Жанр: Триллер
Разоблачение
...груженный материалами, и потащился вниз, на первый этаж" чтобы убрать свой
багаж в специальный шкаф, который выступавшие в конференц-зале использовали для
хранения своих аудиовизуальных материалов.
Выйдя в вестибюль, Сандерс прошел мимо стойки, за которой сейчас дежурил
чернокожий охранник, следящий по телевизору за бейсбольным матчем и приветственна
кивнувший Сандерсу. Потом свернул в коридор, ведущий в глубь здания, и пошел, неслышно
ступая по мягкой ковровой дорожке. Коридор был темен, но из двери конференц-зала
пробивался свет, который Сандерс увидел, еще не свернув за угол.
Подойдя поближе, он разобрал голос Мередит Джонсон, говорившей:
И что тогда?
Мужской голос, ответивший что-то, был неразборчив.
Сандерс остановился как вкопанный.
Стоя в темном коридоре, он прислушался. С того места, где он стоял, видеть он ничего не
мог.
После короткого молчания Мередит снова спросила:
- Ладно, а будет Марк говорить о конструкции?
- Да, он все расскажет, - ответил мужской голос.
- Хорошо, - сказала Джонсон. - А как насчет...
Остального Сандерс не разобрал. Ступая на цыпочках, он прошел вперед и осторожно
выглянул из-за угла: он по-прежнему не мог заглянуть в конференц-зал, но зато видел на
полированной поверхности хромированной абстрактной скульптуры, имеющей формы
пропеллера, искаженное отражение Мередит, шагающей по залу. Мужской голос принадлежал
Блэкберну, стоявшему рядом.
- А что, если Сандерс не заговорит об этом? - спросила Джонсон.
- Заговорит, - заверил ее Блэкберн.
- А ты уверен, что он не... что... - Дальше снова неразборчиво.
- Нет, он... никакого представления.
Сандерс задержал дыхание. Мередит вышагивала по залу, ее изображение кривлялось и
прыгало на изогнутой поверхности скульптуры.
- Значит, когда он это скажет... Я скажу, что это... что... ты имеешь в виду?
- Именно так, - подтвердил Блэкберн.
- А если он?..
Блэкберн положил руку ей на плечо.
- Да, тебе придется...
- ...так... от меня потребуется...
Блэкберн успокаивающе что-то ответил, но так негромко, что Сандерс не расслышал
почти ничего, кроме последних слов:
- ...должно его прикончить.
- ...можно... - Это говорит Мередит, и опять непонятно.
- ...Не волнуйся... рассчитываем на тебя...
Тут раздался зуммер телефона. Оба потянулись к своим карманам. Мередит ответила на
звонок, и они пошли к выходу из зала, прямо на Сандерса.
В панике тот завертел головой и увидел рядом дверь, ведущую в мужской туалет. Он
только успел проскользнуть в нее, как Джонсон и Блэкберн прошли мимо его укрытия.
- Не надо беспокоиться, Мередит, - говорил Блэкберн. - Все будет прекрасно.
- А я и не беспокоюсь, - отвечала та.
- Все должно выглядеть гладко и беспристрастно, - объяснял адвокат. - Не надо
озлобляться. В конце концов, на нашей стороне будут факты - он явно некомпетентен.
- А он не может проникнуть в базу данных? - спросила Мередит. - Нет. Он лишен
допуска в систему.
- А вдруг он попробует каким-нибудь образом влезет в систему "Конли-Уайт"?
- Ты что, шутишь, Мередит? - засмеялся Блэкберн. Голоса стихали по мере того, как
собеседники уходили все дальше и дальше. Наконец Сандерс услышал отдаленный щелчок
замка закрывающейся двери и осторожно вышел в коридор.
Было пусто. Сандерс посмотрел на дверь в конце коридора. Его собственный телефон
запищал так внезапно, что он от неожиданности вздрогнул.
- Сандерс слушает, - сказал он в трубку.
- Послушайте, - послышался в трубке голос Фернандес. - Я послала проект вашего
контракта Блэкберну, но он вернул мне его с парой замечаний, которые мне не очень нравятся.
Думаю, что нам лучше встретиться вместе их обсудить.
- Через час, - ответил Сандерс. 1
- А почему не сейчас?
