Жанр: Триллер
Разоблачение
...ьством, ты оказываешь нажим на нее и
на компанию, а фактически ты бьешь по своим воротам. Ты разрешил ей установить правила
игры, Томас.
- Я должен был что-то сделать: она нарушила закон.
- "Она нарушила закон", - передразнил его Дорфман нарочито писклявым голосом. -
А ты такой беззащитный... Я прямо переполняюсь печалью, видя твое положение.
- Все это в самом деле нелегко... У нее сильные связи, она имеет могущественных
покровителей.
- Ну и что? Каждый администратор, имеющий могущественных покровителей, имеет не
менее могущественных противников. И Мередит - не исключение.
- А я говорю вам, Макс, - сказал Сандерс, - что она опасна. Она из этих выпускников
бизнес-школ, которые заботятся об имидже, и только об имидже, не заботясь о сути дела.
- Да, - подтвердил Дорфман, утвердительно кивая. - Так же как и многие молодые
администраторы. Очень большой опыт по части имиджа. Очень большое желание обогатить
свой опыт. Прекрасная тенденция!
- Я не думаю, что она достаточно компетентна, чтобы руководить отделом.
- Ну и пусть! - огрызнулся Дорфман. - Тебе-то какая разница? Если она
некомпетентна, Гарвин в конце концов поймет это и заменит ее. Но тебя к тому времени здесь
не будет! Только потому, что ты проиграешь эту игру, Томас. Она - лучший политик, чем ты,
Томас, и всегда такой была.
- Да, - кивнул Сандерс, - она беспощадна.
- Беспощадна... Она опытна! У нее есть инстинкт. А у тебя нет! Если ты пойдешь по
этому пути, то потеряешь все. И ты заслуживаешь такой участи, потому что ведешь себя, как
дурак.
Сандерс помолчал.
- И что бы вы рекомендовали мне сделать?
- Ага, сейчас тебе понадобился совет? -Да.
- В самом деле? - старик улыбнулся. - А я в этом
сомневаюсь.
- Нет, Макс. Мне нужен совет.
- Ладно. Тогда слушай мой совет: иди назад, извинись перед Мередит, извинись перед
Гарвином и получай обратно свою работу.
- Я не могу...
- Тогда тебе не нужен мой совет.
- Я просто не могу так поступить, Макс.
- Что, очень гордый?
- Нет, но...
- Ты ослеплен гневом. Как же, женщина посмела так вести себя!.. Она нарушила закон, и
она должна понести справедливое наказание! Она опасна, и ее нужно остановить! Ты
переполнен чувством справедливого негодования. Так?
- Черт возьми, Макс... Я просто не могу это сделать, вот и все!
- Мочь-то - ты можешь. Другое дело, что ты этого не сделаешь!..
- Пусть так.
Дорфман пожал плечами.
- А тогда чего ты хочешь от меня? Ты спросил моего совета специально для того, чтобы
не принять его? Ничего странного. - Старик улыбнулся. - У меня полно других советов,
которые ты тоже не примешь.
- Например? - А какая тебе разница, если ты все равно с ними не согласишься?
- Да бросьте, Макс...
- Я серьезно. Ты не захочешь к ним прислушаться! Так что не будем зря тратить
времени. Проваливай.
- Но просто сказать-то вы можете?
Дорфман вздохнул. - Исключительно потому, что я помню тебя еще с тех дней, когда у
тебя был здравый смысл. Итак, во-первых... Ты слушаешь?
- Да, Макс, слушаю.
- Во-первых, ты знаешь все, что тебе нужно знать о Мередит Джонсон. А теперь забудь
ее - это не твоя забота.
- Как это понимать?
- Не перебивай. Во-вторых, играй в свою игру, а не в ее.
- В смысле?
- В смысле - решай свою проблему.
- Какую свою проблему? Судебное разбирательство?
Дорфман фыркнул и воздел руки.
- Ты невозможен. Я просто зря транжирю свое время.
- Вы хотите сказать, что мне нужно отказаться от судебного разбирательства?
- Ты родной язык понимаешь? Решай проблему! Делай то, что ты делаешь хорошо.
