Жанр: Триллер
Дом грома
...ит из-за того, что микроскопическая
травма находится именно в той части мозга, где хранились воспоминания о "Доме Грома", об
ужасах, которые тебе пришлось там пережить. Из-за этой травмы ты и зацикливаешься на этих
воспоминаниях, как только твое воображение получает возможность работать свободно, без
всяких ограничений. Тебя постоянно относит туда, на тринадцать лет назад. Так что твои
галлюцинации никак не связаны с твоей работой, не имеют с ней ничего общего. Причина -
"Майлстоун" никак не связан с "Домом Грома". Ты просто подсознательно пытаешься связать
их, так как... ну, скажем, по той причине, что кошмар в "Доме Грома" был самым сильным
переживанием в твоей жизни и превратился для тебя в навязчивую идею. Понимаешь?
- Да.
- Но корпорация "Майлстоун" все так же вызывает у тебя страх?
- Всякий раз, когда о ней упоминают, у меня мороз по коже.
В подтверждение ее слов кожа на руке, там, где рукав пижамы слегка задрался, покрылась
мурашками.
Макги все время их разговора стоял, склонившись к Сюзанне. Теперь он выпрямился и
затем сел на край кровати. Руку Сюзанны он не выпустил ни на минуту.
- Я вижу - ты сама не своя, - ласково сказал он. - У тебя даже рука похолодела. В
начале разговора она была теплая, а как только мы заговорили о твоей работе, она стала
ледяной.
- Ну вот, ты же сам видишь.
- Да, но все эти ощущения лишь внешние проявления твоей зацикленности на одном из
эпизодов жизни. Это кошмар в миниатюре, из той же серии, когда ты видишь разгуливающих
по палате мертвецов. Другого логического объяснения просто не существует, тебе совершенно
незачем бояться "Майлстоуна", твоих бывших коллег.
Сюзанна в знак согласия кивнула. Новая сторона ее болезни еще больше выбила ее из
колеи.
- Я понимаю, что бояться глупо, но ничего не могу с собой поделать.
- Надо переубедить себя, заставить.
Сюзанна тяжело вздохнула.
- Знаешь, до чего я уже дошла? Я начинаю жалеть, что на свете не существует таких
вещей, как призраки.
Представляешь? Я уже жалею, что мертвецы не могут возвращаться из могил, как в
мультиках с ужасами. То есть я хочу сказать, что в этом случае бороться мне с ними было бы
куда легче. Не надо никаких пункций спинного мозга никаких ангиограмм. Не надо мучиться
бесконечными терзаниями по поводу происходящего. Надо просто позвать священника и
попросить его изгнать отсюда всю нечистую силу, прогнать ее обратно в ад, туда, откуда она
явилась.
Макги исподлобья посмотрел на нее. В глазах у него читалась нескрываемая тревога.
- Эй, мне что-то не нравятся эти разговоры.
- Не беспокойся, - успокоила Сюзанна. - Я вовсе не собираюсь увлекаться
мистицизмом. Прекрасно знаю, что никаких призраков на свете нет. Да к тому же, если бы они
и были, они совсем не были бы похожи на то, что мне довелось увидеть. Призраки - это же
нечто нематериальное, прозрачное. Или нечто в белых простынях с дырками вместо глаз. Вот
это призраки. Они совсем не похожи на вполне реальные создания, у которых и руки-то теплые.
Именно они все время посещают меня. - Тут Сюзанна улыбнулась. - Э-э, я, кажется,
догадалась, почему ты так забеспокоился, когда я заговорила о призраках! Потому что, если это
призраки, тогда ты больше не сможешь ничем мне помочь. Врачи ведь не занимаются
изгнанием дьяволов, верно?
Макги улыбнулся в ответ.
- Верно.
- Ты испугался, что я откажусь от твоих услуг, променяю тебя на какого-нибудь
священника с молитвенником и крестом.
- Неужели правда променяешь?
- Нет, никогда. Боже, не хватало мне еще понадеяться на священника. Вдруг... я буду
исповедоваться священнику, который сам потерял веру в Бога? Представляешь? Или обращусь
к священнику-католику, а призраки в состоянии исчезнуть только от молитв протестанта. Нет,
от этого польза небольшая.
