Жанр: Триллер
Дом грома
...безумие.
Вернувшись в палату, Сюзанна начала обследовать стену за кроватью, на которой лежала
Джессика Зейферт. Еще одна щель толщиной с человеческий волос. Она тянулась от пола до
потолка, с расстояния в шесть футов ее невозможно было заметить. Вторая щель тянулась по
стыку в углу.
Сюзанна нажала на панель в нескольких местах по краям, пытаясь отыскать точку,
прикосновение к которой сможет привести панель в движение. Но потайная дверь не
поддавалась.
Встав на колени, она провела ладонью вдоль плинтуса.
Из этой щели также веяло холодом.
На стене у левой части панели она обнаружила маслянистый след. Смазка для петель
потайной двери?
Вдоль плинтуса также не было никаких следов потайного рычага для открывания.
Неужели здесь и вправду есть потайные двери? Очень странно.
Таинственные заговорщики, незаметно выходящие прямо из стен. Классический
параноидальный бред.
Но откуда тогда загадочные трещины?
Игра воображения?
Сквозняки, дующие сквозь эти трещины?
Нарушение восприятия?
А как быть со следами смазки?
Искаженное восприятие, вызванное дисфункцией мозга. Точечное кровоизлияние.
Микротравма мозга. Или...
- Сам черт тут ногу сломит, - проворчала она.
Завтрак совсем остыл и выглядел не очень аппетитно.
Но Сюзанна все равно съела его. Сейчас, как никогда, ей необходимы были силы, много
сил.
За едой она попробовала еще раз проанализировать случившееся. Все указывало, что
подтверждается версия заговора, хотя она казалась абсолютно бессмысленной.
У кого могли найтись силы и средства, чтобы организовать этот спектакль, в котором
приняли участие четыре абсолютных двойника? Даже просто найти этих двойников -
немыслимая по сложности задача. И с какой целью все это затеяно? К чему эти траты времени,
сил и денег? Во имя чего? Может быть, ей мстят таким странным образом родственники этой
четверки? Но мыслимо ли такое - спустя тринадцать лет? Нет, это полный абсурд. Такое
бывает только в комиксах для детей. Люди не мстят столь изощренными и дорогостоящими
способами. Есть куда более простые средства - нож, пистолет, яд, наконец. И зачем ждать
целых тринадцать лет? За это время выветривается даже самая кровожадная ненависть.
И еще один неразрешимый вопрос - что это за больница, в которой имеются потайные
двери и помещения?
Такое, наверное, бывает только в воображении у пациентов сумасшедшего дома - им
вечно чудятся заговоры против них. Но она-то не пациентка психиатрической клиники, а
обыкновенная больная, из обычной окружной больницы. И щели в стенах не воображаемые, а
самые настоящие. Эти факты невозможно опровергнуть.
Вспоминая, что произошло за последние четыре дня, Сюзанна восстановила несколько
эпизодов, показавшихся ей незначительными, но теперь приобретшими совершенно иную
окраску. Эти эпизоды указывали на то, что люди из этой больницы выдавали себя не за тех, кем
они были на самом деле.
Витецкий. Первый сигнал о необычности происходящего исходил от него.
Когда Сюзанна очнулась в субботу вечером, доктор Витецкий явно был сам не свой. Он
рассказывал ей об автокатастрофе, о больнице, и его речь звучала так, словно была заранее
записана на магнитофон. Он словно заучил ее наизусть. Возможно, так и было на самом деле.
Миссис Бейкер также допустила оплошность. В понедельник она, собираясь домой,
рассказала Сюзанне о предстоящем ей свидании с каким-то "широкоплечим" красавцем. Когда
Сюзанна два дня спустя задала ей совершенно невинный вопрос об этом свидании, миссис
Бейкер замешкалась и долго не могла взять в толк, о чем ее спрашивают. Слишком долго не
могла взять в толк. Как теперь стало ясно, эта история с красавцем-столяром была не чем иным,
как выдумкой, рассчитанной на то, чтобы роль, которую играла медсестра, казалась более
рельефной. Никакого столяра, конечно, и в помине не было, не было и никаких безумных ночей
в его объятиях.