- Прежде я должен кое-что сделать, - объяснил Сандерс.
- А, Томас! - открыв дверь своего гостиничного номера, Макс Дорфман сразу отъехал,
вернувшись к телевизору. - Наконец ты решил зайти ко мне.
- Вы уже слышали?
- О чем? - поинтересовался профессор. - Я человек старый: никто обо мне уже не
заботится, все меня отставили в сторону. Все, включая тебя. - Он выключил телевизор и
улыбнулся.
- А что все-таки вы слышали? - спросил Сандерс.
- Да так, мало ли что. Сплетни, слухи. Почему бы тебе самому мне не рассказать?
- У меня неприятности, Макс.
- Еще бы! - фыркнул Дорфман. - У тебя всю последнюю неделю неприятности. Ты
только сейчас заметил?
- Они хотят меня подставить
- Они?
- Блэкберн и Мередит.
- Ерунда.
- Нет, это правда.
- Ты допускаешь, что Блэкберн в состоянии тебя подставить? Филип Блэкберн,
бесхребетный дурак? У него же нет принципов и почти нет мозгов. Я сто лет назад советовал
Гарвину его выгнать. Блэкберн не способен самостоятельно мыслить.
- Тогда Мередит.
- Ах, Мередит... Ну да, ну да... Такая прелесть! Такие очаровательные грудки...
- Макс, прошу вас...
- Когда-то ты тоже так считал.
- Это было очень давно, - объяснил Сандерс. Дорфман улыбнулся.
- Что, твои вкусы изменились? - с издевкой спросил он.
- Что вы хотите этим сказать?
- Что-то ты бледен, Томас.
- Я ничего не могу понять. Я боюсь.
- Ах, ты боишься... Такой крупный сильный мужчина боится этой миленькой слабой
женщины с такими миленькими грудками.
- Макс!..
- Конечно, у тебя есть основание бояться: она сделала тебе так много ужасных вещей.
Она тебя обманывала, она тобой играла, оскорбляла тебя, да?
- Да, - признал Сандерс.
- И они с Гарвином подставили тебя?
- Да.
- Тогда зачем ты рассказывал мне о цветке, а?
Сандерс нахмурился, не сразу поняв, что имеет в виду Дорфман. Старик говорил так
бессвязно и так любил быть...
- О цветке, - раздраженно повторил профессор, стуча костяшками пальцев по
подлокотнику кресла-каталки. - О цветке, нарисованном на дверном стекле твоей квартиры.
Мы с тобой как-то говорили об этом. Или теперь будешь утверждать, что забыл?
А ведь Сандерс и в самом деле не мог вспомнить, что было связано с этим цветком - до
этого момента. Ho теперь он вдруг все вспомнил. Наваждение, которое преследовало его
последние дни.
- Вы правы, я забыл.
- Ты забыл! - с иронией повторил Дорфман. - И ты думаешь, я в это поверю?
- Макс, но я и в самом деле...
Профессор фыркнул.
- Ты невозможен. Вот уж ни за что бы не поверил, что ты сможешь заливать так
откровенно. Ничего ты не забыл, Томас. Ты просто предпочитаешь не смотреть лицо фактам.
- Каким фактам?
Перед мысленным взором Сандерса всплыло изображение цветка - такое
ярко-оранжевое, пурпурное и желтое; цветок на двери в квартиру... В начале недели это
воспоминание назойливо преследовало его, а сегодня вернулось...
- Не терплю я этих шарад, - пожаловался Дорфман. - Все ты, конечно, помнишь. Ты
просто предпочитаешь не думать об этом.
Сбитый с толку Сандерс покачал головой.
- Слушай, Томас, ты рассказывал мне это лет десять назад, - настаивал профессор,
помахивая рукой в воздухе. - Ты мне исповедовался. Рыдал, так сказать, в жилетку. Очень ты
тогда был растерян, на то время приходились самые важные события твоей жизни. Значит,
забыл, говоришь? - Старик недоверчиво покачал головой. - Ты рассказывал мне, как часто
приходилось гонять с Гарвином в Японию и Корею. А по возвращении она всегда ожидала тебя
в квартире в каком-нибудь эротичном наряде и в эротичной позе. И порой, подходя к входной
двери, ты сразу видел ее сквозь нарисованный на стекле цветок. Или я не прав?
