Жанр: Триллер
Разоблачение
...имому, смог...
- Да, но исключительно из желания меня унизить.
- Однако в ту минуту мистер Сандерс произнес следующие слова: "Мне это не
нравится". Правильно?
- Я не помню дословно, что он там говорил, но его поведение было направлено на то,
чтобы унизить меня как женщину.
- Давайте порассуждаем, - предложила Фернандес, - кто кого хотел унизить.
Протестовал ли мистер Сандерс против того направления, какое с самого начала принимала
ваша встреча?
- Если серьезно, то - нет.
- А вот я думаю, что да. - Фернандес заглянули свои записи. - Не говорили ли вы
мистеру Сандерсу первые минуты вашего свидания: "А ты хорошо выглядишь" и "У тебя
всегда был прекрасный твердый петушок"?
- Я не знаю... Может, и говорила. Я не помню.
- И что же он отвечал?
- Я не помню.
- Дальше, когда мистер Сандерс, стоя у окна, разговаривал по телефону, подходили ли
вы к нему, тянули ли за руку с телефонной трубкой, говоря при этом: "Брось ты этот телефон"?
- Может быть, я не помню.
- В эту минуту вы первая начали его целовать?
- Не помню точно... Думаю, что нет.
- Давайте посмотрим, как все происходило? Мистер Сандерс разговаривал по своему
переносному телефону, стоя у окна; вы разговаривали по телефону, стоявшему у вас на столе.
Что же, это мистер Сандерс, закончив разговор и положив свой телефон, подошел к вам и начал
вас целовать?
Мередит помолчала, затем ответила:
- Нет.
- Так кто же тогда кого поцеловал первым?
- Думаю, что я...
- А когда мистер Сандерс, протестуя, сказал: "Мередит!", - вы проигнорировали его
протест и, продолжая, говорили: "Боже, я хочу тебя весь день, я вся горю, я прилично не
трахалась тысячу лет!" - Фернандес зачитала эти слова ровным, равнодушным голосом.
- Я, должно быть... Я думаю, что это соответствует истине. Да.
Фернандес снова покосилась в свои бумаги:
- И далее, когда он сказал: "Мередит, подожди", снова однозначно выразив свое
недовольство происходящим, вы ведь сказали: "Ох, не надо ничего говорить, нет-нет, о
Господи!"
- Думаю... возможно, я это говорила.
- И в свете всего этого готовы ли вы признать, что все эти комментарии мистера
Сандерса можно рассматривать как протесты, которые вы проигнорировали?
- Нет, не очень-то это были отчетливые протесты. Нет.
- Мисс Джонсон, можете ли вы утверждать, что мистер Сандерс отнесся к перспективе
вступить с вами в половую связь с энтузиазмом?
Джонсон опять замялась. Сандерс прямо-таки видел, как она напряженно думает, пытаясь
сообразить, что как записано на пленке. Наконец она выдавила:
- Ну, иногда с энтузиазмом, а иногда не совсем. По-моему...
- Вы хотите сказать, что он был амбивалентен? *
- Возможно. Похоже на то.
- Так да или нет, мисс Джонсон?
- Да...
- Прекрасно. Значит, на протяжении всей вашей встречи мистер Сандерс был с вами
амбивалентен. Он уже объяснил нам почему: ведь ему было предложено завести служебный
роман со своей бывшей любовницей, которая к тому же теперь стала его начальницей. Кроме
того, он женат. Можно ли считать эти причины достаточным основанием, чтобы проявить
амбивалентность?
- Да.
- И, находясь в таком состоянии, в последний момент мистер Сандерс внезапно осознал,
что он не хочет продолжать действовать в том же духе, и сказал вам об этом прямо и
недвусмысленно. Почему же вы характеризуете его действия как попытку унизить вас? Я,
например, склонна полагать, что мы имеем обширное свидетельств совершенно обратного -
непродуманной, я бы сказала, отчаянной, чисто человеческой реакции на ситуацию, которую
полностью контролировали вы. И как бы вам не хотелось доказать обратное, мисс Джонсон, это
не было встречей старых любовников - это вообще не было встречей равных людей.