Сюзанна покончила наконец с невкусным завтраком.
Следующим подозрительным моментом был синяк у нее на руке. Он появился после того,
как Харш со всей силы сжал ее руку в лифте. Тогда она убеждала саму себя, что синяк появился
после сеанса физиотерапии и позже стал частью ее галлюцинации. Но, вероятно, с синяком
была та же история, что и с мезузой, - совершенно реальные предметы никак не могли быть
доказательством мнимых галлюцинаций.
Внезапно Сюзанна поняла также причину, по которой Харш сделал ей больно тогда, в
лифте. Он вовсе не собирался мучить ее, он просто хотел скрыть таким образом боль от укола,
который ей наверняка сделали в лифте. Очередную сцену спектакля необходимо было
заканчивать, значит, всей четверке надо было незаметно исчезнуть. Сделать это они могли,
только усыпив Сюзанну. Они не были никакими призраками, поэтому нуждались в помощи
шприца со снотворным, они не могли исчезнуть в облаке дыма, раствориться в воздухе.
Сюзанна закатала рукав своей ночной сорочки и посмотрела на синяк. На его месте было
уже желтое пятно, как она ни вглядывалась, ей нигде не удалось найти след от укола.
Несомненно, ее мучители допустили массу других оплошностей, которые она просто не
заметила. Она бы не заметила и этих, если бы не мезуза. Случайно оброненный медальон
пролил неожиданный свет на события, казавшиеся ей малозначительными.
Но, несмотря на эти оплошности, нельзя было не признать - игра им удалась, они с
блеском провели ее почти до самого конца.
Но кто эти люди? Кто потратил столько времени, сил и денег на постановку этого
полномасштабного спектакля? С какой целью все это разыгрывалось?
Боже мой, что все они хотят от меня?
Это не месть, это что-то другое - более странное и опасное.
Она с большой неохотой перешла к роли Макги в этом спектакле.
Он не мог не принимать во всем этом участия.
Он был частью заговора.
Он был одним из них, кем бы они ни были.
Она отодвинула от себя поднос.
Она же поверила ему.
А он предал ее.
Она любила его.
А он воспользовался ее чувством в своих целях.
Хуже всего было то, что она доверила этому человеку свою судьбу, она сделала то, что
никогда прежде не делала. Она стала рассчитывать на него, он выманил ее из скорлупы ее
одиночества, он так искусно признавался ей в верности... И вот результат - он предал ее.
Как и все прочие, он просто играл свою роль в спектакле, единственной целью которого,
как сейчас казалось, было - свести ее с ума.
Ее использовали как какой-то предмет.
Ее одурачили.
Теперь она ненавидела его.
Корпорация "Майлстоун".
Каким-то неведомым образом все события последних дней были связаны именно с этой
фирмой.
Она потратила долгие минуты на еще одну попытку хоть слегка заглянуть за занавес,
отделявший от ее сознания все воспоминания о корпорации. Но занавес оказался неприступной
стеной, оттуда не доносилось ничего.
Чем сильнее она пыталась восстановить хоть что-нибудь, тем острее становился ее страх,
она понимала, что ей не дано вспомнить, что за работу она выполняла в "Майлстоуне". В
воспоминаниях притаилась смерть. Она ощущала это, но не могла понять причину. Боже, что
же такого дьявольского в этой корпорации?
Автомобильная авария тоже теперь вызывала у нее много вопросов. Была ли она на самом
деле? Или это тоже ложь?
Закрыв глаза, она попыталась оживить в памяти мгновения, которые предшествовали
автокатастрофе. Ей говорили, что произошла она месяц тому назад. Вот дорога делает
поворот... ее машина плавно вписывается в него, она едет медленно... медленно... затем -
полный провал в памяти. Она попробовала заглянуть в этот провал, но ничего не увидела в его
черной пропасти. Только шестое чувство настойчиво подсказывало ей, что никакой катастрофы
не было.
