Жанр: Триллер
Шесть серых гусей
...и приложила их к своей груди. Он поцеловал ее в шею. Тонкая радужная пленка грязи
покрывала ее хрупкий затылок, а от темных густых волос исходил одуряющий запах. Внезапно
она выскользнула из его объятий и сделала шаг в сторону, словно танцовщица.
- Нам будет лучше в спальне, чем на кухне, - сказала она.
Грациозно и гордо, словно уверенная в своей победе, она исчезла в коридоре. Он
последовал за ней не сразу, прислушался. Журчание прекратилось, стояла полная тишина;
ничего не опасаясь, он, в свою очередь, вышел в коридор.
- Доми... - позвал он, не видя девушки.
Имя застряло у него в горле. В мутном зеркале за россыпью темных пятен, словно
двойник того, первого видения, появилась угрожающе знакомая фигура. Ларри почувствовал,
как кровь отливает у него от лица. В этот момент из спальни выбежала Домитилла, победно
размахивая ключами.
- Не пойти ли нам вниз? - предложила она радостно. - Сегодня дон Этторе в кафе, и
там мы по крайней мере можем быть уверены, что...
Увидев парализованного ужасом Ларри, она не закончила фразу и замерла, как птица,
подстреленная на лету. Потом попятилась, прикрывая грудь руками.
- Ну и ну, - произнес Ларри.
- Это все, что вы можете мне сказать? - прошипел Амброджио, наступая на него. -
Мерзкий англичанишко, ростбиф поганый! Я был прав, не доверяя вам. Вы пользуетесь,
негодяй, ситуацией, сложившейся в городе. Посылаете меня в порт улаживать ваши делишки, а
сами лезете на мою дочь! Мерзость! Мерзость! А ты, шлюха, ступай оденься, мы с тобой после
поговорим. Ты у меня отведаешь хлыста!
Адвокат стоял у входа, и в сумерках Ларри мог видеть только его силуэт. Ему показалось,
что у Амброджио в руках что-то продолговатое, и он вынул табельный пистолет.
- Не валяйте дурака, Амброджио! - крикнул он, осторожно продвигаясь вперед по
коридору. - Странная сложилась ситуация: сначала вы пишете письмо, в котором предлагаете
мне свою дочь, как барышник скотину...
- Заткнись! Стой на месте!
- ...И будто случайно, когда я пришел, чтобы узнать, хорошо ли все прошло и попадут
ли мои деньги именно в мой карман, ваша дочь, следуя тактике своего отца, раздевается передо
мной, хотя я ни о чем подобном ее не просил, и в этот самый момент появляетесь вы. Ловко
подстроено! Значит, и в тот день она нарочно ворвалась в коридор в тот момент, когда я
собирался уходить!
Амброджио издевательски рассмеялся:
- "Будто случайно", говорите вы. Вам просто не повезло, лейтенант, вините в этом ваши
службы. Вы предупредили о моем приходе, и это сильно упростило дело. Все формальности
были улажены быстро, очень быстро. Если бы не это, я сейчас бы еще торчал в порту.
"А все этот кретин Мерфи со своим неуемным рвением", - подумал Ларри.
Сделав несколько шагов вперед, он наконец смог рассмотреть, что в руке Амброджио
Сальваро сжимал кинжал, кривой, как турецкая сабля. Впервые с начала войны Ларри
почувствовал опасность. Он попытался вступить в переговоры.
- Вы хотели, чтобы я женился на ней, - с насмешкой бросил он. - Но она ничего не
говорила о свадьбе, просто хотела, чтобы я с ней лег. К несчастью, Сальваро, вы плохо обучили
малышку, потому что, пытаясь добиться моего согласия, она провоцировала меня. А теперь,
если я выстрелю в вас, она будет свидетельствовать против меня в суде, не так ли? Домитилла,
где вы? Оденьтесь, потому что из-за вашей глупости здесь может пролиться кровь.
Амброджио двинулся к Ларри.
- Жениться на ней, а не изнасиловать, - просвистел он с исказившимся от ярости
лицом. - Здесь не так, как у вас, здесь пользуются девушкой только после того, как заключат
договор с отцом.
