда это было?
- В 1905 году.
- Простите, но в таком случае она должна сегодня быть старушкой. А девочке
только четырнадцать-пятнадцать лет.
- Вы не понимаете. Милли Паркер умерла почти семьдесят шесть лет назад и...
- Погодите, погодите! Что вы такое говорите? Вашу жену может убить девочка,
которой почти сто лет уже нет в живых?
- Нет. Разумеется, это не так.
- Ну а что же вы в таком случае хотите сказать?
- Я... я сам не понимаю.
Уэрт решит, что он всю ночь пил, а утром уже успел покурить "травки".
Кроме того, несправедливо было бы называть Джейн потенциальной убийцей.
Возможно, Кэрол и права. Не исключено, что девочка является просто жертвой. Если
не принимать во внимание то, что она сказала под гипнозом, она вовсе не казалась
агрессивной.
С другой стороны, почему она ни с того ни с сего назвалась именно Милисент
Паркер, ставшей убийцей? Где она могла услышать это имя? Разве употребление этого
имени не свидетельствует о скрытой агрессивности?
Развернувшись на своем стуле к окну, Пол смотрел через него на серое небо. Ветер
усиливался с каждой минутой. По всему небу на запад неслись облака, похожие на
огромные быстроходные темные корабли, мчавшиеся под парусами цвета грозовых
туч.
КЛИНОК, КРОВЬ, СМЕРТЬ, МОГИЛА, ЖЕРТВА, КЭРОЛ.
"Я должен ехать туда, к Кэрол", - с неожиданной решимостью подумал Пол и
встал со стула. Может быть, он и преувеличивал относительно Милисент Паркер, но не
мог же он сидеть здесь и гадать...
Пол отправился в спальню побросать кое-какие вещи в чемодан. После короткого
колебания он решил положить туда и свой револьвер.
- Далеко еще до домика? - спросила девочка.
- Еще двадцать минут, - ответила Кэрол. - Вся поездка обычно занимает два
часа пятнадцать минут, и мы пока почти не выбиваемся из графика.
В горах было зелено и прохладно. Некоторых деревьев уже коснулась искусная
рука осени, и в ближайшие недели они - кроме хвойных - собирались менять цвет
листвы. Однако сегодня доминировали оттенки зеленого, то тут, то там слегка
припорошенные золотом, с отдельными красными вкраплениями. Опушки леса возле
лугов и дорог украшали последние полевые цветы сезона - голубые, белые, багряные.
- Красиво здесь, - сказала Джейн на одном из поворотов проселочной дороги.
Склон холма, начинавшегося справа возле самого асфальта, был покрыт кустами яркозеленого
рододендрона.
- Я люблю горы Пенсильвании, - проговорила Кэрол. Уже на протяжении
многих недель она не чувствовала такого умиротворения. - Здесь так тихо и
спокойно. Поживешь денек-другой в домике - и забываешь про весь остальной мир.
За поворотом начинался подъем. Переплетавшиеся наверху ветки деревьев местами
образовывали тоннель. Там, где деревья, размыкаясь, позволяли взглянуть на небо,
было видно, как огромные темно-серые, почти черные тучи собирались в уродливые
угрожающие нагромождения.
- Я очень надеюсь, что наш первый день не будет испорчен дождем, - сказала
Джейн.
- Ничего, нам дождь не помеха, - успокоила ее Кэрол. - Если придется сидеть в
домике, мы подкинем побольше дров в камин и пожарим себе "хот-доги". У нас там
припасена масса игр, чтобы не скучать во время дождя. И "Монополия", и скрэбл, и
"Риск", и "Морской бой", и еще с десяток других. Думаю, от тоски мы там не умрем.
- Как здорово! - воодушевившись, воскликнула Джейн.
Лиственный полог разомкнулся, открывая мятежно-темное сентябрьское небо.
11
Держа в руках пистолет, Грейс сидела на краешке кровати и обдумывала варианты.
Их было немного.
Чем больше она раздумывала, тем больше ей казалось, что кот имел более
предпочтительные шансы победить в этом поединке, чем она.
