Жанр: Триллер
Черный дом 1-2.
...мимолетного взгляда, охранник выдает каждому по
прямоугольнику пластика с надписью
"ПОСЕТИТЕЛЬ" и взмахом руки предлагает следовать дальше.
Двери лифта расходятся, открывая обшитую деревянными панелями кабину,
размером с чулан для щеток. Фред Маршалл
нажимает на кнопку "5", и кабина медленно ползет вверх. Ее заливает тот же
мягкий, золотистый свет. Десять лет назад в
удивительно похожей кабине лифта, только парижского гранд-отеля, Джек и Илиана
Тедеско, выпускница школы искусств
Калифорнийского лос-анджелесского университета, просидели два с половиной часа,
в течение которых мисс Тедеско заявила,
что в их отношениях поставлена последняя точка, хоть она и благодарна ему за это
увлекательное путешествие в Европу.
Однако, поразмыслив, Джек приходит к выводу, что нет нужды делиться с Фредом
Маршаллом такими подробностями личной
жизни.
Лифт надежностью превосходит своего французского кузена и без задержки
доставляет их к цели, останавливается,
раскрывает двери и выпускает на пятый этаж, где их встречает все тот же
золотистый свет, но более темного оттенка, чем в
холле и лифте.
- Отделение там. - Фред Маршалл показывает в сторону длиннющего коридора,
уходящего влево.
Дважды они проходят двойные двери, минуют коридор отделения Б, две
просторные комнаты, разделенные на кабинки,
закрытую дверь отделения геронтологии, нишу, на стене которой висят доски с
различной информацией о работе больницы,
открытую дверь отделения В, поворачивают направо около женского и мужского
туалетов, оставляют позади кабинет
офтальмолога и архив и, наконец, добираются до коридора с табличкой "Отделение
Д". По мере того как они отдаляются от
лифта, свет, кажется, меркнет, стены надвигаются, окна становятся меньше. В
коридоре отделения Д тени сгущаются, на полу
поблескивает лужица воды.
- Мы в самой старой части больницы, - говорит Фред.
- Вам, должно быть, хочется как можно быстрее вытащить отсюда Джуди? -
спрашивает Джек.
- Да, конечно, как только Пэт Скарда скажет, что можно.
Но я вас удивлю: Джуди тут нравится. Возможно, это помогает.
Она сказала мне, что здесь чувствует себя в полной безопасности, а среди
тех, кто может говорить, попадаются очень
интересные люди. Она словно попала в круиз.
Джек смеется, изумляясь и не веря Фреду, а тот касается его плеча:
- Что, по-вашему, это означает? Ей гораздо лучше или хуже?
Коридор проводит их в большую комнату, в которой, похоже, добрую сотню лет
ничего не менялось. Темно-коричневые
деревянные панели обшивки стен поднимаются на четыре фута от темно-коричневого
деревянного пола. В стене по правую
руку от них, под самым потолком, два высоких узких окна пропускают в помещение
тусклый свет. Мужчина, сидящий за
полированной деревянной стойкой, перегораживающей комнату, нажимает кнопку,
которая приводит в действие механизм
открывания большущей металлической двери и надписью "Отделение Д" и окошечком из
бронированного стекла.
- Вы можете пройти, мистер Маршалл, но кто этот господин?
- Его зовут Джек Сойер. Он со мной.
- Он - родственник или врач?
- Нет, но моя жена хочет его видеть.
- Подождите минуточку. - Дежурный исчезает за дверью, которая захлопывается
с тюремным лязгом. Тут же возвращается с
медсестрой, которая тяжелым лицом, большими руками и мощными ногами смахивает на
мужчину. Она представляется как
Джейн Бонд, старшая медсестра отделения Д.
Имя, фамилия и габариты поневоле вызывают определенные ассоциации.
Медсестра оглядывает Джека и Фреда, потом
только Джека, задает несколько вопросов, исчезает за металлической дверью.
- Надзирательница Бонд, - вырывается у Джека.
- Так и есть, - кивает дежурный. - Суровая женщина, да еще зачастую и
несправедливая. - Он откашливается, смотрит на
окно под потолком. - Еще мы зовем ее "ноль-ноль Зеро".
