Жанр: Триллер
Черный дом 1-2.
... вас
требовалось что-то найти.., что-то жизненно
важное.
"Я - копписмен", - вспоминает Джек тихий голос в ночи, обращающийся к нему
с другой стороны толстой, толстой стены.
- Вам требовалось что-то найти ради спасения собственной души.
- Да, - кивает Джек, и от этого короткого слова на глаза навертываются
слезы. - Я всегда хотел найти то, чего недоставало.
Вся моя жизнь - поиски тайны, которая могла бы многое прояснить.
Сверкает воспоминание, яркое, как эпизод цветного фильма. Огромный шатер,
белая комната, в которой умирает прекрасная
тяжело больная королева, и маленькая девочка, на два или три года моложе его,
двенадцатилетнего, среди ее придворных.
- Вы называли это место Запредельем? - спрашивает Джуди.
- Я называл его Долинами.
- У него такое ощущение, что он открывает сундук с сокровищами, которыми
наконец-то может поделиться.
- Хорошее название. Фреду этого не понять, но когда я этим утром
отправилась туда на долгую прогулку, то почувствовала,
что мой сын где-то в Запределье.., в ваших Долинах. Его там спрятали. Ему попрежнему
грозит опасность, но он жив и
невредим. В камере. Спит на полу. Но живой. Невредимый. Вы думаете, такое может
быть, мистер Сойер?
- Одну секунду, - вмешивается Фред. - Я понимаю твои чувства, и мне тоже
хочется в это верить, но реальный мир, в
котором мы живем, все-таки здесь.
- Я думаю, есть много реальных миров, - поправляет его Джек. - И уверен,
что Тайлер где-то в Запределье.
- Вы сможете его спасти, мистер Сойер? Сможете вернуть сюда?
- Как вы сами уже сказали, миссис Маршалл, я оказался здесь не случайно.
- Сойер, я надеялся, что из вас двоих вы будете более здравомыслящим, -
говорит Фред. - Но разговор, похоже, закончен. К
нам идет надзирательница.
Выезжая с автомобильной стоянки к больнице, Фред бросает короткий взгляд на
дипломат, который лежит на коленях у
Джека, но ничего не говорит. Молчит, пока они не добираются до шоссе № 9З.
- Я рад, что вы со мной поехали.
- Спасибо вам, - отвечает Джек. - Я тоже.
- Я чувствую, мне не хватает ума, чтобы понять ваш разговор, но я хотел бы
узнать ваше мнение. Думаете, все прошло
хорошо?
- Даже лучше, чем хорошо. Ваша жена... Я даже... У меня просто нет слов,
чтобы сказать, какая же она молодец.
Фред кивает, искоса глядя на Джека:
- То есть вы не думаете, что она сошла с ума?
- Если это безумие, то я хотел бы быть таким же безумным.
Прямая полоса асфальта, поднимающаяся по пологому холму, кажется, уходит в
бездонную синеву неба.
Еще один взгляд Фреда.
- И вы говорите, что видели это место, которое она называет Запредельем?
- Да, видел. Пусть в это трудно поверить.
- Ничего не придумываете? Не вешаете мне лапшу на уши?
Можете поклясться могилой матери?
- Клянусь могилой матери.
- Вы там бывали? Не в грезах, а наяву?
- В то лето мне было двенадцать лет.
- Могу я тоже попасть туда?
- Вероятно, нет. - Это ложь, потому что Фред может попасть в Долины, если
Джек возьмет его с собой, но эту дверь Джек
хочет захлопнуть как можно плотнее. Он может представить себе, как приводит
Джуди Маршалл в параллельный мир.
Фред - это другая история. Джуди более чем заслужила путешествие в Долины,
Фред все еще не может поверить в их
существование. Для Джуди Долины сразу бы стали родным домом, но ее муж
превратился бы в якорь, который тормозил бы
его.
Это он уже проходил, с Ричардом Слоутом.
- Наверное, вы правы, - кивает Фред. - Если не возражаете, я бы хотел
остановиться на вершине холма.
- Дельная мысль.
Они поднимаются на холм, и Фред сворачивает на смотровую площадку. Но
вместо того чтобы вылезти из кабины,
указывает на дипломат, лежащий на коленях Джека:
- Вы хотели мне что-то показать?