Делай свою работу. Не уходи.
- Но, Макс!..
- О, я ничего не могу для тебя сделать, - сказал Дорфман. - Это твоя жизнь. У тебя
есть свои ошибки, которые нужно сделать, а я должен возвращаться к моим гостям. Но
попробуй прислушаться к моим словам, Томас. Не спи и помни, что у всех человеческих
поступков есть причины. Все люди решают какие-то проблемы. Даже ты, Томас.
Старик развернул на месте свое кресло-каталку и поехал в сторону ресторана.
"Черт бы побрал этого Макса", - думал Сандерс, идя по Третьей улице сырым вечером.
Своей манерой никогда не говорить прямо Дорфман мог кого угодно довести до белого
каления.
Вся проблема в тебе, Томас, и возникла она не вчера...
Что, черт возьми, он хотел этим сказать?
Проклятый Макс. Разозлил и вымотал все нервы. Он всегда так себя вел, насколько
Сандерс помнил те совещания, которые профессор проводил, когда работал в совете
директоров "ДиджиКом". Сандерс всегда уходил с этих совещаний выжатым как лимон. В те
дни молодые" сотрудники в Купертино называли Дорфмана "Загадоч-ник".
...Все люди решают какие-то проблемы. Даже ты, Томас...
Сандерс потряс головой. В словах старика не было никакого смысла, а тем временем
нужно было что-то предпринимать. Дойдя до конца улицы, он вошел в телефонную будку и
набрал номер Гэри Босака. Было восемь часов, и Босак должен был быть дома - наверное,
только что вылез из постели и пьет кофе, готовясь к своему "рабочему дню". Сидит небось,
зевая, перед полудюжиной своих модемов и компьютеров и обдумывает, как влезть чужие базы
данных.
В трубке прозвучал сигнал, и записанный на магнитофон голос сказал: - Вы позвонили в
"НЗ Профессиональные услуги. Продиктуйте ваше сообщение." - И длинный сигнал.
-Гэри, это Том Сандерс. Я знаю, что вы слушаете, снимите трубку.
В трубке послышался щелчок, и Сандерс услышал голос Босака:
- Привет. Я ожидал звонка от кого угодно, но только не от вас. Откуда вы звоните?
- Из автомата.
- Отлично. Как у вас дела, Том?
- Гэри, мне нужно, чтобы вы кое-что сделали. Просмотрели кое-какие базы данных.
- Ага... Это нужно для фирмы или лично для вас?
- Лично для меня.
- Ага... Видите ли, Том, я очень занят в эти дни, давайте поговорим об этих делах на
следующей неделе?
- Это будет слишком поздно.
- Но сейчас я ужасно занят...
- Гэри, в чем дело?
- Аи, оставьте, Том, вы и сами отлично знаете!
- Мне нужна помощь, Гэри.
- Э, да я с удовольствием бы вам помог... Но не так давно мне позвонил Блэкберн и
сказал, что если я хотя что-нибудь для вас сделаю - хоть что-нибудь! - то не позднее шести
утра я буду принимать у себя на квартире сотрудников ФБР.
- О Боже!.. Когда это было?
- Около двух часов назад.
Два часа назад... Блэкберн сильно опережал его.
- Гэри...
- Э, вы же знаете, что я к вам всегда прекрасно относился, Том, но только не сейчас.
Ладно? Ну, мне пора идти.
- Если честно, то все это меня не удивляет, - заявила Фернандес, отодвигая бумажную
тарелку.
Они с Сандерсом только что перекусили сандвичами прямо у нее в кабинете. Было уже
девять часов вечера, и все кабинеты по соседству были уже пусты, но телефон на столе
Фернандес беспрестанно звонил, то и дело перебивая их разговор. На улице опять шел дождь,
гремел гром, и Сандерс через окна видел вспышки летних молний.
Когда Сандерс сидел в этом пустом адвокатском кабинете, у него было такое ощущение,
что во всем мире не было никого, кроме него и Фернандес, разговаривающей с ним в
сгущающихся сумерках. Как быстро все совершилось: человек, которого он до сегодняшнего
утра никогда не встречал, сейчас стал чем-то вроде спасательного круга. Он заметил, что
вслушивается в каждое сказанное ей слово.