Он был не прав.
Воспоминание обрушилось на Сандерса внезапно, как телевизионное изображение. Он
видел все так отчетливо, будто это происходило пять минут назад: ступеньки лестницы,
ведущие к его квартире на втором этаже, и звуки, которые он услышал, еще не взявшись за
ручку двери. Звуки, происхождение которых он даже не сразу понял, и, только когда он
остановился на площадке и взглянул сквозь разрисованное стекло, он увидел...
- Я вернулся домой на один день раньше, - медленно сказал он.
- Вот-вот. Ты вернулся домой неожиданно... Размалеванное желтой, оранжевой и
пурпурной краской стекло... А за ним - ее голая спина, дергающаяся вверх-вниз. Мередит
сидела на коленях на кушетке в комнате и - двигалась вверх и вниз.
- И как же ты поступил? - спросил Дорфман. - Ког да увидел ее?
- Я позвонил в дверь...
- Точно. Очень воспитанный мальчик - вежливый доброжелательный. Позвонил в
дверь.
...Мередит повернулась к двери; ее спутанные волосы закрывали пол-лица. Только когда
она отбросила их с глаз, она увидела Сандерса, и выражение ее лица изменилось, глаза широко
раскрылись.
- А дальше? - подгонял Дорфман. - Что ты сделал потом?
- Я ушел, - ответил Сандерс. - Я вернулся... вернулся в гараж и сел в машину. Поехал
проветриться. Ездил часа два, а то и больше. Когда вернулся, было уже темно.
- Конечно, ты был расстроен.
...Он опять поднялся по лестнице и заглянул сквозь дверное стекло: гостиная была пуста.
Отперев дверь, он прошел в комнату. На кушетке стояла банка воздушной кукурузы, вся
кушетка была разворочена, покрывало сбито. Телевизор работал, но звук был выключен.
Сандерс отвернулся от кушетки и прошел в спальню, зовя Мередит по имени. Он нашел ее в
спальне, где она стояла, склонившись над раскрытым чемоданом, и паковала свои вещи. "Что
ты делаешь?" - спросил он. "Ухожу", - ответила она и повернула к нему лицо. Ее тело было
напряжено, как струна. "Разве это не то, чего бы тебе хотелось?" - "Я не знаю..."
И тогда она разразилась рыданиями. Всхлипывая, потянулась за пачкой бумажных
салфеток и стала громко, неуклюже, как ребенок, сморкаться. И как-то само собой получилось,
что он протянул к ней руки, и она бросилась к нему в объятия, гладя его по лицу, и снова и
снова повторяла сквозь слезы, как ей стыдно, как она сожалеет. И потом само собой... Дорфман
хихикнул.
- Прямо на чемодане, да? Прямо на ее уложенном в чемодане бельишке вы и укрепили
обретенный вновь союз?
- Да, - подтвердил Сандерс.
- Она возбуждала тебя, ты опять хотел ее. Она чуть не предпочла тебе другого, но ты
хотел обладать ею.
- Да...
- Любовь прекрасна, - сказал Дорфман с новой порцией сарказма. - Чистая,
невинная... Так вы снова оказались вместе, да?
- Да, на некоторое время. Но ничего хорошего из этого уже не получилось.
Да, все в конце концов закончилось как-то странно. Сначала он злился на нее, затем
простил. Он думал, что они смогут жить вместе. Они говорили о своих чувствах и всячески
старались доказать свои слова делами, и Сандерс изо всех сил старался восстановить былое. Но
происшедший инцидент нанес смертельный удар их отношениям - из них ушло что-то очень
важное... И они могли сколь угодно убеждать себя в том, что все в порядке, но - тщетно:
сердцевина их любви была мертва. Они барахтались, стараясь внести в развалившуюся
совместную жизнь прежнюю энергию, но в конце концов все развалилось...
- И когда все закончилось, - подсказал Дорфман, - ты прибежал ко мне поговорить.
- Да, - сказал Сандерс.
- И о чем же мы разговаривали? - спросил профессор. - Или это ты тоже "забыл"?
- Нет, я помню: я пришел к вам за советом.