- Да. Я бы показал раньше, но после нашей остановки здесь решил подождать и
сначала выслушать Джуди. И я рад, что
подождал. Теперь мне не надо объяснять, как и где я ее нашел.
Джек открывает дипломат и достает бейсболку "Пивоваров", найденную этим
утром.
- Взгляните, - протягивает Фреду.
- Святой Боже, - бормочет Фред. - Это.., это?.. - Он заглядывает внутрь
бейсболки, понимает, что она принадлежит его сыну,
шумно втягивает воздух, вскидывает глаза на Джека. Бейсболка Тайлера. Господи,
Таил ера! О боже. - Он прижимает
бейсболку к груди, дважды глубоко вдыхает, не отрывая взгляда от Джека. - Где вы
ее нашли? Как давно?
- Я нашел ее на дороге этим утром. В том месте, которое ваша жена называет
Запредельем.
Фред Маршалл со стоном открывает дверцу и выпрыгивает из кабины. К тому
времени как Джек догоняет его, он уже стоит
на самом краю обрыва и смотрит на далекие сине-зеленые холмы. Поворачивается к
Джеку:
- Вы думаете, он еще жив?
- Думаю, жив.
- В том мире. - Фред указывает на холмы. Слезы текут из его глаз, уголки
рта опускаются. - В мире, который, по словам
Джуди, находится где-то там.
- В том мире.
- Так пойдите туда и найдите его! - кричит Фред. Щеки его мокрые от слез.
Он трясет рукой с зажатой в кулаке бейсболкой. -
Пойдите туда и приведите его назад, черт бы вас побрал! Мне туда не попасть,
значит, это ваш долг! - Он подступает к Джеку,
кажется, хочет ударить его, но вместо это обнимает и начинает рыдать.
Джек нарушает тишину, лишь когда плечи Фреда перестают трястись, а дыхание
чуть успокаивается:
- Я сделаю все, что смогу.
- Я знаю. - Фред отходит на шаг, вытирает лицо. - Извините, что накричал на
вас. Я знаю, что вы хотите нам помочь.
Двое мужчин поворачиваются, чтобы вернуться к "эксплореру". Далеко на
западе земля словно укрыта светло-серым
одеялом.
- Что это? - спрашивает Джек. - Дождь?
- Нет, туман, - отвечает Фред. - Поднимается с Миссисипи.
12
11
Стивен КИНГ и Питер СТРАУБ
ЧЕРНЫЙ ДОМ
ТОМ 2
Перевод с английского В.А. Вебера
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ТАМ, ГДЕ НОЧЬ ЦАРИТ ВСЕГДА
К вечеру температура понижается на пятнадцать градусов: над округом Каули
проходит холодный фронт. Грозы нет, но небо
меняет цвет на фиолетовый, и туман прибывает. Место его рождения - река; он
медленно поднимается по Чейз-стрит,
заглатывая сначала ливневые канавы, потом тротуары, наконец, сами дома Полностью
все скрыть он не может, такое под силу
только зимним и весенним туманам, но изменяет силуэты и лишает цвета. В тумане
привычное кажется чужеродным. Да еще
этот запах, древний запах моря, который проникает глубоко в ноздри и будит часть
мозга, готовую поверить в существование
монстров, шныряющих под завесой тумана, от этого по спине ползет страх, а сердце
ускоряет свой бег.
На Самнер-стрит Дебби Андерсон по-прежнему выполняет обязанности дежурного.
Арнольда "Бешеного Мадьяра"
Храбовски отослали домой без бляхи, по существу, отстранили от службы, и он
чувствует, что должен задать жене пару-тройку
прямых вопросов (ответы на них он в принципе знает, отчего на душе скребут
кошки). Дебби сейчас стоит у окна, хмурится. В
руке чашка кофе.
- Не нравится мне все это, - говорит она мрачному Бобби Дюлаку, который
пишет донесение. - Напоминает фильмы ужасов,
которые я смотрела по телевизору, когда училась в школе.
- Ужасов? - переспрашивает Дюлак, поднимая голову.
- Ну да. - Она вглядывается в сгущающийся туман. - Про Дракулу. ДжекаПотрошителя.
