Жанр: Триллер
Томминокеры 1-3
...ой лошади.
Он осторожно схватил наушники.
- Хорошо! Хорошо! Согласен! Уже одеваю, видишь?
Он одел наушники. Все еще держа его на мушке, Ханк нагнулся к
гетто-бластеру, в котором уже была поставлена кассета, на ленте которой было
записано всего одно довольно многозначительное слово: "Посылаю".
Ханк нажал кнопку "Play".
Питс разразился криком. Вскоре крик начал стихать, словно что-то,
находящееся внутри Питса, теряло силы и исчезало. То же самое происходило с
его внешней оболочкой: он весь словно тускнел, становился бесплотным..,
словом, становился потусторонним. Переставая принадлежать к нашему
измерению, Питс Барфилд выгорал, как фотография. Кожа вылиняла до молочной
белизны, теперь уже и губы шевелились, не издавая звуков.
Последний кусочек реальности, спасительной, грубой реальности - нижняя
половина двери бара, казалось, распахнулась за его спиной. Его не покидало
ощущение, что реальность - Хэвенская реальность - трансформировалась,
повернувшись по какой-то неизвестной оси (как в трюке с книжным шкафом,
оказавшимся замаскированной дверью). Теперь за спиной Питса простирался
зловещий пурпурно-черный пейзаж.
Полетевший неизвестно откуда порыв ветра взъерошил волосы Ханка, звук,
похожий на выстрел из оружия с глушителем, застрял у него в горле, мусор на
асфальте - фантики, окурки, разорванные упаковки от сигарет, несколько долек
хрустящей картошки - все это стремительно потянулось в отверстие, словно в
сопло пылесоса. Ничего удивительного, что воздушный поток устремился в
безвоздушное пространство другого измерения. Кое-какие бумажки приставали к
ногам Питса. А некоторые, как подумал Ханк, проходили прямо через него.
Затем, словно став легким, как перышко или как фантики, усеивавшие
асфальт, Питс был втянут в отверстие. И его иллюстрированный каталог
потянулся вслед за ним, шурша страницами "Все к лучшему, ублюдок, - думал
Ханк, - теперь тебе будет, что почитать в твоей ссылке". Кресло, на котором
сидел Питс, опрокинулось на асфальт, поползло к отверстию и ушло в него до
половины. Теперь воздушный поток начал затягивать Ханка. Он нагнулся к
бластеру, готовясь нажать на кнопку "Stop".
Но до того, как нажать ее, он услышал высокий, тонкий детский крик,
доносящийся оттуда. Он взглянул туда, подумав: "Это ведь не Питс".
И снова:
- ..Хилли...
Ханк нахмурился. Детский голос. Именно детский, я звучит так, словно он
его уже слышал. Вроде, как...
- ..ну, скоро там? Я хочу домо-оой...
С резким, пронзительным дребезжанием выпало оконное стекло рыночного
павильона, треснувшее от взрыва в городской ратуше в прошлое воскресенье.
Град осколков обрушился туда, где стоял Ханк, чудом оставив его невредимым.
- ..пожалуйста, здесь трудно дышать...
Упаковки с фасолью, уложенные пирамидкой на окне павильона, падали рядом
с Ханком и всасывались в другое измерение, через нечаянно открытое им
отверстие. Пятифунтовые сумки с отобранными продуктами ползли по асфальту,
издавая сухой, шуршащий звук.
"Пора заткнуть эту прорву", подумал Ханк, и, словно подтверждая эту
мысль, один сверток шмякнул его по голове, отскочил, а потом втянулся в
пурпурно-черную бездну.
- Хиллииииииииииииииии.
Ханк надавил на выключатель. Отверстие исчезло. Дерево треснуло, и кресло
разломилось надвое, точно по диагонали. Одна половинка осталась на асфальте.
Другая исчезала, как не бывало.
Рэнди Крюгер, купивший рыночный павильон в конце пятидесятых, встряхнул
Ханка за плечи.