Она была уверена, что Макги прекрасно видит, как тяжело ей заставлять себя шутить. Он
явно отдавал себе отчет в ее подавленном состоянии. Несмотря на это, он не показывал виду и
шутил вместе с ней. Она слишком глубоко погрузилась в мрачные размышления нынешним
утром, слишком близко принимала их к сердцу и поэтому остро нуждалась в разрядке, в том,
чтобы сменить тему разговора. Он поддерживал ее в этом.
- Насколько я понимаю, изгнание нечистой силы происходит вне зависимости от
веры, - начал он. - Ты сама подумай, какая неразбериха могла бы начаться, если бы
потусторонние силы брали бы во внимание человеческую логику, если бы они разбирались, кто
католик, кто протестант. Ведь в мире масса религий, и, если священник-католик не может
изгнать дьявола из прихожанина-протестанта, тогда и распятие бессильно против вампира
иудейской веры.
- Тогда как, по-твоему, отогнать иудейского вампира?
- Не знаю, может быть, попробовать мезузу .
- Или предложить этому вампиру ветчину на завтрак?
- Ну, это подействует только на истово верующего вампира из иудеев. А как же тогда
насчет мусульманских вампиров?
- Знаешь, - сказала Сюзанна. - Все это так сложно. Я, по-видимому, не стану
отказываться от твоих услуг и призывать священника.
- Как приятно знать, что ты нужен.
- Конечно, нужен, - успокоила она его. - Ты мне очень нужен. Ты мне необходим. -
Она вдруг поняла, что голос у нее задрожал и вместо шуточного тона в нем появилась
чувственная нота. - Я не могу без тебя, я это поняла. - Она сама не ожидала от себя таких
слов, не ожидал их и Макги, но она уже не могла остановиться, а могла только говорить и
говорить и признаваться ему в том, что она чувствовала в эти последние два дня. - Я не могу
без тебя, Джефф Макги. Если хочешь, я могу повторять это целый день без перерыва, пока не
охрипну.
Он смотрел на нее во все глаза, и глаза эти были в этот момент так прекрасны, как
никогда.
Она попробовала прочитать, что кроется за взглядом этих синих глаз, но не смогла
понять.
Она ждала от него ответа и лихорадочно соображала, не сделала ли она какую-нибудь
глупость. Не ошиблась ли она, не напридумывала ли Бог знает чего, чего на самом деле нет?
Может быть, все его слова и жесты - это всего лишь врачебный прием. Если это так, то
ближайшие мгновения будут самыми тяжелыми и неприятными в ее общении с окружающими.
Какой будет позор!
Она уже начала было страшно жалеть о том, что она только что сказала, она хотела бы
вернуть назад эти несколько минут.
В это мгновение он нагнулся и поцеловал ее.
Это был совсем не такой поцелуй, какими он жаловал ее в последние дни, - нет, это был
поцелуй страсти. Он поцеловал ее прямо в губы, нежно, но сильно, умоляя и требуя ответа. Она
ответила на его поцелуй с такой поспешностью и страстью, какой сама от себя не ожидала. На
сей раз в ней ничего не осталось от недотроги, от "железной женщины". Она ни на секунду не
задумалась о последствиях своего порыва, она отдалась ему всецело. Это совсем другое, такого
у нее раньше никогда не было. Она растворилась в этом поцелуе, она забыла про все на свете.
Это было не только соединение губ, это было соединение страстей. Макги взял ее лицо в свои
руки, словно боясь, что она отпрянет от него. Он не мог допустить и мысли об этом.
Когда они отпустили друг друга и посмотрели глаза в глаза. Сюзанна увидела во взгляде
Макги целую бурю переживаний - счастье, удивление, смущение.
Он тяжело дышал.
Она тоже чувствовала, что задыхается.
В какой-то момент ей показалось, что она увидела в его глазах что-то еще, что-то...
мрачное. Ей на одно мгновение показалось также, что и страх мелькнул в его взгляде.
Мелькнул и исчез, исчез, словно юркая летучая мышь.
Страх?