Фактически вы были выше по положению, и вы управляли ходом событий на каждой стадии.
Вы назначили время, купили вино, купили презервативы, заперли дверь - и после этого еще
обвиняете своего подчиненного в том, что он отказался вас ублажить. Причем продолжаете это
делать даже сейчас.
- А вы пытаетесь выставить его поведение в благоприятном свете, - возразила
Джонсон. - Но я продолжаю утверждать, что дотянуть до последнего, а потом отказаться -
это любого доведет до белого каления.
- Да, - согласилась Фернандес. - Именно так и говорят многие мужчины, когда
женщины отказывают им в последнюю минуту. Но женщины говорят, что у мужчины нет
оснований кипятиться, потому что женщинам можно отыграть назад в любой момент. Разве не
так?
Джонсон раздраженно побарабанила пальцами по столешнице.
- Послушайте, - сказала она. - Основываясь на весьма смутных фактах, вы пытаетесь
создать здесь прецедент. Что я такого плохого сделала? Я всего-навсего предложила, и, если
мистеру Сандерсу мое предложение было не по вкусу, он должен был просто сказать: "Нет".
Но он этого не сказал. Ни разу. Он хотел меня унизить. Он зол на меня за то, что меня
назначили на должность, которую он рассчитывал занять сам, и он решил отплатить мне
единственным доступным ему путем - запятнав мое достоинство и честь. А это, знаете,
нецивилизованные действия, скорее, так могут вести себя партизаны или террористы. Он,
завидуя моим успехам в бизнесе, мечтает напакостить мне. И вы напускаете туману только для
того, чтобы прикрыть этот главный и неоспоримый факт.
- Мисс Джонсон, главным и неоспоримым фактом является то, что вы - начальник
мистера Сандерса и что ваше поведение по отношению к нему носило незаконный характер. А
это уже достаточное основание для прецедента.
Наступило недолгое молчание.
Секретарша Блэкберна вошла в зал и, подойдя к своему боссу, передала ему записку.
Блэкберн пробежал ее глазами и передал Хеллеру.
- Мисс Фернандес, - спросила судья Мерфи, - может быть, вы все-таки объясните
мне, что происходит?
- Конечно, Ваша честь: получилось так, что существует магнитофонная запись встречи
мисс Джонсон и мистера Сандерса.
- В самом деле? И вы ее прослушали?
- Да, Ваша честь. И она подтверждает правоту слов мистера Сандерса.
- Вы знаете о существовании этой записи, мисс Джонсон?
- Нет, не знаю.
- Возможно, вы и ваш адвокат также захотите ее прослушать. Наверное, нам всем стоит
ее прослушать, - предложила Мерфи, в упор глядя на Блэкберна.
Хеллер опустил записку в карман пиджака и сказал:
- Ваша честь, я хочу просить у вас устроить десятиминутный перерыв.
- Прекрасно, мистер Хеллер, думаю, что такой оборот дела вынуждает нас сделать
перерыв.
Тяжелые черные тучи висели над Посредническим центром; похоже, опять собирался
дождь. Джонсон, Хеллер и Блэкберн стояли плотной группой поодаль, у фонтанов. Фернандес
следила за ними.
- Ничего не понимаю, - пожаловалась она. - Опять стоят совещаются. О чем тут
совещаться? Клиентка завралась, потом по ходу дела сочинила новую историю. Нет сомнений,
что Джонсон повинна в сексуальном преследовании, и мы имеем ленту с записью,
подтверждающую это. Ну о чем здесь говорить?
Некоторое время она, нахмурившись, смотрела в их cторону.
- Знаете, нельзя не признать, что эта Джонсон - чертовски сообразительная
женщина, - сказала она.
- Да уж, - согласился Сандерс.
- Умна и хладнокровна.
- Угу
- Быстро делает блестящую карьеру.
- Да.
- Как же тогда она позволила себе попасть в такую ситуацию?
- Что вы имеете в виду? - спросил Сандерс.
- С чего это она прицепилась к вам в первый же день? И причем так круто взяла. Нажила
себе кучу проблем. Она слишком хитра для этого.