- Ты заплатишь мне за разбитую витрину, Бак, - пригрозил он.
- Как скажешь, Рэнди, - согласился Ханк, потирая шишку, вскочившую на
макушке.
Крюгер уставился на ровнехонько отхваченную половинку кресла, лежавшую на
асфальте.
- И за кресло, тоже, - добавил он, уходя. Тем и кончился июль.
5
Понедельник, 1 августа
Джон Леандро замолчал, допил пиво, а затем спросил Дэвида Брайта:
- И что, по-твоему, он скажет?
Брайт задумался. Он с Леандро сидел в "Баунти Таверн", дико разукрашенном
Бангорском пабе, имевшем только два преимущества - он был почти напротив
издательства "Бангор Дейли Ньюз", а по понедельникам вы можете пригласить
друзей и пропустить бутылочку пива.
- Думаю, он начнет с того, что спешно пошлет тебя в Дерри закончить
незавершенную часть Календаря Общины, - сказал Брайт. - Ну а дальше,
поинтересуется, полагаю, не хочешь ли ты посоветоваться с психиатром.
Леандро выглядел абсолютно убитым. В его двадцать четыре года два
предыдущих материала - исчезновение (читай: предумышленное убийство) двух
рядовых и самоубийство полицейского - только разожгли его аппетит к
сенсациям. Он не слишком надрывался, когда надо было писать отчеты в "Дерри
Амвето" о мрачных и утомительных полночных поисках трупов двух рядовых. Чего
ради доводить себя до ручки, если поиски не увенчались успехом? Брайт
устыдился своей грубости - правда, все упирается в то, что сам Леандро
порядочный хам. Быть нахалом в двадцать четыре года - это еще куда ни шло.
Но он-то уверен, что Джонни Леандро таковым и останется в сорок четыре..,
шестьдесят четыре.., восемьдесят четыре, если доживет.
Хам в восемьдесят четыре года; в этом есть нечто чересчур экстравагантное
и даже пугающее. Обогнав эту мысль, Брайт заказал еще пива.
- Я пошутил, - пояснил Брайт.
- Так ты не думаешь, что он отправит меня доводить дело до конца?
- Нет.
- Но ты же только что сказал...
- Я пошутил насчет визита к психиатру, - терпеливо пояснил Брайт. -
Только насчет этого.
Местоимение "Он" подразумевало редактора газеты. За долгие годы
наблюдения за редакторами, Брайт уяснил, что есть один признак, который
роднит их с Господом Богом, он предполагал, что Джонни Леандро скоро и сам
поймет это. Репортеры предполагают, а редакторы, вроде Питера Рейнольта
неизменно располагают.
- Но...
- У тебя нет ничего, чтобы довести дело до конца, - отрезал Брайт.
Если бы избранные жители города Хэвена - те, кто побывал в сарае Бобби
Андерсон - могли бы слышать, что отпустил в ответ Леандро, то счет его
оставшейся жизни пошел бы на дни.., а, может быть, даже на часы.
- Я попробую поискать в Хэвене, - ляпнул он, и допил теплый "Хейникен" в
три больших глотка. - Там все завязано. Прикинь: ребенок исчез в Хэвене,
женщина умерла тоже там, Родес и Габбонс возвращались из Хэвена. Дуган
покончил с собой. Почему? Потому что он любил тетушку Маккосланд, как он
объяснил в записке. Кстати, Рут Маккосланд - тоже из Хэвена.
- Не забудь о любящем дедушке, - добавил Брайт. - Он дошел до того, что
считает исчезновение его внука заговором. Я заметил, он стал разговаривать
сам с собой о Фу Манчу и белых рабах.
- Это еще что такое? - театрально вопросил Леандро. - Так что же
происходит в Хэвене?
- Гнусные проделки коварного доктора, - изрек Брайт. Пиво принесли, но
теперь ему уже расхотелось пить. Упоминание о любящем старом дедушке явно
было бестактностью. Хотелось просто встать и уйти. Чертовски неловко было
вспоминать об Иве Хиллмане... Конечно, он как всегда в своем репертуаре, но
вот что-то в его глазах...