...Он пришел к Дорфману, ибо подумывал уехать из Купертино. С Мередит он порвал,
жизнь пошла кувырком, и он решил начать все сначала, переехав куда-нибудь. А Гарвин как раз
предложил ему перебраться в Сиэтл, чтобы возглавить Группу новой продукции, дав день на
размышления. Сандерс решил посоветоваться сДорфманом.
- Ты был так расстроен, - сказал Дорфман. - Такой грустный конец истории любви...
- Да.
- Можешь сказать, что Мередит Джонсон и была причиной твоего переезда в Сиэтл.
Из-за нее ты изменил свою жизнь, начал строить новую карьеру. Многие люди об этом знают.
Гарвин, например, знает. Й Блэкберн. Boт почему он так осторожно выспрашивал у тебя,
сможешь ли ты с ней сработаться. Все об этом беспокоились, Томас, но ты всех убедил, что
проблем не будет, так?
- А между тем твои заверения были фальшивыми.
Сандерс замялся.
- Я не знаю, Макс...
- Э, нет! Ты отлично знаешь! Это ведь было для тебя как дурной сон, как кошмар,
возвращающийся к тебе из прошлого, - услышать, что та, с которой ты тогда порвал, появится
теперь здесь, в Сиэтле, да еще и станет твоей начальницей. Перехватит должность, на которой
ты уже видел себя. Считал себя достойным этой должности.
- Н-не знаю...
- В самом деле? А я бы на твоем месте рассердился бы и постарался бы от нее
избавиться. Она уже сделала тебе однажды очень больно, и тебе не хотелось, чтобы это
произошло еще раз. Но что можно было поделать? Эту должность передали ей, и она -
протеже Гарвина. Она находится под его покровительством, и он не хочет и слом слышать.
Так?
- Так.
- А ты давно отошел от Гарвина, уже много лет назад. Потому что на самом деле он не
хотел, чтобы ты соглашался на должность в Сиэтле. Он предложил ее тебе, рассчитывая на твой
отказ. Гарвину нравится иметь протеже, ему нравится, когда у его ног копошатся обожатели, и
очень не нравится, когда эти обожатели собирают вещички и сматываются в другой город. Ты
разочаровал Гарвина - и уже бесповоротно. Тут внезапно появляется женщина из твоего
прошлого, да еще прикрытая авторитетом Гарвина. Ну что ты мог поделать, да еще охваченный
гневом.
Сандерс в смущении задумался, припоминая чувства, которые он ощущал в понедельник
- слухи, новость, принесенная Блэкберном, первая встреча с Мередит... Что-то он не мог
припомнить, чтобы он злился. Его обуревали самые разные эмоции, но вот гнева среди них не
было, Сандерс был в этом уверен...
- Томас, Томас, не спи. Сейчас на это нет времени. Сандерс тряхнул головой: мысли
путались.
- Эх, Томас! Сознаешь ты это или нет, нравится тебе это или нет, но все, что произошло,
сделано тобою самим. И ты знал, что в определенной степени так случится. Ты даже и ожидал,
что так случится.
Сандерс вспомнил слова Сюзен: "Почему ты не рассказал мне обо всем? Я могла бы тебе
помочь..."
И она, конечно, была права: как-никак, адвокат, она помогла бы ему советом, если бы он
сразу рассказал ей о случившемся, объяснила, что и как нужно делать. Она бы вытянула его из
этой заварухи... Но он ей ничего не сказал.
"А теперь мало что можно предпринять", - закончила тогда она.
- Ты сам хотел этого противостояния, Томас...
Как там говорил Гарвин: "Она была твоей подружкой, и тебе не понравилось, что она тебя
бросила; теперь ты решил ей отомстить".
- Ты всю неделю только и занимался, что углублял это противостояние.
- Макс...
- И не говори мне теперь, что ты - жертва людей и обстоятельств. Ты не жертва, тебе
хочется думать, что ты - жертва. Потому что ты не хочешь брать на себя ответственность даже
за свою собственную жизнь; потому что ты сентиментальный, ленивый и наивный. Ты
считаешь, что о тебе должны позаботиться другие.
- Боже мой, Макс! - взмолился Сандерс.
- Ты отрицаешь свое участие во всем этом, делаешь вид, что ничего не помнишь и
ничего не понимаешь. Boт как сейчас делаешь вид, что смущен.
