Жанр: Триллер
Черный дом 1-2.
...и следить за
Нюхачом и его командой. Суровые лица за
прозрачными защитными щитками и развивающиеся бороды говорят за то, что стычки
не избежать. Сердце Дэнни Щеды
Ускоряет бег, а сфинктер напрягается.
Но байкеры проезжают мимо, даже не повернувшись, один за другим: Нюхач,
Мышонок, Док, Сонни и Кайзер. Расстояние
между ними и съездом с шоссе увеличивается с той же скоростью, с какой еще
недавно уменьшалось.
- Черт, - вырывается у Дэнни, который не знает, испытал он облегчение или
разочарование. Но смятение, которое вызывает
очередной маневр байкеров - не проехав и пятидесяти ярдов, они разворачиваются,
- говорит за облегчение.
- Пожалуйста, не надо, - шепчет Пэм.
Головы водителей и пассажиров стоящих автомобилей поворачиваются, когда
байкеры вновь проскакивают мимо, на этот
раз в направлении города, и на несколько секунд все звуки заглушает рев
"харлеев". Когда он немного стихает, Дэнни Щеда
снимает форменную фуражку и вытирает лоб. Пэм Стивенc разгибается, расправляя
плечи, шумно выдыхает. Потом кто-то
давит на клаксон, к нему присоединяются еще два водителя, и седоусый мужчина в
джинсовой рубашке, показывая Дэнни
какую-то бляху размером с четвертак, объясняет, что он - кузен окружного судьи и
почетный член полиции Ла Ривьеры (сие
говорит о том, что его никогда не штрафовали за не правильную парковку или
превышение скорости), а потому имеет право
ехать, куда ему вздумается. Усы расходятся в широкой улыбке: "Так что пропустите
меня, патрульный, а потом займитесь
своим делом".
"Мое дело - никого не пропускать", - отвечает Дэнни.
Ему приходится повторить эту фразу несколько раз, прежде чем почетный
полицейский уступает место следующему
водителю. Отослав прочь еще нескольких достопочтенных граждан, он оглядывает
вереницу автомобилей, чтобы понять, как
скоро ему предстоит послать куда подальше Уэнделла Грина. Конечно же, журналист
должен быть на подходе. Но как только
Дэнни поднимает голову, начинают гудеть клаксоны, а люди орут: "Пропусти нас!
Эй, приятель, не забывай, что я плачу тебе
жалованье! Я хочу поговорить с Дейлом, я хочу поговорить с Дейлом!"
Несколько мужчин вылезают из автомобилей. Они целятся пальцами в Дэнни, их
губы шевелятся, но он не может
разобрать, что они кричат. И тут же острая боль простреливает голову. Что-то не
так, красной "тойоты" репортера нет. Что за
черт? Неужели этот подонок вывалился из череды стоящих машин и поехал к "Закусим
у Эда" по полю? Дэнни поворачивается,
окидывает взглядом поле. Сердитые голоса и гудки бьют в спину. Нет ни красной, с
помятым кузовом, "тойоты", ни Уэнделла
Грина. Или этот мешок с говном отказался от попыток прорваться к полуразрушенной
закусочной?
Несколько минут спустя пробка рассасывается, и Дэнни с Пэм думают, что
успешно справились с заданием. Все четыре
полосы шоссе № 35 пусты, обычное дело для субботнего утра.
Лишь один пикап катит мимо, направляясь в Сентралию.
- Не пора ли нам ехать туда? - спрашивает Пэм, кивнув в сторону развалин.
- Может, через пару минут. - Дэнни не торопится вновь вдохнуть аромат,
которым благоухает бывшая закусочная. Он бы с
радостью оставался на обочине шоссе до прибытия медицинского и технических
экспертов. Что вообще происходит с людьми?
Сам бы он, не колеблясь, отдал двухдневное жалованье, лишь бы не смотреть на
разложившееся тельце бедной Ирмы Френо.
Потом до него и Пэм доносятся звуки, от которых им разом становится не по
себе. Во-первых, шум автомобильных
двигателей: на них накатывает новая волна зевак. Во-вторых, рев мотоциклов,
доносящийся из-за полуразрушенной
закусочной.
- К этому сараю есть еще одна дорога? - в изумлении спрашивает Дэнни.