Сандерс пожал плечами.
- Может, вы полагаете, что это из-за вашей неотразимости? - поинтересовалась
Фернандес. - Очень сомневаюсь, при всем моем к вам глубоком уважении.
К Сандерсу почему-то полезли в голову воспоминания о том времени, когда он впервые
встретил Мередит, потом он вспомнил, как она проводила презентацию, как она скрещивала
ноги, когда ей задавали вопрос, на который у нее не было готового ответа.
- Она всегда прибегает к сексу, когда нужно кого-нибудь от чего-нибудь отвлечь. Она
это хорошо умеет.
- Я, конечно, верю, - сказала Фернандес, - но от чего она хочет нас сейчас отвлечь?
Этого Сандерс не знал, но инстинкт ему говорил, что что-то еще произойдет.
- Кто может знать, каковы люди, когда они наедине с собой? - спросил он. - Когда-то
я знал эту женщину, она имела внешность ангела, но путалась с рокерами.
- Это интересно, - сказала Фернандес, - но нам это не поможет. Она произвела на
меня впечатление женщины, обдумывающей каждый свой шаг, а с вами она действовала
необдуманно.
- Ну, вы же сами говорили, что ей это не впервой.
- Да, возможно. Но почему в первый же день, с наскоку? Нет, я думаю, причина здесь в
другом.
- А как насчет меня? - спросил Сандерс. - Как, по-вашему, у меня была другая
причина?
- Думаю, что была, - ответила адвокат, серьезно глядя на него. - Но об этом мы
поговорим как-нибудь еще.
Со стороны автостоянки появился Алан.
- Что раздобыл? - приветствовала его Фернандес.
- Ничего хорошего. Куда ни кинь - всюду клин, - устало ответил детектив и раскрыл
свой блокнот. - Так, во-первых, мы проверили интернетовский адрес. Сообщение пришло из
района "Ю", а "Эфренд" обернулся доктором Артуром Э.Фрейдом, профессором
неорганической химии из Вашингтонского университета. Вам что-нибудь говорит это имя?
- Ничего, - ответил Сандерс.
- И неудивительно, поскольку в настоящий момент профессор Френд находится в
северном Непале, где консультирует местное правительство. Он там находится уже три недели,
и его не ждут обратно до конца июля. Так что скорее всего сообщения посылал не он.
- Кто-то использовал его адрес в Интернете?
- Его секретарь говорит, что это невозможно, потому что кабинет профессора заперт и
никто, кроме нее, не имеет в него доступа. А компьютер, по словам секретарши, включается ею
только раз в день, чтобы принять сообщения, присланные по электронной почте. Кроме нее,
пароля все равно никто не знает.
- Значит, сообщение пришло из запертого кабинета? - подняв брови, спросил Сандерс.
- Не знаю... Мы работаем над этим, но пока все остается под завесой тайны.
- Прелестно, - сказала Фернандес. - А что там с "Конрад Компьютер"?
- Они заняли очень твердую позицию: могут дать информацию только
фирме-нанимателю - в данном случае "ДиджиКом", но ни в коем случае не нам. А
компания-наниматель к ним за информацией не обращалась. Когда мы пробовали на них
нажать, они позвонили в "ДиджиКoм", и там ответили, что не заинтересованы ни в какой
информации.
- М-м-м-м...
- Дальше, о ее муже, - продолжал Алан. - Я говорил кое с кем из "КоСтар" - фирмы,
где он сейчас работает. Говорят, он терпеть не может свою бывшую супругу и может
порассказать о ней много гадостей. Но сейчас он уехал со своей подружкой в отпуск, в
Мексику, и вернется только на следующей неделе.
- Скверно...
- Дальше, "Новелл": они держат у себя архивы только за последние пять лет. Все более
старое находится у них в хранилище в Юте. Они понятия не имеют, есть ли там что-нибудь для
нас интересное, но всегда готовы помочь, если мы за это заплатим. Правда, это займет две
недели.
- Никуда не годится, - покачала головой Фернандес.
- Согласен...
- У меня сильное подозрение, что "Конрад Компьютер" что-то скрывает, - сказала
Фернандес.