Прежде чем она успела сообразить, что это могло означать, еще до того, как она успела
проверить, не ошиблась ли она, молчание было нарушено, и странный отблеск в глазах Макги
улетучился.
- Для меня это было так неожиданно, - начал он. - Я даже...
- А я боялась, что ты меня не поймешь или...
- Нет. Нет. Я просто... не ожидал...
- ...и для меня тоже это было неожиданно...
- ...для нас обоих.
- Я думала, что правильно тебя поняла... Ну, в общем, я чувствовала, как ты ко мне
относишься...
- ...а этот поцелуй положил конец всем сомнениям...
- Да! О Боже!
- Какой это был поцелуй! - воскликнул он.
- Удивительный!
Они снова слились в поцелуе, но на этот раз он длился недолго. Макги явно с
обеспокоенностью поглядывал на дверь. Она не могла осуждать его. Он оставался врачом, а она
- пациенткой, и продолжительным объятиям было не время и не место. Но как же ей хотелось
обнять его, прижать к себе, обладать им и покориться ему. Придется ждать.
Она спросила:
- Ты давно?..
- Сам не знаю. Наверное, еще тогда, когда ты лежала без сознания.
- Неужели? И ты тогда влюбился в меня?..
- Ты была так прекрасна.
- Но ты же совсем не был знаком со мной.
- Значит, это нельзя было тогда назвать любовью. Но это было чувство. Я чувствовал...
- Как приятно слушать.
- А после того как ты пришла в сознание...
- Ты понял, что я неподражаема, и дело было сделано.
Он улыбнулся.
- Точно. И я еще обнаружил, что у тебя есть то, что миссис Бейкер называет "умением
выкарабкиваться". А мне всегда нравились те, кто умеет это делать.
Они помолчали.
Она спросила:
- Разве бывает, что все происходит так быстро?
- Но так произошло.
- Нам надо очень о многом поговорить.
- О миллионе разных вещей, - улыбнулся он.
- О миллиарде, - поправила она его. - Я ведь почти ничего не знаю о твоей жизни.
- Прошлое его было покрыто мраком, - пошутил он.
- Нет, серьезно, я все-все хочу о тебе знать, - сказала она, не выпуская его рук. -
Все-все. Но, мне кажется... здесь не самое лучшее место для этого...
- Да, здесь не поговоришь.
- Место, слегка не подходящее для того, чтобы возлюбленным поближе узнать друг
друга.
- Придется пока изображать из себя врача и пациента. Я думаю, уже скоро, когда ты
будешь лучше себя чувствовать, мы сможем найти более спокойное место...
- Пожалуй, ты прав, - согласилась она. Но как же ей хотелось, чтобы это время
наступило сейчас, чтобы они могли позволить себе все, что только можно себе вообразить. -
Но неужели мы будем играть в нашу игру на полном серьезе, неужели мы не сможем хоть
капельку отойти от роли? Ты же сможешь хотя бы целовать меня в щеку? Ну хоть иногда?
Джефф улыбнулся и прикинулся, что всерьез думает над ее вопросом:
- Ну... вот... давай рассудим... насколько я помню, в клятве Гиппократа нет запрета для
врачей целовать пациентов в щеку.
- Может быть, сейчас сразу и приступим?
Он поцеловал ее в щеку.
- А если серьезно, - продолжал он, - то самое главное для нас сейчас - сделать все
для твоего быстрейшего выздоровления. Если все будет нормально, тогда мы сможем
позволить себе и все остальное.
- Ого! У меня появился новый стимул поскорее встать на ноги.
- Я уверен, что дело быстро пойдет на лад, - сказал он тоном, не допускающим
возражений. - Мы оба приложим к этому все усилия.
Посмотрев на него в это мгновение, Сюзанна вдруг поняла, откуда несколько минут назад
у него был в глазах страх. Он не высказал сейчас никаких сомнений в успехе лечения, но его
жгли сомнения - это читалось по глазам. Он, как и всякий разумный человек, не мог
исключать и полного провала. Значит, он боялся, испытывал страх? Да. Он же имел на это
право. Да, он испытывал страх от того, что связался с женщиной, которая в любую минуту
может сорваться в истерику, с женщиной, у которой впереди вполне реально маячит
сумасшедший дом.
