Жанр: Триллер
Противостояние
...е одно дельце.
- О'кей.
Флегг посмотрел на нее долгим взглядом. Пот выступил у Дайны на лбу. Казалось, глаза
его стали больше и темнее. Смотреть в них было все равно что смотреть в старый и очень
глубокий колодец. На этот раз, когда она попыталась оторвать свой взгляд от его глаз, у нее
ничего не получилось.
- Скажи мне, - сказал он очень мягко. - Не будем доставлять друг другу
неприятностей.
- Так все это было небольшой одноактной пьеской, не так ли?
- Дорогая, я не понимаю, что ты имеешь в виду.
- Прекрасно понимаете. Ошибка в том, что Ллойд остался на месте. Одного вашего слова
достаточно, чтобы любой из них бросился с небоскреба вниз головой. Он уже давно бы возился
с моим мотоциклом. В том случае, разумеется, если бы вы ему заранее не сообщили, что не
собираетесь меня отпускать.
- Дорогая, ты страдаешь тяжелым случаем ни на чем не основанной паранойи. Полагаю,
что причиной этого является тяжелое впечатление, произведенное на тебя теми четырьмя
мужчинами. Со странствующим зоопарком. Должно быть, там было ужасно. Но ужасно может
оказаться и здесь, а ведь мы оба не хотим этого, правда?
Силы оставляли ее. Собрав последнюю волю, она сжала правую руку в кулак и ударила
себя в правый глаз. Череп ее взорвался болью, и зрение затуманилось. Голова ее откинулась
назад и ударилась о дверь с глухим звуком. Наконец-то взгляд ее оторвался от его глаз, и она
почувствовала, что воля ее возвращается.
- Ты знаешь, кто это, - сказал он. Он встал со стола и направился к ней. - Ты знаешь и
расскажешь мне об этом. И удары кулаком по голове здесь не помогут, дорогая.
- А как же так получилось, что вы сами не знаете? - закричала она ему. - Вы знали о
Джадже и знаете обо мне! Как же вы не знаете о...
Руки его с силой легли ей на плечи. Они были холодны, как мрамор.
- О ком?
- Я не знаю.
Он потряс ее, как тряпичную куклу. Руки его были ледяными, но лицо излучало жару
пустыни.
- Ты знаешь. Скажи мне. Кто?
- А ПОЧЕМУ ВЫ САМИ НЕ ЗНАЕТЕ?
- ПОТОМУ ЧТО Я НЕ МОГУ ЭТО УВИДЕТЬ! - закричал он и швырнул ее через
комнату. Когда она увидела, как его лицо склоняется над ней в сумерках, теплая моча
заструилась по ее бедрам. Рэнди Флегга больше не было. Теперь перед ней был Ходячий Хлыщ,
высокий человек, главный, и да поможет ей Бог.
- Ты скажешь, - сказал он. - Ты скажешь то, что я хочу знать.
Она посмотрела на него и медленно поднялась на ноги. Она ощутила вес ножа,
прикрепленного к ее руке.
- Хорошо, я скажу. Подойди ближе.
Усмехаясь, он сделал шаг по направлению к ней.
- Нет, гораздо ближе. Я хочу прошептать тебе это на ухо.
Он подошел еще ближе. Она ощущала раскаленный жар, ледяной холод. В ушах ее стоял
мощный гул. Она ощущала запах безумия - запах гнилых овощей в темном погребе.
- Ближе, - прошептала она хрипло.
Он сделал еще один шаг, и она резко согнула в запястье правую руку. "Щелк!" -
услышала она звук пружины. Предмет оказался у нее в руке.
- ПОЛУЧАЙ! - взвизгнула она и замахнулась на него. Уперев руки в бедра, он
оглушительно расхохотался, откинув назад свое пылающее лицо.
- Ой, насмешила! - закричал он и снова зашелся веселым хохотом.
Она глупо уставилась на свою руку. В ней был зажат крепкий желтый банан с
бело-голубой наклейкой "Чиквита". Она испуганно уронила его на ковер.
- Ты скажешь, - прошептал он. - Обязательно скажешь.
И Дайна поняла, что он прав.