Пэм пожимает плечами:
- Похоже на то. Но послушай... Дейлу придется самому разбираться с гуннами
Нюхача, потому что нам хватит хлопот и без
них.
- Это точно.
До тридцати легковушек и пикапов скапливается у съезда на шоссе, и они с
Пэм видят, что в них люди более злые и
настроены куда решительнее, чем те зеваки, с которыми они уже успели
разобраться. Из последних автомобилей вылезают
мужчины и женщины и направляются к двум полицейским. Водители автомобилем!,
которые стоят в голове колонны, кричат и
размахивают кулаками. Какая-то женщина (невероятно!) привезла с собой двух
детей-подростков. Они развернули полотнище,
на котором написано: "НАМ НУЖЕН РЫБАК". Мужчина, приехавший в запыленном старом
"кадиллаке", высовывает из окна
написанный от руки плакат:
"ГИЛБЕРТСОН ДОЛЖЕН УЙТИ".
Дэнни оборачивается и видит подтверждение своей догадке: Громобойная
пятерка таки пробралась к "Закусим у Эда" по
объездной дороге, потому что четверо бородачей стоят в ряд, странным образом
напоминая агентов Секретной службы, тогда
как Нюхач Сен-Пьер о чем-то говорит с чифом. И выглядят эти двое как главы двух
государств, обсуждающих торговое
соглашение. Дэнни просто не понимает, как такое может быть, поэтому
поворачивается к колонне автомобилей, к недоумкам с
плакатами, направляющимся к ним.
Гувер Далримпл, старичок семидесяти одного года с козлиной бородкой, встает
перед Пэм и начинает качать свои
неотъемлемые права. Дэнни помнит его: шестью месяцами раньше Далримпл стал
инициатором драки в баре отеля "Нельсон"
и теперь, похоже, решил поквитаться. "Я не собираюсь говорить с вашим
напарником, - кричит он, - и не собираюсь
выслушивать его, потому что вашего напарника совершенно не интересуют права
простых граждан".
Дэнни отсылает прочь оранжевый "субару", в котором сидит прыщавый подросток
в футболке с изображением группы "Блэк
Саббат", потом черный "корветт" с номерами Ла Ривьеры, за рулем которого -
ослепительно красивая молодая женщина с
удивительно обширным запасом ругательств. Откуда взялись все эти люди? Он не
узнает никого, кроме Гувера Далримпла.
Дэнни практически уверен, что большинство тех, кого он видит перед собой, живут
не во Френч-Лэндинге.
Он уже собирается подойти к Пэм, чтобы помочь ей, когда ему на плечо
ложится рука. Он поворачивается и видит перед
собой Дейла Гилбертсона и Нюхача Сен-Пьера. Остальные четверо байкеров стоят в
нескольких ярдах. Один, его зовут
Мышонок, и габаритами он, естественно, напоминает стог сена, перехватывает
взгляд Дэнни и подмигивает.
- Что они тут делают? - спрашивает Дэнни.
- Успокойся, - говорит ему Дейл. - Друзья мистера Сен-Пьера вызвались
помочь нам в сдерживании толпы, и я думаю, их
помощь нам не помешает.
Уголком глаза Дэнни видит, как близнецы Ниари пытаются сойти с обочины на
проселок, и протягивает руку, чтобы
остановить их.
- А что они с этого получат? - спрашивает он.
- Мы будем держать их в курсе событий, ничего больше, - отвечает чиф. -
Давайте, парни, за дело.
Друзья Нюхача направляются к толпе. Чиф перемещается к Пэм, которая
поначалу в недоумении таращится на него, потом
кивает. Мышонок гаркает на Гувера Далримпла: "Возложенной на меня властью я
приказываю тебе выметаться отсюда,
Гувер".
Старик исчезает столь быстро, что можно подумать, будто он
дематериализовался.
Толпа сердитых зевак реагирует на байкеров аналогично.
Дэнни надеется, что удастся обойтись без мордобоя: одного вида мужчин весом
под триста фунтов и с внешностью Ангелов
ада "Ангелы ада - знаменитая команда байкеров, вселявшая ужас в обывателей в
период расцвета контркультуры 60-х - начала
70-х гг., особенно западных штатах. Представляла собой хорошо организованное
формирование, охраняла многие мероприятия
того периода, в том числе и концерт в Вудстоке." хватает, чтобы привести
разбушевавшихся обывателей в чувство. И
действительно, байкер, находящийся рядом с Дэнни, обращает Флойда и Френка Ниари
в бегство, лишь замахнувшись на них
кулаком. Когда те ныряют в кабину своего автомобиля, байкер подмигивает Дэнни и
говорит, что зовут его Кайзер Билл.