Сказав это, адвокат бросился на молодого человека. Ларри увидел, как блеснула сталь,
выстрелить не решился, но сумел увернуться от удара. Амброджио сильно толкнул его, и Ларри
потерял равновесие. Пытаясь удержаться на ногах, он ухватился за провисшие, покрытые
плесенью обои, которые разорвались, не замедлив его падения, и очутился на полу,
придавленный всей тяжестью тела Амброджио, который навалился на него, ругаясь как
сапожник. Ларри чувствовал его прерывистое зловонное дыхание и жесткую ткань костюма на
своей щеке. Падая, он выронил револьвер. Он попытался перехватить руку Амброджио,
сжимавшую кинжал, но, не имея точки опоры, не смог этого сделать и ощутил у своего горла
холодную сталь. В ужасе он представил себе, как лежит с перерезанным горлом, и подумал, что
темный коридор, где тайно от Мэри целовались Шелли и Клер Клермон, может стать его,
Ларри, могилой. Он едва различал над собой лицо Амброджио, который выкрикивал
непонятные ругательства, похожие, как показалось Ларри, на те, которыми он осыпал хозяина
траттории. Тогда в полумраке коридора, едва освещаемого светом из пустой гостиной, он
увидел, как какая-то фигура с кошачьей ловкостью метнулась к ним, оттолкнула Амброджио,
схватила за руку с кинжалом и головой вперед с силой толкнула в зеркало.
Раздался пронзительный крик, затем послышался звон разбившегося стекла, и все стихло.
Почти теряя сознание, Ларри сбросил на пол тело Амброджио и с трудом поднялся.
У его ног перед разбитым зеркалом среди острых осколков, блестевших, как поверхность
замерзшего пруда, на животе лежал адвокат. Из его ушей вытекали струйки крови.
Оторопевшая Домитилла стояла, прислонясь к стене, и зажимала рукой рот, сдерживая рвоту.
Она успела надеть блузку, и грудь ее судорожно вздымалась под грубой тканью. Ларри
ошеломленно смотрел на тело, не решаясь до него дотронуться, когда из приоткрытого рта,
между двумя пузырями слюны, вылетел жалобный, почти детский стон.
- Это ты... - произнес Амброджио.
- Он шевелится!.. - отскочив, вскрикнула Домитилла. Тело Амброджио конвульсивно
дергалось. Нагнувшись над ним, Ларри увидел, что осколок зеркала застрял в аорте.
Машинально он вытащил его, освободив путь потоку крови, которая покрыла осколки черной
липкой пленкой. Он повернулся к Домитилле, белой и неподвижной, как статуя.
- Принесите же полотенце или еще что-нибудь: надо остановить кровотечение! -
нетерпеливо крикнул он. - Нет, не вашу блузку! Полотенце!
Домитилла очнулась, выскользнула из коридора и вскоре вернулась с белой тряпкой
сомнительной чистоты, которой и заткнула рану, не решаясь нажать как следует из страха
придушить раненого. Прекратившиеся было хрипы возобновились, и Амброджио произнес
несколько едва различимых слов.
- Что он сказал? - спросил Ларри.
Домитилла не ответила. Она смотрела на лежащее перед ней тело отца, мотая головой,
словно не веря своим глазам. В последней судороге раненый перевернулся на спину,
запрокинув голову, так что виден был только его длинный нос, выступавший между впалых,
плохо выбритых щек. Рука судорожно сжала пропитанную кровью тряпку. Потом тело сотряс
еще один спазм, оно дернулось и выпрямилось. Изо рта хлынула кровь. Тело замерло.
- Мне кажется, что все... все кончено, - прошептал Ларри бесцветным голосом.
Домитилла никак не отреагировала на его слова. Скривив губы, с остановившимся
взглядом, она, казалось, не имела к происходящему никакого отношения.
- Домитилла, вы спасли мне жизнь! - задыхаясь произнес Ларри. - Как вам это
удалось? Это было ужасно, я не мог дышать... я не мог ничего сделать, а лезвие было уже у
горла... Откуда вы взяли силы оттолкнуть его в последний момент и... бросить вперед...