Еще через несколько минут старшая медсестра, надзирательница Бонд, агент
ноль-ноль Зеро, распахивает дверь:
- Можете войти, но сначала внимательно выслушайте все, что я вам сейчас
скажу.
Они словно попадают в огромный авиационный ангар, разделенный на секции: в
одной - мягкие скамьи, в другой - круглые
столы и пластиковые стулья, в третьей - два длинных стола с бумагой для
рисования, коробками карандашей, наборами
акварельных красок. В огромном пространстве вся эта мебель кажется кукольной.
Кое-где на бетонном полу лежат серые
прямоугольные маты. В двадцати футах от пола в дальней стене пробиты маленькие
окна, забранные решетками. Стену эту, из
красного кирпича, когда-то давно выкрасили белой краской. В стеклянном закутке
по левую сторону от двери медсестра
отрывается от книги. В дальнем конце по правую руку, за длинными столами, три
запертые металлические двери ведут в
отдельные миры. Ощущение, что ты в ангаре, улетучивается. Скорее - форменная
тюрьма.
Помещение заполняет низкий гул голосов двадцати или тридцати мужчин и
женщин. Только некоторые из них
разговаривают с видимыми собеседниками. Они ходят кругами, стоят, как памятники,
лежат в позе зародыша на матах. Они
считают пальцы и что-то пишут в блокнотах. Они дергаются, зевают, плачут,
смотрят в никуда и внутрь себя. Некоторые в
зеленых больничных халатах, другие - в обычной одежде: футболках и шортах,
спортивных костюмах, рубашках и брюках,
свитерах и джинсах. Ни у одного нет пояса, обувь без шнурков. Двое мускулистых
мужчин с короткими стрижками и в
ослепительно белых футболках сидят за одним из круглых столиков, зорко следя за
происходящим, будто сторожевые псы.
Джек пытается вычислить Джуди Маршалл, но у него ничего не выходит.
- Я просила слушать меня внимательно, мистер Сойер.
- Извините, - отвечает Джек. - Я не ожидал, что отделение будет таким
большим.
- И хорошо, что оно большое, мистер Сойер. Потому что народу у нас
прибавляется. - Она ждет признания собственной
значимости, и Джек согласно кивает. Очень хорошо. - Я познакомлю вас с
несколькими основополагающими правилами. Если
вы выслушаете все, что я вам сейчас скажу, ваш приход доставит удовольствие всем
нам. Не смотрите на пациентов, не
волнуйтесь из-за того, что они могут вам сказать. Не ведите себя так, словно
хотите выяснить, что они делают, избегайте
резких телодвижений и слов. Будьте вежливы, и вас оставят в покое. Если они чтото
у вас попросят, поступайте, как сочтете
нужным, руководствуясь здравым смыслом. Но, пожалуйста, не давайте им деньги,
острые предметы и еду без разрешения
наших врачей. Медицинские препараты, которые получают наши пациенты, могут быть
несовместимы с некоторыми
продуктами. В какой-то момент пожилая женщина, ее зовут Эстель Паккард, подойдет
и спросит, не вы ли ее отец. Ответить
можете как угодно, но она уйдет огорченной, если вы скажете "нет". В противном
случае будет счастлива до самого вечера. У
вас есть вопросы, мистер Сойер?
- Где Джуди Маршалл?
- На той стороне, спиной к нам, на дальней скамье. Вы видите ее, мистер
Маршалл?
- Я увидел ее сразу. С утра никаких изменений?
- Насколько мне известно, нет. Ее лечащий врач, доктор Спайглман, придет
через полчаса, и вы сможете получить у него
более точную информацию. Вы хотите, чтобы я отвела вас и мистера Сойера к вашей
жене или предпочитаете подойти сами?
- Мы подойдем сами, - отвечает Фред Маршалл. - Сколько у нас времени?