- Макс!..
- Ох, как будто мне, кроме тебя, забот не хватает! Сколько у тебя осталось времени до
совещания? Двенадцать часов? Десять? А ты теряешь драгоценное время на болтовню с
сумасшедшим стариком. - Профессор развернул на месте свою каталку. - Будь я на твоем
месте, немедленно занялся бы делом.
- Каким?
- Ну, Томас, теперь, когда мы все знаем о твоих намерениях, нам осталось только
выяснить, какие же намерения у нее. Она ведь тоже решает какие-то свои проблемы, не так ли?
У нее тоже есть какая-то своя цель. Итак, что ей нужно?
- Откуда я знаю? - ответил Сандерс.
- Это понятно. А вот как бы тебе это узнать?
Погрузившись в размышления, Сандерс прошел пята кварталов, отделявших его от "Иль
Терраццо". Фернандов поджидала его, стоя на улице. В ресторан они вошли вмести
- О Боже! - воскликнул Сандерс, оглядевшись.
- Все подозреваемые на месте, - пошутила Фернандес.
В дальней части зала, прямо перед ними, обедали Мередит Джонсон и Боб Гарвин. За два
столика от них сидел Фил Блэкберн с худощавой женщиной в очках, похожи на бухгалтера.
Рядом с ними обедали Стефани Каплан и молодой человек лет двадцати - Сандерс решил, что
ее сын. А дальше, у самого окна, проводила деловой обед группа сотрудников "Конли-Уайт",
разбросавших по столешнице бумаги, вынутые из портфелей, стоявших здесь же, у стульев. Эд
Николс сидел посредине; по правую руку от него сидел Джон Конли, по левую - Джим Дейли,
что-то наговаривавший в крошечный диктофон.
- Может быть, нам стоит перейти куда-нибудь в другое место? - предложил Сандерс.
- Не надо, - ответила Фернандес. - Они нас уже увидели. Мы можем пристроиться вон
там, в уголке.
Кармайн подошел к ним.
- Мистер Сандерс, - приветствовал он их официальным кивком.
- Нам нужен столик в углу, Кармайн.
- Да, пожалуйста, мистер Сандерс.
Они сели рядом. Фернандес присматривалась к Мередит и Гарвину.
- Она могла бы быть его дочерью, - сказала она.
- Да, все так говорят.
- Это прямо в глаза бросается.
Официант принес меню. Ничего интересного из еды Сандерс для себя не нашел, но все
равно заказал. Фернандес продолжала изучать Гарвина.
- А он боец, не так ли?
- Боб-то? Да, знаменитый боец. Крутой мужик.
- А она знает, как им вертеть. - Фернандес отвернулась и достала из чемоданчика
бумаги. - Вот проект контракта, который Блэкберн вернул мне назад: говорит, что все в
порядке, если не считать двух пунктов. Во-первых, они хотят оговорить за собой право уволить
вас, если выяснится, что вы совершили, будучи их сотрудником, уголовно наказуемый
поступок.
- Угу... - Сандерс задумался, что они могли иметь в виду.
- А второй пункт предоставляет им право уволить вас, если вы неудовлетворительно
выполняете вашу работу по меркам современных производственных стандартов. Что бы это
значило?
- У них есть что-то на уме... - И Сандерс рассказал Фернандес о разговоре,
подслушанном им у дверей в конференц-зал.
Как обычно, Фернандес никак не отреагировала нам рассказ.
- Возможно, вы правы, - согласилась она.
- Возможно? Не возможно, а несомненно!
- Я говорю в юридическом смысле: возможно, они затевают какую-то каверзу такого
рода. И у них может получиться!
- Как?
- Жалоба о сексуальном преследовании предусматривает полное изучение всех сторон
поведения истца. Если будет признано отклонение от принятых норм, и не только в настоящем,
но и в прошлом, это может послужить поводом аннулировать жалобу. У меня был клиент,
проработавший на компанию десять лет, но компания смогла предъявить доказательства того,
что в анкете сотрудник допустил неточность. На этом основании дело было закрыто, а истца
уволили.
- Значит, они что-то выкопали в моем прошлом?..
- Скорее всего, да.
Сандерс нахмурился: что же они могли найти?