Она на минуту закрыла глаза и выдохнула.
- Потому что я знала, что он собирается тебя убить, убить из-за меня, - произнесла она
жалобно. - Когда он увидел меня голой перед тобой, это привело его... в бешенство, какого я
у него еще никогда не видела. Я... потянула его назад изо всех сил... Он отбивался и пытался
ухватить меня за волосы... я оттолкнула его, он потерял равновесие и всем своим весом
обрушился... Ох, это зеркало... говорила я тебе, что оно приносит несчастье... - С гримасой
отвращения она отвернулась от трупа. - Не могу в это поверить, не могу... - шептала
девушка.
Он с трудом приходил в себя и ничего не ответил. Она смотрела на него, как затравленное
животное
- Это сделала не я, ну скажи, что это сделала не я...
- Прекратите мне тыкать, особенно сейчас! - воскликнул Ларри в отчаянии. - Я же
говорил, что не могу взять вас с собой. А он подумал, что я воспользовался его отсутствием и
набросился на вас. Любой бы отец так отреагировал. Какая неосмотрительность, Домитилла!..
И какая ошибка с моей стороны ответить на ваше письмо и прийти сюда... Я чувствую себя
виноватым. Посмотрите, в каком положении мы с вами оказались.
Она подавила рыдание, и он заметил, что девушка дрожит.
- Во всем виновата я, - произнесла она упавшим голосом. - Зачем я разделась?.. То,
что вы сказали ему обо мне, было грубо, но вы имели право так говорить... Я так хотела вас
привлечь, чтобы вы согласились взять меня с собой... Он обезумел от этого... Не могу
поверить, что это сделала я...
Она начала бормотать что-то невнятное, и Ларри понял, что необходимо действовать
немедленно.
- Ладно, теперь надо выпутываться из всего этого, - сказал он. - И прежде всего
известить военную полицию. Вот что я им скажу: ваш отец был моим информатором, и я
пришел сюда за сведениями, которые он для меня раздобыл. Дверь открыли вы и, обезумев от
ужаса, рассказали, что его только что зарезал кто-то, кому он сам открыл дверь. Убийца
скрылся. Вы слышали только становившийся все более жарким спор, потом крик и звук шагов
убегавшего по лестнице человека... Вы бросились в комнату и увидели отца, плавающего в
луже крови. Вы можете добавить, что убийство могло быть связано с моим приходом... Сейчас
в городе полно всяких темных историй и убийств, причиной которых становится борьба
преступных кланов, которые истребляют друг друга, и никто не захочет расследовать это дело
дальше.
Ему казалось, что он нашел удачный выход. Домитилла приподнялась. Выражение ее
лица вдруг изменилось, казалось, она чем-то напугана.
- Никогда на Ривьера-ди-Кьяйя не было преступлений, связанных с каморрой! Все знали,
что вокруг отца крутились негодяи, которые якшались скорее с фашистами, чем с бандитами,
хотя...
Она снова заплакала.
- Все эти члены Большого фашистского совета, торговавшие контрабандой на виа
Форчелла благодаря его связям, ничего не давая ему взамен... Эти типы были должны ему кучу
денег, да, он сам мне об этом говорил... Они захотят отомстить мне, если я скажу, что отца
убил кто-то из них... Хотите пример? В прошлом месяце возле Меркато было совершено
убийство, и брат жертвы обвинил одного своего делового партнера... Так вот, этого брата
нашли на Корсо без мизинца! Его ему просто отрезали... Да, мотив преступления отыскать
легко, достаточно будет сказать, что отец потребовал вернуть долг, но если я это скажу, то
заплачу жизнью... Может быть, они даже не станут ждать, пока меня допросит полиция...
Меня... Что они сделают?.. Я только знаю, что сюда уже никогда не вернусь...
Она встала на колени перед трупом и раскачивалась взад-вперед, растрепав волосы, как
сицилийская плакальщица. Ларри понял, что еще немного, и нервы у него не выдержат.