- Я даю вам пятнадцать минут, максимум двадцать. Состояние у Джуди еще
нестабильное, хотелось бы обойтись без
стрессов. Сейчас она выглядит довольно спокойной, но при этом в немалой степени
утратила связь с реальностью и, скажу
откровенно, галлюцинирует. Поэтому меня не удивит новая истерика, а ведь нам не
хочется удлинять стабилизационный
период переходом на новый препарат, не так ли? Так что, пожалуйста, мистер
Маршалл, в разговоре старайтесь избегать тем,
которые могут взволновать вашу жену, усилить ее тревогу.
- Вы думаете, у нее галлюцинации?
В улыбке медсестры Бонд чувствуется жалость к собеседнику.
- Судя по всему, мистер Маршалл, галлюцинации у вашей жены были многие
годы. Но ей удавалось это скрывать, потому
что такие, как у нее, отклонения от нормы не возникают в один день. Они
накапливаются год за годом, и все это время человек
вроде бы ведет себя нормально. А потом какое-то событие становится спусковым
механизмом, вызывает срыв. В данном
случае, разумеется, таким событием стало исчезновение вашего сына. И позвольте
мне выразить вам свое сочувствие. То, что
произошло, ужасно.
- Да, да, конечно, - кивает Фред Маршалл. - Но странности в поведении Джуди
появились еще до того...
- Боюсь, это одно и то же. Она нуждается в утешении, и ее галлюцинации,
мир, который она в них видела, начали замещать
действительность, потому что там она находила столь нужное ей утешение. Вы
понимаете, о чем я, мистер Маршалл, не так ли?
Вы же слышали, как утром она говорила о путешествиях в другие миры.
- О путешествиях в другие миры? - переспрашивает Джек.
- Достаточно типичный шизофренический симптом, - объясняет медсестра Бонд.
- Такие фантазии свойственны половине
тех, кого вы здесь видите.
- Вы думаете, что моя жена - шизофреничка?
Медсестра Бонд смотрит мимо Фреда, оглядывая обитателей своих владений.
- Я не психиатр, мистер Маршалл, но за моей спиной двадцать лет общения с
душевнобольными. Исходя из своего опыта, я
должна вам сказать, что, по-моему, у вашей жены все классические симптомы
параноидальной шизофрении.
Мне бы хотелось сообщить вам более приятные вести. - Она вновь смотрит на
Фреда Маршалла. - Разумеется,
окончательный диагноз может поставить только доктор Спайглман, он также ответит
на все ваши вопросы, расскажет о
лечении и так далее.
Улыбка, которой она одаривает Джека, исчезает, едва появившись.
- Я всегда говорю нашим новым посетителям, что родственникам тяжелее, чем
больным. Некоторые из этих людей далекодалеко
от реальности. Откровенно говоря, иной раз им можно только позавидовать.
- Разумеется, - кивает Джек. - Ясное дело.
- Тогда идите. - В ее голосе проскальзывает нотка раздражительности. -
Наслаждайтесь визитом.
Несколько голов поворачиваются, когда они идут по пыльному полу к
ближайшему ряду скамей; многие пары глаз следят за
ними. С дальней скамьи поднимается тощая седовласая женщина, ее глаза умоляюще
смотрят на Джека. Вскинутые руки
трясутся. Джек заставляет себя не встречаться с ней взглядом.
Когда они проходят мимо, она бормочет: "Мой утенок находился за дверью, но
я этого не знала, вот он и попал в воду".
- Джуди мне говорила, - поясняет Фред, - что ее ребенок утонул в ванне.
Краем глаза Джек замечает, что к ним спешит мужчина в больничном халате, с
растрепанными волосами и широко
раскрытым ртом. Когда они с Фредом подходят к скамье, на которой сидит Джуди
Маршалл, мужчина поднимает палец, словно
просит водителя автобуса остановиться. Джек следит за его приближением. Что бы
там ни говорила надзирательница Бонд, он
не хочет, чтобы какой-нибудь лунатик огрел его по голове. Поднятый палец
находится уже в футе от носа Джека, мутные глаза
изучают его лицо. Потом взгляд отводится, рот закрывается.
Мужчина разворачивается и бросается прочь, с развевающимися полами халата,
палец ищет новую цель.
"Что произошло? - гадает Джек. - Не тот номер автобуса?"