- И что же?
- Доктор Фу Манчу.
Брайт перегнулся через стол и хрипло прошептал:
- Белые рабы. Запомни, кто тебе об этом сказал, когда будешь давать
материал в "Нью-Йорк Тайме".
- Это не смешно, Дэвид.
"Восьмидесятичетырехлетний хам, - снова подумал Брайт. - Могу себе
представить".
- А если так:
- продолжал Брайт, - маленькие зеленые человечки. Вторжение на землю уже
началось правда, еще никто не знает. ТА-РА-ТА! Никто не верил этому
молодому, отважному журналисту. Роберт Редфорд в роли Джона Леандро в этой
сногсшибательной саге.
Подошел бармен и поинтересовался, будут ли они заказывать что-нибудь
еще?
Леандро встал, его лицо передернулось. Заплатив три доллара по счету он
сказал:
- У тебя недоразвитое чувство юмора, Дэвид.
- Или так, - мечтательно произнес Брайт. - Они были заодно, и доктор Фу
Манчу, и зеленые человечки - пришельцы из космоса. Сделка, заключенная с
дьяволом. Никто, кроме тебя, Джонни, не знает об этом.
- Плевать, поручит мне это дело Рейнольт или нет, - сказал Леандро, так
что Брайт понял, что недооценил наглость Джонни - просто уникальный нахал!
- Мой отпуск начинается со следующей пятницы. Тогда и отправлюсь в Хэвен.
Займусь этим в свободное время.
- Ага, - возбужденно подхватил Брайт. Он не смог удержаться, хотя и знал,
что рано или поздно Леандро даст ему по морде. Но тут уж не остановишься. -
Уверен, что это экранизируют. Да и Редфорд не возьмется за роль, если не
будет звездой номер один. Одинокий Волк! Ух! Кстати, не забудь одеть
специальные часы, когда направишься туда.
- Какие часы? - спросил Леандро, свирепея. Плевать он хотел на все это,
хотя, конечно, лавры делить ни с кем не охота.
- Ну знаешь, такие специальные часы, которые обычно одевают супермены,
отправляясь совершать подвиги. Когда приближаешься к "объекту", они подают
сигналы, которые не слышит никто, кроме тебя, - пояснил Брайт, демонстрируя
свои часы (пролив при этом полкружки пива). - Они начинают ззззззззззз...
- Мне плевать, что предпримет Рейнольт и сколько глупостей ты скажешь за
этот вечер, - отрезал Леандро. - Но вам будет, над чем поразмыслить.
Он повернулся и шагнул к выходу.
- Между нами говоря, я думаю, что ты циничный придурок с убогой
фантазией.
Высказав свое мнение, Джонни Леандро повернулся на каблуках и хлопнул
дверью.
Брайт поднял кружку и кивнул бармену.
- Выпьем за всех циничных придурков в мире, - предложил он. - Да, у меня
убогая фантазия, нет воображения, но, зато есть великолепное чутье на
хамство.
- Что вы говорите! - отозвался бармен. Ему казалось, что он уже видел это
где-то раньше... Хотя он никогда не работал в Хэвенском баре.
Четверг, второе августа
Когда все собрались в конторе Ньюта Берринджера, их было шестеро. Дело
было в пять часов вечера, но часы на башне - сама башня казалась вполне
реальной, несмотря на то, что птица, если бы таковая нашлась теперь в Хэвен
Вилледж, могла бы запросто пролететь сквозь нее, - неизменно показывали пять
минут четвертого. Все шестеро побывали в сарае у Бобби, Эдли Маккин дополнил
этот список только недавно. Остальными же были: Ньют, Дик Эллисон, Кьюл,
Хейзл и Фрэнк Спрюс.
Они обсуждали свои проблемы, не произнося вслух ни слова. Фрэнк Спрюс
поинтересовался, как чувствует себя Бобби. Ньют предположил, что еще жива,
ничего более определенного. Ей следовало бы снова выйти из сарая. Но, судя
по всему, она этого не сделает. Так или иначе, можно предугадать, чем это
обернется.