Если она рискнет покинуть дом через окно в спальне, то наверняка сломает себе
ногу, а то и шею. Было бы ей лет на двадцать поменьше, она бы попробовала. Но в
семьдесят лет прыжок из окна второго этажа на бетонную площадку, принимая во
внимание распухшие суставы и хрупкие кости, неминуемо окончился бы трагедией. И
кроме того, задача состояла не только в том, чтобы как-то выбраться, а выбраться по
возможности удачно, чтобы быть в состоянии добраться через весь город до Кэрол и
Пола.
Можно было бы открыть окно и позвать на помощь. Но Грейс боялась, что
Аристофан - или то, что в него вселилось, - набросится на любого, кто войдет и
попытается ей помочь, а она не хотела, чтобы на ее совести оказалась смерть когонибудь
из соседей.
Это была ее схватка. И только ее. Она должна справиться в одиночку.
Грейс обдумала все возможные пути выхода из дома с нижнего этажа - если ей
удастся до него добраться - и пришла к выводу, что все они были одинаково опасны.
Кот мог оказаться где угодно. Везде. Единственным безопасным местом в доме была
спальня. Как только она покинет свое убежище, кот набросится на нее независимо от
того, как она захочет уйти - через входную дверь, кухонную дверь или через какоенибудь
из окон первого этажа. Он затаится где-нибудь в темном углу, а может быть, и
на книжном шкафу, на серванте или где-то еще, готовый броситься и вцепиться прямо
в ее испуганное повернутое к нему лицо.
У Грейс, конечно, было оружие. Но кот, крадущийся и от природы бесшумный,
всегда будет иметь преимущество за счет неожиданности. Стоит ему опередить ее
всего на две-три секунды, стоит ей лишь на мгновение промедлить - и у него будет
достаточно времени, чтобы вцепиться ей в лицо, перегрызть горло или выцарапать ей
глаза своими молниеносными стальными когтями.
Странно, что, несмотря на принятие ею теории перевоплощения, несмотря на то,
что она теперь не сомневалась в существовании какой-то жизни и после смерти, она
все-таки боялась умирать. Уверенность в вечной жизни ни в коей мере не уменьшала
цену настоящей. Напротив, теперь, когда она знала о существовании скрытых
могущественных потусторонних сил, ей показалось, что ее жизнь приобрела больший
смысл и цель, чем прежде.
Грейс не хотелось умирать.
Однако несмотря на то, что ее шансы покинуть дом целой и невредимой были в
лучшем случае пятьдесят на пятьдесят, она не могла вечно оставаться в спальне. У нее
не было ни воды, ни пищи. Кроме того, если ей не удастся выбраться отсюда в
ближайшие несколько минут, она может опоздать на помощь к Кэрол.
"Если Кэрол погибнет только из-за того, что у меня не хватило смелости
справиться с этим проклятым котом, - подумала Грейс, - тогда мне тоже незачем
жить".
Она сняла пистолет с предохранителя.
Она встала и подошла к двери.
С минуту она стояла, прижав ухо к двери, пытаясь услышать царапанье или какиенибудь
другие звуки, выдававшие присутствие Аристофана. Ничего не было слышно.
Держа пистолет в правой руке, она попробовала повернуть ручку двери
разодранной когтями окровавленной левой рукой. Открывая дверь с крайней
осторожностью, по полдюйма, она ожидала, что кот вот-вот впрыгнет в комнату, как
только дверь откроется достаточно широко для него. Но этого не случилось.
Наконец она опасливо высунула голову в коридор. Посмотрела налево. Направо.
Кота нигде не было видно.
Она вышла в коридор и остановилась, боясь отходить от двери в спальню.
"Иди же! - с негодованием сказала она себе. - Шевелись, Грейси!"
Она сделала шаг по направлению к лестнице. Еще один. Стараясь не шуметь.
Лестница казалась за километр от нее.
Оглянулась.
Аристофана по-прежнему не было видно.
Еще шаг.
Это был для нее самый длинный путь в жизни.
Пол закрыл чемодан. Взяв его, он уже отошел от кровати и... вздрогнул от
неожиданности, когда весь дом сотрясся, словно по нему ударили демонтажной гирей.
ТУК!
Он посмотрел на потолок.
ТУК! ТУК! ТУК!