Она быстро повернулась, настолько быстро, что ей на секунду удалось застать врасплох
даже темного человека. Одна из его черных рук дернулась, но успела лишь вырвать кусок
шелка из ее блузки.
Дайна прыгнула на стеклянную стену.
- НЕТ! - закричал он, и она ощутила черный ветер у себя за спиной.
Она ударилась лбом о стену и увидела, как удивительно толстые куски стекла летят вниз
на автомобильную стоянку, расположенную под окнами отеля. Трещины разбежались по всему
окну. Инерция вынесла ее тело в образовавшуюся дыру, и там она застряла, истекая кровью.
Она почувствовала прикосновение е го рук и подумала о том, сколько времени ему
потребуется, чтобы заставить ее сознаться. Час? Два?
"Я видела Тома, и ты не можешь учуять его, потому что он отличается от нас, он..."
Он втащил ее обратно.
Она убила себя, резко бросив голову вправо. Острый, как бритва, край стекла впился ей в
горло. Другой осколок ткнулся в правый глаз. На мгновение тело ее напряглось, и руки стали
судорожно биться о стекло. Потом она обмякла. В свой кабинет темный человек втащил
кровоточащий труп.
Рыча от ярости, Флегг пнул ее ногой. Безвольная податливость ее тела разъярила его еще
больше. Рыча и вопя, он стал бить ее ногами. Глаза его полыхали темным огнем.
Снаружи Ллойд и остальные побледнели. Они переглянулись. Это уже было свыше их
сил. Дженни, Кен и Уитни ушли, всем своим видом пытаясь показать, что они ничего не
слышали.
Остался один Ллойд - но не потому, что хотел этого, а потому, что знал, что этого от
него ждут. И наконец Флегг позвал его.
Он сидел на столе, скрестив ноги и положив руки на колени. Смотрел он поверх Ллойда, в
пространство. Ллойд увидел, что стеклянная стена пробита в центре. Острые края дыры были
залиты кровью.
На полу лежал неопределенный предмет, по форме смутно напоминающий человеческое
тело, завернутый в занавеску.
- Убери это, - сказал Флегг.
- Сейчас. - Ллойд перешел на хриплый шепот. - Надо ли отрезать голову?
- Отнеси все на восток от города, облей бензином и сожги. Понял? СОЖГИ! СОЖГИ
ЭТУ МЕРЗКУЮ ТВАРЬ!
- Хорошо.
- Ну вот. - Флегг снисходительно улыбнулся.
Ллойд взял тело и неверной походкой направился к двери.
- Ллойд.
Он остановился и оглянулся. Изо рта у него вырвался жалобный стон. Флегг по-прежнему
сидел в позе лотоса, но теперь он парил в десяти дюймах над поверхностью стола, все так же
безмятежно глядя в пространство.
- Ч-ч-что?
- Тот ключ, что я дал тебе в Фениксе, он все еще у тебя?
- Да.
- Храни его. Время приближается.
- Х-хорошо.
Он подождал еще немного, но Флегг не сказал больше ни слова. Ллойд быстро
выскользнул за дверь, как всегда радуясь, что при нем остались его жизнь и душевное здоровье.
59
Десятого сентября в конце дня Динни играл в небольшом городском парке,
расположенном к северу от района отелей и казино. Женщина, которая эту неделю была его
"матерью" - ее звали Анджелина Хиршфилд - сидела на парковой скамейке и разговаривала
с молодой девушкой, которая появилась в Лас-Вегасе около пяти недель назад, примерно дней
через десять после того, как здесь оказалась сама Энджи.
Энджи Хиршфилд было двадцать семь лет. Девушке на десять лет меньше. Одета она
была в обтягивающие джинсовые шорты и курортную майку, не оставлявшую воображению
абсолютно никакой работы. Было нечто непристойное в контрасте между ее зрелым и бойким
телом и детским, бессмысленным выражением лица.
Динни поднял глаза, улыбнулся и закричал:
- Том! Эй, Том!
В противоположном конце парка шел большой человек с соломенными волосами и
объемистой корзиной для ленча, которая билась о его ногу.
- Послушай, такое чувство, что этот парень пьян, - сказала девушка.
Энджи улыбнулась.
- Нет, это Том. Он просто...
Динни сорвался с места, крича:
- Том! Подожди, Том!