- Очень может быть, но нам придется подавать на них в суд, чтобы это доказать, а у нас
нет на это времени. - Алан посмотрел через дворик на остальных адвокатов: - А как дела
здесь?
- Да никак. Они уперлись как бараны.
- И ни на шаг?
- Ни в какую.
- Боже, - сказал Алан. - Что же у них в запасе?
- Очень бы хотелось знать, - согласилась Фернандес.
Сандерс достал телефон и набрал свой рабочий номер.
- Синди, звонки были?
- Только два, Том. Стефани Каплан спрашивала, не сможете ли вы сегодня с ней
встретиться.
- Она сказала зачем?
- Нет, но она сказала, что это не очень важно. И два раза заходила Мери Энн, искала вас.
- Наверное, хочет с меня шкуру спустить, - предположил Сандерс.
- Я так не считаю, Том. Она одна из очень немногих... Ну, она очень беспокоится о вас.
- Ладно. Я ей позвоню. Он начал было набирать номер Мери Энн, когда Фернандес
резко ткнула его под ребра. Подняв глаза, он увидел худощавую женщину средних лет, идущую
в их сторону от автостоянки.
- Сейчас начнется, - сказала Фернандес.
- Что? Кто это?
- А это, - пояснила адвокат, - Конни Уэлш.
Конни Уэлш оказалась женщиной лет сорока пятим седоватыми волосами и кислым
выражением лица.
- Это вы - Том Сандерс? - спросила она.
- Совершенно верно.
Она достала диктофон.
- Я Конни Уэлш из "Пост-Интеллидженсер". Можете ли мы поговорить несколько
минут?
- Ни в коем случае, - вмешалась Фернандес.
Уэлш посмотрела в ее сторону.
- Я адвокат мистера Сандерса.
- Я знаю, кто вы, - сказала Уэлш и повернулась к Сандерсу
- Мистер Сандерс, наша газета напечатала заметку о случае дискриминации в
"ДиджиКом". Из моих источников мне стало известно, что вы обвинили Мередит Джонсон в
сексуальном преследовании, это верно?!
- Ему нечего сказать по этому поводу, - заявила Фернандес, становясь между Уэлш и
Сандерсом.
Уэлш, заглядывая через ее плечо, продолжала спрашивать:
- Мистер Сандерс, правда ли то, что вы и мисс Джонсон - старые любовники и что
ваше обвинение - это способ свести с ней счеты?
- Ему нечего сказать по этому поводу, - повторила Фернандес.
- А мне кажется, ему есть что сказать, - возразила Уэлш. - Не слушайте ее, мистер
Сандерс! Можете смело говорить все, что хотите. Думаю, вам надо воспользоваться удобным
случаем и попытаться защитить себя, потому что мои источники также сообщили, что вы
нанесли физическое оскорбление мисс Джонсон во время вашей известной встречи. Люди
выдвигают против вас очень серьезные обвинения, и вы, наверное, хотите им ответить. Что вы
можете сказать в свою защиту? Приставали ли вы к мисс Джонсон?
Сандерс открыл было рот, но Фернандес метнула на него грозный взгляд и положила
ладонь ему на грудь.
- Это вам мисс Джонсон сообщила? - спросила она журналистку. - Поскольку, кроме
них двоих в кабинете никого не было, подобные сведения вы могли почерпнуть только от нее.
- Я не могу вам открыть свой источник, но он достаточно хорошо информирован.
- Ваш источник работает в компании или вне ее?
- Не могу вам сказать.
- Мисс Уэлш, - сказала Фернандес, - я запрещаю мистеру Сандерсу разговаривать с
вами. А вам следовало бы переговорить с юрисконсультом "Пост-Интеллидженсер", прежде
чем выдвигать подобные необоснованные обвинения.
- Они не необоснованные, у меня очень надежный...
- И если у вашего юриста возникнут вопросы, посоветуйте ей связаться с мистером
Блэкберном, и он разъяснит ей меру вашей ответственности в этом деле.
- Мистер Сандерс, - мрачно улыбнулась Уэлш, - вы не хотите чего-либо добавить?