За последние пять дней стук не нарушал тишины. Разумеется, Пол не забыл про
него; вспоминая, он не переставал удивляться, откуда происходил этот таинственный
звук. Но в основном он старался не думать о нем; хватало других проблем. И вот...
ТУК! ТУК! ТУК!
От этого жуткого звука дрожали стекла и стены. Полу казалось, будто он отдавался
у него в зубах и костях.
ТУК!
После того как он потратил пять дней на поиски источника, его, точно вспышка,
осенила догадка. Топор. Стук уже не казался таким, каким он представлял его себе
поначалу. Нет. В нем была какая-то резкость, в каждом ударе слышался ломающийся,
трескающийся призвук. Словно что-то рубили.
ТУК!
Однако определение характера звука отнюдь не помогло установить, откуда он
происходил. Вместо молотка оказался топор. Ну и что? Пол по-прежнему не понимал,
что к чему. Почему от этих ударов сотрясался весь дом? Такой невероятной силой мог
обладать только какой-нибудь мифический топор. И в конце концов, будь там хоть
топор, хоть молоток или Бог знает что еще, но как этот звук мог раздаваться ниоткуда?
Пол вдруг неожиданно вспомнил о большом разделочном ноже, что Луиза Паркер
вонзила в горло своей помешанной дочери в 1905 году. Вспомнил о жутких разрядах
молнии, попавшей в офис Альфреда О'Брайена; о непрошеном госте, появившемся в
тот же вечер во время грозы у них на газоне; об игре в скрэбл два дня назад (КЛИНОК,
КРОВЬ, СМЕРТЬ, МОГИЛА, ЖЕРТВА, КЭРОЛ); о двух пророческих снах Грейс. И он
уже знал наверняка - не понимая, как это ему удалось, - что звук топора был той
нитью, которая связывала все эти сверхъестественные события. Он интуитивно понял,
что именно топор является оружием, угрожающим жизни Кэрол. Он не представлял ни
как, ни почему. Он просто знал.
ТУК! ТУК!
Картина сорвалась со стены и грохнулась на пол.
Пол почувствовал, как кровь стынет у него в жилах.
Ему необходимо добраться до домика. Скорее.
Он направился к двери спальни - она захлопнулась прямо перед ним. Никто не
притрагивался к ней. Не было никакого сквозняка, от которого она могла бы
закрыться. Только что дверь была настежь открыта, а в следующую секунду она с
силой захлопнулась, как будто ее толкнула чья-то невидимая рука.
Краем глаза Пол заметил какое-то движение. С колотящимся сердцем, тяжело
дыша, он резко повернулся в сторону этого движения и инстинктивно поднял свой
чемодан, чтобы хоть как-то защититься.
Одна из тяжелых дверей встроенного шкафа с зеркалом начала двигаться в
сторону. Он ждал, что из шкафа вот-вот кто-то выйдет, но, когда дверь полностью
открылась, за ней ничего не было, кроме висевшей на плечиках одежды. Дверь
закрылась, начала открываться вторая. Затем раздвигаться начали обе одновременно,
заезжая одна на другую, туда-сюда, туда-сюда, бесшумно катаясь на своих
пластмассовых колесиках.
ТУК! ТУК!
С одной из тумбочек свалился и разбился ночник.
Со стены упала еще одна картина.
ТУК!
Стоявшие на комоде фарфоровые фигурки - балерина со своим партнером -
начали кружиться, словно они ожили и решили выступить перед Полом. Сначала они
двигались медленно, потом все быстрее и быстрее, пока их не подбросило в воздух, и
они, перелетев через всю комнату, упали на пол.
Сооруженный из бревен домик уютно устроился в тени у подножия деревьев. У
него была длинная веранда, откуда открывался замечательный вид на озеро.
Это был один из девяноста летних домиков, расположившихся в живописной
горной долине на участках размером в акр или в пол-акра. Все они были построены на
южном берегу озера, и подъехать к ним можно было лишь по частной, закрывавшейся
воротами, посыпанной гравием дороге, извивавшейся вдоль самой воды. Некоторые
домики, как тот, что купили Пол с Кэрол, были бревенчатыми, некоторые -
дощатыми, в новоанглийском стиле, некоторые - современные сборной конструкции,
а некоторые напоминали швейцарские шале.