Джуди Маршалл не пошевельнулась. Она, должно быть, слышала, как мужчина
подбегал к ней, слышала его быстрое
дыхание, торопливые шаги обратно, однако сидит, как сидела, спиной к ним,
уставившись в какую-то далекую точку. На ней
зеленый халат, отстраненность от окружающих реалий полная. Если ей помыть и
расчесать волосы, одеть в дорожный костюм и
поставить рядом чемодан, она бы сошла за женщину, сидящую на скамье на
железнодорожной станции и дожидающуюся
прихода поезда.
Даже до того, как Джек видит лицо Джуди Маршалл, даже до того, как в его
присутствии она произносит первое слово, у
него появляются те самые ощущения, которые он всегда испытывал перед тем, как
отправиться в параллельный мир.
- Я скажу ей, что мы здесь, - шепчет Фред и обходит скамью, чтобы
опуститься на колено перед женой. Затылок Джуди чуть
наклоняется вперед. Навстречу душевной боли, любви и тревоге, которые читаются
на симпатичном лице ее мужа. Длинные
золотистые волосы забраны в хвост.
- Как ты себя чувствуешь, сладенькая? - мягко спрашивает Фред.
- Мне хорошо, - отвечает она. - Знаешь, милый, хочу побыть здесь какое-то
время. Старшая медсестра уверена, что я вдрызг
сумасшедшая. Это так кстати.
- Здесь Джек Сойер. Ты хотела бы увидеться с ним?
Джуди наклоняется, похлопывает по выставленному вперед колену мужа.
- Попроси мистера Сойера подойти ко мне, а ты присядь рядом, Фред:
Джек уже обходит скамью, его взгляд не отрывается от головы Джуди Маршалл,
которая вновь поднялась, но не
поворачивается к нему. По-прежнему стоя на одном колене, Фред берет руку Джуди в
свои, словно собирается ее поцеловать.
Он напоминает влюбленного рыцаря, преклонившего колено перед своей королевой. В
поле зрения Джека попадает скула
Джуди, часть неулыбающегося рта, наконец, он видит ее профиль, резкий, как
обломившийся лед в первые дни весны.
Идеальный профиль, место которому на камее или монете, легкий изгиб губ,
классический нос, плавная линия челюсти, само
совершенство, странным образом знакомое.
Эта неожиданная красота потрясает его и тут же напоминает другое, когда-то
уже виденное лицо. Чье? Грейс Келли? Катрин
Денев? Нет, профиль Джуди он видел наяву, не на экране кинотеатра или
телевизора.
Джек продолжает обходить скамью, Фред поднимается с колена, в поле зрения
Джека уже не чеканный профиль Джуди, а ее
лицо вполоборота, мысль о том, что он с ней где-то встречался, Джек отбрасывает
как абсурдную.
Она не поднимает глаз, пока он не останавливается перед ней. Волосы у нее
тусклые, спутанные. Под халатом - старая,
голубая, отделанная кружевом ночная рубашка, которая и новой не радовала глаз.
Несмотря на неприглядный наряд, Джуди
Маршалл с первого взгляда завоевывает его сердце.
Электрический разряд, возникший в зрительных нервах, пробивает все тело,
вынося окончательный, не подлежащий
обжалованию приговор: Джуди Маршалл - самая красивая женщина, которую ему
доводилось видеть. Он боится, что сила
чувств, которые он испытывает, сшибет его с ног, более того, она может понять,
что с ним происходит, и подумать, что он -
дурак. Ему же ужасно не хочется выглядеть дураком в ее глазах.
Брук Грир, Клер Эвинруд, Илиана Тедеско, каждой из которых было что
показать, в сравнении с ней выглядят маленькими
девочками в хэллоуинских костюмах. Джуди Маршалл отправляет всех его бывших
возлюбленных в дальний ящик. Нет и не
может быть никаких сомнений, что чувства, которые он к ним испытывал, и близко
не находились от настоящей любви.
Красота Джуди - это не отображение в зеркале. Она огромная, бездонная, а видимое
глазом - всего лишь вершина айсберга.
