Жанр: Триллер
Палачи и киллеры
... ОГПУ в Закавказье: необходимо было срочно подавить
восстание, вспыхнувшее в Грузии.
После кровавой расправы с восстанием Блюмкин был с аналогичным заданием
переброшен в Монголию.
Именно этот профессиональный убийца и был послан во Францию, чтобы ликвидировать,
наконец, Бажанова. Это ему не удалось, но Сталин не признавал подобных провалов, и, должно
быть, в Кремле было доложено, что все в порядке. Чтобы деморализовать подпольную
оппозицию внутри странны и напугать тех, кто мог бы последовать примеру Бажанова, чекисты
распространили слух, что Блюмкин покончил с Бажановым. Этот слух оказался очень живучим;
даже много лет спустя Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ" пишет о Блюмкине: "Его держали,
видимо, для ответственных мокрых дел. Как-то, на рубеже 30-х годов, он ездил в Париж тайно
убить Бажанова (сбежавшего сотрудника секретариата Сталина) - и успешно сбросил того с
поезда ночью". Инцидент с поездом действительно имел место, но и это покушение на жизнь
Бажанова провалилось. Бажанов так никогда и не столкнулся лицом к лицу с Блюмкиным, но
ему удалось выяснить, что Блюмкин завербовал в Париже человека, лично заинтересованного в
ликвидации беглеца. Этим человеком был Максимов, благополучно доставленный Бажановым
на Запад и живший здесь под новым фальшивым именем. Теперь, пробыв в Париже всего год
или два, Максимов снова начал служить ОГПУ. Он был, кстати, двоюродным братом
Блюмкина.
Бажанов ничуть не удивился, узнав о вероломстве Максимова. Он всегда считал, что
Максимов продажен, как почти все представители его профессии. Приходилось учитывать и то
обстоятельство, что, не обладая ни умом, ни обаянием, ни писательскими или какими-нибудь
иными способностями, Максимов чувствовал себя с Париже одиноким и никому не нужным. А
тут вдруг о нем вспомнили, он снова понадобился родному ОГПУ и мог рассчитывать на
прощение, если окажется на высоте порученного задания.
Не приходится удивляться и тому, что, со своей стороны, Бажанов испытал известное
удовлетворение, узнав о печальном конце Якова Блюмкина, а затем Максимова. Рассказом о
судьбе этих двух гэпэушников мы и закончим наше повествование о Бажанове.
20 января 1929 года главному сопернику Сталина Льву Троцкому, который уже год как
жил в ссылке в Алма-Ате, было приказано вместе с семьей покинуть пределы Советского
Союза.
Он направляется в Турцию. Турецкие власти предоставили в его распоряжение
захолустную виллу в Бююк-Ада, на Принцевых островах (в Мраморном море), до которых
можно было добраться только пароходом.
Но избавиться от влияния Троцкого было значительно труднее, чем удалить его лично. Он
продолжал оставаться центром притяжения для многих коммунистов вплоть до самой смерти,
последовавшей десятилетие спустя (и даже после смерти). Из всех стран мира в Бююк-Ада
прибывали люди с одной только целью - повидаться с Троцким. Среди таких гостей оказался
и Яков Блюмкин, который в то время был руководителем агентуры ОГПУ в Стамбуле.
Напомним, что Блюмкин начал свою революционную карьеру как левый эсер и какое-то
время находился в оппозиции к большевикам. Возможно, в нем снова вспыхнул давний
политический идеализм, и ему по-прежнему, как в годы юности, импонировал фанатик
революции Троцкий. Может быть, была тут и какая-нибудь иная причина, но, во всяком случае,
Блюмкин согласился доставить Троцкому секретное послание из Советской России, написанное
сторонниками изгнанного деятеля.
