Жанр: Триллер
Плохие люди
... это полицейская...
- Кто там? - спросил он.
Звук прекратился, но он был уверен, что его преследователь очень близко, просто вне
поля зрения.
- У меня пистолет, - предупредил он. - Лучше убирайся, иначе я им воспользуюсь.
Странный свет вокруг него стал ярче. Вокруг кишели серо-белые гусеницы, выползающие
из земли, копошащиеся...
В чем?
Молох увидел ногти на кончиках бледных пальцев, раны на тыльной стороне руки, раны,
которые никогда не заживут.
Он обернулся и услышал собственный плач. Он плакал от ужаса.
В последние секунды своей жизни он увидел женское лицо с серой кожей, израненное,
обрамленное длинными волосами. Раны были незаживающие и глубокие, нанесенные ножом
или опасной бритвой. Фонарь в руках женщины отбрасывал слабый отсвет, ведь даже мертвым
нужен свет. Он почувствовал ее дыхание, прогорклое и зловонное, и услышал ее голос:
- Будешь знать, муж, - когда свет угасал, и он погружался в темноту.
- Он там, внизу, - сказала Мейси. - Больше он не мог никуда уйти.
Но Мэриэнн толкала ее назад.
- Разве ты не понимаешь, - сказала она. - Тут есть еще что-то.
Мейси взглянула на нее. Она вспомнила башню, летающую девочку, взгляд Скарфа, когда
тот уставился поверх ее плеча и увидел, что преследует его.
И Мейси побежала. Раздался рокочущий звук, словно земля уходила из-под ног. Она
прибавила скорость, забыв о покалеченной ноге. Мэриэнн бежала рядом. Обе женщины
уносили ноги подальше от Места, где земля стонала и разверзалась у могил и креста, у руин
старинного поселения. И в грохоте этого разрушения они слышали последние крики Молоха.
Глава 18
Бэррон сидел в своей патрульной машине у здания Портлендской судоходной компании.
В руках у него остывал почти допитый кофе, купленный на улице Конгресса. Радио наигрывало
какую-то знакомую мелодию. Пару раз мимо проезжали другие патрули, и тогда Бэррон
пригибался, так что они даже не останавливались, думая что припаркована пустая полицейская
машина. Ветер утих, хотя снег все еще шел. В машине было тепло, работала печка, но он все
равно не снял куртку и перчатки.
Бэррон провел большую часть вечера, размышляя о частном детективе, сующем нос не в
свои дела. Люди уважительно относились к мнению Паркера, и благополучие Бэррона лишь
вопрос времени: очень скоро кто-нибудь из авторитетов прислушается к его словам о том, что
нельзя оставлять в департаменте полицейского со склонностями педофила.
Люди в Бостоне тоже могут его выдать. Он ведь теперь их "ручной полицейский", и все
так запутано, что ему не удастся от них уйти. Если до них дойдет, что у него проблемы по
службе, эти люди тут же сдадут его. А у русских и вовсе никакого влияния и авторитета. Они
здесь только из-за денег, и все, что встанет на пути их дохода или тщательно налаживаемых
контактов, будет моментально устранено. Бэррон, конечно, тешил себя надеждой, что они его
отпустят, но это была слабая надежда.
Он снова взглянул на часы: почти полночь. Все тихо. Если приятели Скарфа сейчас
вернутся в порт, проблем у них не будет. Бэррон даже увидел в заливе пару кораблей,
отважившихся отчалить, когда снег и ветер поутихли. Дружки Скарфа припарковались здесь
неподалеку, так что они смогут уехать отсюда сразу по возвращении в Портленд. Бэррон сделал
для них все, что от него хотели. Он ждал и следил за двумя другими патрулями. Он держал
мобильник наготове, на случай если позвонят люди из Бостона. Он записал их номер на
салфетку, чтобы не заносить в память телефона и не выдать, если его повяжут.
Вдруг его сканер ожил, регистрируя множество патрульных машин и катеров береговой
охраны, направляющихся в порт. Им предстояла экспедиция на остров Датч. Бэррон завел
двигатель и поехал.
Как он и предполагал, все обернулось дерьмом.
Бэррон поставил патрульную машину у Хойт Понд, потом пересел в свою и поехал домой.
Следующие два часа он собирал вещи, раздумывая, стоит ли бежать, опасаясь, что его коллеги,
которым Скарф его, должно быть, заложил, сейчас за ним придут, но все же решил сначала
узнать, что происходит. Он вернулся на Коммерческую улицу и расспросил знакомого
полицейского из департамента. Тот сообщил ему, что убили Дюпре и убийцу еще не нашли.