- Хорошо, придумаем что-нибудь другое, такое, что вас совершенно не будет касаться,
Домитилла, - поспешно сказал он. - В любом случае я замну дело и прослежу, чтобы вас не
беспокоили. Вы все поняли: вы ничего не видели и никого не подозреваете. Я могу сказать, что
сам толкнул его, потому что он угрожал мне оружием.
- Но все знают, что отец никогда не стал бы угрожать офицеру! А уж о том, чтобы его
убить, и речи быть не могло! Ему совершенно необходимо было реабилитироваться! А те, на
кого падет подозрение, отомстят мне... В любом случае я не хочу оставаться здесь, не хочу...
Ларри возмущенно взмахнул руками.
- Вы не можете жить со мной, если вы именно это имеете в виду. Поступить так -
значит подписать смертный приговор нам обоим. Представляю, как использует создавшуюся
ситуацию майор Хокинс...
- Кто?
- Мой начальник. Он будет очень доволен, если я впутаюсь в какую-нибудь грязную
историю. Да, он будет очень доволен.
Домитилла посмотрела на молодого человека. Взяв себя в руки, она начала старательно
собирать с пола осколки зеркала.
- Когда Креспи возвращается домой? - спросил Ларри.
- Около девяти... Каждый вечер в одно и то же время... Сейчас, когда Джанни нет дома,
он приходит чуть позже, несмотря на комендантский час. Господи, когда он узнает... - Она
опустила голову, а когда подняла ее, в ее взгляде горела решимость. - Можно сделать проще.
Тем более что время у нас есть.
- Время для чего?
- Ну, для того, чтобы его убрать. Как только стемнеет, мы отнесем тело в кусты в парк, в
двух шагах отсюда. Спустимся по черной лестнице, так безопаснее. Я скажу, что он уехал в
порт - это подтвердят все - и не вернулся ночевать, что бывало довольно часто. Тогда мы с
вами не будем иметь к этому никакого отношения. Да, кстати о порте. Что с машиной?
Ларри замер и посмотрел на девушку.
- Они подумают, что ваш визит был связан с продажей "тополино"... - уточнила
Домитилла.
- Ну что ж... Я скажу правду, что поручил ему продать машину, чтобы иметь
возможность платить ему же в зависимости от важности оказанных мне услуг. Да, досадно. Я
даже не знаю, где она и успел ли он ее продать.
Выложив свой план, Домитилла, казалось, совершенно успокоилась.
- Это нетрудно будет узнать, - сказала она.
Ловко запустив руку во внутренний карман пиджака Амброджио, она вытащила пачку
купюр и протянула ее Ларри. Тот сосчитал деньги: восемь банкнот по пять тысяч лир.
- Но... эта не та сумма, о которой мы договаривались, - сказал он.
- Подождите, - сказала Домитилла.
Она порылась в карманах брюк и вытащила еще восемь бумажек.
- Если бы кто-нибудь сказал ему, что он умрет с карманами, полными денег, -
прошептала она.
Девушка протянула Ларри вторую пачку, и он сунул ее в карман.
- Это он оставил бы себе, - сказала она. - Видите, он не был порядочным человеком!
- Я это понял. И понимаю, отчего ему не везло в делах и почему у него было столько
врагов: если он так поступал всегда...
- А знаете, мне кажется, что, отдавая вам эти деньги, я делаю то, чего не могла сделать та
итальяночка: оплачиваю свое приданое.
- Не начинайте сначала, Домитилла, - возразил Ларри. - Разве сейчас время для
шуток? И напоминаю вам, что деньги эти мои, потому что ваш отец продал мой автомобиль, и
потом, я вам уже говорил, что мы никогда не сможем...
В ее взгляде отразилось такое отчаяние, что он замолчал.
