Жанр: Триллер
Плохие люди
...темный цвет. Тушь потекла с ее ресниц,
оставляя длинные черные следы на щеках. Пока она вырывалась из рук Декстера, простыня
упала, и она попыталась снова поднять ее, хотя Декстер толкал ее в направлении спальни.
Дженна попятилась назад и попыталась пальцами отодрать от себя руку Декстера.
- Н-е-е-т, - плакала она. - Не надо, пожалуйста. Ну, пожа-а-луйста...
Она оглянулась на Билла, ища у него защиты, но единственная помощь, которую Билл мог
ей оказать - это продать свою собственную жену.
- Она работает сегодня допоздна, - слова торопливо слетали с его губ. - В центре, в
магазине. - Билл умолк. У него был такой вид, как будто его сейчас стошнит от того, что он
только что сделал.
Молох кивнул:
- Когда она заканчивает?
Билл взглянул на часы на стене.
- Через час.
Молох взглянул на Декстера, который остановился в дверях спальни:
- Итак, чего вы ждете? У вас есть час.
Декстер ухмыльнулся еще шире. Он втолкнул Дженну в спальню и тихо закрыл за собой
дверь. Билл попытался отойти от стены, но пистолет негритянки немедленно уперся в его щеку.
- Я же сказал тебе, - выдавил он. - Я сказал тебе, где она.
- И я благодарен тебе за это, мальчик Билли, - усмехнулся Молох. - А теперь сиди
смирно.
- Пожалуйста, - взмолился Билл, - не позволяй ему ничего делать с ней.
Молох взглянул на него с интересом.
- Почему? - спросил он. - Она же тебе не законная жена.
Джо отложил ее очки в сторону.
- Могу я спросить тебя о чем-то, - сказал он.
Она зябко поежилась, потерла руки. В ее голосе зазвучали нотки напряжения.
- Конечно.
- Это всего лишь... - он остановился, стараясь тщательно подобрать нужные слова. -
Мне приходится выяснять все о людях, прибывающих на остров. Я же говорил, он очень
маленький, это замкнутое сообщество. Что бы ни случилось, мне следует знать, почему это
произошло. Ты понимаешь?
- Не совсем. Ты имеешь в виду, что тебе нужно узнать что-то обо мне?
- Да.
- Например?
- Об отце Дэнни.
- Отец Дэнни умер. Мы разошлись, когда Дэнни был маленьким, потом его отец погиб
где-то во Флориде.
- Как его звали?
Она некоторое время собиралась с мыслями, чтобы ответить на вопрос:
- Его звали Сервер, Ли Сервер.
- Вы были женаты?
- Нет.
- Когда он умер?
- В конце девяносто девятого. Он попал в автокатастрофу где-то возле Тампы.
Это была правда. Человек по имени Ли Сервер погиб, когда в его пикап врезался
дальнобойщик с грузом на одной из дорог. В газетах писали, что у него не было никаких
родственников. Сервер управлял машиной в нетрезвом состоянии, и в сообщениях
подчеркивалось, что за ним числился целый ряд ДТП. Не так много людей стали бы сражаться
из-за места на кладбище возле Ли Сервера.
- Я должен был спросить, - сказал Джо.
- Спросил?
Он не ответил, но морщинки у его глаз и рта стали глубже.
- Послушай, если ты до завтрашнего вечера захочешь дать задний ход, я пойму.
Она подошла и дотронулась до его руки:
- Только скажи мне: ты спрашиваешь меня как полицейский или как возможный
ухажер?
Он покраснел.
- И тот и другой, пожалуй.
- Хорошо, теперь ты знаешь. Я все равно хочу видеть тебя завтра. Я даже вытащу свое
лучшее платье из сундука с нафталином.
Он улыбнулся. Она смотрела, как он идет к своей машине, а потом закрыла дверь. Затем
тяжело вздохнула и прислонилась спиной к двери.
Умер.
Ее муж умер.
Может быть, если она будет почаще повторять это, оно действительно произойдет: он
умрет.