- Не тревожься за меня, - попросила она.
- Постараюсь.
- Я же сильная.
- Я знаю.
- У меня хватит сил. Если ты немного поможешь мне. Он снова поцеловал ее в щеку.
Сюзанне вновь пришли в голову мысли о призраках. Она на самом деле хотела бы верить
в существование потусторонних сил. Как просто было бы решать все проблемы! Призраки. Их
же можно прогнать чтением молитв, орошением святой водой. Если веришь. Как стало бы ей
легче жить, знай она, что причина ее кошмаров - во внешнем мире. Она знала, что так не
бывает, но неистребимая вера в чудо продолжала жить в ней. Она почему-то верила, что
призрак-Харш и его подручные призраки в какой-то момент окажутся реальностью, а сама она
совершенно здоровой.
Прошло совсем немного времени, и чудо произошло. Или, во всяком случае, нечто, очень
похожее на чудо.
12
Обед принесли вскоре после позднего завтрака, поэтому Сюзанна была не в состоянии
съесть все, но съела достаточно много, чтобы заслужить похвалу миссис Бейкер.
Через полтора часа ее проводили на первый этаж для очередного сеанса физиотерапии с
миссис Аткинсон. Она попала туда в сопровождении двух санитаров. Ни один из них даже
близко не был похож на персонажей из ее прошлого.
У лифта она все равно готовилась к самому худшему. Но ничего не произошло.
Галлюцинации не посещали ее с прошлой ночи, когда она обнаружила труп Джерри
Штейна в кровати Джессики Зейферт. По дороге из лифта в отделение физиотерапии она
подсчитывала, сколько часов прошло с тех пор. Получалось - шестнадцать.
Почти шестнадцать часов спокойной жизни.
Может быть, кошмары вообще больше не будут ее мучить? Может быть, странные
видения исчезнут так же внезапно, как и начались?
Упражнения с Флоренс Аткинсон были лишь чуть сложнее, чем вчера, зато массаж
доставил ей массу удовольствия, а душ полностью оправдал самые лучшие ожидания.
На обратном пути у лифта она вновь затаила дыхание.
И вновь все прошло спокойно.
Со времени последней галлюцинации минуло более семнадцати часов.
У нее даже появилась мысль о том, что если она продержится без кошмаров целые сутки,
то они навсегда оставят ее. Один спокойный день - это, возможно, именно то, что необходимо
ее душе и разуму, чтобы очиститься от наваждения.
Надо продержаться еще семь часов. Даже меньше.
В палате ее ждал сюрприз - на столике у кровати стояли два букета цветов: хризантемы,
розы, гвоздики. Из обоих букетов выглядывали карточки. В первой ей желали скорейшего
выздоровления и стояла подпись: Фил Гомез. Вторая гласила: "Нам всем здесь очень не хватает
вас", - и много-много подписей. Сюзанна опознала многие фамилии, но только потому, что
Фил Гомез упоминал о них в телефонном разговоре в понедельник утром. Элла Хэверсби,
Энсон Брекенридж, Том Кавински... Девять фамилий. Ни одного лица она не могла
восстановить в памяти.
Как и прежде, от очередного напоминания о корпорации "Майлстоун" по телу пробежал
ледяной озноб.
Она не могла понять, чем это вызвано.
Твердо решив не расстраиваться ни по какому поводу, она отогнала мысли о своей работе.
Лучше сосредоточиться на цветах. Они такие красивые. Неважно, кто их послал.
Сюзанна попыталась взяться за книгу, но сразу поняла, что физические упражнения и
горячий душ отняли слишком много сил. Глаза слипались. Она задремала. Никакие сны ей на
этот раз не снились.
Проснувшись, она обнаружила, что палату уже населили вечерние тени. Солнце за окном
уходило за горизонт. Небо темнело тучами. Она зевнула и потерла ладонями глаза.
Вторая кровать как была, так и оставалась пустой.
Судя по часам на столике у кровати, сейчас была половина пятого. Кошмаров не было вот
уже девятнадцать часов.