Друзьям Нюхача определенно нравится наводить порядок, им уже с трудом удается
сдерживать ухмылки. Но они сдерживают,
потому что именно их суровость нагоняет на толпу страх.
- А кто остальные? - спрашивает Дэнни.
Кайзер Билл показывает ему Дока и Сонни, которые разгоняют толпу справа от
Дэнни.
- Почему вы это делаете?
Кайзер наклоняет голову, и его лицо зависает в двух дюймах от Дэнни. У того
ощущение, будто он нос к носу столкнулся с
быком. Те же ярость и жар идут от широких скул и волосатой кожи. Дэнни
удивляется, что из ноздрей не вырываются струи
пара. Один из зрачков меньше другого. Белки налиты кровью.
- Почему? Мы это делаем из-за Эми. Неужели вам это не ясно, патрульный
Щеда?
- Извините, - бормочет Дэнни. Ну конечно. Ему остается надеяться, что Дейл
удержит этих монстров в узде. Наблюдая, как
Кайзер Билл едва не переворачивает древний "мустанг", водитель которого, молодой
оболтус, замешкался с тем, чтобы подать
машину назад, он благодарит Бога, что они пришли с пустыми руками, без дубинок.
Через зазор, появившийся в колонне автомобилей после отъезда "мустанга", к
Дэнни и Кайзеру подъезжает патрульная
машина. Пока она пробивается сквозь толпу, какая-то женщина в футболке и
обтягивающих джинсах барабанит кулачком по
стеклу со стороны пассажирского сиденья. Машина останавливается, из нее
выскакивают Боб Хольц и Пол Нестлер, частично
занятые на службе, таращатся на Кайзера, спрашивают у Пэм, не нужна ли помощь.
- Поезжайте к чифу и узнайте у него, - отвечает Дэнни, хотя понимает, что
не должен этого делать. Хольц и Нестлер -
отличные ребята, но им еще предстоит многому научиться. В том числе и насчет
того, кому положено отдавать приказы.
Через полторы минуты появляются Бобби Дюлак и Дит Джесперсон. Дэнни и Пэт
машут им, показывая, что надо следовать
к бывшей закусочной, тогда как байкеры продолжают наводить страх на горожан,
молотя кулачищами по бортам и капотам
автомобилей. Из толпы доносится шум борьбы и сердитые крики. Дэнни кажется, что
он провел на обочине шоссе не один час.
Расшвыривая людей, к Пэм направляется Сонни. Она стоит как скала. Следом
появляются Мышонок и Док. У Дока из носа
течет струйкой кровь, исчезая в бороде. Широкими шагами подходит Кайзер.
Когда толпа начинает скандировать: "МЫ НЕ УЙДЕМ! МЫ НЕ УЙДЕМ!" -
возвращаются Хольц и Нестлер. "Мы не уйдем!
- повторяет про себя Дэнни. - Можно подумать, что они протестуют против войны во
Вьетнаме".
До Дэнни доносится вой полицейской сирены, тут же он видит, как Мышонок,
надвигаясь на толпу, укладывает на землю
первых трех, до кого может дотянуться. Док опирается руками на дверцу слишком
хорошо знакомого "олдсмобила" и через
открытое окно спрашивает хрупкого телосложения лысеющего водителя, что,
собственно, он здесь делает.
- Док, оставь его в покое, - говорит Дэнни, но его слова тонут в вое
сирены.
Хотя мужчина, сидящий за рулем "олдсмобила", внешне напоминает школьного
учителя математики или мелкого клерка
муниципалитета, он обладает решительностью гладиатора. Это преподобный Лэнс
Ховдал, к которому Дэнни ходил в
воскресную школу.
- Я думал, что смогу помочь, - отвечает пастор.
- За всем этим шумом мне плохо вас слышно. Позвольте помочь вам
приблизиться к месту событий, - рычит Док, и его руки
всовываются в кабину в тот момент, когда, ревя сиреной, к ним подъезжает
автомобиль полицейского управления штата.