Остров обыскивают. Мейси ранена. Терри Скарф, который оказался тоже в этом замешан,
погиб от руки Мейси. Бэррона очень порадовала новость о смерти Скарфа. Этот замухрышка
мог в любой момент выдать его полиции.
Бэррон вернулся домой, испытывая некоторое облегчение: хотя бы с этим удалось
справиться. И тут же почувствовал растущее желание, ради удовлетворения которого он
рискнул карьерой, страхом попасть в тюрьму из-за людей, которых в общем даже не знал. Он
ничего не мог с этим поделать. Ему пообещали вознаграждение. Липска, поляк,
представляющий в Портленде интересы Бостонской группировки, выполнит свое слово и не
станет больше его шантажировать. Бэррон почувствовал растущее возбуждение и приятное
покалывание в промежности. Он позвонил.
- Да, это я. Там что-то не так, копы поехали на остров.
Он рассказал Липске все, что ему удалось узнать.
- Теперь я хочу получить то, что мне причитается.
Он вздохнул с облегчением, когда услышал ответ:
- Да, я тебе должен, но обещаю тебя порадовать.
- Ты меня заинтриговал, - ухмыльнулся полицейский.
Бэррон занимал квартиру в доме на Лесной улице, неподалеку от университета. Он жил на
верхнем этаже. Под ним снимали комнаты студенты и медсестры из местной клиники. Сами
того не зная, они платили деньги Бэррону. Он действовал через агентство и для них всех был
таким же квартиросъемщиком, как и они. Такое положение дел его вполне устраивало.
Бэррон достал из холодильника пиво, пошел в ванную, зажег свечи, потом проверил
температуру воды. Он хотел, чтобы вода была немного погорячее: тогда она как раз немного
остынет к приходу посетителя. Бэррон разделся и надел халат, потом поставил тихую музыку.
Он как раз направлялся на кухню прихватить еще одно пиво, когда раздался стук в дверь.
Никакого шума, ничьего голоса не было слышно в домофон. Бэррон подошел к тайнику около
постели и достал пистолет. Он держал оружие за спиной, когда подошел к двери и глянул в
глазок. Затем расслабился и открыл дверь.
Перед ним в полумраке стоял мальчик от силы лет пятнадцати, как раз того возраста,
который нравился Бэррону. У него были темные волосы, бледная кожа, под глазами -
красноватые пятнышки. На мгновение Бэррону даже показалось, что он серьезно болен.
Полицейский засомневался, нет ли у мальчика какой заразы, но Липска уверял, что паренек
чист. А насчет таких вещей Липска никогда не врал.
- Как ты поднялся? Я что, оставил дверь открытой? Должно быть, да...
Бэррон слышал, как он бормотал ругательства. Что-то было не то с этим ребенком, словно
не от мира сего. Бэррон чувствовал, что сегодняшняя ночь будет особой. Он отошел, впуская
мальчика в квартиру, окинул взглядом его грубые брюки, жесткую хлопковую рубашку, босые
ноги. Босые ноги? Какого черта Липска возомнил себе, в такую-то ночь!
- Ты разулся у парадной двери? - спросил Бэррон. Мальчик кивнул. От него пахло
морем.
- Держу пари, что ты промок. Может, завтра съездим купим тебе кроссовки?
Мальчик не ответил. Вместо этого он глянул в сторону ванны. От нее поднимался пар.
- Любишь воду?
Мальчик впервые ответил:
- Да.
Он последовал за Бэрроном в ванную, потирая большим пальцем остальные, ощущая
шрамы, оставленные на его коже. Ах, эта старая песенка - она только ждала, когда смычок
прикоснется к скрипке и музыка оживает.
- Я очень люблю воду.
Через сорок минут Липска приехал и позвонил в дверь. Никто не ответил. Он позвонил
еще дважды и попробовал открыть дверь парадного. Она открылась. Липска махнул мальчику,
ожидавшему в машине, и тот вышел. На нем были джинсы, белая футболка и черная кожаная
куртка. Паренька била дрожь, когда он последовал в дом за хозяином.
Когда они поднялись, дверь в квартиру Бэррона была незаперта. Липска постучал, затем
постучал громче. Дверь открылась, едва он толкнул ее рукой. На полу была вода, совсем
немного, как будто кто-то вылез из ванны, предварительно не вытершись. Дверь в ванную была
открыта, Липска слышал, как капает вода из крана. Свет горел только там.
- Бэррон, - позвал он. - Бэррон, где ты? Это я, Липска.
Он подошел к ванной и открыл дверь. В ванне лежал голый мужчина, его колени торчали
над поверхностью воды, а голова покоилась под водой. Глаза и рот были открыты. Рука
цеплялась за кран, к которому была привязана небольшая склянка с соленой морской водой,
раскачивающаяся в воздухе.