Летом 1929 года он вернулся в Москву. Его уже подозревали в симпатиях к Троцкому,
однако день массовой кровавой расправы с троцкистами еще на наступил. Ветерана революции,
да к тому же находящегося на блестящем счету в ОГПУ, нельзя было арестовать просто так, на
основании слухов. Его шеф Ягода решил добыть необходимые доказательства. Зная слабость
Блюмкина к прекрасному полу, он предложил Лизе Горской, одной из самых неотразимых
женщин-агентов ОГПУ, вступить в связь с Блюмкиным и попытаться выведать у него
секретные данные.
Можно предположить, что Лиза "обслуживала" не только Блюмкина, но и их общего
шефа Ягоду. Как бы там ни было, Блюмкин не только откровенно рассказал ей все подробности
своего путешествия на Принцевы острова, но и пытался завербовать ее в сторонники Троцкого.
Так Ягода получил подтверждение, которого ему недоставало. Где-то в конце августа или в
начале сентября 1929 года он нанес удар: в одно прекрасное утро оперативники ОГПУ
подъехали к московской квартире Блюмкина точно в тот момент, когда он вместе с Лизой
отъезжал из дома, направляясь на вокзал - выполнять очередное служебное задание.
Последо- вала короткая погоня по московским улицам, выстрелы - и Блюмкин сдался.
Якову Блюмкину было всего тридцать лет. Бывшие коллеги расстреляли его в подвале
московской тюрьмы.
(Брук-Шеперд Гордон. Судьба советских перебежчиков. Иностранная литература, N 6,
1990)
ПОКУШЕНИЯ НА "ВОЖДЯ МИРОВОГО ПРОЛЕТАРИАТА"
В 1918 году эсеры начали вооружённую борьбу против советской власти, которая по
своей сути являлась диктатурой партии большевиков.
Вооружённая борьба против Советов закончилась достаточно быстро и безуспешно.
Большевики победили в гражданской войне. После этого началась борьба с идеями.
Борьба идей - нормальное явление, но только не для партии диктаторского типа. Коммунисты
ставили перед собой цель - не допустить смычку недовольного народа с оппозиционнными
партиями.
Решение провести процесс против лидеров ПСР было принято ЦК РКП (б) в декабре 1921
года, по предложению председателя ЧК Феликса Дзержинского.
В центре внимания на процессе стояло покушение Фанни Каплан на Ленина во время его
выступления на заводе Ми-хельсона.
Главным "вещдоком" на процессе против эсеров был пистолет, из которого стреляли в
Ленина.
Официальное объявление о предстоящем процессе было опубликовано в печати в феврале
1922 года. Незадолго до этого в Берлине появилась брошюра бывшего эсера Григория
Семенова. В своей брошюре он "разоблачал" товарищей по партии: ПСР якобы составила
заговор против Советской власти вместе с русскими контрреволюционными организациями и с
представителями Антанты, получала от них деньги, готовила мятежи и, самое важное, не
исключала из своей деятельности террор. В частности, по словам Семенова, ПСР организовала
покушение Фанни Каплан на Ленина 30 августа 1918 года.
"Разоблачения" Семенова, опубликованные в советской печати, спустя несколько дней
были подтверждены и дополнены его близкой сотрудницей Лидией Коноплевой. Есть
основание предполагать, что Семенов и Коноплева написали свои статьи по поручению ЧК (с
февраля 1922 года - ГПУ). Вслед этому ГПУ объявило, что руководители ПСР, которые уже
несколько лет сидели в тюрьме, будут преданы суду.
Большевистское руководство не собиралось вести непредвзятого судебного
расследования. Это очевидно из инструкций, данных Лениным за неделю до объявления о
процессе народному комиссару юстиции Курскому: "Ни малейшего упоминания в печати о
моем письме быть не должно". Ленин настаивал на организации ряда "образцовых процессов"
с целью усиления репрессий против меньшевиков и эсеров, образцовых "по разъяснению
народным массам, через суд и через печать, значения их", "образцовых, громких,
воспитательных процессов", сопровождаемых значительным шумом в печати. Ведь
"воспитательное значение судов громадно".