- Не надо, Док, ПРЕКРАТИ! - кричит Дэнни, глядя, как двое мужчин, сидящих в
автомобиле полицейского управления,
Браун и Блэк, наблюдают за уникальным зрелищем: бородатый мужчина, габаритами не
уступающий гризли, вытаскивает
лютеранского священника через окно его собственной машины.
Вместе с детективами приехал, еще сюрприз, Арнольд Храбовски, Бешеный
Мадьяр. И сейчас, выпучив глаза, таращится на
хаос, царящий вокруг его "понтиака" с надписями "ПРОСТО СКАЖИ НЕТ" на боках.
Съезд с шоссе уже напоминает зону боевых действий. Дэнни ныряет в толпу и
проталкивается к Доку и своему бывшему
учителю воскресной школы, который определенно потрясен случившимся, но остался
целым и невредимым.
- Дэнни, мальчик мой, - говорит пастор. - Я безусловно рад тебя видеть.
Док грозно смотрит на обоих:
- Вы друг друга знаете?
- Преподобный Ховдал, это Док, - представляет мужчин Дэнни. - Док, это
преподобный Ховдал, пастор лютеранской церкви
"Гора Хеврон".
- Святая бабочка. - Док тут же начинает приглаживать лацканы и одергивать
полы пиджака священника. - Прошу меня
извинить, святой отец, надеюсь, я не причинил вам вреда.
Детективам из полицейского управления и Бешеному Мадьяру удается выбраться
из толпы. Да и шум заметно снижается:
друзья Дока "загасили" самых крикливых.
- К счастью, окно шире, чем я, - говорит пастор.
- Скажите, могу я как-нибудь прийти к вам? - спрашивает Док. - В последнее
время я много читал о первом столетии
христианства. Деятельность апостолов, оставшихся без Учителя, распространение
новой религии, вы понимаете. Хотелось бы
обменяться мнениями.
Ховдал не успевает ответить, потому что внезапный взрыв шума доносится с
другого конца проселка. Какая-то женщина
вопит как баньши, и от этого нечеловеческого воя волосы на затылке Дэнни встают
дыбом. Ему представляется, что около
полуразрушенной закусочной внезапно появились психи, куда более страшные, чем
Громобойная пятерка. Что же там такое
творится?
- Привет, мальчики. - Не в силах сдержать негодование, Бобби Дюлак
поворачивается к Дейлу, потом к Джеку. Повышает
голос:
- Неужели такое возможно? Привет, мальчики.
Дейл откашливается в кулак, пожимает плечами.
- Он же хотел, чтоб мы ее нашли.
- Естественно, - кивает Джек. - Он направил нас сюда.
- Но почему он это сделал? - спрашивает Дюлак.
- Он гордится своей работой. - Из глубин памяти всплывает отвратительный
голос: "Держись в стороне. Перейдешь мне
дорогу, и я развешу твои внутренности от Расина до Ла Ривьеры". Чей это был
голос? Джек прекрасно понимает, что, опознав
голос, сможет найти Рыбака. Но с опознанием не вытанцовывается. Зато Джек Сойер
вспоминает запах, еще более вонючий,
чем тот, что наполняет сейчас полуразрушенную закусочную, - мерзопакостный
запах, накатывающий с юго-запада другого
мира. Там тоже есть свой Рыбак или его аналог.
И тут же в голове возникает мысль, достойная звезды отдела расследования
убийств УПЛА.
- Дейл, я думаю, Генри должен прослушать запись этого разговора по линии
911.
- Не понимаю тебя. А зачем?
- Генри слышит даже то, что недоступно летучим мышам.
Если он и не узнает голос, то почерпнет из этого разговора в сто раз больше
информации, чем мы.
- Дядя Генри никогда не забывает услышанный голос, это правда. Ладно, пошли
отсюда. Медицинский и технические
эксперты должны подъехать с минуты на минуту.
Следуя за двумя мужчинами, Джек думает о бейсболке Тайлера Маршалла и
месте, где он ее нашел, - мире, существование
которого отрицал большую часть своей жизни и возвращение в который этим утром
потрясло его до глубины души. Рыбак
оставил бейсболку в Долинах, реальности, о которой он впервые услышал, когда был
шестилетним Джеки.., когда Джеки было
шесть лет, а папа играл на трубе. Все это возвращается к нему, все его
невероятное путешествие, и не потому, что он этого
хочет. Просто иного не дано. Внешние силы подхватили его за воротник и тащат
вперед. Вперед к собственному прошлому!