Джек буквально не может поверить, что на приятного, добросердечного Фреда
Маршалла свалилась такая фантастическая
удача: жениться на такой женщине. Знает ли он, какая она чудесная? Будь она
одинокой, Джек женился бы на ней не
раздумывая. Ему уже кажется, что он влюбился в Джуди, как только увидел ее
затылок.
Но он не может любить ее. Она - жена Фреда Маршалла и мать их сына, поэтому
ему просто не остается ничего иного, как
жить без нее.
Она произносит короткое предложение, которое накатывает на него вибрирующей
звуковой волной. Джек наклоняется,
бормоча извинения, и Джуди, улыбнувшись, жестом предлагает ему сесть перед ней.
Он опускается на пол, скрещивает ноги в
лодыжках, еще не придя в себя он шока, который испытал, увидев Джуди.
По прекрасному лицу видно, что происходящее с ним для нее не тайна, но она
полагает, что все нормально. Он совершенно
не упал в ее глазах. Джек открывает рот, чтобы задать вопрос. Он еще не знает,
что это за вопрос, но должен задать. Суть
значения не имеет. Сойдет и самый идиотский; не может же он и дальше сидеть,
пялясь на это изумительное лицо.
Прежде чем он успевает произнести хоть слово, одна реальность сменяет
другую, и в мгновение ока Джуди Маршалл
превращается в усталую женщину тридцати с хвостиком лет, со спутанными волосами
и мешками под глазами, которая
смотрит на него, сидя на скамье в запертом на ключ отделении для душевнобольных.
Вроде бы сие говорит о возвращении
здравомыслия, но Джеку кажется, что это какой-то трюк, который проделала Джуди
Маршалл, чтобы он не удивлялся тому, что
предстоит услышать.
Слова, слетающие с его языка, банальны, как он того и ожидал. Джек слушает,
как он говорит о том, сколь приятна ему эта
встреча.
- И я рада нашему знакомству, мистер Сойер. Я слышала о вас много хорошего.
Он ищет, ждет знака, свидетельствующего, что от нее не ускользнула
значительность момента, который они только что
пережили, но видит лишь ее теплую улыбку.
- Как вам тут? - спрашивает он.
- К такой компании, конечно, надо привыкнуть, но в основном люди здесь
заблудившиеся, которые уже не могут найти
обратный путь, вот и все. Некоторые очень интеллигентны.
Говорить с ними интереснее, чем со многими здоровыми. Может, следовало
попасть в отделение Д раньше? Пребывание
здесь помогло мне кое в чем разобраться.
- Например?
- Например, есть много способов заблудиться, а потому заблудиться гораздо
легче, чем многие себе представляют.
Окружающие меня люди не умеют скрывать свои чувства, большинство не знает, что
делать с охватывающим их страхом.
- А что можно с ним делать?
- Принимать как должное, вот и все! Не говорить: я заблудилась и не знаю,
как вернуться.., а продолжать идти. Шагать и
шагать, пока не заблудишься еще больше. Все должны это знать.
Особенно вы, Джек Сойер.
- Особен... - Но прежде чем он закончил вопрос, пожилая женщина с
морщинистым, добрым лицом подходит сзади и
касается его плеча.
- Извините меня, - она смущенно, как ребенок, наклоняет голову, чуть ли не
утыкаясь подбородком в грудь, - я хочу задать
вам вопрос. Вы - мой отец?
Джек улыбается женщине:
- Позвольте мне сначала спросить вас. Вас зовут Эстель Паккард?
Сверкнув глазами, женщина кивает.
- Тогда да, я - ваш отец.
Эстель Паккард радостно хлопает в ладоши, поворачивается и уходит, сияя от
радости. Отойдя на восемь или девять футов,
оборачивается, весело машет Джеку рукой и идет дальше.
Когда Джек вновь смотрит на Джуди Маршалл, она словно чуть-чуть
приподнимает вуаль обыденности, но и этого
достаточно, чтобы он начал понимать, какая необыкновенная у нее душа.
- Вы - очень хороший человек, правда, Джек Сойер? И очень порядочный. Вы,
разумеется, и обаятельный, но обаяние и
добропорядочность не всегда идут рука об руку. Хотите, чтобы я рассказала вам о
себе?