На этом повороте горной дороги действительно произошло нечто страшное, но это не
было столкновением двух машин. Нет, там было другое: ее ждали на повороте - она пока не
могла понять, кто именно, - они схватили ее, применив силу, и привезли сюда. Тогда-то и
появилась рана на ее голове. У нее не было пока никаких доказательств ее похищения, но и
сомнений в том, что все произошло именно так, тоже не было.
Через двадцать минут, после того как Сюзанна закончила свой завтрак, в палату вошел
Джефф Макги, совершавший свой обычный утренний обход.
Он поцеловал ее в щеку, и она ответила на его поцелуй, хотя предпочла бы обойтись без
этого. Она улыбнулась и притворилась, что рада ему. Важно было не показать, что она что-то
подозревает.
- Как самочувствие? - спросил он улыбаясь. Вероятно, он был полностью уверен в
своей способности бесконечно водить ее за нос.
- Прекрасное, - ответила она, испытывая острое желание влепить ему пощечину. -
Великолепное.
- Спала как убитая?
- Как медведь, впавший в спячку. Ну и снотворное ты мне подсунул.
- Я рад, что оно тебе помогло. Кстати, если уж мы заговорили о лекарствах. Я прописал
тебе на сегодня две таблетки метилфенидата, одну - на девять, вторую - на пять часов
вечера.
- Да они мне и не нужны.
- Вот как? Ты уже сама ставишь себе диагнозы? Может быть, тебе удалось за одну ночь
получить медицинское образование?
- Да, мне даже не пришлось ничего зубрить. Мне должны вот-вот прислать мой диплом
по почте.
- Сколько это сейчас стоит?
- Пятьдесят долларов.
- О! Мне он обошелся гораздо дороже.
- Я тоже на это надеюсь, - сказала она и выдавила из себя улыбку. - Послушай,
метилфенидат мне не нужен по той простой причине, что я уже больше не чувствую никакой
депрессии.
- Да, в данный момент ты ее не ощущаешь, скажем так. Но очередной приступ может
нагрянуть в любой момент, особенно если опять начнутся галлюцинации. Я предпочитаю
профилактические меры. Думаю, так будет лучше.
"А я думаю, что ты - наглый лжец, доктор Макги", - пронеслось в голове Сюзанны.
Однако вслух она сказала другое:
- Но мне на самом деле не нужны никакие таблетки. Я же говорю - я чувствую себя
прекрасно.
- Я тоже тебе говорю, я - твой врач.
- Я должна тебя слушаться?
- Всегда.
- Ладно, хорошо. Одну таблетку - в девять, другую - в пять.
- Ну вот, умница.
"Почему бы тебе не погладить меня по голове и не почесать за ухом, как любимую
собаку?" - мрачно подумала Сюзанна, а вслух спросила:
- У тебя нашлось вчера время для моих анализов?
- Да, я просидел над ними часов пять, не меньше.
"Подлый обманщик, - подумала она. - Ты не потратил и десяти минут. Ты же
прекрасно знаешь, что никаких проблем с мозгом у меня и в помине нет".
- Неужели? Целых пять часов! Наверное, ни на кого другого ты не стал бы тратить
столько времени? Я так тебе благодарна. Тебе удалось что-нибудь обнаружить?
- Боюсь, что нет. На энцефалограмме та же картина, которую я наблюдал вчера на
экране монитора. А рентгеновские снимки - это вообще учебный материал по теме "Здоровый
мозг здорового человеческого существа женского пола".
- Спасибо и на том, что "человеческого существа", а не какого-нибудь другого.
- Причем великолепный образец.
- Причем женского пола.
- Повторяю - великолепный образец, - проговорил он, смеясь от души.
- А как насчет анализа пункции спинного мозга? - спросила Сюзанна, смягчая голос и
добавляя в него нотку беспокойства. Она хотела, чтобы Макги наглядно убедился в ее тревоге
за собственное здоровье.