- Перед тем как мы продолжим, я хотела бы подчеркнуть одну вещь, - объясняла
адвокатесса. - Вы поступили очень правильно, когда не сели в одну машину с Джонсон.
Теперь вы ни в коем случае не должны оставаться с ней наедине. Ни на минуту! Ни при каких
обстоятельствах! Это понятно?
- Да.
- Если вы это сделаете, то сорвете все дело.
- Не сделаю.
- Прекрасно, - сказала адвокат. - Дальше: у меня был длинный разговор с Блэкберном.
Как вы справедливо полагали, на него страшно нажимают, чтобы он как-то разрешил эту
проблему. Я пыталась передвинуть начало третейского суда на послеобеденное время, но он
заявил, что компания уже готова и хочет начать совещание прямо сейчас. Он озабочен тем, как
долго продлятся переговоры. Так что пришлось согласиться на завтра, на девять утра.
- Ладно.
- Херб и Алан добились некоторых успехов. Думаю, что завтра они нам здорово
помогут. Эти статьи про Джонсон тоже пригодятся, - сказала Фернандес, глядя на ксерокопии
"КомЛайн".
- Зачем? Дорфман сказал, что от них не будет никакого толка.
- Да, но в них документально зафиксирована история ее работы в фирме, а это дает нам
ниточку. Над этим тоже надо поработать, как и над электронным посланием от вашего
неизвестного друга. - Фернандес нахмурилась, присмотревшись к распечатке. - А адрес-то
указан интернетовский...
- Да, - подтвердил Сандерс, удивленный тем, как легко адвокат прочитала
распечатку. - Нам довольно часто приходится иметь дело с технологическими компаниями, и
я найду кого-нибудь, кто поможет разобраться с письмом. - Она отложила распечатку. - А
теперь давайте подведем итоги: итак, вы не смогли прибрать свой стол, поскольку это уже
кто-то сделал.
- И вы не смогли стереть ваши файлы в компьютер" потому что вам закрыли к ним
доступ.
- Точно...
- А это значит, что вы не можете ничего изменить.
- Да. Я не могу ничего изменить - возможностей меня не больше, чем у секретарши.
- А вы считаете, было необходимо кое-что изменить? - осведомилась Фернандес.
Сандерс помялся:
- Нет, но, знаете ли, не помешало бы все просмотреть.
- Но ничего конкретного?
- Нет.
- Мистер Сандерс, - предупредила адвокат. - Я хочу еще раз напомнить вам, что я не
собираюсь выносить вам приговора, но хочу быть готова ко всему, что может всплыть завтра. Я
хочу заранее знать обо всех сюрпризах, которые нам могут преподнести. I
Сандерс покачал головой:
- В этих файлах нет ничего, что могло бы меня скомпрометировать.
- Вы это хорошо помните?
- Да.
- Ладно, - сказала Фернандес. - Тогда, предвидя раннее начало совещания, я бы
посоветовала вам ехать домой и лечь спать. Я бы хотела видеть вас завтра бодрым. Заснуть-то
сможете?
- Да Бог его знает...
- Будет нужно - примите снотворное.
- Ладно, посмотрим... Все будет нормально.
- Так что поезжайте домой и ложитесь в постель. Завтра утром увидимся. Не забудьте
надеть пиджак и галстук. У вас есть что-нибудь вроде синего пиджака?
- Блейзер.
- Отлично. Наденьте галстук консервативных расцветок и белую сорочку. Одеколоном
не пользуйтесь.
- Но я никогда так не одеваюсь, когда иду на работу!
- Сейчас вы идете не на работу, мистер Сандерс. Так принято. - Она поднялась со стула
и протянула Сандерсу руку. - Отправляйтесь домой спать. И не беспокойтесь, все будет
прекрасно.
- Держу пари, что вы говорите это всем своим клиентам...
- Да, - согласилась она. - Но обычно так и получается на самом деле. Идите спать,
Том. Завтра увидимся.