- Я ничего не хочу слышать о Джеке-Потрошителе, - чеканит Дюлак. - Ты уж
извини, Дебби. - И продолжает прерванное
занятие.
На автостоянке у магазина "С семи до одиннадцати" мистер Раджан Патель
стоит около телефона-автомата (он по-прежнему
перетянут желтой полицейской лентой, и мистер Патель не может сказать нам, когда
его смогут использовать по прямому
назначению). Он смотрит на центр города, который словно поднимается из большущей
миски сметаны. Дома в дальнем, более
низком конце Чейз-стрит уже погрузились в эту миску.
Видны только вторые этажи.
- Если он там внизу, - мистер Патель разговаривает сам с собой, - сегодня
он может сделать все, что захочет.
Он скрещивает руки на груди, по телу пробегает дрожь.
Дейл Гилбертсон дома, вот уж чудо из чудес. Он собирается пообедать с женой
и сыном, даже если после этого рухнет мир.
Он выходит из кабинета, где двадцать минут говорил по телефону с детективом
ПУВ Джеффом Блэком (только
невероятным усилием воли ему удавалось не сорваться на крик), и видит, что жена
стоит у окна. Хмурится точно так же, как
Дебби Андерсон, только вместо чашки кофе в руке бокал вина.
- Речной туман. - В голосе Сары слышится отвращение. - Вот некстати. Если
он там...
- Не смей этого говорить, - обрывает ее Дейл. - Даже не думай.
Но он знает, что они оба не могут не думать об этом. Улицы Френч-Лэндинга,
затянутые туманом улицы Френч-Лэндинга,
уже пустынны: в магазинах нет покупателей, на тротуарах - праздношатающихся, в
парках - гуляющих. И уж точно нигде нет
детей. Родители просто не выпустят их из дому. Даже на Нейлхауз-роуд, где
добросовестное выполнение родительских
обязанностей скорее исключение, чем правило, родители будут Держать детей при
себе.
- Не буду, - соглашается она. - Это все, что я могу.
- Что на обед?
- Как насчет тушеной курицы?
Столь горячее блюдо - неудачный выбор для обычного июльского вечера, но
этот выдался холодным и туманным, поэтому
Дейл довольно улыбается. Подходит к жене, обнимает:
- Отлично. И чем раньше, тем лучше.
Она поворачивается, на лице разочарование.
- Поедешь в участок?
- Вроде бы и не надо, раз уж Браун и Блэк взялись за это дело...
- Самодовольные тупицы. Мне они никогда не нравились.
Дейл улыбается. Он знает, что прежнюю Сару Эсбюри нисколько не волновало,
как он зарабатывает на жизнь, и явственно
выказанное недовольство тем, что его отстранили от расследования, не может не
радовать. Особенно в этот момент. Потому что
день выдался самый худший за все время службы, и завершился он отстранением от
работы Арнольда Храбовски. Дейл знает,
что Арни надеется в ближайшем времени все-таки вернуться к исполнению своих
обязанностей. И самое ужасное, что Арни
скорее всего прав. С учетом развития событий ему понадобится даже такой неумеха,
как Бешеный Мадьяр.
- В принципе ехать мне не надо, но...
- У тебя предчувствие.
- Да.
- Хорошего или плохого? - Она уважает интуицию мужа, в немалой степени и
из-за стремления Дейла привлечь к рас-1
следованию Джека Сойера. Сегодня ей, как никогда, ясно, что Дейл двигался в
правильном направлении.
- И того и другого, - отвечает Дейл и без уточнений меняет тему:
- Где Дэйв?
- Рисует за кухонным столом.
В шесть лет Дэвид Гилбертсон страстно влюбился в цветные карандаши. После
окончания занятий в школе он уже
изрисовал две коробки. В супружеской постели Дейл и Сара уже не раз говорили о
том, что у них в семье растет художник.
"Будущий Норман Рокуэлл", - однажды сказала Сара. Дейл, который помогал Джеку
Сойеру развешивать необычные и
прекрасные картины, очень надеялся, что их мальчик станет большим художником. В
своих мечтах он заходит так далеко, что
боится озвучивать их, даже погасив свет.
С бокалом вина Дейл выходит на кухню:
- Что ты рисуешь, Дэйв? Что...