- Анализ проделан в лаборатории по всем правилам, - сказал Джефф. - Они
совершенно верно интерпретировали результат, не пропустили ни одной цифры которая могла
бы вызвать беспокойство.
Сюзанна тяжело вздохнула и в знак уныния поникла головой.
Макги заметил ее огорчение и, пытаясь утешить, взял ее за руку.
Ей стоило больших сил сдержать себя, не вырвать руку и не залепить ему пощечину.
Вместо этого она, всхлипывая, прошептала:
- Что же... будет дальше? Неужели придется делать ангиограмму, о которой ты вчера
говорил?
- Нет-нет! Пока не надо. Я же говорил тебе, на этот анализ можно пойти только в случае
крайней необходимости. Ты должна набраться еще сил. Так что в ближайшие два дня мы
ничего предпринимать не будем. Подождем. Я прекрасно понимаю, Сюзанна, что для тебя это
ожидание будет пыткой, но ничего другого, к сожалению, сделать нельзя.
Они проговорили еще минут пять, в основном обо всяких пустяках. Судя по всему, Макги
так и не догадался, что Сюзанна смотрит на него теперь совсем другими глазами и в глазах этих
уже нет любви. Она и сама себе удивлялась - никогда раньше не подозревала, что умеет так
хорошо водить людей за нос. У нее это получалось не хуже, чем у миссис Бейкер.
"Я разобью этих негодяев их же собственным оружием, - подумала она
удовлетворенно. - Мне бы только узнать, кто они такие и чего хотят".
Надо было честно признать, что в их спектакле не было актера более блистательного, чем
Макги. У него был свой неповторимый стиль, железная выдержка и способность к
импровизациям. Даже сейчас, когда Сюзанна знала о его лжи, пятиминутный разговор с ним
посеял в ней сомнения, ей показалось, что он говорит совершенно искренне. Он был так добр и
внимателен. У него был такой открытый, прямой взгляд, что по нему никак нельзя было
догадаться об обмане. Он так участливо относился к ней. Был так мил, так трогательно мил. И
смех у него такой естественный, такой непринужденный.
Но поразительнее всего было ощущение света, любви, которое источало его лицо, его
взгляд. Сюзанна чувствовала, что она купается в его любви, что она скользит в ней. В ее жизни
было всего два случая, когда мужчины были так сильно влюблены в нее, но в обоих случаях от
влюбленных не исходило никакого сияния, она не чувствовала, что рядом с ней сгорают от
любви. Теперь же ее обжигал настоящий огонь.
И это при том, что ее разыгрывают.
Ее разыгрывают - в этом не может быть никаких сомнений.
Макги не мог не знать об этом спектакле.
Однако, как только он вышел из палаты, чтобы продолжить утренний осмотр, ее снова
стали мучить сомнения. Может быть, все-таки дело в ней самой, может быть, она сошла с ума?
Потайные двери, заговорщики в больнице? Зачем все это могло понадобиться? Мысль о
заговоре против нее казалась настолько дикой, что легче было поверить в собственное безумие,
чем в то, что Джефф Макги - лжец и негодяй.
Сюзанна даже зарылась головой в подушку и проплакала несколько минут. Она сама не
могла понять, что она оплакивает - внезапно открывшееся лицемерие Макги или свою
собственную утрату веры в него. Она чувствовала себя совершенно несчастной. В ней еще
слишком ярок был образ человека, о котором она мечтала всю жизнь, с которым была готова
связать себя навеки. Теперь этот человек, этот образ ускользает от нее. А может быть, она сама
отталкивает его от себя? Запутавшись в своих мыслях, она не могла понять и своих чувств.
Случайно она просунула руку под подушку и обнаружила там мезузу.
Снова начала вглядываться в нее.
Вертеть в руках, осматривая со всех сторон.