Рыбак гордится своей работой, Рыбак сознательно дразнит их, истина эта столь
очевидна, что трое мужчин не считают нужным
об этом говорить. Но в действительности Рыбак подманивает только Джека Сойера,
единственного, кто видел Долины. А если
это так, по-другому и быть не может, тогда...
...тогда Долины и тамошний мир каким-то образом вовлечены в эти ужасные
преступления и он вовлечен в события,
значение которых столь велико, что предсказать последствия просто не под силу.
Башня. Балка. Он видел все это в двух
строках, написанных почерком матери, что-то насчет падающей Башни и рушащихся
балок: это тоже элементы картинкиголоволомки.
Что бы они ни означали, Джек нутром чует, что Тайлер Маршалл еще
жив, спрятанный в укромном уголке
другой реальности. От осознания, что он никому не сможет об этом рассказать,
даже Генри Лайдену, чувство одиночества
становится особенно острым.
Мысли Джека прерывают жуткие крики, которые вдруг раздаются за
полуразрушенными стенами. Ощущение, что они вдруг
перенеслись в фильм про индейцев, аккурат в тот момент, когда последние с
воплями и гиканьем атакуют ковбоев. Крики
перемежаются топотом ног, отчаянный визг женщины перекрывает вой полицейской
сирены, который Джек уловил
несколькими секундами раньше.
- Черт, - бормочет Дейл и бежит к дверному проему. Дюлак и Джек не отстают.
Снаружи то ли пять, то ли шесть безумцев носятся перед фасадом "Закусим у
Эда". Дит Джесперсон и Нюхач, пораженные
их внезапным появлением, лишь следят за хаотичным перемещением вновь прибывших.
Шума от безумцев - выше крыши.
Один мужчина кричит: "УБИТЬ РЫБАКА! УБИТЬ ГРЯЗНОГО МЕРЗАВЦА!" Второй орет:
"ЗАКОН, ПОРЯДОК И
БЕСПЛАТНОЕ ПИВО!" Костлявая личность в широких штанах с нагрудником
подхватывает: "БЕСПЛАТНОЕ ПИВО!
БЕСПЛАТНОЕ ПИВО!" Гарпия, слишком старая для игривого топика и джинсов,
просто носится, размахивает руками и
истошно вопит. Ухмылки на физиономиях показывают, что их действия подчинены
какому-то идиотскому плану. И при этом
они отменно оттягиваются.
В конце проселка появляется автомобиль полицейского управления штата, за
ним следует "понтиак" Бешеного Мадьяра с
надписью "ПРОСТО СКАЖИ НЕТ". Стоящий посреди хаоса Генри Лайден наклоняет голову
и чему-то улыбается.
Видя, как чиф бросается за одним из этих придурков, толстый Дит Джесперсон
выходит из ступора и замечает Дудлс Сангер,
на которую затаил обиду с тех пор, как однажды вечером в отеле "Нельсон" она
высмеяла его. Узнает он и Тедди Ранкелмана,
высокого и тощего, со сломанным носом, которого преследует Дейл. Знает и Фредди
Сакнессама, но Фредди для него слишком
быстрый, и потом, Дит опасается, что сляжет с какой-нибудь тяжелой болезнью
через восемь часов после того, как прикоснется
к Фредди. За костлявой личностью уже гонится Бобби Дюлак, так что цель Дита
Дудлс, и он предвкушает то мгновение, когда
завалит ее на траву и заставит заплатить за унижение, испытанное шесть лет назад
в грязном баре отеля "Нельсон" (в
присутствии десятка завсегдатаев Дудлс сравнила его с тогдашним старым вонючим
псом чифа Табби).
Дит ловит ее взгляд, она на мгновение останавливается, потом протягивает к
нему руки и подзывает движениями
пальчиков. Конечно же, он прыгает на нее, но пока добирается до того места, где
она стояла, Дудлс успевает переместиться на
шесть футов вправо и теперь переминается с ноги на ногу, словно баскетболистка.