Преодолев отвращение, Ларри попытался смотреть на труп как на некую проблему,
вполне материальную, которую надо срочно решить. Как его вынести отсюда? Он посмотрел в
окно: темнело. В семье Шелли скорее Мэри, чем Перси, могла бы прочувствовать до конца всю
абсурдность создавшейся ситуации. В самом деле, тело, скорчившееся среди острых
окровавленных кусков зеркала, в которых отражался свет ночи, прорезаемый тревожными
отсветами автомобильных фар, наводило ужас. Домитилла тем временем торопливо собирала
осколки в бумажный пакет, потом протерла пол влажной губкой. Она успела привести себя в
порядок и теперь была одета так же тщательно, как в момент его прихода. Затем она почти
любовно перевернула труп отца на спину и со свойственным всем итальянкам умением
обращаться с покойниками сложила ему руки, отряхнула костюм, вложила в руку четки и
зажгла две свечи. Если бы не болезненно-бледные, впалые, как у бродяги, щеки, Амброджио в
темном костюме и тщательно повязанном галстуке выглядел бы как вполне спокойный и
респектабельный отец семейства, оплакиваемый своими близкими. На мизинце слабо
поблескивало кольцо Нобиле, словно высший символ жизни, о которой он мечтал.
- Оставим его? - спросила девушка.
Ларри утвердительно кивнул и искоса взглянул на Домитиллу. Ему показалось, что она
вдруг постарела лет на десять, словно придавленная тяжестью мрачной тайны. Господи, она
убила собственного отца, ни больше ни меньше! От одной этой мысли Ларри качнуло, как от
взрыва бомбы. Но он постарался быстро взять себя в руки.
- Никто не скажет, что он умер как бродяга, - пробормотала девушка без всякого
волнения в голосе, перекрестив большим пальцем его лоб.
Ларри сделал над собой усилие и в последний раз взглянул на Амброджио. У того был
приоткрыт рот, так что казалось, что с бескровных губ слетают слова непонятного проклятия.
- Вы слышали, что он сказал, умирая? - спросил Ларри. Она недоуменно повторила:
- Что он сказал?..
- Да, его последние слова; я был так взволнован, что не расслышал...
Она замялась.
- Он говорил на неаполитанском диалекте, я не уверена, что все поняла. Боюсь, что это
было одно из заклинаний, призывающих несчастья. Да, это было проклятие, которого он боялся
сам, но всегда охотно адресовал другим... Мне не хочется повторять его.
- Постарайтесь вспомнить, Домитилла. Несчастье в любом случае уже произошло, я бы
даже сказал, оно придавило нас свинцовой плитой.
Девушка помрачнела, словно наконец полностью осознала случившееся.
- "Che queste sei oche cenerine ti portino all' inferno!" - вот что, мне кажется, удалось
разобрать. "Пусть шесть серых гусей унесут тебя в ад". Потом последовало какое-то
ругательство, в любом случае, дурное слово, но, уверяю тебя, я это не расслышала, а это было
его последнее слово! Слова всегда выходили у него изо рта как ядовитые змеи, и кто знает, где
они теперь найдут приют? Вот почему я хочу скорее от него избавиться, - добавила она с
гримасой отвращения.
- Шесть серых гусей... - произнес Ларри. - Я словно вижу, как они летят на фоне
кровавого заката среди темных туч.
Она закрыла лицо руками.
- Это безумие! Мертвый отец покидает свой дом, убила его я - не знаю, впрочем, как
все получилось, ведь я просто хотела защитить тебя от его кинжала, - но даже не чувствую
себя виноватой!
- А я чувствую, - сказал Ларри. - Я устал так, словно мне пришлось пешком пересечь
Ливийскую пустыню.
Девушка бросилась к нему:
- Я поддержу тебя, теперь...
- Еще раз прошу вас не говорить мне "ты". Теперь между нами стоит еще и это.
- Я уверена, что то, что произошло, не сможет разлучить нас. Напротив, это будет
словно договор, заключенный между нами, - сказала она убежденно. - Мы сообщники...
Теперь мы не можем расстаться...
Лицо Ларри стало напряженным.
- Нет! Я не чувствую себя вашим сообщником, - отрезал он. - Я пришел повидаться с
вами, потому что вы обещали предоставить мне некие важные сведения, но, как в плохом кино,
в результате у меня оказался труп, от которого я должен избавиться!