Том обернулся, улыбаясь.
- Динни! Хей-хей!
Динни прыгнул на Тома. Том уронил корзину для ленча и подхватил его.
- Давай полетаем. Том! Давай полетаем!
Том взял Динни за запястья и стал кружить его, все быстрее и быстрее. Динни летел почти
параллельно земле. Он заливался смехом. Потом Том осторожно опустил его на землю.
Динни пошел, шатаясь, смеясь и пытаясь восстановить равновесие.
- Еще, Том! Пожалуйста!
- Нет, тебя будет тошнить. А Тому уже пора домой. Ей-Богу, да.
- О'кей, Том. Пока!
Энджи сказала:
- По-моему, Динни любит Ллойда Хенрида и Тома Каллена больше, чем кто бы то ни
было, но... - Она посмотрела на девушку и запнулась. Та задумчиво смотрела на Тома. Глаза
ее сузились.
- Он пришел с другим человеком? - спросила она.
- Кто? Том? Нет, насколько я знаю, он пришел один недели полторы назад. Он был с
теми другими людьми в их Зоне, но они выставили его оттуда. Их потеря - наше
приобретение, так я считаю.
- А с ним не было немого? Немого и глухого парня?
- Глухонемого? Нет, я абсолютно уверена, что он пришел один. Динни просто влюбился
в него.
Девушка провожала Тома взглядом, пока он не скрылся из виду. Она подумала о
"Пепто-Бисмоле". Она подумала о записке со словами: "Ты нам не нужна". Все это было в
Канзасе, тысячу лет назад. Она стреляла в них. Она хотела убить их, а особенно немого.
- Джули? С тобой все в порядке?
Джули Лори не ответила. Она смотрела вслед Тому Каллену. Спустя некоторое время на
лице ее появилась улыбка.
К северу от Лас-Вегаса находится долина Эмигрант, и в ту ночь в ее спутанных зарослях
горел небольшой костер. Рядом с ним сидел Рэнделл Флегг, занятый приготовлением
небольшого зайца. Он медленно поворачивал его на грубо сделанном вертеле и смотрел, как
капли жира с шипением падают в огонь. Легкий ветерок относил вкусный запах в пустыню, и
оттуда пришли волки. Они уселись на склоне горы и принялись выть на почти полную луну.
Он был недоволен тем, как идут дела.
Старуха умерла, и сначала он подумал, что это к лучшему. Несмотря ни на что, он ее
боялся. Она умерла, и он сказал Дайне Джургенс, что она умерла, не приходя в сознание... но
так ли это на самом деле? Он уже не был в этом абсолютно уверен.
Говорила ли она с ними перед смертью? А если говорила, то что?
Что они замышляют?
У него появилось нечто вроде третьего глаза. Это было что-то вроде способности к
левитации - он принимал это, но не мог объяснить. Он мог посылать свой глаз на любые
расстояния, он мог видеть... почти всегда. Но иногда глаз загадочным образом слеп. Он мог
заглянуть в комнату, где лежала старуха, мог видеть их, собравшихся вокруг нее, и перышки их
еще дрожали от того маленького сюрприза, который им устроили Гарольд и Надин... но потом
видение исчезло, и он вновь оказался в пустыне в своем спальном мешке, и перед глазами у
него висело созвездие Кассиопеи, отдыхающее в своей звездной качалке. И внутри него
раздался голос: "Она умерла. Они ждали, что она заговорит, но она так ничего и не сказала."
Но он больше не верил этому голосу.
А тут еще эти неприятности со шпионами.
Джадж со снесенной пулями головой.
И эта девка, которая ускользнула от него в последнюю секунду. А она ведь знала, черт ее
побери! ОНА ЗНАЛА!
Он бросил на волков внезапный яростный взгляд, и полдюжины из них стали грызться
друг с другом.
Он знал все их секреты, кроме... кроме того, кто был третьим? Он посылал свой Глаз
снова и снова, но он не видел ничего, кроме загадочного, идиотического лица луны.
Кто был третьим?
И как эта девка сумела его обмануть? Она застала его врасплох, оставив его в руках
только обрывок своей блузки. Он знал о ее ноже, но не смог предугадать этот внезапный
прыжок в стеклянную стену. А как хладнокровно она покончила с собой, без малейшего
колебания! Несколько секунд, и ее уже не было в живых.