"Табби-Табби, - подзывает она его. - Скорее,
Таб-Таб, я же тебя жду". В ярости Дит снова пытается ее схватить, промахивается,
чуть не надает. А Дудлс по-прежнему
"танцует" рядом, смеется, дразнит, обзывая собачьей кличкой. Дит никак не может
понять, почему Дудлс не убегает. Она
словно хочет, чтобы он ее поймал, но не сразу, а погонявшись, затратив немало
времени и усилий.
После очередной попытки, когда он разминулся с Дудлс лишь на дюйм-другой,
Дит вытирает пот со лба и оглядывает поле
боя. Бобби Дюлак защелкивает наручники на костлявой личности в широких штанах с
нагрудником, но Дейлу и Голливуду
Сойеру, как и ему, пока хвастаться нечем. Тедди Ранкелман и Фредди Сакнессам не
даются в руки преследователям, оба
продолжают выкрикивать свои идиотские лозунги. Почему это отребье всегда такое
шустрое? Дит приходит к выводу, что
таким подонкам, как Ранкелман и Сакнессам, бегать приходится куда больше, чем
нормальным людям.
Он вновь бросается за Дудлс, но результат прежний: она легко и
непринужденно ускользает от его рук. Поверх ее плеча Дит
видит, что Голливуд наконец-то догнал Сакнессама, заворачивает ему руки за спину
и швыряет на землю.
- Эй, приятель, только не вздумай топтаться на моей заднице. - Взгляд
Сакнессама перемещается на полуразрушенную
закусочную, он кивает. - Ранке, амба.
Тедди Ранкелман останавливается, тоже бросает короткий взгляд на фасад
здания.
- Выдохся? - спрашивает чиф.
- Хорошего помаленьку, - отвечает Ранкелман. - Мы же хотели немного
поразвлечься, ничего больше.
- Эй, Ранкси, а я бы продолжила игру. - Дудлс несколько раз крутит бедрами.
В это мгновение между ней и Дитом возникает Нюхач. Дудлс пытается
отскочить, но байкер отрывает ее от земли, как
котенка, и несет к чифу.
- Нюхачик, неужели ты больше меня не любишь? - верещит Дудлс.
Нюхач что-то недовольно бурчит и ставит ее перед чифом.
Два детектива из полицейского управления, Перри Браун и Джефф Блэк, стоят
за спиной чифа, на их лицах читается то же
отвращение, что и у байкеров. Если мысли Дита перенести на бумагу, получилось бы
следующее: "В голове у него что-то есть,
раз он варит "Кингслендский эль", потому что пиво это отличное. И посмотрите на
чифа. Он сейчас просто лопнет от злости,
так ему не хочется передавать расследование в другие руки".
- Вы, значит, РАЗВЛЕКАЛИСЬ? - ревет чиф. - Как можно быть такими ПОДОНКАМИ?
Неужто у вас нет никакой жалости
к бедной девочке?
И когда детективы из полицейского управления штата направляются к чифу,
чтобы взять бразды проведения расследования
в свои руки, Дит видит, как Нюхач на мгновение застывает, а потом, стараясь не
привлекать к себе внимания, выскальзывает из
группы людей. Никто, кроме Дита, на него не смотрит: здоровяк байкер сделал свое
дело и теперь может уйти.
Арнольд Храбовски, который до того прятался за спины детективов Брауна и
Блэка, сует руки в карманы, сутулится и
бросает на Дита виноватый взгляд. Дит не понимает: в чем может винить себя
Бешеный Мадьяр? Черт, он же только что
приехал.
Дит вновь поворачивается к Нюхачу, который продвигается к углу развалюхи и,
вот сюрприз так сюрприз, к лучшему другу
всех и каждого, знаменитому репортеру мистеру Уэнделлу Грину который определенно
чем-то встревожен. "Дерьмо, оно
всегда всплывают на поверхность, в любом обличье", - думает Дит.
Нюхач любит женщин умных и здравомыслящих, таких, как Медведица, а
безмозглые шлюшки вроде Дудлс просто бесят
его.
Он протягивает руки, ухватывается за ее тело, покрытое искусственным
шелком, сует извивающуюся Дудлс под мышку.
- Нюхачик, неужели ты больше меня не любишь? - верещит Дудлс.
Он опускает тупицу на землю перед Дейлом Гилбертсоном.