Судьи должны были руководствоваться "революционным правосознанием", "считаться
не только с буквой, но и с духом" коммунистического законодательства и не отступить перед
приговором к расстрелу. Партия должна была воздействовать на судей и "шельмовать и
выгонять" тех, которые поступали иначе. Таким образом, целью процесса эсеров не было
выявление правды - он должен был служить средством пропаганды против политических
противников.
Следствие вел чекист Яков Агранов. Методы следствия в сравнении с 30-ми годами еще
очень "гуманные", но уже используются и давление, и угрозы. И еще любопытный штрих к
картине советской "законности" - эсеров судили по законам, которые не существовали при
совершении их деяний, так как новый Уголовный кодекс вступил в силу лишь за неделю до
начала процесса.
Объявление о процессе эсеров вызвало реакцию в международном социалистическом
движении. Эсеры и меньшевики в эмиграции требовали от Второго Интернационала
поддержать подсудимых. Обе организации во время международной социалистической
конференции в апреле 1922 года в Берлине добились от Коммунистического Интеранацио-нала
определенных гарантий. В частности, им было обещано, что подсудимые не будут приговорены
к смертной казни. Второй Интернационал в качестве защитников послал в Москву известных
социалистов Эмиля Вандервельде и Артура Вотеса из Бельгии, Курта Розенфельда и Теодора
Либкнехта (брата Карла Либкнехта) из Германии. Большевики оскорбились таким "давлением".
И выставили в противовес "своих", проверенных членов Коминтерна (например, Клару
Цеткин). Таким образом, процесс эсеров превратился в своего рода выяснение отношений
между коммунистами и социалистами на международной арене. Процесс эсеров проходил в
Колонном зале Дома Союзов в центре Москвы с 8 июня по 7 августа. Заседания шли шесть
дней в неделю, с полудня до 17 часов и вечером с 19 до полуночи. В нем принимали участие
некоторые высокопоставленные большевики.
Председателем трибунала был Георгий Пятаков, государственным обвинителем -
Николай Крыленко, по левую и правую руку от первого красного покурора восседали первые
красные интеллигенты Анатолий Луначарский и Михаил Покровский.
Перед судом предстали двенадцать членов Центрального комитета ПСР и десять рядовых
членов партии. Из них самые известные - Абрам Гоц и Евгений Тимофеев. Все они, по
меньшей мере, уже два года отсидели в тюрьме. В число обвиняемых следственными органами
были включены еще двенадцать находившихся на свободе бывших эсеров (Григорий Семенов,
Лидия Коноплева и др.). Их ролью, по сочиненному сценарию, было признать свою вину и
обвинить своих бывших товарищей по партии. Этих обвиняемых "второй группы", защищали
Николай Бухарин, Михаил Томский и другие, то есть защитники "второй группы" на самом
деле выступали обвинителями "первой группы".
Защитниками обвиняемых "первой группы" выступали вышеупомянутые западные
социалисты и несколько видных русских адвокатов: Николай Муравьев, Александ Тагер,
Владимир Жданов и другие.
С первого дня процесса возникли конфликты между ними и трибуналом. Вандервельде и
его коллеги ссылались не только на советские законы, но и на берлинское соглашение между
Социал-интеранационалами и Коминтерном, согласно которому обвиняемые не могут быть
приговорены к смертной казни. Защите сразу стало понятно, что трибунал не слишком озабочен
соблюдением правовых норм. Большая часть просьб обвиняемых и защитников была
отклонена. Трибунал вызвал значительно меньше свидетелей защиты, чем свидетелей
обвинения. Четыре защитника, которые были приглашены по просьбе обвиняемых, судом не
были допущены. Публика в зале оказалась соответствующе подготовлена и постоянно
издевалась над обвиняемыми и защитниками. Кроме того, суд не считал себя связанным.