Дома было темно и пусто. Элайзина кукла Барби неопрятной кучкой лежала на кухонном
столе. Там же, ближе к раковине, валялся перепачканный зеленоватой кашкой фартучек
сынишки. Сандерс установил таймер кофеварки на утро и поднялся по лестнице. Проходя мимо
автоответчика, Сандерс не заметил, что сигнальная лампочка на его панели мигает.
Наверху, уже раздеваясь в ванной, он увидел, что Сюзен приклеила скотчем к зеркалу
записку: "Прости меня за ленч. Я верю тебе. Я люблю тебя. С".
Это было обычным делом для Сюзен - разозлиться, а потом извиниться, но Сандерсу
было приятно обнаружить такую записку, и он решил было позвонить ей прямо сейчас, но
вспомнил, что в Финиксе уже почти полночь и Сюзен, должно быть, уже спит.
Впрочем, по здравом размышлении Сандерс обнаружил, что не очень-то и хочет звонить.
Как сказала недавно в ресторане сама Сюзен, к ней проблемы Сандерса отношения не имели.
Он один был виноват в происшедшем. И сейчас он остался один.
В одних трусах Сандерс прошел в свой маленький кабинетик. Факсов не поступало. Он
включил компьютер и подождал, пока аппарат разогреется. Пиктограмма электронной почты
замигала. Сандерс нажал клавишу. На экране появилась надпись:
НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ.
ЭФРЕНД.
Сандерс вырубил компьютер и отправился спать.
Часть третья СРЕДА
Утром Сандерс, находя утешение в заведенном порядке, быстро одевался и слушал
телевизионные новости, включив звук на максимум, чтобы как-то заполнить тишину пустого
дома. В город он выехал в половине седьмого, притормозив у булочной, чтобы перехватить
чашечку каппучино и рогалик перед поездкой на пароме.
Когда паром отчалил от Уинслоу, Сандерс сел лицом к корме, не желая смотреть на
приближающийся Сиэтл. Погрузившись в свои мысли, он смотрел на низкие серые тучи,
повисшие над темной водой залива. Похоже, сегодня тоже будет дождливый день.
- Дрянной день, а? - раздался женский голос.
Посмотрев вверх, Сандерс увидел хорошенькую и миниатюрную Мери Энн Хантер,
стоявшую, уперев руки в бедра и озабоченно глядящую на него. Мери Энн тоже жила на
Бейнбридже. Ее муж работал в университете морским биологом. Мери Энн и Сюзен были
подругами и часто вместе бегали трусцой. Но Сандерс сталкивался с ней на пароме нечасто,
поскольку она, как правило, выходила из дома намного раньше, чем он.
- Доброе утро, Мери Энн.
- Чего я не могу понять, так это как они обо всем пронюхали, - сказала она вместо
приветствия.
- Ты о ком? - спросил Сандерс.
- Ты что, хочешь сказать, что еще не читал этого? О Господи... Тут о тебе в газете
напечатано, Том.
И Мери Энн передала ему газету, которая торчала у нее под мышкой.
- Ты шутишь?
- Нисколько. Опять Конни Уэлш воюет.
Сандерс посмотрел на первую полосу и, не обнаружил ничего для себя интересного, стал
искать дальше.
- Это в разделе "Метро", - подсказала Мери Энн. - Первая колонка на второй
странице. Читай и плачь, а я пока схожу за кофе.
Мери Энн отошла, а Сандерс раскрыл газету на второй полосе.
КАК Я ЭТО ВИЖУ |
Констанс Уэлш
Мистер Свинтус за работой
Мужская страсть подавлять женщин проявилась на этот в местной компании,
развивающей высокоточные технологии; назовем ее компанией X. В этой компании на высоки
административный пост назначили компетентнейшую женщину выдающихся способностей, и
многие мужчины реши ли сделать все возможное, чтобы избавиться от нее.
Особенно мстительным оказался один мужчина - назовем его мистером Свинтусом. Этот
мистер Свинтус не мог смириться с тем, что его начальником станет женщина, и уже за
несколько недель до ее назначения развернул целую кампанию, чиня различные инсинуации,
чтобы этого не пройм шло. Когда же он в этом не преуспел, мистер Свинтус явил, что его
новый босс совершила на него нападение чуть не изнасиловала его в своем кабинете. Открытая
враждебность подобного заявления может сравниться только полнейшей его абсурдностью!