Она опустила голову, как провинившаяся школьница.
- Как все же жаль, что он вернулся так скоро... - сказала она с нежностью. - С тех пор
как я вас увидела, я мечтала только об одном, только о том, чтобы вы любили меня. Если бы
отец не пришел, вы занялись бы со мной любовью, потом я бы спокойно оделась, вы ушли, а он
возвратился бы позже, в хорошем настроении, потому что заработал денег! Вот как все должно
было быть, но никогда, никогда ничего не бывает так, как мне хочется, и именно поэтому со
мной никогда не происходит ничего хорошего...
Она снова заплакала.
- А я, кроме того, потерял драгоценный источник информации, - вздохнул Ларри. -
Зачем мне теперь все эти деньги... И что нам делать с этими окровавленными осколками, -
добавил он, глядя, как она продолжает тщательно собирать их с пола.
- Я их вымою и выброшу в мусорный ящик рядом с погребом. Если их найдут, скажу,
что отец разбил зеркало в приступе ярости.
- Но кто-то может знать, что зеркало оставалось целым до самой его смерти!
- С тех пор как в сентябре было заключено перемирие, никто к нам не приходил.
- Даже Креспи?
- А он тем более. Я же говорила вам, что они не разговаривали друг с другом.
- Я хотел сказать: что, если Креспи заходил сюда, когда вашего отца не было дома?
Она пожала плечами и небрежно ответила, унося пакет с осколками:
- Я сама спускалась к нему.
Ларри остался один в пустой, погруженной во мрак гостиной и почувствовал, что его
вот-вот стошнит. Стараясь держаться как можно дальше от мертвеца, он подошел к окну,
выходившему на узкий двор. А как он расскажет обо всем Полу?.. "Мой информатор, помнишь,
о котором я тебе говорил..." - "Помню, ну и что?" - "Его нашли мертвым в кустах вилла
Коммунале, менее чем в сотне метров от его собственного дома..." - "А его дочь?" - "Дочь?
Она прождала его всю ночь..."
Девушка вернулась и, как рабочая пчелка, стала деятельно и ловко наводить в комнате
порядок.
- А где тряпка, которой вы пытались остановить кровь? - спросил Ларри.
- Она у меня, надо будет придумать, как от нее избавиться, но начать надо с него, -
ответила девушка, показав на отца.
- Во всяком случае, никогда, вы слышите - никогда никому ни о чем не рассказывайте.
Он не вернулся домой, и все. И больше ничего, иначе мы начнем противоречить друг другу.
Потому что, по правилам, мы должны были бы вызвать полицию, и если я не сделал этого, то
только потому, что не хотел объясняться со своим начальством. Теперь посмотрим, сможем ли
мы вдвоем его перенести.
Она присела и обняла тело за ноги, как плакальщица на готическом надгробии, а Ларри
взял его за плечи. Вместе они попробовали его приподнять.
- Он слишком тяжел для человека, который утверждал, что давно голодает, - проворчал
Ларри.
Неожиданно она выпрямилась и показала на входную дверь.
- Что случилось? - прошептал Ларри.
- Кто-то идет, - выдохнула она.
- Креспи?
Она прислушалась и покачала головой. Шаги остановились на площадке.
- Я не буду открывать, - прошептала она испуганно.
- Это покажется странным, ведь все знают, что вы всегда дома...
Через мгновение в дверь постучали.
- Ответьте, не открывая, что отец еще не вернулся, - прошептал Ларри, - что вы не
знаете, где он, и что он не разрешает вам никого впускать в квартиру.
Она неохотно пошла к двери. Он слышал, как она говорила с кем-то, не открывая, потом
вернулась.
- Это парень, купивший "тополино", - сказала она тихо. - Кажется, машина не
заводится. Я сказала, что папа еще не пришел, но, поскольку он хотел подождать его на улице,
сказала, что он вернется не раньше завтрашнего дня. Он ушел в ярости, говоря, что за
восемьдесят тысяч лир она могла бы и завестись.
- Ничего не понимаю, в Палермо она прекрасно работала! Вы спросили его имя и адрес?