берлинским соглашением. Западные социалисты после первой недели пришли к выводу, что их
присутствие на суде бессмысленно, и уехали, предоставив подзащитным "выкручиваться"
самим (что, по всей вероятности, вполне отвечало духу социалистической морали).
20 июня перед зданием суда проходила огромная демонстрация, организованная
Коммунистической партией. По данным советской печати, в ней участвовали 300 000 человек
Демонстранты требовали смерти обвиняемых; к ним обращались председатель трибунала
Пятаков и государственный обвинитель Крыленко. На вечернем заседании, несмотря на протест
защитников, суд пустил в зал демонстрантов, которые при поддержке публики продолжили
свой митинг. В течение двух с половиной часов, до глубокой ночи, они обвиняли подсудимых в
чем попало и требовали смертной казни.
На следующем заседании защитники опротестовали происходящее. Они указали, что суд
грубо нарушал правопорядок, и потребовали прекращения процесса, возобновления его при
другом составе трибунала. Суд отверг протест и ответил оскорблениями и угорозами в адрес
защитников, после чего защитники отказались участвовать в судебном процессе. Их за это на
несколько месяцев посадили в тюрьму,, а потом административным путем выслали из Москвы.
После этого обвиняемые "первой группы" сами взяли на себя защиту. Но их цели
отличались от целей адвокатов. Предотвратить смертный приговор не было их первой заботой.
Они также не стремились к исключительно юридической защите - процесс, на их взгляд, был
методом политической борьбы. Если большевики смотрели на процесс как на политическую
демонстрацию против эсеров, то эсеры, наоборот, хотели превратите процесс в политическую
демонстрацию против диктатуры большевиков, обвинить обвинителей.
В центре внимания на процессе стояло покушение Фанни Каплан на Ленина:
обвинительное заключение, базируясь на показниях Семенова и других, гласило, что
покушение было совершено по поручению членов ЦК ПСР. Подсудимые отрицали обвинение.
Хотя доказательства были на стороне обвиняемых, суд все же принял версию Семенова.
По версии Семёнова, в эсеровских партийных организациях культивировались
террористические методы. Эсеры Гоц, Рат-нер и Чернов неоднократно выступали с
заявлениями о необходимости террора. За применение террора высказывались целые
эсеровские организации (петроградская, харьковская).
Наконец, в феврале 1918 года ЦК партии эсеров официально обсуждал этот вопрос. На
заседании выявились две точки зрения: одни (В.М.Чернов и др.) высказывались за террор,
другие (М.С.Сумгин) - считали невозможным применение террора против Советского
правительства и большевиков. Победили сторонники террора. Однако принятое решение
держалось в секрете. На суде эсеровские руководители уверяли, что ЦК партии принял
большинством голосов отрицательное решение о терроре.
Первые попытки огранизовать антисоветский террор предпринимались отдельными
эсерами и местными эсеровскими партийными организациями. В частности, в Петрограде
зародился план - устроить взрыв поезда Совнаркома во время переезда правительства из
Петрограда в Москву, а эсеровская активистка Коноплева обещала совершить покушение на
В.И.Ленина.
Замысел у сотрудницы петроградского комитета партии эсеров Коноплевой возник в
феврале 1918 года. О своем намерении она сообщила руководителю военной работы при ЦК
партии эсеров Б.Рабиновичу и члену ЦК А.Гоцу. Заботясь о том, чтобы партия не несла
ответственности за покушение, Коноплева предложила придать покушению форму
"индивидуального акта". Это означало, показывала позже на суде Коноплева, что "акт должен
совершиться с ведома партии, с. ведома ЦК, но я, идя на это дело, не должна была заявлять, что
это делается от имени партии, и даже не должна была говорить, что являюсь членом партии".
Рабинович и Гоц от имени партии санкционировали задуманное Коноплевой покушение.