Он замолкает. Карандаши лежат на столе. Вместе с незаконченным рисунком,
изображением то ли летающей тарелки, то ли
круглого кофейного столика.
Дверь во двор открыта.
Вглядываясь в "молоко", скрывающее качели и гимнастическую стенку Дэйва,
Дейл чувствует, как горло сжимает страх.
Вновь в нос бьет запах тела Ирмы Френо, жуткий запах гниющего сырого мяса.
Уверенность в том, что его семья защищена
магическим кругом (такое может случиться лишь с кем-то другим), исчезает. Ее
место занимает осознание случившегося:
Дэйва нет. Рыбак выманил его из дому и утащил в туман. Дейл видит ухмылку на
лице Рыбака. Видит руку в перчатке, желтой,
зажимающую рот его сыну, но не выпученные, полные ужаса глаза ребенка.
В туман и за пределы известного нам мира.
Дэвид.
Он пересекает кухню на ватных ногах. Ставит бокал на стол.
Под основание попадает карандаш, бокал наклоняется, вино выплескивается на
незаконченный рисунок Дэйва, пятно очень
уж похоже на кровь. Дейл выходит за порог, и хотя собирался крикнуть, с губ
срывается едва слышный шепот: "Дэвид?..
Дэйв?"
В первый момент, который длится вечность, ничего не слышит. Потом до него
доносится мягкий топот ног, бегущих По
влажной траве. Из сгущающегося тумана материализуются синие джинсы и свитер
"регби" в красную полосу. А еще через
секунду он видит улыбающееся лицо сына под копной соломенных волос.
- Папа! Папа! Я плавал в тумане! Все равно что попал в облако!
Дейл хватает сына. Вдруг возникает желание отвесить ему оплеуху, наказать
за то, что испугал отца. Но желание это
проходит так же быстро, как и появилось. Он целует Дэйва.
- Я знаю. Должно быть, это забавно, но теперь тебе пора домой.
- Почему, папочка?
- Потому что маленькие мальчики иногда теряются в тумане. - Он оглядывает
затянутый белым двор. Едва различает силуэт
стола, но не знает, разглядел бы его, если б раньше не видел тысячу раз. Вновь
целует сына. - Иногда маленькие мальчики
теряются, - повторяет он.
Теперь мы можем проверить, что поделывают наши знакомцы, как давние, так и
новые. Джек и Фред Маршалл вернулись из
Ардена (ни один не предложил перекусить в ресторанчике "Кухня Греты" в
Сентралии, когда они проезжали мимо), оба сидят
в одиночестве, каждый в своем доме. Всю дорогу из Ардена Фред не выпускал из рук
бейсболку сына, держит он ее и сейчас,
когда ест согретый в микроволновой печи "телеужин" и смотрит выпуск новостей
"Пятого канала".
Разумеется, центральная тема выпуска - Ирма Френо. Фред берется за пульт
дистанционного управления, как только они
завершают показ развалин "Закусим у Эда" и дают в записи репортаж из трейлерного
парка "Трейлерный парк - стоянка с
передвижными домами, установленными на постоянном месте и подсоединенными к
инженерным коммуникациям
(канализация, водопровод, электричество), для сдачи внаем малоимущим."
"Холидей". Особое внимание уделено
обшарпанному дому на колесах с крылечком, которое сооружено из трех досок,
лежащих на двух бетонных блоках.
- Здесь, на окраине Френч-Лэндинга, скорбит в одиночестве мать Ирмы Френо,
- сообщает в объектив камеры репортер. -
Каждый может представить себе, какие чувства она сегодня испытывает. - Репортер
симпатичнее Уэнделла Грина, но в глазах
тот же нездоровый блеск.
Фред нажимает на кнопку "OFF" и рычит: "Почему они не могут оставить в
покое бедную женщину?" Смотрит на
недоеденный бифштекс, но аппетит как отрезало.
Очень медленно он поднимает бейсболку Тайлера, пытается надеть на голову.
Размер не тот, и Фред думает, что надо бы
увеличить его, переставив фиксатор на пару отверстий в пластиковой полоске. От
этой мысли Фреда бросает в ужас. А вдруг
этого хватит, чтобы убить его сына? Всего лишь перестановки фиксатора? Он
полагает, что с такими мыслями он скоро
чокнется, как его жена.., или Сойер. Доверять Сойеру - такое же безумие, как и
думать, что жизнь сына зависит от
местоположения фиксатора.., однако он доверяет Сойеру и верит, что фиксатор
переставлять нельзя. Он берет вилку, снова
принимается за еду в бейсболке Тая, сидящей на самой макушке.