Билл свернулся в клубок у стены, зажмурив глаза и зажав руками уши, чтобы не слышать
звуков, которые раздавались из спальни. Единственное, что он почувствовал, это
прикосновение дула пистолета к своему лбу. Он снова открыл глаза, медленно отнял руки от
ушей. Вокруг царила тишина.
Это было небольшое снисхождение.
- Ты ничтожество, - сказал Молох. - Ты позволил другому мужчине овладеть твоей
женщиной и даже не попытался вступить в борьбу. Как ты можешь жить в мире с самим собой?
Билл заговорил. Его голос звучал надтреснуто, и он закашлялся, прежде чем смог
выдавить из себя целую фразу:
- Тебе надо было убить меня.
- Мне надо было уважать тебя. Я должен был позволить тебе жить.
Он швырнул Биллу перспективу остаться в живых, как швыряют кость паршивому псу,
дразня его тем, что наказание, которого он заслуживает, будет отменено.
- Как ты нашел меня?
- Если собираешься сбежать, Билл, гляди под ноги и старайся не ходить по старым
дорожкам. Но плохой игрок, он всегда остается плохим игроком. Ты провел несколько хороших
игр, Билл, но потом обнаружил, что не сможешь заплатить долги с них. Такого рода ошибки
обычно повторяются.
Глаза Билла снова на мгновение закрылись.
- Что ты собираешься сделать со мной? - спросил он.
- С вами, - поправил его Молох. - Ты знаешь, Билл, я начинаю думать, что тебя
нисколько не беспокоит участь твоей жены или той женщины в спальне. Кстати, как ее зовут?
- Дженна.
Молох, казалось, удивился:
- Она совсем не похожа на Дженну. Она просто кусок грязи, а не Дженна. Ладно. Если
ты так говоришь, Билл, я не собираюсь подвергать твои слова сомнению. А теперь давай
поставим вопрос по-другому, включив туда твою подружку и жену, и продолжим. Полагаю
тебе известно, чего я хочу от тебя. Ты отдаешь это мне и, возможно, мы что-то предпримем
вместе, ты и я.
- Мне неизвестно, где твоя жена.
- Где они, - поправил Молох. - Господи, Билл, ты думаешь только в единственном
числе. Это очень неприятная манера, от которой ты, возможно, так и не успеешь избавиться до
самой смерти. У нее мой сын и мои деньги.
- Она не давала о себе знать.
- Уиллард, - Молох встретился глазами с жестким взглядом красавчика. - Раздроби
ему один палец на руке.
И Уиллард сделал это.
Дюпре ненадолго зашел в участок, чтобы убедиться, что все в порядке. Все было
спокойно, если верить Татлу. Как только вернулся Берман, Джо сказал, что отойдет на часок
или два, чтобы немного вздремнуть.
Дюпре ехал вниз по безымянным дорогам, потому что большинство улиц на острове не
имели названий. У полицейских, которые приезжали сюда с материка, уходило несколько лет
только на то, чтобы основательно изучить топографию острова, - вот почему те, кто оставался
здесь работать, должны были некоторое время осваиваться с местным укладом жизни. Им
приходилось научиться всякий раз записывать номер того, кто звонил, потому что люди здесь
часто пользовались телефонами соседей или даже заходили позвонить в дома, хозяева которых
переехали на материк, а то и вовсе умерли. Приходилось запоминать вид местности, повороты,
мелкие приметы, перекрестки дорог и пользоваться ими как опознавательными знаками.
Дюпре вновь мысленно вернулся к Мэриэнн и ее прошлому. Он заметил в ее глазах что-то
не то, когда она говорила об отце Дэнни. Она говорила неправду, или не всю правду.