Вы, конечно, тут же зададитесь вопросом: а может ли вообще женщина изнасиловать
мужчину? Не сомневаюсь, ответом будет однозначным: конечно нет! Изнасилование, как видя
из самого термина, основано на насилии, а следственно, является исключительно прерогативой
мужчин, которые сплошь и рядом используют его в качестве последней меры, которая может
"поставить женщин на место". Это извечная истина нашего общества - впрочем, как и всех
социумов, существовавших до нашего.
Со своей стороны, женщины просто не могут притеснять мужчин. Женщины бессильны в
их лапах, и утверждение, что женщина может изнасиловать, просто абсурдно. Но мистера
Свинтуса это не остановило! Ему нужно было только любой ценой замарать репутацию своего
нового начальника. Он даже не постеснялся написать и подать Официальную жалобу на эту
женщину!..
Короче говоря, мистер Свинтус продемонстрировал гнусные замашки современного
самца. Как вы и сами могли бы догадаться, он всю свою жизнь то и дело их показывал. Хотя
жена мистера Свинтуса - выдающийся адвокат, он непрерывно жмет на нее, чтобы она
оставила свою любимую работу и сидела взаперти дома, воспитывая детей. Еще одна причина
для этого - наш мистер Свинтус боится, как бы жена не прослышала о его грязных делишках с
молодыми женщинами и о его пьянстве. Возможно, он понимает и то, что новая
начальница-женщина тоже не одобрит подобного поведения. К тому же ей могут не
понравиться и его постоянные опоздания на работу.
Так что мистер Свинтус сделал исподтишка свое дело, и карьера еще одной одаренной
женщины оказалась под угрозой. Сможет ли она сдержать свиней в загоне фирмы X? Будем
следить за дальнейшим развитием событий.
- Господи, - сказал Сандерс и перечитал статью еще раз.
Хантер вернулась назад, неся два бумажных стаканчика с каппучино. Один она
пододвинула Сандерсу:
- Бери. Похоже, тебе глоточек кофе не помешает.
- Откуда они узнали об этой истории? - спросил Сандерс.
Хантер покачала головой:
- Не знаю, но мне кажется, что где-то утечка информации происходит в самой компании.
- Но кто мог?.. - Сандерс подумал, что, раз история попала в газету, редакции она
должна была быть известна в три-четыре часа вчерашнего дня. Да в компании еще никто не
знал, что он собирается подавать официальной заявление...
- Представить себе не могу, кто мог проговориться, - сказала Хантер, - но попробую
узнать.
- А кто такая Констанс Уэлш? |
- Ты никогда ее не читал? Она постоянный обозреватель "Пост-Интеллидженсер", -
ответила Мери Энн. - Перспективы феминистского движения и все такое прочее. - Она
покачала головой. - А как там Сюзен? Я пробовала было ей позвонить сегодня утром, но
никто ни поднял трубку.
- Сюзен уехала на несколько дней. Вместе с детьми.
Хантер медленно кивнула:
- Да, по-видимому, это была хорошая идея.
- Мы тоже так решили.
- Она обо всем знает?
- Да.
- И это правда? Ну, насчет заявления о преследовании?
- Да.
- О Боже...
- Да уж, - кивнул Сандерс.
Некоторое время женщина молча смотрела на него, затем наконец произнесла:
- Я давно тебя знаю... Надеюсь, что все обойдется.
- Я тоже...
Снова молчание... Наконец Мери Энн отодвинулась от столика и встала:
- Позже увидимся, Том.
- Конечно, Мери Энн.
Сандерс знал, что она чувствовала. У него и у самого бывало такое чувство, когда
кого-нибудь из знакомых обвиняли в преследовании по сексуальным мотивам. Между ними
сразу возникала стена отчуждения. И неважно, как давно люди были знакомы, и неважно, что
до этого они были друзьями. Слова обвинения были сказаны, и все начинали сторониться
подозреваемого. Никто ведь с чистой совестью не мог утверждать, что знает, как все
происходило на самом деле. Нельзя было безоговорочно принять чью-то сторону - даже
сторону друга.