Нюхач Сен-Пьер сидит на диване в нижнем белье, на коленях раскрытая книга
(сборник стихов Уильяма Блейка), но он не
читает. Медведица спит в другой комнате, а он борется с желанием смотаться в бар
"Сэнд" и купить дозу крэнка, хотя он уже
лет пять как с этим завязал. После смерти Эми он борется с этим желанием каждый
день и побеждает, лишь напоминая себе,
что наркотик помешает ему найти Рыбака и должным образом наказать его.
Генри Лайден в своей студии с гигантскими наушниками "Акай" на голове
слушает Уоррена Ваше, Джона Банча и Фила
Фленигэна, играющих "Я помню апрель". Он чует туман и сквозь стены, запахом он
напоминает воздух у "Закусим у Эда".
Другими словами, пахнет плохой смертью. Он задается вопросом, как прошло
посещение Джеком отделения Д Лютеранской
больницы округа Френч. Думает о своей жене, которая (особенно после танцев в
"Макстоне", пусть он этого и не осознает)
вроде бы вновь вернулась в их дом. Потому что тревожится за него.
Да, конечно, всех знакомцев можно найти, но один словно выпал из нашего
поля зрения. Чарльза Бернсайда нет ни в
актовом зале "Макстона" (там по древнему цветному телевизору, подвешенному на
кронштейнах у стены, показывают серию
"Семейных уз"), ни в столовой, где уже расставили закуски к ужину, ни в его
комнате (простыни, конечно, поменяли, но в
воздухе стоит запах говна). А как насчет туалета? И тут неудача. Торвальд
Торвальдсон заходил туда по малой нужде, потом
помыл Руки и вышел, так что мужской туалет пуст. Но вот что странно: в одной из
кабинок боком лежит ворсистый шлепанец.
Яркими черными и желтыми полосами он напоминает огромного сдохшего шмеля. И
лежит он во второй кабинке, которую
всегда предпочитает Берни.
Нужно ли нам поискать его? Пожалуй. Из-за того, что мы не знаем, где этот
мерзавец, нам как-то не по себе. Давайте
выскользнем в туман и, незаметные, как мышки, направимся в тот конец Чейз-стрит,
что спускается к реке. Здесь расположен
отель "Нельсон", первый этаж которого уже затянут туманом: темная полоса,
отметка уровня, до которого поднялась вода в
том страшном наводнении, едва просматривается. По одну сторону отеля - обувной
магазин, который уже закрылся. По другую
- таверна "Лакиз", перед которой пожилая кривоногая женщина (зовут ее Берта ван
Дузен) стоит наклонившись вперед, уперев
руки в огромные колени, и выблевывает в ливневую канаву "Кингслендское крепкое".
Издаваемые при этом звуки напоминают
скрежет коробки передач, которую мучает неумелый водитель. Из "Лакиз" доносится
усталый голос ушедшего от нас Дика
Керлисса, поющего о Хайнесвильских лесах, где каждую милю встречаешь могильный
камень.