Затем бурно обсуждалась позавчерашняя проделка Ханка Бака, главным
образом то, что Ханк услышал голос из другого мира. Судьба Питса Барфилда
никого особенно не волновала. Возможно, он получил по заслугам, а, может
быть, с ним обошлись слишком круто. Неважно. Что сделано, то сделано. К
Ханку не было предпринято никаких карательных мер, он возместил ущерб Рэнди
Крюгеру (оплатил сломанное кресло, разбитую витрину и товары, канувшие в
другое измерение). Крюгер предъявил чек к оплате в Бангорском банке. Он
получил деньги и счел инцидент исчерпанным.
Впрочем, они не смогли бы предпринять что-нибудь против Ханка, если бы и
сочли нужным: единственная камера предварительного заключения была
полуразрушена взрывом, уничтожившим Рут, так что Ханк, здоровый сорокалетний
бугай, мог бы разобрать ее по кирпичику за десять минут. А они не хотели
подводить Ханка под федеральный суд. Прикиньте, как сформировать обвинение?!
Могло быть два решения: или оставить его в покое, или отослать на Альтаир-4.
К счастью, они подробно разобрались в его образе мыслей и мотивах. Они
пришли к выводу, что действовал он в состоянии аффекта, когда гнев и
растерянность дошли до предела, впрочем, как и у всех в городе. Надо думать,
Питс исчерпал терпение горожан. Ничего радикального Ханк уже не предпримет
(они ведь отобрали у него радио и взяли с него слово, не делать ничего
подобного); итак, они перешли к следующему вопросу, который интересовал их
куда больше: ..голос, который доносился оттуда.
Несомненно, это Дэвид Браун, как заключил Фрэнк Спрюс. Кто-то
сомневается?
Все согласны.
Дэвид Браун пребывает на Альтаире-4.
Никто не знал толком, где находится Альтаир-4 и существует ли он вообще;
да это их и не волновало. Само название словно всплыло из старых фильмов и
стало такой же метафорой, как и Томминокеры, пришедшие из старых стихов.
Можно подумать (а может быть и нет), что Альтаир-4 - что-то вроде
пространственной (космической) кладовки, где скапливаются пропавшие предметы
и существа. Словом, филиал Дантова ада, черная дыра, материализованное
небытие. Ханк отправил туда Питса, но прежде он провел постепенную
дематериализацию этого вонючего сукина сына.
С Дэвидом Брауном было все по-другому.
Долгое, задумчивое молчание.
(да, похоже на то)
Это нельзя было назвать молчанием; скорее - групповое мышление, когда
мысли одного дополняют другого.
(да, но почему же оба)
Они флегматично переглянулись. Они могли чувствовать какие-то эмоции, но
дело приняло очень уже печальный оборот.
Хейзл довольно безразлично предложил вернуть его обратно. Это обрадовало
бы Брайена и Мэри. Да и Рут тоже. Она очень этого хотела. Как вы знаете, мы
все ее любили. Она бы обрадовалась, как мать, которая узнает, что ее сын
помирился со своим лучшим другом.
Эдли отверг эту мысль, и все уставились на него. Впервые он вступил в
обсуждение. Он смущался, хотя и лез во все дыры. Ни одна газета или
ТВ-станция в штате не смогут обойти своим вниманием "чудесное возвращение".
Все думают, что он уже мертв: еще бы, четырехлетний малыш, пропавший четыре
недели назад. Если он объявится, это будет сенсацией.
Все кивнули.
Что же он предлагает? Вернулся к делу Ньют. Где же он находился, по его
мнению?
Хейзл предположил потерю памяти. Похоже на правду, да и газетчики
восприняли бы амнезию, как что-то само собой разумеющееся. Под влиянием
обстоятельств.