Сандерс посмотрел вслед этой стройной, аккуратной женщине, одетой в спортивную
форму и несшей в руке кожаный чемоданчик. В ней едва было пять футов роста. Все мужчины
на этом пароме были такими огромными... Сандерс вспомнил, как когда-то Мери Энн сказала
Сюзен, что занимается бегом из боязни быть изнасилованной. "Я просто обгоню их", -
говорила она. Мужчинам этого не понять. Им не знаком подобный страх.
Но был и другой страх, который свойственен только мужчинам. Сандерс с тревогой
посмотрел на газетную статью. Некоторые слова и обороты так и бросались в глаза:
"Особенно мстительным... открытая враждебность... инсинуаций... изнасилование...
насилие... прерогатива мужчин... замарать репутацию начальника... грязные делишки с
молодыми женщинами... пьянство... постоянные опоздания... сдержать свиней в загоне..."
Эти характеристики были не только несправедливыми и неприятными. Они были
опасными. Примером могла служить история, происшедшая с Джоном Мастерсом, - история,
которая смутила многих в Сиэтле...
...Мастерс был пятидесятилетним менеджером по сбыту в фирме "МикроСайм".
Надежный человек, солидный гражданин, женат двадцать пять лет, имел двоих детей -
старшая дочь в колледже, младшая - в начальной школе. Так вот, у младшей пошли нелады в
школе, ухудшились отметки, и родители решили показать ее детскому психоаналитику. Та
выслушала девочку и заявила, что перед ней типичный случай ребенка, подвергавшегося
сексуальной эксплуатации.
- Скажи-ка, милая девочка, а не делали ли с тобой когда-либо то-то и то-то?
- Да вроде бы нет, - отвечает ребенок.
- А ты хорошенько подумай, - настаивает психоаналитик.
Поначалу девочка сопротивлялась, но врач нажимала на нее, объясняя, что нужно
вспомнить, и через некоторое время ребенок заявил, что вроде бы что-то смутно припоминает.
Ничего конкретного, но теперь девочка говорила, что, возможно, что-то и было. Может быть,
папа что-нибудь и делал нехорошее. Когда-то.
Психоаналитик рассказала жене Мастерса о своих подозрениях. После двадцати пяти лет
совместной жизни между супругами возникла ссора: жена потребовала от Мастерса, чтобы он
все признал.
Мастерс был как громом поражен и, конечно, все отрицал, не веря своим ушам. Жена на
это ответила: ты врешь, я не желаю жить с тобой в одном доме. И выжила Мастерса из дома.
Из колледжа прилетела старшая дочь. "Что за чушь? - вскричала она. - Вы же знаете,
что папа ничего подобного не делал!" Она взывала к здравому смыслу матери, младшей сестры,
но они уже вошли в раж, и, начавшись, события понеслись, как лавина.
По закону психоаналитик была обязана о каждом случае сексуальной эксплуатации
несовершеннолетних сообщать в соответствующие государственные инстанции. Она сообщила
о деле Мастерса. Государство - тоже по закону - должно было предпринять расследование. И
сотрудница социальной службы поговорила с дочерью, женой и с Мастерсом. Поговорила с
семейным врачей. Со школьной медсестрой. Вскоре о происшедшем знал весь город.
Слухи дошли и до "МикроСайма". До окончания следствия фирма отстранила Мастерса
от работы, объяснив, что не хочет плохой рекламы.
Мастерс видел, как его жизнь разваливается. Младшая дочь перестала с ним
разговаривать. Жена тоже. Он жил один, снимая квартиру. Денег уже не было. Партнеры по
бизнесу избегали его. Куда бы он ни повернулся, всюду видел обвиняющие лица. Ему
посоветовали обратиться к адвокату. Мастере был настолько выбит Из колеи, настолько не
уверен в своем будущем, что ему самому потребовалась помощь психиатра.