Собака лениво гавкает, когда мы проходим мимо и проскальзываем в холл отеля
"Нельсон", где тронутые молью головы
волка, медведя, лося и бизона с одним стеклянным глазом смотрят на пустые
диваны, пустые кресла, лифт, который не работает
с 1994 года, и пустую регистрационную стойку (портье, Морти Фаин, в своей
каморке-кабинете, сидит, положив ноги на стол,
читает "Пипл" и ковыряет в носу). В холле отеля "Нельсон" всегда пахнет рекой,
этот запах впитался в стены и обивку мебели,
но сегодня он особенно силен. Он наводит на мысли о неудачных идеях, потерянных
инвестициях, поддельных чеках,
ухудшающемся здоровье, украденных деньгах, невыплаченных алиментах, пустых
обещаниях, раке кожи "В настоящее время в
Америке угрожающими темпами растет число заболевших раком кожи.", угасших
надеждах. Сюда не приходят, если только не
бывали здесь раньше, а куда-то еще вход запрещен. Это место для мужчин,
бросивших свои семьи двадцать лет назад, которые
теперь лежат на кроватях с матрасами, пованивающими мочой, кашляют и курят. Барресторан
отеля (где Гувер Далримпл едва
ли не каждые пятницу и субботу затевал драку) решением городского совета закрыт
с начала июня. Тогда Дейл Гилбертсон
шокировал местную политическую элиту, показав им видеозапись трех гастролирующих
стриптизерш, которые называли себя
"Трио анального университета" и на маленькой сцене бара синхронно удовлетворяли
себя огурцами (провел съемку штатный
сотрудник ПУФЛ Том Лунд). Но постояльцы "Нельсона" особо не жалуются: пиво они
могут купить и в расположенной по
соседству таверне. Плату в "Нельсоне" берут сразу за неделю. В номере можно
держать электроплитку, но только с разрешения
управляющего и после проверки провода. А если кто соберется умереть в
"Нельсоне", последним услышанным звуком будет
скрип пружин кровати, в которой кто-то из стариков неудачников гоняет шкурку.
Давайте поднимется на второй этаж мимо свернутого старого пожарного рукава,
дремлющего за стеклом. Проследуем
дальше, оставив за спиной телефон-автомат с пожелтевшей от времени табличкой "НЕ
РАБОТАЕТ". На третьем этаже к запаху
речного тумана прибавляется аромат куриного супа, греющегося на чьей-то плитке
(состояние провода проверено и одобрено
Морти Файном или Джорджем Смитом, дневным управляющим).
Запах идет из номера 307. Если мы проникнем туда через замочную скважину
(магнитных ключей-карточек в отеле
"Нельсон" никогда не было и не будет), то увидим семидесятилетнего Эндрю
Райлсбека, лысеющего, худощавого,
добродушного. Когда-то он продавал пылесосы компании "Электролюкс", но те дни в
далеком прошлом. То были его золотые
годы.
Мы можем подумать, достойный кандидат в "Макстон", но Энди Райлсбек знает и
этот дом престарелых, и ему подобные.
Ему это не подходит, благодарю покорно. Он любит общение, но не хочет,
чтобы кто-то указывал, когда надо ложиться
спать, когда вставать, когда можно пропустить стопочку виски. В "Макстоне" у
него есть друзья, он к ним часто захаживает и
время от времени ловит на себе хищный взгляд нашего общего Друга Шустрика. Не
раз и не два Энди Райлсбеку приходила в
голову мысль о том, что мистер Макстон с радостью бы продавал трупы своих
пациентов на мыло, если б смог заработать на
этом пару баксов.
Нет, нет, Энди Райлсбека вполне устраивает и третий этаж отеля "Нельсон". У
него есть плитка, бутылка горячительного,
четыре колоды игральных карт и возможность разложить большой пасьянс, если дрема
забудет заглянуть к нему в дверь.
В этот вечер он сделал три порции куриного супа "Липтон" решив пригласить
на обед Ирвина Торнберри. А потом они
могли прогуляться в "Лакиз", выпить по бутылочке пива. Энди проверяет суп,
кивает, убедившись, что температура его
устраивает, вдыхает пряный аромат. У него есть и подсоленные сухарики, которые
так хороши с куриным супом. Он выходит
из номера, чтобы подняться этажом выше и постучаться в дверь Ирва, но тут ноги
Энди врастают в землю, настолько его
поражает открывшаяся картина.
А видит он старика в бесформенном синем халате, который уходит прочь с
подозрительной быстротой. Из-под халата видны
ноги, белые, как брюхо карпа, с синими варикозными венами. На левой ноге -
ворсистый шлепанец в черную и желтую полосы.
Правая - босая. И хотя наш новый знакомый в этом не уверен (все-таки перед ним
спина), Энди полагает, что раньше никогда
этого человека не видел.
Опять же, проходя коридором третьего этажа, он пытается открыть каждую
дверь. Пробует, повернется ли ручка. Как вор.
Гребаный вор.
Да-да. И хотя этот человек - глубокий старик, определенно старше Энди, и
одет так, словно только что встал с постели,
версия, что он - вор, кажется нашему новому знакомому все более убедительной.