В марте Коноплева вместе с приглашенным ею эсером Ефимовым выехала из Петрограда в
Москву для осуществления своего замысла. В организации слежки за В.ИЛениным, добывании
оружия, финансировании "предприятия" Коноплевой оказывали содействие находившиеся в
Москве члены ЦК партии эсеров В.Рихтер и Е.Тимофеев.
ЦК партии эсеров старался организовать дело так, чтобы на него не пала ответственность
за террористический акт. Гоца, который приехал в Москву, очень испугало впечатление,
произведенное на него Коноплевой. Она выглядела "душевно удрученным и морально
разбитым человеком". Такой человек мог, конечно, "подвести".
Гоц, согласно его показаниям, сказал Коноплевой: "Бросьте не только вашу работу,
которую вы ведете, но бросьте всякую работу и поезжайте в семью отдохнуть".
На этот раз покушение на жизнь В.И.Ленина не состоялось.
В мае 1918 года начальник эсеровской боевой дружины в Петрограде Семенов предложил
образовать при ЦК партии "центральный боевой отряд" и начать организованный террор
против представителей Советской власти. Члены ЦК партой Гоц и Донской, с которыми
Семенов вел переговоры об этом, дали от имени партой санкцию на образование такого отряда
под начальством Семенова. Тот привлек в отряд эсеров, которые и раньше действовали в этом
же направлении (Коноплеву, Иванову-Иранову, Усова, Сергеева и других), и отряд начал свою
работу.
Решено было убить В.Володарского, М.Урицкого и других.
Эти цели были тайно санкционированы членами ЦК эсеровской партии. В результате 20
июня был убит В.Володарский.
Не скрывая своей ответственности за это, начальник отряда Семенов на суде показал:
"Когда один из моих боевиков - Сергеев - направился на очередную слежку на Обуховскую
дорогу, он спросил меня, что, если будет случайная возможность легко произвести покушение,
как быть? Я указал что... вопрос ясен, тогда нужно действовать, поскольку вопрос
санкционирован ЦК, а время и день действия, бесспорно, принадлежит боевой организации...
Как раз такая возможность представилась, и товарищ Володарский был убит. Сергееву удалось
благополучно бежать".
Не имея возможности опровергнуть показания Семенова и других членов его отряда,
подсудимые - члены ЦК и их единомышленники из эмигрантской группы - вынуждены были
признать, что они знали об убийстве В.Володарского членом эсеровской боевой группы
Сергеевым, который "не стерпел", встретившись случайно, с В.Володарским. Тем не менее 22
июня 1918 года Гоц от имени петроградского бюро ЦК партии эсеров опубликовал
дезориентирующее извещение о том, что "ни одна из организаций партии к убийству комиссара
до делам печати Володарского никакого отношения не имеет".
Центральный комитет партии социалистов-революционеров сохранил террористическую
группу Семенова и после убийства Володарского, лишь перебазировав ее в Москву. Группа
продолжала террористическую работу, готовя покушение на жизнь В.ИЛенина.
30 августа 1918 года Ленин был тяжело ранен в результате покушения Фанни Каплан.
Через 4 года на суде показаниями участников "центрального боевого отряда" при ЦК
партии эсеров Семенова, Коноп-левой, Усова, Федорова-Козлова, Зубкова, Ставской, а также
Дашевского и других было установлено, что покушение на жизнь В.ИЛенина являлось делом
"отряда". Они заявили, что члены ЦК Гоц и Донской и июле 1918 года санкционировали
великое покушение.
На суде выяснились такие подробности. Террористка Каплан начала готовить покушение
еще в феврале-марте 1918 года, приехав специально для этого в Москву. Она считала, что
"будничной работой" сейчас заниматься не время, нужно "вспомнить старые заветы партии", и
организовала небольшую эсеровскую террористическую группу для совершения покушения на
жизнь В.И.Ленина.
Осуществить тогда этот план Каплан не удалось, она совершила покушение только после
вступления в отряд Семенова.