Утверждала, что не была замужем за отцом Дэнни, но он заметил, как ее рука инстинктивно
потянулась к пальцу, на котором обычно носят обручальное кольцо. Она успела вовремя себя
одернуть и вместо этого потрогала одну из своих сережек, а Дюпре сделал вид, что не заметил
ее жеста. Итак, она не хотела говорить о своем муже с полицейским, даже с тем, с которым у
нее будет свидание завтра вечером. Дело серьезное. В конце концов, она с ним едва знакома, а
он чувствовал ее страх. Она боялась и своего мужа и того, что ненароком может сообщить о
нем что-то лишнее. Его первым желанием было проверить информацию об этом Сервере, но
Джо пересилил себя. Ему очень хотелось, чтобы их свидание завтра состоялось и чтобы оно не
было омрачено его профессиональным чутьем. Возможно, если у них что-то получится, она
расскажет ему обо всем в свое время, когда будет готова.
Декстер вышел из комнаты в тот самый момент, когда Билл перестал кричать.
- Я рад, что ты сделал это сейчас, а не раньше, - сказал он Молоху. - Вы могли бы
испортить мне все удовольствие.
Билл снова закричал. Его лицо было бледным от боли.
- С тобой все в порядке, Билли? - Молох казался искреннее обеспокоенным. - Кивни,
если с тобой все в порядке, потому что, когда ты придешь в себя, Уиллард займется твоим
вторым пальцем. Если, конечно, ты не решишь, что у тебя есть еще что-то, что ты мог бы нам
сообщить.
Билл дрожал. Он взглянул вверх и увидел часы на стене над левым плечом Молоха.
- О черт! - взвыл он. Его взгляд метнулся к полуприкрытой двери в спальню. Он видел
на стене тень Дженны, пытающейся одеться. Молох разглядывал его с изумлением.
- Тебя беспокоит, что когда она вернется с работы, то обнаружит один из твоих мелких
грешков на стороне? Ответь мне, Билл. Я хочу услышать твой голос. Это невежливо - просто
кивать. Если ты кивнешь мне еще раз или заставишь меня ждать ответа дольше двух секунд, и я
сейчас же велю Уилларду разбить тебе кое-что, что у тебя имеется только в одном экземпляре.
- Да, - прохрипел Билл. - Меня беспокоит, что она узнает об этом.
- Для человека, который обладает более развитым воображением, чем ты, сейчас было
бы совершенно очевидно, что у тебя есть гораздо более серьезные проблемы, чем та, что твоя
жена узнает о любовнице. Ты удивительный человек, Билл, если в силах закрыть глаза на все и
не замечать очевидного. Итак, где моя семья?
- Я говорил тебе, что она не общалась с нами, со мной, по крайней мере.
- О, мы добились некоторого прогресса. Если она не поддерживала отношений с тобой
- и я должен честно тебе признаться, Билл, я бы предпочел тоже никогда не знать тебя, так что
мне понятна ее точка зрения, - то, стало быть, она могла общаться со своей сестрой, верно?
- Да.
- Ну, ты и кусок дерьма, Билл, если даже твоя собственная жена не сообщила тебе, где
находится ее сестра.
- Она ничего мне не рассказывает.
- Но ты же должен знать, каким образом они общаются?
- По телефону, наверно.
- А где ваша телефонная книжка?
- В шкафчике возле телевизора. Там такая папка. Но она никогда не пользуется
домашним телефоном. Я следил.
- А она получает почту?
- Да.
- И где она ее держит?
- В запертом ящике внизу своей прикроватной тумбочки.
Молох кивнул Уилларду, и тот направился в спальню, чтобы отыскать шкатулку.
Как только он вышел из комнаты, огни фар осветили коридор, пробежали по их лицам и
бросили длинные тени через всю комнату. Леони прижала пистолет к зубам Билла, заставив его
открыть рот, затем просунула туда дуло.
- Пососи это, - прошептала она. - Если я увижу, что твои губы выпустили дуло, спущу
курок.
Из спальни раздался звук резкого движения: Дженна попыталась подскочить к окну и
подать сигнал тревоги, так предположил Молох. Уиллард оказался намного проворнее ее, и
движение прекратилось. Молох услышал, как захлопывается дверца машины; на крыльце
раздаются шаги; звук ключа, который вставляют в замок; открывается дверь, захлопывается;
входит женщина.