Она пожала плечами:
- Он не пожелал мне сказать.
Домитилла осторожно подошла к окну.
- Он идет через двор, широкими шагами, не оборачиваясь. Вот он прошел ворота, и
теперь я вижу только его спину...
- Через некоторое время я выйду посмотреть, чтобы на улице никого не было.
- А если он будет ждать?
- Тогда я проверю его документы и прикажу идти прочь. В конце концов, в городе
комендантский час, он не имеет права находиться на улице! На всякий случай подождем еще
немного.
Он сходил на кухню, собрал апельсиновые корки, сунул их в карман и вернулся в
комнату, к трупу. Амброджио, распростертый на паркете, с которого были убраны все осколки
стекла, казался обескровленной жертвой какой-то мрачной неаполитанской трагедии,
населенной рейтарами, бретерами и наемными убийцами. Домитилла начала ловко
заворачивать тело в полосатое покрывало, на котором еще можно было прочесть полинявшую
надпись "Город Милан".
- Так назывался корабль, на котором он плавал на Шпицберген, - пояснила девушка.
- Знаю, - отрывисто ответил Ларри.
Когда Амброджио превратился во что-то длинное и белое, словно парившее над полом в
полумраке комнаты, они снова попробовали его поднять. Но он, как им показалось, стал еще
тяжелее, чем был до неожиданного визита покупателя машины, словно они израсходовали на
последнего часть своей силы. Домитилла не смогла удержать ноги Амброджио, и они упали на
пол. Ей показалось, что перед тем, как отправиться в небытие, отец решил еще попортить им
кровь, и она расплакалась.
- У нас не хватит сил, - простонала девушка.
Черная лестница была такой узкой и крутой, что они с трудом смогли спустить свой груз
на второй этаж. Задыхаясь от тяжести, Домитилла прислонилась к перилам.
- Я слишком устала, больше не могу, - прошептала она, повернувшись к Ларри.
- Этого-то я и боялся, - сказал он. - Послушайте, я взвалю его себе на плечо и донесу
сам! Идите вперед и показывайте дорогу.
- Я придумала кое-что получше, - сказала девушка так, словно ее посетило
вдохновение. Она быстро достала из кармана пальто ключ и открыла дверь квартиры дона
Этторе.
- Вы уверены, что там никого нет? - прошептал Ларри.
- Дон Этторе каждый вечер в одно и то же время ходит пешком из "Гамбринуса", а
Джанни сейчас гостит у матери в Салерно. Честно сказать, мне пришло это в голову несколько
минут назад.
Оставив спеленатый труп на лестничной площадке, словно мешок с грязным бельем, она
потянула Ларри за собой в кухню Креспи. Он удивленно замер - настолько изобилие медных
кастрюль, поблескивавших в полумраке, величественные печи и полки, уставленные фаянсом и
стеклом, отличались от нищенского помещения, которое они только что покинули.
- Идите за мной, - шепнула девушка. - У нас не так много времени, уже вечереет.
Просторные комнаты, через которые они проходили, были, как ему показалось,
обставлены массивной мебелью и увешаны большими барочными картинами, которые тем не
менее не могли скрыть ни трещин в стенах, ни общей запущенности квартиры. То тут, то там на
толстых коврах валялись куски штукатурки, большая часть мебели покосилась и держалась с
помощью стопок книг. В этом загроможденном лабиринте девушка двигалась уверенно и
грациозно. "Да, она здесь, кажется, бывала часто", - с горечью подумал Ларри.
- А наверху так пусто... - сказал он.
- Вы еще не все видели! В этой галерее было полно фарфора, но двенадцатого июля от
бомбардировки рухнул фриз, и все разбилось, абсолютно все. Джанни очень расстраивался,
собирая осколки, а у дона Этторе был такой вид, словно его это не касается: так он был
поглощен своими вычислениями.
Ларри нахмурился:
- Вычислениями?
- Он математик, - ответила Домитилла таким тоном, словно говорила о чем-то само
собой разумеющемся.
Она уверенн
...Поділитися у соцмережах