Мысли его прыгали одна за другой, как ласки в темноте.
Вещи понемногу изнашивались по краям. Ему это не нравилось.
Лаудер, например.
Он действовал так б ез уп ре чн о , как заводная игрушка с ключиком в спине. Пойди сюда.
Пойди туда. Сделай это. Сделай то. Но бомбой убило только двоих - и весь план, все у си ли я
были испорчены возвращением этой старой негритянки . А потом... после того как переднее
колесо мотоцикла Гарольда скользнуло по аккуратной нефтяной лужице, и он пролетел
несколько десятков метров вниз по лесистому горному склону, ломая кости и раздирая плоть...
он ведь чуть не убил Надин. А эта тупая шлюха стояла с разинутым ртом, склонившись над
обрывом, и ждала, чтобы он выстрелил снова, словно х от ел а , чтобы ее убили. А кто
завершит начатое дело, если Надин умрет?
Кто, если не его сын?
На следующий день рано утром Надин выехала из городка под названием Глендейл и
поехала по I-15 на своем мотороллере. Ее белоснежные волосы развевались у нее за спиной,
напоминая свадебную фату.
Ей было жаль мотороллера, который так долго и верно служил ей, но теперь жизнь его
подходила к концу. Большой пробег, жара, трудный перевал через Скалистые горы, отсутствие
ухода - все внесло свой склад. Звук двигателя стал хриплым и затрудненным. Но это неважно.
Если он сломается раньше, чем она достигнет цели, она пойдет пешком. Теперь никто ее не
преследует. Гарольд мертв. А если ей придется идти пешком, он узнает об этом и пошлет
кого-нибудь ей навстречу.
Гарольд стрелял в нее. Гарольд пытался у би ть ее!
Несмотря на все усилия, мысли ее вновь и вновь возвращались к Гарольду. Она глодала
воспоминания, как собака - кость. Это должно было случиться. В ту первую ночь после
взрыва Флегг явился к ней во сне и сказал, что оставит Гарольда с ней до тех пор, пока оба они
не окажутся на Западном Спуске, почти уже в Юте. Потом Гарольд будет устранен при помощи
быстрого, безболезненного несчастного случая. Нефтяное пятно на дороге. У самого края.
Никаких хлопот.
Но случай не оказался ни быстрым, ни безболезненным, и Гарольд чуть не убил ее. Пуля
пропела в дюйме от ее щеки, и все же она не могла заставить себя сдвинуться с места. Она
застыла от изумления, недоумевая, как он мог совершить такой поступок, как он мог о см ел ит
ьс я выстрелить в нее.
Она попыталась успокоить себя тем, что Флегг просто хотел хорошенько напугать ее,
напомнить ей, кому она принадлежит. Но это было бессмысленно! Безумно! Но даже если при
желании в этом и можно было усмотреть какой-то смысл, внутри нее все равно звучал твердый,
уверенный голос, который убеждал ее в том, что выстрел Гарольда был чем-то таким, что Флегг
просто не сумел предусмотреть.
Она попыталась заглушить этот голос, но ей это не удалось. Голос твердил ей, что она
осталась в живых только благодаря слепому случаю. Пуля Гарольда могла с таким же успехом
попасть ей между глаз, а уж это-то никак не могло оказаться делом рук Флегга.
Она обозвала этот голос лжецом. Флегг знает все, и без его воли ни один волос не упадет с
твоей головы...
"Нет, это относится только к Богу, - неумолимо отвечал голос. - К Богу, а не к нему.
Ты осталась в живых только благодаря слепому случаю, а это означает, что все ставки
аннулируются. Ты ему ничего не должна. Ты можешь развернуться и пойти в обратную
сторону, если хочешь."
Пойти в обратную сторону - это хорошая шутка. Где она, эта обратная сторона?
Голосу нечего было ответить на этот вопрос. Она бы сильно удивилась, если бы дело
обстояло иначе. Если ноги темного человека сделаны из глины, то она обнаружила этот факт
немного поздновато.
Она попыталась сосредоточиться на прохладной красоте пустыни, чтобы отогнать голос.