Она вошла в гостиную. Сестра жены выглядела старше, чем он помнил ее, да и
немудрено, ведь прошло больше четырех лет с тех пор, как они виделись в последний раз. За
это время Молоха предали: жена и сын сбежали, растворились на просторах Америки,
придумали для себя новую жизнь. Даже тогда, когда Молох был за решеткой, они помнили о
нем и опасались его мести.
У Патриции были длинные пышные волосы, как у ее младшей сестры, но в них блестела
седина. Она была не так хороша и всегда выглядела какой-то потертой, блеклой, и, возможно,
именно поэтому она вышла замуж за такого козла, как Билл. Молоха, которому, в общем-то,
было все равно, интересовало, почему она осталась с ним. Возможно, ей нужен был кто-то,
пусть не очень надежный, но лишь бы рядом.
Патриция заметила своего мужа, скорчившегося на полу с пистолетом, который
незнакомая женщина направила ему прямо в рот; Декстера, который все еще не заправил
рубашку в штаны; Брона, державшего в руках открытую телефонную книжку.
И Молоха, который улыбался ей, сидя в кресле.
- Привет, милая, - сказал он, - я дома.
И Будущее умерло в ее глазах.
Было тихо. Даже Билл перестал хныкать и теперь просто качал поврежденную руку,
прижав ее к груди, и разглядывая свою жену. Она стояла перед Молохом с опущенной вниз
головой. Ее левая щека была красной от первой пощечины, а верхняя губа закушена.
- Взгляни на меня, - сказал он.
Она не шевельнулась, и он снова ударил ее. Это был легкий шлепок, но звук от него был
такой, как если бы он швырнул ее через всю комнату. Она почувствовала, как из глаз
покатились слезы, и возненавидела себя за то, что проявила слабость перед ним.
- Я оставлю тебя в живых, - сказал Молох. - Если ты поможешь мне, я оставлю жить
и тебя и Билла. Кто-нибудь останется здесь с вами, чтобы убедиться, что вы не наделаете
глупостей, но вам будет позволено жить. Я не хочу убивать ее. Я только хочу получить мои
деньги. Мне даже не нужен мальчишка. Ты понимаешь?
Уголки ее рта опустились, когда она попыталась сдержаться, чтобы не зарыдать в голос.
Патриция смотрела на своего мужа. Ей хотелось, чтобы он стоял рядом с ней, чтобы он был
сильным ради нее, сильнее, чем был когда-нибудь. Она хотела, чтобы он поборолся с Молохом,
чтобы он сопротивлялся женщине с пистолетом, чтобы пошел за нее на смерть. Но он и
раньше-то не проявлял отваги. Он всегда подводил ее, и она была уверена, что даже теперь,
когда он был ей особенно нужен, он снова предаст ее.
Молох это тоже знал. Он наблюдал за тем, что происходит между ними, и учел это. Здесь
должно быть что-то, чем он сможет воспользоваться, если только...
Уиллард вышел из спальни. На его руках и рубашке была кровь. Красная полоса
пересекала его лицо, разделяя его пополам. Глаза постепенно оживали. Он был похож на
человека, которому не дали досмотреть сон. Сон, в котором он разорвал на части женщину, имя
которой едва ли успел узнать, и лицо которой не запомнит.
Билл выкрикнул имя погибшей в спальне женщины, и его жена, наконец, узнала все, что
она давно подозревала и что оказалось правдой.
- Нет, Билл, - это все, что она произнесла.
Но потом что-то произошло. Они взглянули друг на друга, и был какой-то момент
полного взаимопонимания между этой преданной женщиной и ее жалким мужем, чьи слабости
и привели этих головорезов к дверям их дома.
- Прости меня, - сказал он. - Прости меня за все. Не говори им ничего.
Билл улыбнулся, и хотя в его улыбке сквозили признаки помешательства, это было
по-своему очень необычной вещью, как цветок на безжизненной земле. И, несмотря на боль и
страх, жена смогла найти в себе силы улыбнуться ему в ответ с такой любовью и теплотой,
которых, как ей казалось, она никогда уже не почувствует к нему. Вот-вот у них отнимут все,
или им оставят совсем немного, но в этот последний миг они, наконец, будут вместе.