Мало-помалу реальность этой вещицы, тяжесть золотого украшения вновь вернули ее на
землю, привели в чувство. Сомнения исчезли.
Нет, она не сошла с ума. Она в полном здравии, но - вне себя от ярости.
В девять часов утра Милли принесла первую таблетку метилфенидата. Сюзанна взяла
таблетку из упаковки и спросила:
- А где же миссис Бейкер?
- По четвергам у нее выходной, - ответила Милли наливая в стакан воду из графина. -
Она, кажется, собиралась утром помыть свою машину, а потом поехать куда-то на пикник со
своими друзьями. Не знаю, повезет ли им, обещали, что после обеда будет сильный дождь.
"Великолепно. Продумана каждая деталь, - подумала Сюзанна с сарказмом и искренним
восхищением перед титаническими усилиями этих людей создать новую реальность. - Итак,
по четвергам у нее выходной. Как это оживляет человеческий образ! Больница - на самом деле
не больница, и миссис Бейкер - не медсестра, но выходной должен быть - так записано в
сценарии. По сценарию она должна вымыть утром машину, а затем отправиться на пикник.
Великолепно! Аплодисменты сценаристу".
Милли подала Сюзанне стакан.
Сюзанна сделала вид, что положила лекарство в рот, хотя на самом деле спрятала его в
ладони. Сделала пару глотков из стакана.
Отныне она не будет пить никаких лекарств. Судя по всему, эти люди дают ей какой-то
медленно действующий яд.
Мысль о том, что она каким-то неведомым образом стала участницей научного
эксперимента, тоже приходила ей в голову. Возможно, она даже добровольно дала согласие на
участие в нем. Бывают же научные эксперименты, связанные с исследованиями в области
восприятия или управления сознанием.
Она вспомнила, что когда-то читала о подобных вещах. В 60-х и 70-х годах некоторые
ученые добровольно участвовали в таких экспериментах. Их изолировали от мира в
сурдокамерах на длительный срок.
В какой-то момент человеческий мозг не выдерживал, и у ученых начинались
галлюцинации.
Сюзанна была уверена, что у нее никаких галлюцинаций нет, но тем не менее не могла
исключить, что под видом больницы организован загадочный центр по управлению сознанием
и контролю за психикой. Возможно, именно этим занимается корпорация "Майлстоун"?
Но по здравом размышлении она поняла, что и эта версия никуда не годится. Она в жизни
не поверила бы, что может согласиться на работу, связанную с добровольным или
обязательным участием в экспериментах, затрагивающих ее собственное сознание.
Кто же мог пойти на такие чудовищные опыты над живыми людьми? Это могло быть
только в нацистской Германии, больше нигде. Во всяком случае, она полагала, что ни один
мало-мальски уважающий себя ученый не пойдет на это.
Кроме того, она была физиком по специальности и никак не могла быть связанной с
психологией. Контроль над психикой - это было настолько далеко от ее тематики, что только
в кошмарном сне можно было представить, что она участвует в чем-нибудь подобном.
Никогда в жизни она не согласилась бы на такую работу, никогда.
На десять часов в это утро был назначен очередной сеанс физиотерапии.
Незадолго до десяти за ней явились, как обычно, Фил и Мэрфи. Всю дорогу, как обычно,
не смолкала их веселая болтовня. Сюзанну так и подмывало сказать им, что, по ее мнению, они
вполне могли бы давать уроки театрального искусства, но она молчала, не желая раскрываться
прежде времени.
Когда настал черед упражнений в гимнастическом зале, то Сюзанна проделала только
половину из них. Затем она пожаловалась Флоре Аткинсон на сильные боли в мышцах, хотя на
самом деле ей совсем не было больно. Просто она не хотела расходовать много сил, они могли
понадобиться ей позже.
Сегодня вечером она собиралась улизнуть из больницы.
Миссис Аткинсон с большим участием отнеслась к ее жалобам. Она разрешила не делать
больше упражнения и устроила вместо этого хороший массаж. Кроме того, продлила на десять
минут купание в бассейне с гидромассажем. К тому времени, когда Сюзанна высушила волосы,
она чувствовала себя просто великолепно.