Но голос остался.
"Если ему не было известно, что Гарольд восстанет против его воли и выстрелит в тебя,
когда ты крикнешь ему, что уходишь, то что еще остается для него тайной? И пролетит ли пуля
мимо в следующий раз?"
Но, Господи, ведь уже слишком поздно! Она опоздала на дни, недели, а может быть, и
годы. Почему этот голос молчал до тех пор, пока то, что он говорит, не потеряло всякий смысл?
И словно согласившись с ней, голос замолчал, и все утро она была предоставлена самой
себе. Она ехала по дороге, ни о чем не думая. По дороге, ведущей в Лас-Вегас. По дороге,
ведущей к н ем у .
Мотороллер умер после полудня. Двигатель заскрежетал и заглох. Она ощутила жаркий,
тревожный запах, напоминающий запах горелой резины. Она убила его. Она убила уже очень
многих на пути к своему жениху. Она несла ответственность за смерть семерых членов
Комитета Свободной Зоны и нескольких людей, приглашенных на их последнее заседание. А
еще Гарольд. А еще, не будем об этом забывать, неродившийся ребенок Фрэн Голдсмит.
Мотороллер лежал на боку, как мертвое животное. Надин посмотрела на него в течение
нескольких секунд, а потом отправилась пешком. Она уже миновала Сухое Озеро. А это
означало, что ночью ей придется спать около дороги, если только никто не приедет за ней. В
Лас-Вегасе она окажется не раньше утра. И внезапно она почувствовала уверенность, что
темный человек заставит ее проделать весь путь пешком. Она придет в Лас-Вегас голодной,
жаждущей, и обожженной солнцем пустыни, и последние следы прежней жизни будут
истреблены в ней. Женщина, которая обучала маленьких детей в частной школе в новой
Англии, навсегда исчезнет с лица земли.
Шел день, и она двигалась вперед. Пот градом катился с ее лица. На шоссе сверкали
озерца ртути. Она сняла блузку и пошита по дороге в одном белом лифчике. Солнечный ожог?
Ну и что? Честно говоря, дорогая, мне на это глубоко плевать.
К вечеру ее грудь и плечи приобрели ужасающий пурпурный оттенок. Вечерняя прохлада
наступила неожиданно, заставив ее поежиться и вспомнить о том, что спальный меток остался
привязанным к багажнику мотороллера.
Она с сомнением посмотрела вокруг, глядя на попадавшиеся тут и там машины,
некоторые из которых были засыпаны песком по капот. От мысли о том, что можно устроиться
на ночь в одной из этих гробниц, ее затошнило - затошнило даже сильнее, чем от ожога.
"Я брежу", - подумала она.
Но это уже не имело никакого значения. Она решила идти всю ночь напролет.
Она откинула с лица свои длинные волосы и тупо поняла, что ей хочется умереть.
Солнце скрылось за горизонтом, и установилось удивительное равновесие между светом и
тьмой. Ветер, овевавший ее, был теперь смертельно холоден. Она огляделась вокруг во
внезапном испуге.
Было с ли шк ом холодно.
Неожиданно ей вспомнился обрывок дилановской песни: "Рыскал, как крокодил...
охотился в кукурузе..."
А вслед за этим какая-то другая песенка, кажется, "Иглз", с неожиданно пугающим
смыслом: "Этой ночью я хочу спать с тобой в пустыне... а вокруг нас будут миллионы звезд..."
Внезапно она поняла, что он где-то рядом.
Она поняла это еще до того, как он заговорил.
"Надин". Е го мягкий голос, раздающийся из сгустившейся темноты.
- Надин, Надин... как я люблю любить Надин.
Она обернулась и увидела его. Он сидел на капоте старого "Шевроле", скрестив ноги и
положив руки на обтянутые потертыми джинсами колени. Он смотрел на нее и нежно
улыбался. Но глаза его вовсе не были нежными. В них она увидела черное ликование,
пляшущее, как ноги человека, только что вздернутого на виселице.
- Привет, - сказал он. - А вот и я.
- Да. Наконец-то ты здесь. Как и было обещано.
Улыбка его стала шире, и он протянул руки навстречу ей. Она почувствовала исходящий
от него испепеляющий жар. Его мягкие ладони обвились вокруг ее запястий и сжали их, как
наручники.