Она обернулась и посмотрела Молоху прямо в глаза:
- Как я смогу жить дальше, если продам своих сестру и племянника тебе?
Плечи Молоха опустились.
- Декстер, - сказал он, - заставь ее рассказать нам все, что ей известно.
Лицо Декстера просияло. Он направился через комнату, и на секунду Леони бросила на
него взгляд. Билл воспользовался этим. Он ударил ее локтем здоровой руки и попал Леони
прямо под глаз. Она качнулась назад, и он схватил пистолет, ударив Леони еще раз. Пистолет
освободился.
Напротив него Брон схватился за пистолет. Уиллард все еще выглядел оглушенным, но
попытался вытащить из-за ремня свой ствол. Пистолет в руке Билла двигался, отыскивая
Молоха, а тот сгреб в объятия Патрицию и прикрылся ею, как щитом.
Краем глаза Билл заметил оружие в руках двух мужчин, Уилларда, приросшего к полу,
Леони, встающую на колени, все еще дрожащие от удара, услышал голоса, которые что-то
кричали ему.
Он взглянул на свою жену, и снова на его лице появилась эта безумная улыбка. Билл
любил ее.
Он выстрелил, и рана открылась на груди его жены. Теперь вокруг было очень шумно.
А потом настала тишина.
Они ничего не сказали. Билл лежал у стены мертвый. Шеферд и Тэлл подошли к дверям,
привлеченные шумом. Патриция Гэддис все еще была жива. Молох наклонился над ней.
- Скажи мне, - требовал он. - Скажи мне.
Он коснулся пальцем раны на ее груди, и она задергалась, как рыба на крючке.
- Скажи мне, и я прекращу твои мучения.
Она плюнула в него кровью и задрожала. Он вцепился в ее плечо, когда она впала в
агонию.
- Я найду ее, - заклинал он. - Я найду их обоих.
Но она уже умерла.
Молох встал, подошел к Уилларду и с силой ударил его по лицу. Тот отшатнулся назад, а
Молох вновь ударил его так, что парень упал на колени.
- Не вздумай еще раз сделать такое, - сказал Молох. - Я скажу тебе, что мне от тебя
нужно, и ты сделаешь только это. С этой минуты ты будешь дышать, только когда я тебе
разрешу дышать!
Уиллард что-то промямлил.
- Что ты сказал?
Уиллард утер кровь из-под разбитого носа и повторил внятно:
- Я нашел ее. Я нашел шкатулку.
На письмах стоял штамп Портленда, штат Мэн. Патриции нельзя было оставлять их в
конвертах, Мэриэнн предупреждала ее об этом, но это было все, что у нее осталось от сестры, и
ей было дорого каждое слово. Иногда она сидела одна в спальне и пыталась поймать тень
присутствия Мэриэнн, запах ее духов. Даже когда этот запах совершенно испарился, Патриция
верила, что все еще чувствует слабый аромат, словно рожденный и лелеемый памятью о сестре.
- Небольшой город, но все равно ее нелегко будет найти, - заметил Декстер. Они как
раз покидали место событий, уезжая из Кэмп-Хилл. Молох был не вполне уверен, что никто из
соседей не слышал звуки выстрелов. Конечно, на ступеньках крыльца или во дворе
близлежащих домов никого не было, когда они выходили от Гэддисов, но спустя несколько
минут послышался вой сирен. Они уже пустили под откос фургон, который был припаркован за
домом, из предосторожности, но риск того стоил.
- И она не станет называться подлинным именем, - продолжал Декстер. Молох поднял
руку, призывая его замолчать.
Она не станет называться подлинным именем.
Если она пользуется вымышленным именем, то ей нужны документы, а сама она не
смогла бы раздобыть такого рода вещи. Она должна была обратиться к кому-то, кто, по ее
мнению, вполне надежен. Молох перебрал в голове имена, анализируя все возможности, пока,
наконец, не подобрал кандидатуру, которая его устроила.
Мейер.
Карен Мейер.
Она должна была обратиться к этой женщине.