А между тем его адвокат начал свое расследование, и вскоре всплыли интересные детали:
например, именно у этого психоаналитика наблюдается подозрительно высокий процент
обнаружения случаев сексуального преследования детей. Она настолько часто заявляла о таких
случаях, что государственное агентство всерьез стало подумывать, нет ли у нее сдвига на этой
почве. Впрочем, агентство все равно ничего не могло с ней поделать: по закону оно было
обязано разбирать все поданные заявления. Далее - сотрудница социальной службы, которой
было поручено разбирательство дела Мастерса, уже привлекалась к дисциплинарной
ответственности за неуместное рвение, проявленное в расследовании деликатных дел, и
считалась малокомпетентным работником, хотя по обычным причинам ее и не могли выгнать с
работы.
Конкретное обвинение - хотя и не предъявленное формально - гласило, что Мастерс
гнусно приставал к собственной дочери летом, когда та перешла в четвертый класс. Мастерс
напряг память, и у него родилась идея: он нашел в архиве свои старые погашенные чеки и
раскопал свои отчеты, и обнаружилось, что все то лето его дочь провела в лагере в Монтане, а
когда в августе вернулась домой, Мастерс был в командировке в Германии и вернулся из нее
только после начала занятий в школе.
Он не мог видеть дочь тем летом.
Врач-психиатр, наблюдавший Мастерса, счел значительным фактом то, что его дочь
определила сексуальное преследование тогда, когда его не было и быть не могло.
Он сделал вывод, что ощущение покинутости и одиночества трансформировалось в
ложное воспоминание о сексуальном унижении. Мастере объяснил это жене и дочери; они
выслушали, согласились с тем, что, по-видимому, ошиблись в датах, но остались уверенными,
что преследование имело место.
Тем не менее факты несовпадения в летнем расписании вынудили государственные
органы прекратить расследование, и "МикроСайм" восстановил Мастерса на работе. Но
Мастерс пропустил очередное повышение, а у сотрудников осталось смутное предубеждение по
отношению к нему. Его карьера была окончательно испорчена. О восстановлении семьи не
могло быть и речи, жена уже подала на развод. Младшую дочь он больше никогда не видел.
Старшая же дочь, оказавшись в собственной семье между двух враждующих групп, со
временем стала приезжать все реже и реже. Мастерс жил один, пытаясь как-то наладить свою
жизнь, пока с ним не случился инфаркт, чуть не уложивший его в могилу. После выхода из
больницы он еще встречался с немногими друзьями, но стал нелюдимым, слишком много пил,
был невнимателен к собеседнику. Его стали избегать. Никто не мог ответить на терзавший
Мастерса вопрос: что ж он сделал не так, что нужно было сделать, чтобы избежать всего
происшедшего?..
Избежать этого, конечно, было невозможно. Во всяком случае, не в наше время, когда
вина мужчины априори считалась доказанной, какого бы сорта ни было обвинение...
Между собой мужчины частенько поговаривали, что неплохо бы разок привлечь ту или
иную женщину к ответственности за фальшивое обвинение, за те неприятности, которые оно за
собой повлекло. Но это были просто разговоры, и со временем мужчинам пришлось
приноравливаться к новым нормам поведения. Каждый твердо знал несколько правил: не
улыбайся детям на улице, если только рядом не идет жена; не прикасайся к незнакомому
ребенку; ни на минуту не оставайся с ребенком наедине; если ребенок приглашает тебя в свою
комнату, соглашайся только в том случае, если тебя будет сопровождать еще кто-нибудь из
взрослых, лучше женщина; на вечеринках не позволяй маленьким девочкам залезать к тебе на
колени; даже если она захочет это сделать, мягко отодвинь ее в сторону; если при каких-то
обстоятельствах случайно увидишь обнаженного мальчика или девочку, немедленно отведи
взгляд в сторону, а лучше всего поскорее уйди.
Желательно соблюдать эти правила и при общении с собственными детьми, поскольку,
если отношения почему-то испортятся, любое лыко пойдет в строку, и все ваше прошлое будет
тщательно изучаться в невыгодном свете: "Ну, он всегда был таким нежным отцом -
возможно,
...Закладка в соц.сетях