- О, Надин, - прошептал он и нагнулся, чтобы поцеловать ее. Она отвернула голову
совсем чуть-чуть, подняв глаза на холодный огонь звезд, и поцелуй его пришелся не в губы, а в
уголок рта. Но он не был одурачен. Кожа ее лица ощутила насмешливый изгиб его улыбки.
"Он мне отвратителен", - подумала она. Но отвращение было лишь запекшейся коркой
на чем-то более худшем - на зачерствевшей, долго скрываемой похоти, на старом прыще, у
которого наконец-то появилась желтоватая головка, готовая изблевать из себя отвратительную,
зловонную жидкость, давным-давно скисшую сладость. Его руки, скользившие у нее по спине,
были горячее солнечного ожога. Она потерлась об него, и неожиданно холмик у нее между ног
словно увеличился в объеме и стал более нежным, более чутким. Шов ее слаксов нежно
возбуждал ее, так что ей захотелось потереться еще сильнее, чтобы раз и навсегда излечить
себя от этого зуда.
- Скажи мне только одно, - попросила она.
- Все, что ты хочешь.
- Ты сказал "как и было обещано". Кто обещал меня тебе? И почему именно меня? И как
мне называть тебя? Я даже этого не знаю. Я знала тебя почти всю свою жизнь, но я не знаю, как
мне тебя называть.
- Зови меня Ричардом. Это мое настоящее имя.
- Настоящее имя? Ричард? - спросила она с сомнением, и он захихикал ей в шею,
заставляя ее съежиться от отвращения и желания. - Так кто же обещал меня?
- Надин, - сказал он. - Я забыл. Давай начнем.
Он соскользнул с капота, все еще держа ее за руки, и она чуть было не вырвалась и не
побежала... но какой был бы в этом смысл? Он догонит ее, поймает и изнасилует.
- Луна, - сказала она. - Она полная, как я. - Он взял ее руку и прижал ее к своим
джинсам. За полым холодком молнии она ощутила что-то ужасное, живущее своей собственной
пульсирующей жизнью.
- Нет, - пробормотала она и попыталась отвести руку в сторону, но он удержал ее.
- Иди в пустыню и стань моей женой, - сказал он.
- Нет!
- Говорить "нет" уже слишком поздно, дорогая.
Она пошла с ним. Там был спальный мешок и почерневшие кости костра, освещенные
серебряным сиянием луны.
Он уложил ее.
- Хорошо, - выдохнул он. - Теперь все хорошо.
Пальцы его сражались сначала с пряжкой ремня, потом с пуговицей, потом с молнией.
Она увидела, что он приготовил для нее, и зашлась в крике. Она попыталась отползти в
сторону, но он схватил ее и не отпускал, и тогда она сжала ноги изо всех сил, но когда одна из
его гладких рук просочилась между ними, как вода, она подумала: "Я буду смотреть вверх... я
буду смотреть на луну... я ничего не почувствую, и скоро все будет кончено... я ничего не
почувствую..."
А когда его смертельный лед проскользнул в нее, крик разорвал ее легкие, и она забилась,
но борьба была бесполезна. Он вонзался в нее, убийца, разрушитель, и холодная кровь хлынула
у нее по бедрам, и тогда он вошел в нее глубоко, до самой матки, и луна отражалась в ее глазах,
холодное серебряное пламя луны, а когда он кончил, то внутрь ее полился расплавленный
металл, расплавленная м ед ь , и она кончила вслед за ним, крича от невероятного наслаждения,
кончила в ужасе, вступая в пустыню безумия через медные ворота, наблюдая за тем, как тает
его лицо, а за ним обнажается лицо демона с желтыми электрическими лампочками вместо глаз
- окнами в невообразимый ад, но по-прежнему в них светилась эта ужасная веселость.
Снова... снова... снова входил он в нее. Казалось, он никогда не истощится. Он был смертельно
холоден. И стар. Старее человечества, старее самой земли. И снова он изливал в нее
расплавленную медь. Последний крик вырвался из нее и был унесен ночным ветром. Его
мертвое дыхание опалило ее лицо. Теперь она была в стране безумия. Медные ворота
закрылись за ней.