"Центральный боевой отряд" Семенова, переехавший в Москву, насчитывал в то время
около 15 человек. Каплан была принята в состав отряда по рекомендации члена военной
комиссии партии эсеров Дашевского. В начале июля он узнал о твердом намерении Каплан
совершить террористический акт против Ленина.
Дашевский считал необходимым, чтобы такого рода покушения, могущие иметь
серьезнейшие последствия, совершались под контролем и руководством ЦК. Поэтому он решил
связать Каплан с Семеновым, работа которого санкционировалась и проходила под контролем
ЦК.
Отряд Семенова деятельно готовил покушение. В то время в Москве еженедельно по
пятницам проходили митинги на предприятиях города, и В.И.Ленин часто выступал на них.
Заговорщики разделили город на части и назначили исполнителей, которые должны были
стрелять в Ленина, когда он прибудет на митинг.
На крупные предприятия посылались дежурные террористы, которые при появлении
Ленина должны были сообщить об этом исполнителю.
Один из членов террористической группы, подсудимый Усов, говорил на суде: "Все наши
руководящие лица: Семенов, Елена Иванова и Коноплева - категорически настаивали, чтобы
убийцей Ленина непременно был рабочий. Это, мотивировали они, послужило бы большей
агитацией против Коммунистической партии...". Кроме Усова, исполнителями
террористического акта были назначены Федоров-Козлов, Каплан и Коноплева.
Усов, встретив на одном из митингов В.И.Ленина, не смог выполнить задуманное. На суде
он объяснил этр так: " Ленин был встречен громом аплодисментов и восторженными криками,
и конечно, вырвать Бога у полуторатысячной рабочей массы я... не решился. Я стрелять не
стал." Так же поступил в другом случае и Федоров-Козлов.
Говорят, что Ленин обладал особого рода магнетизмом.Та-ким, что под влияние его
сильной воли попали даже террористы, которые как на сеансе гипноза отказывались от
собственных планов, подарив пролетарскому диктатору жизнь. "Хоть я просто переплётчик, но
всегда боялся массовых сборищ - митингов, собраний (а я, конечно, был членом той партии,
которая "ум, честь и совесть эпохи", демонстраций... Всё это напоминало массовый психоз.
Мне совсем не хотелось быть психом, не хотелось растворять свою личность в "народных
массах,"которые следуют за своими вождями безвольно, как крысы за крысоловом, играющем
на дудке." 30 августа на заводе Михельсона дежурил член террористической группы Новиков,
который и сообщил Каплан о приезде Ленина. Она явилась на завод.
Когда Ленин, окруженный рабочими, выходил из помещения, где только что закончилось
собрание, Новиков умышленно споткнулся и застрял в двери, сдерживая выходящих людей. В
это время Каплан произвела выстрелы.
Семенов рассказывал: "После покушения на Ленина в газетах появилось сообщение от
московского бюро ЦК о том, что партия эсеров непричастна к этому покушению. Это
произвело на наш отряд впечатление ошеломляющее... Я предложил, чтобы кто-нибудь из
боевиков вместе со мной пошел бы к Донскому...
Донской сказал, что партия обратно не возьмет этого решения, что сейчас идет красный
террор, что если мы это решение возьмем обратно, то вся партия в целом будет подвергнута
разгрому... Он сказал, что единственная возможность, которая осталась, - эта мысль ему
понравилась, - действовать как народные мстители, черные маски, вот это дело хорошее, тут
партия будет в стороне, и, с другой стороны, капитал приобретем, удар основательный нанесем
Советской власти...".
Причастность членов ЦК партии эсеров к покушению на жизнь В.ИЛенина
подтвержадали другие данные. Донской, Гоц, Тимофеев, Морозов признали на суде, что Каплан
являлась членом их партии, и подтвердили, что эсеровские боевики, уверенные в том, что ЦК
партии санкционировал применение террора, выражали свое возмущение отказом признать
покушение 30 августа "партийным делом".