Липска обернулся к мальчику, который так и стоял у входной двери:
- Пойдем.
- Разве я не получу свои деньги? - спросил мальчик.
- Я отдам тебе твои деньги, - ответил Липска. - Забудь, что ты вообще был здесь.
Просто забудь...
"Лучший способ предвидеть будущее - помнить прошлое".
Джордж Галифакс (1633-1695)
Мэриэнн выглянула из окна и увидела сына, сидящего на деревянной скамье в конце сада.
С этого места сквозь ветви хвойных деревьев можно было увидеть море. Она стояла у
раковины, смывая мыльную пену с рук, и ждала, когда он пошевелится, но мальчик не
двигался.
Он не плакал, подумала она. Не пролил ни слезинки с той ночи, когда погиб Джо Дюпре.
Он не просил уехать отсюда, да в настоящий момент мы и не можем этого сделать. Дело еще не
закрыто. Люди погибли. Репортеры прошлись по острову ураганом, опрашивая каждого, кто
готов был уделить им хоть минуту. Прошло уже две недели, а они все еще задают вопросы.
Многие погибли именно из-за нее: Бонни Клайссен мертва и Ричи тоже. Его тело вынесло
на берег на следующий день после снежной бури. Вместе с его телом было и тело другого
человека, нанизанное на стрелу, пронзившую Ричи. Джо Дюпре, человек, который был ее
любовником, тоже погиб две недели назад. Она плакала у его могилы, мучимая мыслью, что он
умер с сознанием, что его использовали, но все равно не находила в своем сердце той любви,
какую он испытывал к ней. Полиция не позволит ей уехать из штата, пока не закончится
расследование, поэтому тела Патриции и Билла все еще лежат замороженными в морге. Она
читала в газетах о том, как было найдено тело Карен Мейер. Мэриэнн чувствовала себя
виноватой во всех этих смертях, и с этим чувством вины ей предстоит жить дальше.
Тело ее мужа было найдено два дня назад в подземных туннелях под старым кладбищем.
Он задохнулся. Поисковая группа нашла грязь у него во рту. Грязь и человеческие останки. Там
были кости человеческих пальцев.
В первые дни после той трагической ночи Шэрон Мейси была ее союзником и
защитником: двух женщин объединил их печальный опыт. Расследование стоило немалых
средств, но Мэриэнн сообщили, что не станут возбуждать против нее уголовного дела. Власти
Мэна и Виргинии очень сочувственно отнеслись к ее случаю, считая, что женщина,
защищающая себя и своего ребенка от садиста-мужа, имела право на любые средства.
Но Дэнни волновал ее больше всего. Он столько пережил, столько смертей повидал. Ей
казалось необходимым увезти его подальше с острова, прочь от гнетущих воспоминаний, в
надежде, что расстояние и время излечат все. Они сидели за завтраком, когда она завела этот
разговор впервые.
- Я не хочу уезжать, - отрезал Дэнни. - Я хочу остаться здесь.
- Но после всего, что произошло...
- Это не важно. Плохие люди мертвы.
- Возможно, нам придется уехать. После всего, что случилось, люди могут не потерпеть
нашего присутствия здесь.
- Они не заставят нас уехать, - ответил он.
Теперь казалось, что это она была ребенком, а он - взрослым, тем, кто успокаивает.
- Откуда ты знаешь?
- Он сказал мне.
- Кто сказал?
- Джо. Он сказал, что все будет хорошо.
Она не стала тогда продолжать этот разговор. Ей не хотелось, чтобы они оба вернулись к
тяжким воспоминаниям о той ужасной ночи. Они решили не тревожить память Джо Дюпре.
А потом к ней пришли Ларри Эмерлинг и Джек, и они все вчетвером сидели в гостиной.
Эмерлинг сказал ей, что никто на острове не винит ее в случившемся, что она не должна нести
ответственность за поступки своего мужа. Смерти Бонни, Ричи и Джо не сотрутся из их памяти,
они всегда будут помнить этих людей, но они не в праве заставлять Мэриэнн и Дэнни уехать
отсюда.
- Джо ты была не безразлична, Бонни и Ричи тоже любили вас с Дэнни, - сказал
Эмерлинг. - Им как никому другому сейчас хотелось бы, чтобы вы остались.