На обратном пути в палату она опять ждала нового подвоха со стороны Фила и Мэрфи, но
в лифте не оказалось посторонних людей, и все прошло благополучно.
Она пока не решила, как ей себя вести, когда перед ней снова появятся мнимые мертвецы.
Она знала только, как ей хочется отреагировать на их появление. Она с удовольствием
дала бы волю рукам и набросилась бы на них с кулаками. Вероятно, они от неожиданности не
стали бы даже защищаться. Она бы выцарапала им глаза, исцарапала бы кожу до крови. Да-да,
кровь у них на коже, пожалуй, была бы лучшим доказательством, что они не принадлежат к
миру призраков. А еще она выкрикнула бы им в лицо все, что она думает о них.
Но поступить так она не могла. Преимущество было на ее стороне только до тех пор, пока
они не знают об ее осведомленности в их замыслах. Как только они узнают об этом, у нее резко
уменьшится поле для маневра. Спектакль закончится, и они вынуждены будут переменить
тактику - вместо того, чтобы медленно сводить ее с ума, они скорее всего пойдут на крайние
меры. В этом она была уверена.
Обед она съела весь до последней крошки.
Когда Милли пришла, чтобы забрать поднос с пустыми тарелками, Сюзанна зевнула и
сказала:
- Господи, как же хочется спать.
- Я закрою дверь, чтобы вам не мешал шум из коридора, - предложила медсестра.
Как только медсестра вышла, плотно прикрыв за собою дверь, Сюзанна встала с кровати и
подошла к стенному шкафу. На верхней полке шкафа лежали подушки и одеяла для второй
кровати, а на нижней - чемоданы Сюзанны, которые якобы удалось спасти из потерпевшей
аварию машины.
Она вытащила чемоданы на пол и открыла их, умоляя небо, чтобы никто не застал ее за
этим занятием. Быстро перебрала вещи, вылавливая те, которые больше подходят для побега.
Пара джинсов. Темно-синий свитер. Носки, кроссовки. Все эти вещи она сложила у стенки
шкафа и завалила чемоданами так, чтобы ничего не было видно.
Закрыв шкаф, она быстро нырнула в постель, опустила изголовье, забралась под одеяло и
закрыла глаза.
Она чувствовала себя великолепно. Теперь только она отвечает за себя и за свою жизнь.
Среди тревожных мыслей, посещавших ее в последнее время, одна была особенно
тревожной. Она боялась, что за ней постоянно наблюдают с помощью скрытой телекамеры.
Если у них есть потайные двери и помещения, то почему бы им не устроить и
круглосуточное наблюдение за ней с помощью телекамер? Может быть, они уже увидели, как
она обнаружила мезузу и теперь готовится к побегу?
Некоторое время ею владело полное отчаяние. Она опять дрожала и не могла справиться с
ознобом.
Однако ей удалось пересилить страх. Она сообразила, что если бы они увидели, как она
поднимает с пола мезузу, то наверняка давно подняли бы тревогу и не посылали бы Милли на
поиски медальона.
Разве не так?
Скорее всего они, увидев, что ее больше нельзя водить за нос, прекратят свои попытки
внушить ей новые "галлюцинации".
Хотя кто их знает.
Остается только ждать и следить, как будут развиваться события.
Если ей удастся удрать из больницы, она будет знать, что в палате нет телекамер.
А что, если, выбежав в коридор, она встретит там четверку "мертвецов", которые будут
улыбаться ей своими омерзительными улыбками...
И хотя она прекрасно знала, что они - никакие не "мертвецы", ее опять пробила дрожь.
Остается только ждать.
И наблюдать за происходящим.
15
Во второй половине дня в четверг сильный ветер залатал осеннее рваное небо новыми
заплатками, не оставив на нем ни единого светлого места. В больничной палате стемнело
раньше времени.