(да, но не в этом дело)
И снова множество голосов слилось в один. Голоса проносились, образуя
страшные сочетания слов и образов. Все упиралось в то, что место действия
находилось невообразимо далеко, да и в городе не нашлось ни одного человека,
имевшего опыт подобных перемещений.., и все были обескуражены, не зная, как
подступиться к технической стороне дела. И уж кто был бы сейчас не к месту в
Хэвене, так это свора репортеров с телеоператорами. Да и башню с часами не
очень-то запечатлеешь на пленке - она ведь стала не более реальной, чем
мираж в пустыне. Нет уж, лучше оставить Дэвида Брауна там, где он сейчас
есть; печально, но обстоятельства таковы. Если он до сих пор жив, то
как-нибудь переможется там. Из своих скудных познаний об Альтаире-4 они
могли заключить, что время протекает там с другой скоростью - на Альтаире-4
и года не пройдет, когда Земля завершит цикл своего существования. Так что
для Дэвида Брауна прошло всего-то несколько минут. Конечно он может умереть,
неизвестные микробы могут атаковать его иммунную систему, какие-нибудь
крысы-мутанты, населяющие вселенскую кладовку, могут попасть на него и
сожрать: да и смерть от потрясения тоже нельзя исключать. Но, похоже, он
выживет, а если и нет - не важно.
Кьюл высказал предчувствие, что мальчик может оказаться очень кстати.
(как)
Может быть, как отвлечение.
(что ты имеешь в виду)
Кьюл и сам не мог объяснить, что он имеет в виду. Было просто такое
чувство, что если бы чужие сунулись в Хэвен, то можно было бы привлечь к
исчезновению мальчика всеобщее внимание, тогда сработали бы загадочные
механизмы, сработали бы даже лучше, чем можно надеяться - возможно, тогда
они бы вернули Дэвида назад, или хотя бы переместили его поближе. Главное -
выиграть время. Чтобы "превратиться". Время - всегда проблема.
Кьюл выражал эту мысль довольно путано, но все остальные согласно кивали
его мыслям. Было бы как нельзя лучше задержать Дэвида Брауна в полете
подольше, скажем так.
(Только, чтоб Мэри не знала. Она еще не в курсе всех деталей
"превращения". Желательно скрывать это от нее как можно дольше).
У всех шестерых округлились глаза. Слабый, но отчетливый голос,
произнесший эти слова, не принадлежал ни одному из них. Этот голос
принадлежал Бобби Андерсон.
"Бобби! - пронеслось в сознании Хейзл, вскочившего с кресла. - Бобби, ты
в порядке? Как поживаешь?" Нет ответа.
Бобби здесь не было - не осталось даже следа ее биополя в воздухе. Одним
словом, ни что не говорило о том, что она или ее другое "я", может пребывать
где-то поблизости. Они недоуменно переглядывались, обмениваясь впечатлениями
и ловя друг друга на уверенности, что это была именно Бобби. Если бы это
послышалось кому-то одному, то сошло бы за галлюцинацию, за очень
правдоподобную галлюцинацию.
"Но как это скроешь от Мэри", сердито подумал Дик Эллисон. "Теперь ничего
не скроешь от любого горожанина".
Тут подключились размышления Ньюта:
"Мы можем, может быть не полностью, но мы сможем оградить наши мысли от
других. Хотя бы затруднить их восприятие. Потому что...
(потому, что мы были)
(были там)
(были в сарае)
(в сарае Бобби)
(мы надевали там наушники)
(и ели, ели, чтобы "превратиться")
(возьмите еду и ешьте ради меня)
Легкая вибрация пробежала по каждому из них.
"Нам придется вернуться, - подумал Эдли Маккин. Правда?" - Да, - сказал
Кьюл. - Так мы и сделаем. За все время совещания это была единственная
реплика, произнесенная вслух; на этом и порешили.