Возможно, кошмарные призраки оставили ее в покое из-за того, что она теперь была
целиком поглощена чувством к Джеффу Макги. Любить и быть любимой - что может быть
лучше. Она по-прежнему страшилась психических причин своего недуга, но если все несчастья
позади, то почему бы и не отнести их на счет вышедшей из-под контроля психики. Может быть,
самое действенное лекарство в ее случае - это любовь Джеффа.
Она встала с кровати, сунула ноги в шлепанцы и пошла в ванную комнату. Щелкнула
выключателем.
На крышке унитаза покоилась мертвая голова Джерри Штейна.
Белый кафель, белый свет люминесцентных ламп. И такое же белое от ужаса ее лицо. Она
отказывалась верить своим глазам.
Этого не может быть.
Голова несла на себе те же следы разложения, что и прошлой ночью, когда Джерри
поднялся с кровати Джесси Зейферт, шепча своими обезображенными губами ее имя.
Зеленые трупные пятна на серой коже. Страшный кровоподтек на верхней губе. И вокруг
изуродованного носа. Следы разложения у глаз. У глаз, широко открытых. У глаз, вылезших из
орбит. Зрачки, как и прошлой ночью, были покрыты белесой пленкой, отдающей в желтизну, со
следами крови. Но сейчас это были, по крайней мере, глаза трупа - неподвижные, застывшие,
слепые. Голова была оторвана от тела, вероятно, с необычайной жестокостью, кожа на шее
свешивалась лохмотьями. В складках кожи на шее поблескивало что-то. Что-то на тонкой
цепочке. Это была золотая мезуза, которую Джерри никогда не снимал.
Этого не может быть, этого не может быть...
Заклинание не помогало, жуткая голова с каждой минутой казалась все более реальной.
Скованная ужасом, Сюзанна заставила себя сделать один шаг по направлению к
страшному предмету. Она хотела, чтобы наваждение исчезло, как только она начнет
приближаться к нему.
Мертвые глаза продолжали взирать на нее своим невидящим взором. Они смотрели сквозь
нее, на тот свет.
Этого не может быть.
Вот она уже так близко, что может дотянуться до мертвой головы. Она не решалась.
Вдруг голова оживет, как только Сюзанна прикоснется к ней? Что будет, если эти глаза
уставятся прямо на нее? Что, если изуродованные тлением губы раздвинутся и зубы вонзятся ей
в руку? Что, если...
"Прекрати!" - приказала она себе.
Она услышала странный свистящий звук и поняла, что это звук ее дыхания.
"Расслабься, - уговаривала она себя. - Черт бы тебя побрал, Сюзанна Кэтлин Тортон,
разве можно верить в такую чепуху?"
Но от этих мыслей голова никуда не исчезла.
Наконец она решилась и протянула свою дрожащую руку. Она прикоснулась к щеке.
Пальцы ощутили кожу.
Голова была настоящей.
Кожа на щеке была холодной и скользкой.
Она отдернула руку, ее бил озноб.
Зрачки мертвой головы были по-прежнему неподвижны.
Сюзанна посмотрела на свои пальцы и увидела, что они покрыты блестящей слизью.
Следы разложения.
К горлу подступила тошнота. Она вытерла пальцы о пижаму. На ткани остался блестящий
след.
Этого не может быть, не может быть...
От повторения заклинаний легче не стало, наоборот, у нее пропало всякое желание
переубеждать себя и хотелось только одного - бежать со всех ног из этой ванной комнаты, в
коридор, туда, где медсестры, туда, где помощь. Она повернулась...
...и застыла в ужасе.
В дверном проеме, загораживая его всем телом, стоял Эрнест Харш.
- Нет, - глухо прошептала она.
Харш оскалил зубы. Он вошел в ванную комнату и запер за собой дверь.
Его нет на самом деле.
- Не ждала? - низким голосом спросил Харш.
Он не может причинить мне вреда.
- Стерва, - сказал он.
Харш больше не стремился быть похожим на Билла Ричмонда, больничного пациента.
Пижаму и халат он сменил на одежду, в которой был тринадцать лет назад в пещере "Дом
Грома". Черные ботинки, черные носки. Черные джинсы. Темно-синяя рубашка, почти черная.