Ливню предшествовали отдаленные раскаты грома, эхом прокатившиеся по окрестностям.
Первые крупные капли дождя пулеметными очередями заплясали по стеклу. Ветер взвыл, затем
перешел на стон, а потом заскулил, словно от невыносимой боли. Изредка ливень превращался
в ураган, он, казалось, нашел свой стиль и по большей части сбивался на методичный ритм,
лишь изредка позволяя себе разбушеваться.
Просветлений в тучах не было видно, и день неуклонно двигался к закату. Сюзанна ждала
вечера со смешанным чувством возбуждения и страха.
Почти час она притворялась, что спит, повернувшись спиной к двери и наблюдая за
грозой в окне. В палату за все это время так никто и не зашел.
Затем она села в постели и включила телевизор, она провела перед экраном весь остаток
дня. Ее не слишком волновало, что мелькает на экране, мысли ее были направлены совсем на
другое - она продумывала планы и пути побега.
Ровно в пять часов вечера медсестра Сколари, которая только что заступила на дежурство,
принесла ей вторую таблетку метилфенидата. Сюзанна опять сделала вид, что пьет лекарство, а
сама тем временем спрятала его в ладони.
Когда подошло время ужина, вошел Макги с двумя подносами и объявил, что собирается
поужинать вместе с ней.
- К сожалению, не при свечах. И без шампанского, - извинился он. - Но зато у нас на
ужин аппетитное жаркое из свинины, а на десерт - пирог с яблоками и орехами.
- Не верю своим ушам, - сказала Сюзанна. - А что касается свечей, то я их никогда не
любила из-за запаха воска.
Макги принес также несколько журналов и пару книг.
- Я подумал, что тебе, наверное, уже нечего читать.
Он провел с ней больше двух часов, и все это время они разговаривали. Боязнь
раскрыться, а также необходимость разыгрывать влюбленность при ее полном отсутствии
настолько утомили Сюзанну, что она не могла дождаться ухода врача. Она еще раз убедилась в
своих хороших артистических способностях и с ужасом поняла, что двухчасовая игра отняла у
нее почти все силы. Поэтому она вздохнула с облегчением, когда Макги наконец поцеловал ее,
пожелал доброй ночи и ушел.
Да, ей стало легче, но она с удивлением обнаружила, что испытывает грусть от прощания
с Макги. До того момента, пока он скрылся за дверью, она и представить не могла, что ей
станет грустно, что она будет жалеть о его уходе и испытывать чувство опустошенности и
потери. Возможно, им уже никогда не доведется встретиться - разве только в суде по делу о ее
похищении и издевательстве над ее человеческим достоинством. Он был, несомненно, лжецом
и мошенником, и тем не менее ей нравилось быть в его компании.
Он все так же очаровывал ее, все так же увлекал своими разговорами. У него было
неподражаемое чувство юмора и необыкновенно заразительный смех. Но удивительнее всего
было то, что он, как и раньше, прямо-таки светился любовью к ней. Она приложила немало сил
для того, чтобы разглядеть хотя бы тень лицемерия в его лице, услышать хотя бы тень фальши
в его голосе, но не обнаружила ничего подобного.
"Если ты хочешь себе добра, забудь о нем, - убеждала себя Сюзанна. - Выбрось его из
головы. Насовсем. Думай лучше, как отсюда выбраться. Вот что важно для тебя сейчас.
Выбраться отсюда". Она взглянула на часы.
Было 20. 03.
За окном полыхнула молния.
Дождь не переставал ни на минуту.
В девять часов Тина Сколари принесла снотворное. Сюзанна опять проделала фокус с
таблеткой и сделала несколько глотков воды из стакана.
- Спокойной вам ночи, - пожелала медсестра.
- Спасибо, - ответила Сюзанна.
Несколько минут спустя после ухода медсестры Сюзанна выключила настольную лампу.
Фосфорический свет из окна окрасил палату в
...Закладка в соц.сетях