- Сначала поговорите с юрисконсультом, мисс Уэлш, - напомнила Фернандес.
- Поговорю, поговорю. Но дело не в этом. Ни вам, ни Блэкберну не удастся замять это
дело. И, между нами говоря, я не представляю, на что вы рассчитываете, если собираетесь
выиграть это дело.
Фернандес наклонилась к журналистке, улыбнулась и предложила: - Почему бы вам не
отойти со мной на минутку в сторону - я хочу вам кое-что объяснить.
Они отошли на несколько ярдов.
Алан и Сандерс остались стоять на месте. Алан вздохнул и спросил:
- Вы, верно, многое отдали бы за возможность послушать, о чем они сейчас говорят?
- Мне безразлично, что вы там говорите, - заявил Конни Уэлш. - Свой источник я вам
все равно не назови
- А я вас и не прошу. Я просто ставлю вас в известность, что ваша история не
соответствует действительности...
- Конечно, вы так говорите...
- И тому есть документальное подтверждение.
Конни Уэлш замолкла и помрачнела.
- Документальное подтверждение?
- Именно, - медленно кивнула Фернандес.
Уэлш задумалась.
- Но этого не может быть, - сказала она наконец. - Вы же сами сказали, что они были
в комнате одни; его слово - против ее слова. Откуда же документальное свидетельство?
Фернандес качнула головой, но ничего не сказала.
- Что это? Пленка?
- Увы, не могу сказать, - тонко улыбнулась Фернандес.
- А даже если она и есть, то что можно из нее извлечь? То, что она слегка щипнула его за
задницу? Или пару шуточек отпустила? Ну и что? Мужики такие вещи сотни лет делали, и им
ничего за это не было.
- Дело не в том, что...
- Нет, погодите: значит, этот мужик получил щипок и сразу начал визжать, что его чуть
не убивают? Это ненормальное поведение для мужчины. Ясное дело, он привык унижать
женщин и ненавидит их. Да вы на него только посмотрите и поймете, что я права! И он,
безусловно, ударил ее во время их свидания. Компании пришлось даже вызывать врача, чтобы
обследовать женщину по подозрению на сотрясение мозга. И я из разных надежных источников
получала сведения, будто этот человек вообще склонен к насилию. У него и с женой уже
столько лет неприятности. Практически она, забрав детей, уже поехала хлопотать о разводе. -
Говоря это, Уэлш внимательно следила за реакцией Фернандес.
Та только плечами пожала.
- Да, да! Его жена уехала из города, - продолжала Уэлш. - Неожиданно для всех
забрала детей, и никто не знает, куда она подалась. Вот попробуйте объясните мне, почему она
так поступила?
- Конни, - сказала Фернандес, - все, что я могу вам сказать как адвокат мистера
Сандерса, это то, что документальное свидетельство, находящееся в моем распоряжении,
противоречит вашим сведениям об этом деле.
- Вы мне покажете это свидетельство?
- Ни в коем случае.
- Откуда же я могу знать, что оно существует?
- А вам и незачем это знать; достаточно того, что я предупредила вас о его
существовании.
- А если я вам не поверю? Фернандес улыбнулась.
- Есть решения, которые журналист должен принимать сам.
- Вы говорите, это будет опрометчивое решение...
- Если вы и дальше будете упорствовать, то - да.
Уэлш отступила на шаг:
- Знаете, может быть, у вас и получится какое-то подобие судебного дела, а может, и нет,
но, на мой взгляд, вы просто еще одна задурманенная представительница женского
меньшинства в деловом мире, которая намерена добиться чего-нибудь в состязании с
мужчинами, опускаясь перед ними на колени, и, если у вас осталась хоть капля гордости и
самоуважения, вы не станете делать для них эту грязную работу!
- На самом деле, Конни, если кто-то из нас и выполняет грязную работу, укрепляющую
мужское засилье, это вы...
- Дерьмо все это, - ответила Конни. - И позвольте мне заявить, что вам не удастся
замолчать факты: он заманил женщину и избил ее. Он ее бывший любовник, грубый и
ревнивый - типичный самец. И, можете мне поверить, он еще пожалеет, что на свет родился...