Пятница, третье августа
Энди Бузман, еще три недели назад бывший единственным агентом по торговле
недвижимостью в Хэвене, пока не прикрыл дело, теперь решил, что телепатия -
это нечто, что может очень пригодиться парню вроде него и из чего можно
довольно быстро извлечь выгоду. Он даже не представлял себе насколько быстро
это принесет свои плоды или как отразится на его дальнейшей судьбе..,
словом, настал момент, когда он отправился к Бобби помочь и пропустить
рюмку-другую (если удастся).
Вся беда в том - как он выяснил из разговора с Эндерсом и Тремэйном - это
длительное пребывание рядом с кораблем, которое повлечет за собой
губительные результаты. Корабль был все равно что мощнейший в мире генератор
энергии; излучение от его поверхности поражало кожу, сосуды, губы...
Какие-то странные мысли дремотно проплывают в голове, не давая
сконцентрироваться на том, что делаешь. А иногда напротив: все мысли
отшибало начисто, как микроволновое излучение прерывает пучок
ультрафиолетовых лучей. Но главное - сам факт физического присутствия около
корабля, казавшегося материализовавшимся миражем. Он-то и внушал чувство,
граничащее с трепетом, религиозным восторгом, ужасом и удивлением. Теперь
Бузман понимал, что побудило сынов Израиля пронести через пустыню свою
реликвию - Ковчег Завета. Как сказал на одной из проповедей Гуринджер, те
святотатцы, кто отваживался заглянуть туда, чтобы только удостовериться,
правда ли то, что об этом говорят, падали мертвыми.
Потому что там был Бог.
Энди предполагал, что в корабле тоже скрывается нечто вроде Бога. Даже,
если божество покинуло корабль, Оно оставило там некое свидетельство о
себе.., часть Своей сущности.., и размышления об этом окончательно сбивают с
толка. Надо думать, это выше того, что может постигнуть человеческий разум.
Да, и еще обескураживающая форма общения с Гарденером. Что-то вроде того:
ты стучишься в закрытую дверь, и она открывается. Кричишь ему, чтобы он
передал тебе инструменты, а он делает себе то, что ему нужно.
И.., никак не реагирует. И невозможно подключиться к нему, чтобы просто
послушать поток его мыслей. Так бывает, когда снимаешь трубку спаренного
телефона, чтобы послушать разговор, а в трубке - никого. Ни одной души.
Молчание. Только телефонная трубка.
Какие-то вибрации исходили от поверхности корабля, так что жужжание
передавалось даже проволочной загородке, упиравшейся во влажную, темную
почву.
Бузман включился в обмен мыслями. "Я здесь".
- Дело сделано, - сказал Гарденер. - Тащи меня наверх. Он очень сильно
устал. Бузман догадался, что вчера Гард порядком заложил, судя по звукам,
долетавшим до его слуха около полуночи. А, заглянув к нему в комнату сегодня
утром, он заметил пятна крови на подушке Гарденера.
- Поднимай сейчас же.
Эпизод с Эндерсом научил всех, что, когда Гарденер просит вытащить его,
не стоит терять время.
Он подошел к лебедке и взялся за ручку. Боль отдалась в стертых до крови
руках; ничего не поделаешь - все упирается в нехватку батареек. Осталось
потерпеть еще какую-то неделю, и все пойдет как по маслу.., вот только
Бузман сомневался, что увидит это. Слишком уж истощает излучение корабля. Да
и общение с Гарденером тоже утомительно, правда, в другом смысле - все равно
что сидеть на вулкане. Только вспомнить, как он избил беднягу Джона Эндерса,
и только потому, что тот замешкался и не понял, что эта штука включена; да,
Гарденер совсем замкнулся в своей работе, буквально отупел от
раздражительности, что и говорить. Всплывавшие на поверхность его сознания
мысли, целиком или обрывочно, были краткими и сухими, как газетные
заголовки, а больше - ничего. Может быть это все из-за случая с Эндерсом -
Бузман прикинул, что можно было не хлопать ушами, когда напарник остался на
дне котлована с пущенным взрывным устройством. Впрочем, это не оправдание.
Джонни ведь не мог видеть, что происходит на дне. В любом случае, Гарденер
мог предпринять все что угодно, и никто не мог его остановить: поблизости-то
никого не было.