Она ведь тоже решает какие-то свои проблемы...Итак, что ей нужно?
Фернандес достала из кармана диктофон.
- Я хочу кое-что обсудить с вами, - сказала она.
- Я не все поняла.
- Ладно.
- Тогда послушайте.
Она передала диктофон Сандерсу, и тот прижал его уху.
В динамике отчетливо послышался его собственный голос: "...поставим их в известность
позже. Я ей передал наши соображения, и сейчас она разговаривает с Бобом, так что
предположительно на завтрашнем совещании нам нужно будет придерживаться этой позиции.
Ладно, Марк, в любом случае, если будут какие-либо изменения, я свяжусь с тобой перед
началом совещания и..." - "Брось ты этот телефон", - раздался громкий голос Мередит, а
затем шуршание чего-то, похожего на ткань, звук поцелуя и тупой стук аппарата, упавшего на
подоконник, сопровождаемый треском разрядов.
Опять шелест. Затем тишина.
Фырканье. Шорох.
Прислушиваясь, Сандерс пытался реконструировать происшедшее тогда в кабинете. Вот
сейчас они, обнявшись, идут к кушетке - голоса становятся тише и неразборчивей. Вот снова
его голос: "Подожди, Мередит..."
"О Боже, я весь день тебя хочу..."
Шуршание, тяжелое дыхание - трудно понять, что в тот момент происходило. Мередит
негромко простонала. Опять шуршание.
"О, как здорово чувствовать тебя всего, я не могу спокойно терпеть, когда тот тип
касается меня. Эти идиотские очки... Ох, я вся горю, я так давно толком не трахалась..."
Шорох. Статические разряды. Опять шорох. Сандерс почувствовал легкое разочарование:
он не мог толком представить, что там происходило, а ведь он сам участвовал в событиях.
Никого эта пленка не убедит... В основном на ней были записаны какие-то смутные звуки
неясного происхождения, перемежаемые долгими периодами сплошного молчания.
"Мередит..." - "О-о-о... Не говори ничего... Нет! Нет!"
Теперь Сандерс слышал, как она хватает воздух мелкими глотками.
Опять тишина.
- Ну и хватит, - сказала Фернандес.
Сандерс выключил диктофон, положил его на стол и покачал головой.
- Из этого совершенно нельзя понять, что же происходило там на самом деле.
- Ничего, и этого хватит, - успокоила его Фернандес. - И не беспокойтесь о
доказательствах - это моя забота. Но вы слышали, что она сказала вначале? - Она сверилась с
записями в блокноте. - Вот она говорит: "Я весь день тебя хочу", а попозже: "Как здорово
чувствовать тебя всего, я не могу спокойно терпеть, когда тот тип касается меня, эти идиотские
очки, ох, я вся горю, я так давно толком не трахалась..." Вы эту часть прослушали?
- Да, прослушал.
- Так, и о ком она говорит?
- Когда?
- Ну, кто этот тип, чьих прикосновений она не выносит?
- Я думаю, это ее муж, - сказал Сандерс. - Мы говорили о нем раньше, еще до начала
записи.
- Расскажите-ка...
- Ну, Мередит пожаловалась, что ей пришлось платить своему мужу отступного при
разводе, и сказала, что постели он ужасен. Она сказала: "Я ненавижу мужчин, которые сами не
знают, что делают".
- Значит, вы полагаете, что слова: "Я не выношу, когда да этот тип меня касается" -
относятся к ее мужу?
- Ну да...
- А я так не считаю, - возразила Фернандес. - Они развелись довольно давно, развод
был тяжелым, и муж ее ненавидит. Сейчас у него другая подружка - они вмести уехали в
Мексику. Нет, я не думаю, что она имела в виду бывшего мужа.
- Кого же тогда?
- Не знаю...
- Это может быть кто угодно, - предположил Сандерс.
- Не думаю. Вот послушайте еще раз, прислушайтесь к ее интонациям.
Она перемотала ленту и поднесла диктофон к уху Сандерса. Несколько секунд спустя он
опустил аппаратик.
- Она какая-то... взбешенная.
- Я бы сказала, рассерженная, - кивнула Фернандес. - В самом разгаре свидания с
вами она вспоминает кого-то другого. "Тип"... Похоже, она в эту минуту кому-то мстит.