Кэрол остановила машину в конце небольшого ответвления от основной дороги,
также посыпанного гравием, возле своего домика. Они с Джейн вылезли из машины и
какое-то время молча стояли, прислушиваясь к тишине и вдыхая необыкновенно
свежий воздух.
- Здесь замечательно, - промолвила наконец Джейн.
- Правда, здорово?
- Так тихо.
- Это не всегда. Особенно если в большинстве домиков живут. Но сейчас здесь,
вероятно, никого нет, кроме Пег и Винсента Джервисов.
- А кто они? - спросила Джейн.
- Сторожа. Общество владельцев домов платит им зарплату. Они живут в крайнем
домике у озера круглый год. Когда сезон заканчивается, они на всякий случай
ежедневно раза по два обходят все домики. Приятные люди.
Над дальним северным берегом озера в зловещем небе сверкнула молния. В тучах
раздался хлопок грома, эхом прокатившийся над водой.
- Нам бы лучше достать чемоданы и продукты из машины сейчас, чтобы не
пришлось все это делать под дождем, - сказала Кэрол.
Грейс ждала, что нападение на нее произойдет на лестнице, потому что там ей
было бы труднее всего защищаться. Если она, испуганная котом, потеряет равновесие,
то может упасть. Если она упадет, то, вероятно, сломает себе или ногу, или бедро, и,
пока будет временно парализована шоком и болью падения, кот раздерет и искусает ее.
Поэтому она спускалась по лестнице боком, спиной к стене, чтобы смотреть и вперед и
назад.
Но Аристофан не появлялся. Грейс спустилась в холл без приключений.
Внизу она посмотрела в обе стороны.
Чтобы добраться до входной двери, ей нужно было миновать открытую дверь
кабинета и ведущую в гостиную арку. Кот мог выскочить как из одного, так и из
другого места у нее на пути и прыгнуть ей на лицо, прежде чем она увидит его,
направит пистолет и нажмет на курок.
Чтобы добраться до другой двери, той, что была с обратной стороны дома, ей
нужно было идти направо по коридору мимо открытой двери в столовую, на кухню.
Этот путь казался не менее опасным.
"Между молотом и наковальней, - тоскливо подумала она. - Или - к дьяволу,
или - в морскую пучину".
Тут Грейс вспомнила, что ее ключи от машины были на кухне, висели на крючке
возле двери, и теперь уже выбирать не приходилось. Придется пытаться выйти через
кухню.
Она стала осторожно продвигаться по коридору, пока не дошла до висевшего на
стене зеркала, под которым стоял узкий декоративный столик. На столике по обе
стороны от зеркала возвышались две вазы. Взяв одну из них в израненную левую руку,
она продолжила свой путь боком к открытой двери в столовую.
Добравшись до двери, она остановилась, прислушалась.
Ни звука.
Подавшись вперед, Грейс рискнула заглянуть в столовую. Кота не было видно.
Правда, это не значило, что его там нет. Шторы были наполовину задернуты, а день
был мрачным; благодаря обилию теней кот мог спрятаться где угодно.
На случай, если Аристофан сидел где-нибудь там, Грейс в качестве отвлекающего
маневра бросила в комнату вазу. В тот момент, когда ваза с грохотом разбилась, она,
переступив через порог, схватилась за ручку двери и резко закрыла ее, поспешно
выходя в коридор. Если кот был там, то пусть он теперь там и остается.
Из столовой до нее не доносилось ни единого звука - вероятно, ей не удалось
поймать там коварную бестию. Если бы он оказался в комнате, он уже вопил бы от
ярости и скребся бы изнутри в закрытую дверь. Скорее всего она лишь потеряла время
и попусту потратила энергию на свой маневр. Но теперь внизу была хотя бы одна
комната, к которой она может смело повернуться спиной.
Поглядывая то налево, то направо, туда-сюда, она добралась до двери на кухню и,
немного помедлив, вошла, держа перед собой пистолет. Она медленно внимательно
осмотрела помещение, прежде чем пройти дальше. Столи
...Закладка в соц.сетях