Она вспомнила, как он был тогда одет, потому что в пещере в мерцающем свете свечей он
напомнил ей гестаповца из какого-то старого фильма. Или эсэсовца. В общем, кого-то из тех,
кто носил черную форму. Квадратное лицо, грубые черты лица, светлые, в желтизну, волосы,
мутно-голубые глаза - таков был облик этого штурмовика, который он, вероятно, старательно
подчеркивал соответствующей одеждой. Наверное, он испытывал наслаждение, пугая людей.
- Как тебе мои маленький подарок? - спросил Харш, показывая на мертвую голову.
Онемевшая Сюзанна не могла произнести ни слова.
- Я же знаю, как ты любила этого жиденка, - голос Харша наливался злобой. -
Поэтому я решил принести тебе хоть кусочек от него. Чтобы он служил тебе напоминанием о
прошлом. Правильно я сделал, а? - Он захохотал.
Дар речи внезапно вернулся к Сюзанне, и она закричала:
- Ты же мертвый, черт бы тебя побрал, мертвый! Ты же сам мне это сказал! Ты -
мертвый!
"Не ввязывайся в разговоры, - отчаянно убеждала она себя. - Ради Бога, вдумайся в то,
что ты сама только что сказала. Не поддавайся этому бреду, выходи из него поскорей".
- Да, - промолвил в ответ Харш. - Конечно, я мертвый.
Она затрясла головой, стараясь сбросить с себя наваждение.
- Я не собираюсь слушать, что ты говоришь. Тебя нет здесь. Ты мне мерещишься.
Он сделал еще шаг. Он уже совсем близко от нее.
Сюзанна прижалась спиной к кафельной стенке, по левую сторону от нее была раковина,
по правую - унитаз. Бежать некуда.
Мертвые глаза Джерри Штейна продолжали смотреть на дверь, не обращая никакого
внимания на Харша.
Сильная ручища Харша мгновенным движением схватила ее левое запястье, она даже не
успела отдернуть руку.
Вырваться было невозможно, он сжимал ее мертвой хваткой.
Во рту пересохло. Язык приклеился к небу.
Харш, самодовольно скалясь, медленно притягивал ее к себе - шлепанцы с визгом
скользили по гладкому кафелю - вот он уже подтянул ее руку и прижал ее к своей широкой
груди.
- Ну что, теперь ты убедилась, что я не призрак? - спросил он, торжествуя победу.
Она жадно ловила ртом воздух. Каждый его глоток, казалось, переполнял ее легкие
свинцом, и под этой тяжестью она вот-вот рухнет на пол, провалится сквозь землю.
"Нет! - взбунтовалась она, испугавшись, что из этого обморока она выйдет уже
настоящей сумасшедшей. - Господи, помоги, не дай мне потерять сознание! Я должна
выдержать. Во что бы то ни стало!".
- Убедилась, что я - самый что ни на есть настоящий, ты, стерва? Убедилась,
спрашиваю? Как я тебе? Нравлюсь, наверное?
При свете люминесцентных ламп его глаза, обычно имевшие цвет грязного льда, казались
почти белыми. В них горел какой-то неземной блеск - они были именно такими, какими она
запомнила их той ночью, в пещере "Дом Грома", при свете свечей.
Он провел несколько раз рукой, в которой было зажато запястье Сюзанны, по своей груди.
Она почувствовала грубую ткань его рубахи и холод от пуговиц на ней.
Пуговицы?
"Разве это возможно - чувствовать холодные пуговицы в кошмарном сне? Разве
возможно вообразить такую деталь? Разве галлюцинации бывают такими подробными, такими
похожими на реальность?"
- Теперь видишь, что я здесь, перед тобой? - спросил Харш со все той же
издевательской усмешкой.
У нее хватило сил еще раз высказать ему все, что она думает. Присохший к небу язык
каким-то чудом отклеился и истово запричитал:
- Нет. Тебя нет. Тебя здесь нет.
- Нет, говоришь?
- Ты мне мерещишься.
- Откуда взялась такая непонятливая сука?
- Ты не можешь причинить мне вреда.