Мэриэнн заплакала и сказала, что подумает об этом, но Джек взял ее руку, погладил и
сказал, что тут не о чем думать. А слова Ларри Эмерлинга звучали и вовсе очень странно:
- Может, я в свои годы и становлюсь фаталистом, но, думаю, тому, что случилось,
суждено было случиться. Это может показаться неправдоподобным, но судьба забросила вас с
Дэнни сюда не случайно, да и твоего мужа тоже. Той ночью произошли вещи, которые я не в
силах понять, да и не хочу понимать. Я говорил с офицером Мейси, с Линдой Тукер и ее
сестрой, со старым Дугом Ньютоном и другими. Множество людей на этом острове - заметь,
людей совершенно разумных, даже, я бы сказал, приземленных - рассказывают байки о том,
что им привиделось той ночью. И причиной этого была не ты. Это поджидало их где-то здесь. Я
считаю, это давным-давно поджидало удобного момента, чтобы материализоваться. Оно ждало,
когда пробьет час искупления. Именно для этого - чтобы принести искупительную жертву -
твой муж и его люди рвались сюда, не в силах преодолеть притяжение древнего проклятья и
древнего греха. Час искупления пробил, и теперь все на острове чувствуют себя иначе. Теперь
мы освободились от того, что тревожило нас многие годы. Наступил долгожданный покой. Вы
должны остаться. Вы - часть нас. Иногда я думаю, что вы всегда были частью нас.
Теперь, когда она стояла и смотрела на своего сына, ее поражала перемена, происшедшая
в нем за эти несколько дней. Он стал тише и сосредоточеннее, как и следовало ожидать. Но
важно не то, что покачнулась его уверенность в собственных силах или что он стал бояться
мира за пределами острова, а то, что ему открылся смысл, взаимообусловленность событий,
которые произошли, и страх ушел. Ночные звуки, пугающие ее, больше не трогали его
воображение. Он больше не просил оставить включенным ночник в виде маленькой ракеты,
который она купила ему на день рождения. Он казался теперь счастливым и в темноте.
Пока она смотрела на него, на мальчика словно легла тень. Должно быть, облака,
подумала Мэриэнн, глядя в зимнее небо. Может, это была просто игра света и тени, но на небе
ничего не было. Небо оставалось ясным, но над ее сыном, сидящим на скамейке, протянулась
огромная тень.
Сидя на скамейке, мальчик глядел вверх. Он не обернулся, даже когда увидел тень и
почувствовал чье-то присутствие за своим плечом.
- Послушай, - сказал голос Великана. - Мой отец сказал мне это, а теперь я скажу
тебе. Важно, чтобы мы помнили, чтобы могли понять природу Убежища. Первого человека,
пришедшего на остров, звали Томас Лунт. Он приехал со своей женой Кэти и детьми, Эриком
и Джоанной. Это было весной 1691 года. С ними приехали Леггитсы, Роберт и Мария. Мария
была беременна и вскоре родила мальчика Уильяма. Остальные приехали спустя несколько
недель. Вот их имена. Ты должен помнить их, Дэнни. Важно, чтобы ты помнил...
Мальчик слушал и запомнил все, что ему сказали.
Автор выражает благодарность
Поскольку Убежище - вымышленный остров, частично его история и география
основаны на истории заброшенного острова Пикс, который расположен неподалеку от
Портленда, штат Мэн, в заливе Каско. Я благодарен офицерам Кристоферу Холею и Бобу
Мортону из отдела полиции Портленда, несущим свою службу на острове Пикс, которые
терпеливо и подробно отвечали на мои бесконечные вопросы об острове и специфике их
работы. Я также благодарен капитану Расселу Ховену из отдела полиции Портленда, который
не в первый раз поддержал мою исследовательскую деятельность, и Саре Йитс, человеку
огромной доброты и обширных знаний. "Остров Пикс: исторические коллизии" Джона К.
Мултона (1993), "Острова штата Мэн" Билла Колдвилла (1981), "Путеводитель по побережью
штата Мэн" Кертиса Риндлоба (2000) и "Настольная книга мореплавателя" Джона Восса (2001)
были мне тоже очень полезны. Все имеющиеся неточности прошу отнести на мой счет.
Выражаю, как всегда, свою глубокую признательность моему издателю Сью Флетчер, ее
ассистенту Свати Гэмбл и издательскому дому "Худдер и Стоутон" за их доверие; моему
литературному агенту Дар-ли Андерсону и всему персоналу агентства за все, что они сделали
для меня, а также многочисленным распространителям книг и критикам, которые поддержали
мою работу.
Перевод М. Лозинского. - Здесь и далее прим. ред.
При росте около 218,5 см весил более 104 кг.
Пятая поправка к Конституции США запрещает принуждать кого-либо свидетельствовать против самого себя.
Dutch по-английски - голландский. - Прим. перев.
По-русски эти фамилии звучат соответственно: Блэк, Уайт, Грин и Браун.
От англ. cove - пещера, убежище в скалах.
Джон Коннолли: "Плохие люди"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