Коноплева рассказала о своей беседе в июле 1918 года с Гоцем, который говорил: "Сейчас
нужны террористические акты на Ленина и других... Партия эти акты если сейчас не признает,
то она их позже признает". Коноплева также рассказала, что член ЦК партии Донской
предложил Новикову, участвовавшему в покушении, написать воспоминания об этом с тем,
чтобы оставить их в архиве партии. А позже, весной 1919 года, член ЦК.партии Морозов
приобрел карточку Каплан для партийного архива.
Когда Морозова спросили на суде, для чего ему понадобилась карточка Каплан, он сказал:
"Я был секретарем, и все бумаги, которые имели касательство к партии, я всегда собирал".
Так эсеровские лидеры, официально отрицая причастность своей партии к покушению,
фактически руководили им.
На суде установили, что Каплан стреляла из револьвера, данного ей Семеновым -
командиром эсеровского "центрального боевого отряда". Вот почему в 1918 году Капитан
упорно не отвечала на вопросы следователей о том, где она взяла браунинг.
Теперь стало понятно и то, почему у Каплан в портфеле находился железнодорожный
билет Томилино-Москва.
Из показаний участников семеновского отряда выяснилось, что на даче в Томилино
находилась конспиративная квартира отряда и там неоднократно бывала Каплан, приезжавшая
из Москвы.
Верховный революционный трибунал после 50-дневного тщательного судебного
разбирательства приговорил членов ЦК партии социалистов-революционеров А.Р.Гоца,
ДДДон-ского, Л.Я.Герштейна, М.Я. Гендельмана-Грабовского, МАЛи-хача, Н.Н.Иванова,
Е.М.Ратнер-Элькинд, Е.М.Тимофеева, членов различных руководящих органов партии
С.В.Морозова, В.В.Агапова, А.И.Альтовского, члена ЦК партии народных социалистов
В.И.Игнатьева и членов "центрального боевого отряда при ЦК партии эсеров" Г.И.Семенова,
Л.В.Коноп-леву и Е.А Иванову-Иранову к расстрелу.
Десятерых подсудимых - ответственных деятелей партии эсеров, в том числе членов ЦК
ДФ.Ракова, Ф.Ф.Федоровича и М.А.Веденяпина, а также непосредственных участников
террористической и боевой деятельности партии эсеров П.Т.Ефимова, КАУсова, Ф.В.Зубкова,
Ф.Ф.Федорова-Козлова, П.Н.Пелевина, И.С.Дашевского, Ф.Е.Ставскую - к разным срокам
тюремного заключения. Двое подсудимых - Г.М.Рат-нер и Ю.В.Морачевский - были
оправданы. Вместе с тем, Верховный трибунал обратился в Президиум ВЦИК с ходатайством
об освобождении осужденных Семенова, Коноп-левой, Ефимова, Усова, Зубкова,
Федорова-Козлова, Пелевина, Ставской, Дашевского и Игнатьева от наказания, так как нашел,
что эти подсудимые заблуждались при совершении ими тяжких преступлений, а затем вполне
осознали всю их тяжесть, поняли контрреволюционную роль партии эсеров, вышли из нее и из
стана врагов рабочего класса.
Убийство М.СУрицкого тоже было партийной загадкой для большевиков. Исполнитель
этого преступления - Л.Канне-гисер - был пойман, расстрелян, но возникал вопрос: кто его
сообщники?
Как известно, в тот самый день, когда в Петрограде был убит М.С.Урицкий, 30 августа
1918 года, в Москве на заводе Ми-хельсона Каплан стреляла в Ленина и тяжело ранила его.
Естественно было предположить, что совершенные в один день в Петрограде и Москве
покушения представляют собою акты организованного террора и были подготовлены одной
политической группой. П
...Поділитися у соцмережах