- Она будет продолжать печатать эту историю? - спросил Сандерс.
- Нет, - ответила Фернандес, глядя через двор на Джонсон, Хеллера и Блэкберна.
Конни Уэлш уже пошла к Блэкберну и теперь о чем-то с ним разговаривала.
- Вы на это не отвлекайтесь, - продолжала Ферндес. - Это не так уж важно. Главное
- что они намерены делать с Джонсон.
Минутой позднее Хеллер отделился от своей группы и направился в их сторону.
- Мы обсудили сложившееся положение, Луиза, - сказал он.
- Мы решили, что нет смысла и дальше продолжать заседание третейского суда, я уже
проинформировал об этом судью Мерфи.
- Ну и ладно. А как быть с пленкой?
- Ни мисс Джонсон, ни мистер Сандерс не знали, что их разговоры записываются.
Согласно закону, хотя бы одна из сторон должна об этом знать. Таким образом, ваша пленка
юридической силы не имеет.
- Но Бен...
- И мы будем требовать, чтобы эту пленку не разрешали прослушивать ни в третейском
суде, ни на любых юридических процессах. Мы будем придерживаться того, что определение
мисс Джонсон всего инцидента как недоразумения является верным и что мистер Сандерс несет
ответственность за это недоразумение. Он являлся активным участником, Луиза, и от этого
никуда не уйдешь. Он сам снял с нее трусики - никто ему в затылок пистолет не направлял. А
поскольку вина лежит на обоих участниках, самым правильным путем будет - пожать друг
другу руки, забыть о вражде и вернуться к работе. Если не ошибаюсь, мистер Гарвин уже
предлагал это мистеру Сандерсу, но тот отказался. Мы думаем, что при сложившейся ситуации
мистер Сандерс повел себя неразумно и что если он не передумает в ближайшее время, то
рискует быть уволенным за отказ выйти на работу.
- Сукин сын, - процедил Сандерс.
Фернандес предостерегающе положила руку ему на локоть.
- Бен, - спокойно сказала она, - это следует понимать, как формальное предложение о
примирении и возвращении на работу в компанию?
- Да, Луиза.
- А как насчет компенсаций?
- Никаких компенсаций. Все просто возвращаются к работе.
- Я ведь почему спрашиваю, - объяснила Фернандес, - я знаю, что смогу доказать, что
мистеру Сандерсу было известно то, что производится запись его встречи мисс Джонсон на
магнитную ленту, и, таким образом, эта лента может фигурировать на суде в качестве
доказательства. И, в свою очередь, я могу оспорить правомочности передачи информации в
органы массовой информации, как это было на процессе "Уоллер против Хербста". Я могу
доказать, что фирма знала весь длинный список деяний мисс Джонсон на ниве сексуального
преследования и тем не менее не предприняла шагов по расследованию этим случаев - ни
раньше, ни теперь. И наконец, я могу доказать, что компания пренебрегла своей обязанностью
защитить репутацию мистера Сандерса, когда передала данные обо всей истории в
распоряжение Конни Уэлш.
- Погодите минутку...
- Всем ясно, что у компании была веская причина передать эти данные: они хотели
мошенническим путем лишить мистера Сандерса заслуженного долгими годами труда
вознаграждения. А в лице мисс Джонсон они приобрели сотрудника, имевшего подобные
неприятности и раньше. Я подам в суд за диффамацию и потребую сатисфакций в таких
размерах, что это станет известно всей деловой вой Америке. Я потребую шестьдесят
миллионов долларов, Бен, и вы с легкостью согласитесь на сорок миллионнов - в ту же
минуту, как судья разрешит присяжные прослушать пленку с записью! Ведь мы оба прекрасно
знаем, что после того, как они ее прослушают, им понадобится не более пяти секунд для того,
чтобы признать мисс Джонсон и компанию виновной стороной.
Хеллер покачал головой.
- Это еще вилами по воде писано, Луиза; я не думай даже, что эту ленту разрешат
прослушивать в суде. К тому же до этого пройдет года три, не меньше.
Фернандес кивнула.