ЛУНА!..
Луна уже почти скрылась за горизонтом.
Он поймал еще одного зайца и свернул ему шею. Разведя новый костер на костях старого,
он насадил зайца на вертел и укрепил его над огнем. Волков больше не было. В эту ночь они
держались поодаль, и это было правильно. В конце концов это была его брачная ночь, а та
отупелая, апатичная тварь, обмякшая на другой стороне костра, была его краснеющей невестой.
Он искренне недоумевал.
Что он такое сделал с ней?
Он не мог этого вспомнить.
Да это и не важно. Она была беременна. Она послужит великолепным инкубатором. Она
выносит его сына, а потом сможет умереть, выполнив свое предназначение. В конце концов для
этого она и пришла сюда.
Кролик поджарился. Он разорвал его на две части. Ее часть он разделил на мелкие
кусочки, как обычно поступают с едой ребенка. Время от времени он давал ей один кусок.
Некоторые из них выпадали недожеванными из ее рта, но большую часть она все же съела.
Если она останется такой, ей потребуется нянька. Возможно, Дженни Энгстром.
- Мне было очень хорошо, дорогая, - сказал он тихо.
Она тупо посмотрела на луну. Флегг нежно улыбнулся ей и принялся за свой брачный
ужин.
После секса ему всегда хотелось есть.
Ночью он проснулся в недоумении и испуге.
Был ли это сон? Видение?
"Они приближаются."
Он попытался понять эту фразу, разместить ее в каком-нибудь подходящем контексте.
Это ему не удалось.
"Они подходят ближе."
Кто? Кто подходит ближе?
"Кто-то подходит ближе, а кто-то... уходит."
Пока он спал кто-то прошел мимо его лагеря, направляясь на восток. Так и не увиденный
третий? Он не знал. Луна была полной. Неужели третьему удалось сбежать? Эта мысль
повергла его в состояние паники.
"Да, но кто же приближается?"
Когда на следующее утро он поехал обратно в Лас-Вегас, он снова улыбался и почти уже
забыл свою ночную панику. Надин смирно сидела у него за спиной, как большая тряпичная
кукла.
Он пошел в "Гранд-Отель". Там он узнал, что произошло, пока он спал. В их глазах он
увидел новый взгляд, настороженный и вопрошающий, и тогда он снова почувствовал, как
бабочка страха бьется о него своими крыльями.
Ллойд Хенрид был в дурном расположении духа. Он сидел в баре и раскладывал пасьянс.
В Индиан Спрингс произошел взрыв - один убит, трое обожжены, и один из этих трех скорее
всего умрет от тепловых ожогов. Ни один человек в Вегасе не знал, как такие ожоги лечить.
Принес известие Карл Хоу. Он был пилотом "Озарк Эрлайнс" до эпидемии, служил
когда-то в морской пехоте и мог бы разорвать Ллойда пополам, если бы захотел.
Карл приехал около двух, держа свой мотоциклетный шлем под мышкой. Левая щека его
была сильно обожжена, а на одной руке вздулись волдыри. Взорвалась автоцистерна с
топливом, и горящая нефть разлилась по площадке перед базой.
- Ладно, - сказал Ллойд. - Я доложу главному. Обожженные в лазарете?
- Да. Не думаю, что Фредди Кампанари доживет до захода солнца. У нас остается только
двое пилотов - я и Энди. Скажи ему это и еще кое-что. Я требую, чтобы этот трахнутый
Мусорный Бак убрался отсюда. Такова моя цена за то, что я останусь.
Ллойд удивленно уставился на Карла Хоу.
- Вот как?
- Я, кажется, ясно говорю.
- Вот что я скажу тебе. Карл, - начал Ллойд. - Я не могу передать ему твои слова.
Если ты хочешь отдавать приказы ему, то тебе придется делать это самостоятельно.
Карл смутился. Непривычно было видеть выражение страха на его суровом лице.
- Да, я понимаю. Я просто устал, Ллойд. Лицо адски болит. Я не собирался вымещать все
это на тебе.
- Все в порядке, парень. Для того я здесь и поставлен. - Голова Ллойда начинала
болеть.
- Но он все равно должен уйти, -
...Закладка в соц.сетях