- Не знаю... - неуверенно сказал Сандерс. - Мередит любит потрепаться, она всегда в
такие минуты о ком-то вспоминает. О прежних парнях, там... Она не из тех, кого можно
назвать романтической особой.
Он живо припомнил, как однажды они после утомительных упражнений лежали вдвоем
на постели в его квартире и отдыхали... Был воскресный вечер, с улицы доносились голоса
детей... Сандерс поглаживал Мередит по бедрам, ощущая под пальцами капельки пота, и в эту
трогательную минуту она сказала: "Знаешь, я однажды встречалась с парнем из Норвегии, так у
него был кривой член - ну, совсем как сабля; выгнут в сторону, и он..." - "Господи,
Мередит..." - "А что ж тут такого? Правда, он и на самом деле был..." - "Давай только не
сейчас!"
И когда случалось что-нибудь подобное, она вздыхала, будто ей претила его обостренная
чувствительность, и спрашивала: "И почему парни всегда хотят думать, будто они были
первыми?" - "Да нет же, - отвечал он ей. - Мы понимаем, что не первые... Но просто
иногда такие разговоры неуместны, понимаешь?"
И она снова вздыхала.
- Ладно, пусть для нее привычное дело - обсуждать интимные вопросы, - сказала
Фернандес. - Пусть она такая открытая натура или ей на все плевать. Но о ком же она
говорила тогда?
- Не знаю, Луиза, - покачал головой Сандерс.
- Она говорила, что не любит, когда он ее касается, таким тоном, будто... будто у нее нет
выбора. И упоминает дурацкие очки. - Она взглянула на Мередит, которая неторопливо
жевала, сидя рядом с Гарвином. - Может, он?
- Не думаю...
- А почему бы, собственно, и нет?
- Все говорят, что это не так, что Боб с ней не спит.
- Все могут и ошибаться.
- Это было бы кровосмешение, - покачал головой Сандерс.
- Может быть, вы и правы...
Принесли заказанный обед. Сандерс склонился над своими спагетти "путтанеска",
выковыривая оттуда сливки. Он не чувствовал голода. Зато Фернандес, сидя рядом с ним,
уписывала за обе щеки - они заказали себе одно и то же.
Сандерс смотрел на людей из "Конли-Уайт". Николс поднял рулончик фотопленки.
Слайды, догадался Сандерс. Интересно, что там заснято? Полукруглые очки для чтения торчали
у Николса на носу. Сидевший рядом с ним Конли посмотрел на часы и что-то сказал.
Остальные кивнули. Конли взглянул на Джонсон и снова вернулся к своим бумагам.
Сандерс услышал обрывок фразы, сказанной Дейли:
- ...есть эти цифры? 1
- Да, они здесь, - подтвердил Конли, показывая рулончик.
- Очень вкусно, - сказала Фернандес. - Ешьте, a то остынет.
- Ладно. - Сандерс отправил в рот немного макарон, но, не почувствовав никакого
вкуса, положил вилку. Фернандес промокнула салфеткой подбородок:
- Знаете, а вы так толком и не объяснили мне, почем вы тогда дали задний ход на самом
интересном месте.
- Мой друг Макс Дорфман говорит, что я с самого начала так собирался сделать.
- Ну и дела! - сказала адвокатесса.
- Вы тоже так считаете?
- Не знаю... Я просто хотела бы знать, что вы чувствовали в тот момент. Ну... когда
передумали...
Сандерс пожал плечами.
- Просто расхотелось.
- Угу... Уже не так хотелось, да?
- Не то чтобы... - И он признался: - Хотите на самом деле знать почему? Потому что
она кашлянула.
- Кашлянула? - переспросила Фернандес.
Сандерс будто снова увидел себя: со спущенными брюками он склонился над Мередит,
лежащей на кушетке. Он тогда еще подумал: "Что я здесь делаю?" А она тянула его к себе,
держа руками за плечи, и приговаривала: "О, пожалуйста... Нет... Нет..."
И в эту минуту она отвернулась и кашлянула.
Этот кашель все и решил. Сандерс отстранился, сказал: "Ты права" - и встал с кушетки.
Выслушав это, Фернандес н
...Закладка в соц.сетях