Они отправились в Филадельфию, где сняли комнаты в двух мотелях, расположенных в
стороне от центральных дорог. Декстер и Брон поели в "Дэннисе", а потом прихватили с собой
еду для остальных. Уиллард и Леони имели ранения, которые могли привлечь к ним внимание,
а Молох не хотел рисковать, опасаясь, что средства массовой информации уже
растиражировали его лицо. Шеферд и Тэлл смотрели телевизор в своем номере: аналитики с
экрана рассуждали по поводу каких-то приказов на поле боя.
- Нет, этих ублюдков надо отправить в каменный век, - заметил Тэлл.
Шеферд усмехнулся: судя по тому, что он видел в доме Билла и Патриции Гэддис, эти
люди не так далеко ушли от каменного века. А, учитывая все обстоятельства, поездка к ним
была похожа на небольшое, но полное событий путешествие. Что касается семейки Гэддис,
Шеферд полагал, что они получили что хотели, что заслужили.
- Око за око, - резюмировал Тэлл.
- Да, мир живет по такому закону, - согласился Шеферд.
Как обычно, Декстер и Брон жили в одной комнате. Брон читал книгу, в то время как
Декстер просматривал DVD-диск на своем портативном плейере.
- Что смотришь? - поинтересовался Брон.
- "Дикий белок".
- Угу. А что еще у тебя есть?
- "Буч Кэссиди и Сандэнс Кид", "Тварь", "Стрелок".
Брон на мгновение опустил свою книгу.
- Ты всегда смотришь фильмы, в которых главного героя в конце убивают?
Декстер взглянул на Брона.
- Они кажутся мне... достойными.
Брон продолжал смотреть.
- Да, - хмыкнул он. - Что бы там ни было.
И вернулся к чтению. Он читал "Историю Пелопонесской войны" Фукидида. Брон верил,
что прошлое надо знать, особенно прошлое, имеющее отношение к военному делу, потому что
он и сам был некогда военным человеком. Афиняне собирались послать большой флот с
лучниками, такелажниками и кавалерией, чтобы захватить Сицилию, несмотря на протесты
наиболее мудрых своих соотечественников. Брон не знал, что должно было случиться и
случилось там (именно поэтому он и взялся читать эту книгу), но он помнил достаточно много
из собственного военного прошлого, чтобы понять, что Афинская империя прямиком плывет к
своему упадку.
Молох лежал на кровати в своем номере и переключал телеканалы, пока не нашел
новости. Он увидел, как вытаскивают из реки "лендкруизер", а накрытые тканью тела
переносят в машину скорой помощи. Фотография Мистерса появилась на экране. Он все еще
видел его глаза и рот, хотя фотография уже исчезла из кадра. Полицейские разыскивали
очевидцев преступления. Они также сняли образцы отпечатков шин с фургона. Им понадобится
не так много времени, чтобы установить связь между убийствами в Филадельфии и побегом.
Молох подсчитал, что у них есть двадцать четыре часа, а может быть двадцать восемь, чтобы
сделать то, что должно быть сделано, пока сеть поисков не начала растягиваться дальше к
северу.
Глава 5
Теперь это кажется странным, но когда-то Мэриэнн нравилось его имя. Он называл себя
Эдвард - не Тед, или Эд, или Эдди. Эдвард. В этом было что-то патрицианское. Оно было
очень официальное и не допускало никаких шуточек.
Но ей никогда не нравилось его фамилия, хотя она и не понимала ее происхождения, пока
не стало слишком поздно. Только когда она узнала больше о его методах и начала снимать слои
штукатурки с фасада его личности, она начала понимать характер и натуру человека, с которым
оказалась связанной. Однажды она прочла в газете статью о женщине-скульпторе, которая
работала с камнем. Скульптор утверждала, что фигуры, которые она высекает, уже живут
внутри камня, и ее задача состоит в том, чтобы освободить их, "выпустить" оттуда. Позднее
Мэриэнн стала уподоблять себя такому мастеру, все больше утверждаясь в мысли, что все, что
скрывалось под внешней оболочкой ее мужа, было нечто гораздо более сложное и пугающее,
чем она могла себе вообразить. И тогда она начала бояться его имени, пока, наконец, не
решилась подобрать ключи к человеку, за которого вышла замуж, и к тайным делам, которыми
он занимался.