А когда Дейл начинает орать на этих взрослых балбесов, Нюхач вспоминает
сигнал, который Фредди дал Ранкси, и через
плечо чифа смотрит на фасад "Закусим у Эда". Слева от дверного проема Уэнделл
Грин наклоняется то вправо, то влево,
приседает, фотографируя стоящих перед ним людей. Увидев в видоискателе, что
Нюхач смотрит на него, Уэнделл
выпрямляется и опускает фотоаппарат. На лице появляется кривая улыбка.
"Грин, должно быть, проник сюда через черный ход, - рассуждает Нюхач, -
потому что через парадный копы его бы не
пропустили. Судя по всему, Дудлс и эти кретины проделали тот же путь. И
возможно, они нашли объездную дорогу,
ориентируясь по реву мотоциклов".
С фотоаппаратом, свободно болтающимся на ремешке, не отрывая глаз от
Нюхача, репортер отходит от полуразрушенного
здания закусочной. Пришибленностью, испугом, которые читаются и на его лице, и в
каждом движении, он напоминает
Нюхачу гиену, подкрадывающуюся к жертве. Уэнделл Грин боится Нюхача, и Нюхач не
может его за это винить. Грину
повезло, что Нюхач не оторвал ему голову, а лишь ограничился обещанием это
сделать. Однако... С чего такое сходство с
гиеной, поразившее Нюхача? Не может же он бояться, что Нюхач изобьет его в
присутствии копов, не так ли?
Непонятное поведение Грина в голове Нюхача вдруг связывается с командой,
которую Ранкелман получил от Фредди, их
странным переглядыванием. Ну конечно же, они искали глазами репортера! Он
заранее срежиссировал весь спектакль. Грин
использовал этих кретинов, чтобы отвлечь внимание от своих манипуляций с
фотоаппаратом. Такая абсолютная низость, такое
моральное уродство возмущают Нюхача до глубины души.
Переполненный презрением, он отходит от Дейла и остальных полисменов и
направляется к Уэнделлу Грину, не отрывая
взгляда от его глаз.
- Давайте обойдемся без резких движений, мистер Сен-Пьер, - говорит Грин,
когда расстояние между ними уменьшается до
десяти футов. - Я лишь выполняю свою работу. Конечно же, вы это понимаете.
- Я много чего понимаю, - отвечает Нюхач. - Сколько ты заплатил этим
клоунам?
- Кому? Каким клоунам? - Уэнделл делает вид, будто только сейчас заметил
Дудлс и остальных. - А, им? Это они подняли
столько шума?
- А с чего они его подняли?
- Полагаю, потому что они - животные. - На лице Грина - огромное желание
объединиться с Нюхачом на стороне людей,
чтобы противостоять таким животным, как Ранкелман и Сакнессам.
Продолжая смотреть ему в глаза, а не на фотоаппарат, Нюхач приближается к
Грину.
- Уэнди, ты сегодня неплохо поработал, не так ли?
Уэнделл выставляет перед собой руки, чтобы остановить Нюхача.
- Послушай, в прошлом у нас возникали разногласия, но...
По-прежнему глядя ему в глаза, Нюхач хватается правой рукой за фотоаппарат,
а левой упирается в грудь Грина. Правую
дергает на себя, а левой сильно отталкивает репортера. При таком раскладе или
должна сломаться шея Грина, или лопнуть
ремешок фотоаппарата. Нюхача, похоже, устраивает любой вариант.
Раздается резкий звук, словно щелкает кнут, и репортера отбрасывает назад.
С большим трудом ему удается удержаться на
ногах. Нюхач вытаскивает фотоаппарат из футляра, с которого свисают вниз две
полоски кожи, бросает футляр на землю,
вертит фотоаппарат в руках.
- Эй, не делайте этого! - Уэнделл чуть ли не кричит.
- Что это, древний "F2A"?
- Если вам это известно, вы знаете, что это - классика. Отдайте его мне.
- Я не собираюсь его ломать, только почищу. - Нюхач откидывает заднюю
панель, толстым пальцем подцепляет пленку и
вытаскивает ее, как и отснятую, так и чистую, еще остававшуюся в кассете.
Улыбается репортеру и бросает пленку в кусты. -
Видишь, как хорошо ему стало без всего этого дерьма? Это отличный фотоаппарат..,
не надо наполнять его отбросами.
Уэнделл не решается пок
...Поділитися у соцмережах