- Да, - согласилась она, - три года - срок немалый.
- Вот и я про то: мало ли чего может за это время случиться...
- Да, и я, откровенно говоря, беспокоюсь за эту пленку-с такими скандальными
доказательствами то и дело случаются непредвиденные вещи; и я, например, не могу
гарантировать, что у кого-нибудь уже сейчас нет копии. Будет просто ужасно, если она вдруг
окажется в руках такой радиостанции, как "Кей-кью-и-эм", и, не дай Бог, попадет в эфир!..
- Боже мой, - оторопел Хеллер. - Луиза, я ушам своим не верю - и это говорите вы?
- А что? Я просто высказала мои вполне обоснованные опасения, - сказала
Фернандес. - С моей стороны будет непорядочно не поделиться ими с вами. Давайте будем
смотреть фактам в лицо, Бен. Шила в мешке не утаишь, а пресса уже до этой истории добралась
- кто-то уже разболтал ее Конни Уэлш, а та напечатала статью, которая является
компрометирующей для мистера Сандерса. И кстати, кто-то продолжает снабжать ее
сведениями, поскольку теперь Конни планирует написать статейку о склонности моего клиента
к физическому насилию. Это очень неприятно - то, что кто-то с вашей стороны нашел
возможным распространяться о нашем случае. Но мы-то с вами знаем, как это бывает с
любителями горяченького из прессы - никогда не знаешь, откуда произойдет утечка сведений
в следующий раз.
Хеллер явно чувствовал себя не в своей тарелке; оглянувшись на своих союзников,
собравшихся у фонтана, он попросил:
- Луиза, я не думаю, что тут могут быть какие-либо подвижки...
- Ну, вы хотя бы поговорите с ними.
Хеллер пожал плечами и пошел к фонтанам.
- А что мы теперь будем делать? - спросил Сандерс.
- Вернемся к вам в кабинет.
- Мы?
- Да, - подтвердила Фернандес. - Это еще не конец. Сегодня многое может произойти,
и я хотела бы застать это.
По дороге в компанию Блэкберн разговаривал по тела фону с Гарвином прямо из
автомобиля. - Третейский суд прекращен. По нашей просьбе. |
- И что? |
- Мы жали на Сандерса изо всех сил, чтобы он вернулся к работе, но он не сдался.
Сейчас угрожает нам иском в шестьдесят миллионов долларов.
- Господи! - поразился Гарвин. - По какому поводу иск?
- Диффамация, проистекающая от нежелания компании предать гласности факт, что нам
известно, будя Джонсон не в первый раз попадается на сексуальном преследовании.
- Ни разу ничего не слышал! - мрачно сказал Гарвин. - А ты, Фил?
- Нет, - подтвердил Блэкберн.
- Существуют ли какие-нибудь документальные подтверждения этих фактов?
- Нет, - повторил Блэкберн. - Я уверен, что нет.
- Ну и пусть тогда угрожает... Так на чем вы с Сандерсом сговорились?
- Мы дали ему время до завтрашнего утра, и он должен выбрать: или вернуться на
работу, или убираться прочь.
- Вот и правильно, - похвалил Гарвин. - А если серьезно: что у нас на него есть?
- Мы работаем над уголовным обвинением, - сказал Блэкберн. - Пока рано еще
говорить что-нибудь опрел ленное, но я думаю, что перспектива есть.
- А что насчет женщин?
- Никаких записей в архивах не сохранилось. Я знаю, что пару лет назад Сандерс
трахнул одну из своих секретарш, но в компьютере соответствующей записи не над ли. Я
думаю, что он сам ее стер.
- Каким образом? Мы же заблокировали для него ступ в базу данных.
- Наверное, позаботился об этом раньше. Он мужик головастый.
- Да на кой черт ему нужно было заботиться об этом раньше, Фил? Он никак не мог
ожидать, что дело так обернется.
- Я знаю, но записей все равно найти нельзя. - Блэкберн сделал паузу. - Боб, я
полагаю, что нам нужно перенести пресс-конференцию.
- На какое время?
- На завтра, на середину дня.
- Неплохая мысль, -
...Закладка в соц.сетях