Джек смотрит на Фреда, который держит жену за руку и сияет.
- Я хочу, чтобы вы рассказали все, что найдете нужным.
- Кое-что я не могу выразить словами, что бы ни чувствовала, но вы все
равно поймете. Я могу сказать, что ваша
незаурядная внешность не сделала вас тщеславным. И внутренне вы не пустышка, как
часто бывает с красивыми мужчинами.
Главная причина тому - хорошее воспитание. Я могу сказать, что у вас была
замечательная мать. Я права, да?
Джек смеется, тронутый ее интуитивной догадкой.
- Я не знал, что это так заметно.
- Знаете, в чем заметно? В вашем отношении к совершенно чужим людям. Я
уверена, что вы росли среди тех, с кем местные
жители могут встретиться лишь в кино, но вам это не вскружило голову. Вы видите
в нас людей, а не деревенских тупиц, вот
почему я знаю, что могу вам доверять. Очевидно, ваша мать трудилась не зря. Я
тоже была хорошей матерью, во всяком
случае, старалась быть, поэтому я знаю, о чем говорю. Я вижу.
- Вы говорите, что были хорошей матерью. Зачем использовать...
- Прошедшее время? Потому что я говорю о том, что было до того как.
Улыбка Фреда сменяет выражение тревоги.
- Что значит - до того как?
- Мистер Сойер может знать. - И Джуди бросает на Джека поощряющий взгляд.
- Извините, я думаю, что не знаю.
- Я хотела сказать, до того как я очутилась здесь и наконец смогла многое
обдумать. Прежде происходившее со мной пугало
до смерти.., до того, как я осознала, что могу заглянуть в себя и
проанализировать то необычное, что испытывала всю жизнь.
До того, как у меня появилось время, до путешествий. Думаю, что я попрежнему
хорошая мать, но я уже не та же самая
мать.
- Дорогая, прошу тебя, - подает голос Фред. - Ты та же самая, просто у тебя
был нервный срыв. Мы должны поговорить о
Тайлере.
- Мы и говорим о Тайлере. Мистер Сойер, вы знаете смотровую площадку на
шоссе № 93, там, где дорога взбирается на
холм примерно в миле к югу от Ардена?
- Я видел ее сегодня, - отвечает Джек. - Фред мне ее показал.
- Вы видели все эти фермы? И холмы на горизонте?
- Да. Фред сказал мне, что этот вид вам очень нравится.
- Там мне всегда хочется остановиться и выйти из машины. Мне действительно
нравится этот вид. Многие мили полей,
лесов, рек, но позади них встают холмы, и ты уже больше ничего не видишь. Но
небо над холмами не обрывается. И это
доказывает, что по другую сторону холмов тоже есть мир. Путешествуя, можно
попасть туда.
- Да, вы можете попасть, - отвечает Джек и чувствует, как по предплечьям и
спине бегут мурашки.
- Я? Я могу путешествовать только мысленно, мистер Сойер, я знаю, как это
делается, только потому, что попала в
психушку. Но я вдруг поняла, что вы можете попасть туда, по другую сторону
холмов.
Во рту у Джека сухо, как в пустыне. Он чувствует, как растет тревога Фреда
Маршалла, но ничем не может помочь ему.
Ему хочется задать ей тысячу вопросов, но начинает с самого простенького:
- Как вы это поняли? Что вы под этим подразумеваете?
Джуди Маршалл высвобождает руку из рук Фреда и протягивает Джеку, который
сжимает ее в своих руках. Если она и
выглядит обыкновенной женщиной, то не сейчас. Она сияет, как маяк в ночи, как
костер на далеком обрыве.
- Скажем так.., глубокой ночью или когда я долгое время бывала одна, кто-то
начинал шептаться со мной. Не в ухо -
ощущение такое, что шептали по другую сторону толстой стены. Девочка, такая же,
как я, моего возраста. И если я в этот
момент засыпала, мне всегда снилось место, где жила эта девочка. Я назвала его
Запределье, и это такой же мир, как округ
Каули, только более светлый, чистый и волшебный. В Запределье люди ездят в
каретах и живут в больших белых шатрах. В
Запределье некоторые умеют летать.