У его имени было так много форм: Молох, Молех, Мелек, Малик. Его можно было найти
в аммонитской, ханнаанской, семитской мифологии. Молох - древнее божество солнца,
насылающее моры и бедствия; бог богатства у Ханнаан. Молох - принц из Страны Слез;
Мильтоновский Молех, вымазанный кровью принесенных в жертву людей. Дети Израилевы
приносили ему в жертву своих первенцев, сжигая их на кострах. Соломон прославился тем, что
построил для него храм неподалеку от входа в Геенну, - врата в преисподнюю.
Молох. Какой же человек должен был скрываться под этим именем!
И все же в самом начале он был очень ласков с ней. А что еще могла подумать девушка,
живущая в Билокси, штат Миссисипи, куда в постоянно появляющиеся новые казино слетается
худший сорт людей. Они не могут позволить себе поехать в Лас-Вегас или во Флориду, а
может, им все равно, как выглядит их окружение. Главное для них, чтобы там был игорный
стол, колоды карт, официантки с коктейлями, которые могут предложить дешевые
удовольствия за пятьдесят долларов. Для официантки любой мерзавец, который только
ущипнет за задницу, а не проделает чего похуже, уже обходительный мужчина.
А Молох был не таким. Она работала в "Черной красотке Билокси", разрисованной под
некое подобие плавучего театра и, несмотря на свое название, раскрашенной в такие дикие
оттенки розового цвета, что при взгляде на него у некоторых людей начинали болеть зубы.
Девушки, разносившие коктейли, должны были носить белые корсеты с китовым усом, как в
девятнадцатом веке (их надо было приводить в порядок после каждого посягательства
клиентов), и пышные юбки, из-под которых сто лет назад должна была лишь мельком
показываться голень и не больше, причем настолько коротенькие, что нижняя часть их задов
была постоянно выставлена на обозрение. Оборки юбок расходились, как занавес на сцене
перед началом основного действия. Теоретически мужчинам не разрешалось трогать их за
что-нибудь, кроме спины или руки. В действительности чаевые были больше, если девушка не
слишком строго придерживалась буквы закона и позволяла клиенту немного потешиться. Если
же он становился слишком резвым, достаточно было кивнуть охранникам в зеленых блейзерах,
которые следили за порядком в казино и были столь же привычным атрибутом, как
искусственные пальмы в горшках, хотя у пальм было больше перспектив развиться в яркую
личность, чем у вышибал из "Красотки". Они горой нависали над пьяным (потому что только
пьяные вели себя подобным образом) и вытаскивали его за грудки из-за стола, нередко при
этом опрокидывая его выпивку. Затем, не переставая что-то говорить ему, успокаивающе и
тихо, заставляли клиента двигаться в сторону выхода, поскольку с пьяными трудно спорить, а
надо было одновременно приглядывать за его оставшимися фишками.
Затем его выводили, и крупье не придавал никакого значения его уходу, потому что
сейчас же опустевшее место занимал кто-то другой. Официантке, впрочем, не рекомендовалось
звать охранников слишком часто. Было множество девушек, готовых занять ее место, если она
приобретала репутацию недотроги, создающей проблемы, или девушки, которая не может
потерпеть небольших "знаков внимания" от мужчин, которые с удовольствием швыряют на
ветер свои сбережения всего за две порции дешевого виски, разведенного водой.
Мэриэнн родилась в городке Туника посреди хлопкового края на северо-запад от
Миссисипи, возле самой границы с Арканзасом. Она росла неподалеку от Сахарной Головы, где
рабы жили прямо возле открытых стоков канализационных труб в двух кварталах от Главной
улицы. У ее отца была небольшая закусочная в фургончике на Магнолия-стрит, но в Тунике
жили такие бедняки, что общепит им был не по карману, и бизнес отца едва мог существовать.
В один ужасный день б
...Поділитися у соцмережах