Энди Бузман почти пожелал, чтобы Бобби поскорее умерла, тогда-то они
смогут отделаться от него. В этом он солидарен с другими хэвенцами,
разрабатывающими проект; правда, это замедлит все дело, но, в конечном
итоге, окупится.
Тогда он избавится от напарника, который зверски давит на нервы.
Вот, например, сегодня утром. Полуденный перерыв. Бузман сидит на пеньке
и ест что-то вроде бутерброда, состряпанного из орехов, масла и крекеров,
запивая все это ледяным кофе из термоса. Конечно, он предпочитает горячий
кофе холодному, даже в жару, но, как только выпали зубы, он нашел, что
горячее питье не для него.
Гарденер сидел в позе лотоса (ни дать, ни взять йог!) прямо на мягкой
влажной почве, ел яблоко и запивал его пивом. Бузману еще не встречался ни
один "орел", который мог бы есть яблоко и запивать его пивом, особенно на
завтрак, но Гарденер поступал именно так. Отсюда Бузман заметил дюймовый
шрам на левом виске Гарденера. А под зарубцевавшейся кожей - стальная
пластинка. Она...
Гарденер обернулся и перехватил его взгляд. Бузман растерялся, думая, что
Гард начнет кричать и ругаться. Или просто подойдет к нему и попытается ему
врезать, также как и Джонни Эндерсу. "Ну, если он рискнет, - подумал Бузман,
сжимая пальцы в кулак, - он убедится, что я не слабак".
Но, вопреки предчувствиям, Гард заговорил мягким и спокойным тоном -
только затаенная циничная усмешка залегла в уголках его рта. В следующую
минуту Бузман сообразил, что Гарденер не говорит, а передает мысли. Человек,
сидящий со скрещенными по-турецки ногами на грязной и влажной земле, причем,
кажется, тронувшийся умом, с лицом, испещренным, словно оспой, солнечными
зайчиками, отражавшимися от мерцающей поверхности корабля, декламировал
наизусть, как школьник.
Да, "дьявольски невыносимый тип" - вот определение, вполне выражающее
чувства Бузмана. Он искренне пожелал смерти Гарденера.
- ..Том отложил кисть с видимым отвращением на лице, но со скрытым
рвением в глубине души, - декламировал Гарденер, с полузакрытыми глазами,
подставив лицо ласковому утреннему солнцу. Затаенная улыбка не сходила с его
губ. - И когда последний пароход "Биг Миссури" отчалил навстречу солнцу,
отставной художник уселся в тени на бочку, поджал ноги, извлек свое яблоко и
стал замышлять избиение младенцев.
- К чему, - начал было Энди, но Гарденер, чья усмешка перешла в
неподдельную, но, тем не менее, циничную ухмылку, перебил его.
- В материале нет недостатка; мальчишки проходили мимо каждую минуту; они
искали развлечений, но оставались белить забор. Как только Бен закончил, Том
уступил следующую вакансию Билли Фишеру за ножик с хорошей рукояткой и
чехлом; когда он закончил свою долю, Джонни Миллер обрел право на еще
несколько досок в обмен на дохлую крысу, которую можно было крутить на
веревочке...
Гарденер допил пиво, рыгнул и потянулся.
- Ты мне так и не принес дохлую крысу, которую можно крутить на
веревочке, но я уловил твои мысли, Бузи, полагаю, что только начало, а?
- Не понимаю, о чем ты, - медленно протянул Бузман. За плечами у него
было всего-то два года колледжа, бизнес-курсы, после которых он сразу же
пошел работать. Семейные обстоятельства (у отца - перебои сердца и
хроническая жуткая гипертония) не позволили ему совершенствовать свое
образование, так что шибко умные интеллектуалы вроде этого, неимоверно
раздражали его. Только и знают, что выламываться и цитировать по памяти
строки какого-то автора, умершего Бог знает когда, воображая при этом, что
прочие им и в подметки
...Закладка в соц.сетях