- Посмотрим-посмотрим, сучка. Насчет этого обязательно посмотрим.
Он приподнял ее руку к своему плечу, провел по предплечью, где под рубашкой
бугрились мощные мышцы.
Еще одна попытка освободиться от железной хватки. И еще одна неудача. Он до боли
сжал ей руку. Казалось, вместо пальцев у него стальные клещи.
Он переместил ее запястье вниз, на свой мускулистый живот.
- Ну что, существую я или нет? А? Как ты думаешь? Ну, скажи свое слово, Сюзанна?
Существую я или меня нет?
Сюзанна почувствовала, как где-то у нее внутри что-то рассыпалось на части. Ее
последняя надежда? Или остатки ее самообладания? Или и то и другое?
"Это всего лишь призрак, порождение твоего больного мозга. Это кошмарный сон. Он
скоро кончится. Он не может длиться вечно".
Она знала и ответ на свой вопрос - этот кошмар может длиться вечно, всю оставшуюся
жизнь, до последнего момента, когда она испустит дух в палате сумасшедшего дома. Почему
бы и нет?
Харш опустил ее руку еще ниже, к своей ширинке.
Его член стоял. Даже сквозь плотную ткань она ощущала его обжигающую плоть.
Твердую, упругую, пульсирующую кровью плоть самца.
Но он же мертвый.
- Чувствуешь это? - спросил он, жмурясь от удовольствия и похохатывая. - Ну, а это
для тебя существует?
Откуда-то из глубины ее измученной души вдруг начал прорываться нервный смешок, он
был подобен беспощадной акуле, которая выныривает из глубины на поверхность, чтобы
добить истекающую кровью жертву.
- В пятницу вечером я воткну эту штуку в тебя. Знаешь, что за день будет в эту пятницу?
Седьмая годовщина моей смерти. Семь лет назад, в пятницу, грязный негр воткнул свой нож
мне в глотку. Поэтому в эту пятницу я воткну свою штуку в тебя, воткну глубоко, а потом дело
дойдет и до острого ножика. Вот так-то.
Где-то у нее в груди уже звенел серебристый безумный смех, но она понимала, что ей
надо до конца сдерживать его. Ведь это был страшный, сладкий, манящий смех безумия. Если
она выпустит его на волю, то уже не сможет никогда остановиться; она так и проведет остаток
своих дней - скорчившись в углу в непреодолимом припадке этого смеха.
Харш вдруг отпустил ее руку.
Она сразу же отдернула ладонь от его ширинки.
Он прижал ее к стене, едва не раздавив ей грудную клетку. Всем телом навалился на нее.
Надавил на нее своими бедрами. И захохотал.
Ей не выскользнуть. Слишком он тяжел. Она в ловушке.
- Нам следовало позабавиться с тобой еще тогда, тринадцать лет назад, - прошипел он
ей в ухо. - Мы бы чудесно провели время там, прямо в пещере. Правда, потом пришлось бы
перерезать тебе глотку и утопить в реке вместе с твоим жиденком.
Этого не может быть, он не может причинить мне вреда, он не...
"Нет. Бесполезно повторять эти бессмысленные заклинания. Он же здесь, перед тобой. Он
существует, он есть на самом деле".
Конечно же, это невозможно, немыслимо.
Но он здесь, он рядом, он может убить ее, он убьет ее.
Она отказалась от попыток освободиться, ей нужно было сначала обдумать план
действий. Она откинула голову назад и закричала.
В то же мгновение Харш оторвался от нее. Он, покачивая головой, разглядывал ее с
нескрываемым удовольствием. Он радовался, его вдохновляли ее крики, они были музыкой для
него.
Никто не пришел, чтобы узнать, почему она кричит. Где же медсестры, где врачи?
Неужели никто не слышит ее? Даже сквозь закрытую дверь ванной комнаты они все равно
должны были услышать ее крики.
Харш наклонился к ней, он дышал ей прямо в лицо. Его светлые глаза горели огнем,
словно глаза дикого зверя, выхваченные из мрака лучами автомобиля.
- Ну-ка, покажи, на что ты способна. Чтобы я знал, что от тебя ждать в пятницу
...Закладка в соц.сетях