- Вы правы, - говорит Джек. Фред переводит тревожный взгляд с жены на
Джека, и последний добавляет:
- Это кажется невероятным, но она права.
- К тому времени, когда во Френч-Лэндинге начался весь этот кошмар, я
практически забыла о Запределье. Не думала о нем
с двенадцати или тринадцати лет. Но когда тучи стали сгущаться над Фредом, Таем
и мной, мои сны становились все
кошмарнее, а жизнь - все менее реальной. Я писала какие-то слова, не зная зачем,
говорила что-то безумное, разваливалась на
части. Я не понимала, что Запределье пыталось достучаться до меня. Девочка
нашептывала мне по другую сторону стены,
только она уже выросла и по голосу чувствовалось, что очень напугана.
- Почему вы решили, что я смогу помочь?
- Это возникло у меня давно, когда вы арестовали Киндерлинга и вашу
фотографию напечатали в газете. Едва взглянув на
нее, я подумала: "Он знает о Запределье". Не могу сказать, с чего я так решила,
взглянув на фотографию. Просто поняла, что вы
знаете. А потом, когда исчез Тай, я сошла с ума и очнулась в этом месте, то
подумала: если бы была возможность заглянуть в
головы некоторых из этих людей, отделение Д не слишком отличалось бы от
Запределья. И вспомнила вашу фотографию. И
начала все больше понимать насчет путешествий. Это утро я мысленно ходила по
Запределью. Видела его, касалась. Вдыхала
тамошний невероятно вкусный воздух. Вы знали, мистер Сойер, что там есть кролики
размером с кенгуру? От одного только
взгляда на них хочется рассмеяться.
Джек широко улыбается, наклоняется, чтобы поцеловать руку, совсем как ее
муж.
Очень мягко она убирает руку.
- Когда Фред сказал мне, что виделся с вами и вы помогаете полиции, я
поняла, что вы оказались здесь не случайно.
Содеянное этой женщиной поражает Джека. В самый страшный момент ее жизни,
когда похитили сына, а разум грозился
покинуть ее, она использовала память, чтобы обрести силу, и сотворила чудо. В
глубинах подсознания нашла способность
путешествовать. Находясь в замкнутом пространстве отделения для душевнобольных,
смогла перенестись в другой мир,
который знала только по детским снам. Наверное, лишь благодаря невероятной
храбрости, о которой упоминал ее муж, ей
удалось совершить этот подвиг.
- Однажды вы что-то сделали, не так ли? - спрашивает его Джуди. - Вы
побывали в Запределье и что-то сделали.., что-то
важное. Вы можете не говорить, я и так все вижу. Это ясно как божий день. Но вы
должны это подтвердить, чтобы я услышала.
Так что скажите, скажите "да".
- Да.
- Сделал что? - переспрашивает Фред. - В стране снов?
Как вы можете говорить "да"?
- Подождите, - останавливает его Джек. - Потом я вам кое-что покажу. - И
возвращается взглядом к удивительной женщине,
которая сидит перед ним. Джуди Маршалл светится изнутри, светится интуицией,
храбростью, силой воли, и хотя она для него
- запретный плод, теперь это единственная женщина, в этом мире или другом,
которую он сможет любить до конца своих дней.
- С вами произошло то же, что и со мной, - говорит Джуди. - Вы забыли о том
мире. Со временем стали полицейским,
детективом. Более того, стали одним из лучших детективов всех времен. Вы знаете
почему?
- Полагаю, потому что мне нравилась эта работа.
- А чем именно она вам нравилась?
- Возможностью помогать обществу. Защищать простых людей. Сажать за решетку
плохишей. Интересная была работа.
- И вы думали, что она не перестанет быть интересной. Потому что всегда
будет нужно решать новую проблему, отвечать на
новый вопрос.
Она попадает в десятку, хотя до этого момента в таком ракурсе он на свою
работу не смотрел.
- Совершенно верно.
- Вы были великим детективом, даже когда этого не знали, потому что от
...Поділитися у соцмережах