Даже достаточно веский аргумент: с босой
ногой на улицу ему не выйти, не может взять верх над интуитивной догадкой.
Энди открывает рот, чтобы спросить: "Могу я вам чем-нибудь помочь?" или
"Кого-то ищете?". Но передумывает. Не
нравится ему этот незнакомец. От него так и веет злобой и опасностью. Да и халат
с карманами (Энди это видит), вдруг в
одном из них оружие? Воры не всегда вооружены, Ho..." Старик огибает угол и
исчезает. Энди стоит на месте, прикидывая
варианты. Будь у него в номере телефон, он бы позвонил вниз, предупредил Морти
Фаина, но телефона нет. Что же делать?
Короткие мысленные дебаты заканчиваются тем, что Энди на цыпочках подходит
к углу и выглядывает из-за него. За углом
- тупик с тремя номерами. На дверях таблички: 312, 313 и в самом конце - 314. В
314-м мужчина живет с весны, но Энди знает
лишь его имя и фамилию: Джордж Поттер. Энди спрашивал о нем Ирва и Гувера
Далримпла, но Гувер вообще ничего знал, да
и Ирв - немногим больше.
- Ты должен знать, - настаивал Энди (разговор этот имел место быть в конце
мая или начале июня, примерно когда закрылся
"Бакхед лодж", ресторан-бар на первом этаже). - Я видел тебя с ним в "Лакиз", вы
пили пиво.
Ирв приподнял одну кустистую бровь.
- Видел, как мы пили пиво? Ты кто? - проскрипел он. - Моя гребаная жена?
- Я просто констатирую факт. Когда пьешь пиво с человеком, о чем-то
говоришь...
- Обычно - да. Но не с ним. Я сел, поставил кружку и в основном
прислушивался к своим мыслям. "Что вы думаете о шансах
"Пивоваров" в этом году?" - спросил я. "Они проиграют, - ответил он. - Как и в
прошлом. Вечером я могу поймать трансляцию
матчей "Кабс" ""Чикаго кабс" - профессиональная бейсбольная команда, выступающая
в Национальной лиге." на своем радио..."
- Он так и сказал? Ра-дио?
- Я же так не говорю. Ты хоть раз слышал, чтобы я сказал "ра-дио"? Я
говорю, "радио", как и любой нормальный чело-" век.
Хочешь слушать дальше или нет?
- Похоже, слушать особенно нечего.
- Ты прав, приятель. Он говорит: "Вечером я могу поймать трансляцию матчей
"Кабс" на своем ра-дио, и мне этого
достаточно. Ребенком я всегда ходил на стадион "Ригли" со своим отцом". Так что
я выяснил, что он из Чикаго, а в остальном -
по нулям.
У Энди возникла мысль, что в коридоре третьего этажа он видит спину
Поттера, но мистер Джордж "Сам-По-Себе" Поттер
высок, шесть футов четыре дюйма, волос у него на голове, хоть и седых,
предостаточно. Мистер Один Шлепанец ниже и
сутулился, как жаба ("Ядовитая жаба", - тут же уточнил для себя Энди).
"Он там, - думает Энди. - Гребаный вор в номере Поттера, может, шарит по
ящикам в поисках денег и ценностей. А может,
собирается украсть радио Поттера. Его гребаное ра-дио".
Но ему-то что? Проходишь мимо Поттера по коридору, говоришь ему "доброе
утро" или "добрый день", а в ответ слышишь
какое-то невнятное бормотание. Вежливости ни на цент. И в "Лакиз" он всегда пьет
пиво один, устроившись за столиком,
который стоит позади музыкального автомата.
Можно, конечно, присесть рядом, что и сделал Ирв, но какой от этого прок,
если не удастся поболтать? Так на фига ему,
Эндрю Райлсбеку, навлекать на себя гнев этой ядовитой жабы в халате из-за этого
старого ворчуна, от которого и слова доброго
не услышишь?
Ну...
Потому что здесь его дом, пусть и не слишком презентабельный, вот почему.
Потому что, если видишь какого-то безумного
старого пердуна, который хочет украсть чужие деньги или переносное ра-дио,
негоже поворачиваться спиной и уходить. Да,
незнакомец ему не понравился, но это не означает, что тот может вести себя как
за
...Поділитися у соцмережах
