Жанр: Триллер
Противостояние
...абавным, и она вновь начала хихикать,
несмотря на то что язык кровоточил и слезы боли хлынули у нее из глаз.
- Ты в порядке, Фрэнни? - Он озабоченно наклонился к ней.
"Я в се -т ак и люблю его" , - подумала она с некоторым облегчением. Ну что ж, тем
лучше для меня.
- Ты ушиблась, Фрэн?
- Ушиблась только моя гордость, - сказала она, позволив ему помочь ей встать. - И
еще я прикусила язык. Видишь? - Она показала ему язык, рассчитывая получить в обмен
улыбку, но он нахмурился.
- Господи, Фрэн, да ты истекаешь кровью. - Он достал из заднего кармана носовой
платок и с сомнением посмотрел на него. Потом положил обратно.
Она представила себе, как они рука об руку возвращаются к стоянке, молодые
возлюбленные под ярким солнцем, а во рту у нее - скомканный платок. Она приветствует
улыбающегося, снисходительного смотрителя и пытается что-то сказать: Гу-гу-гу.
Она снова захихикала, несмотря на то, что язык сильно болел, а во рту чувствовался
слегка тошнотворный запах крови.
- Отвернись, - сказала она строго. - Я собираюсь нарушить правила хорошего тона
для молодых леди.
Слегка улыбаясь, он театрально прикрыл глаза. Опираясь на одну руку, она наклонилась
над водой и сплюнула - слюна была ярко-красной. Еще. И еще раз. Наконец ее рот вроде бы
очистился, она оглянулась и увидела, что он подсматривает сквозь пальцы.
- Извини, - сказала она. - Я такая идиотка.
- Нет, - сказал Джесс, явно имея в виду "да".
- Можем мы найти где-нибудь мороженое? - спросила она. - Ты поведешь машину. Я
покупаю.
- Решено. - Он встал сам и помог подняться ей. Она снова сплюнула. Ярко-красная.
С опаской Фрэн спросила его:
- Я ведь не откусила кусок?
- Не знаю, - ответил Джесс весело. - Ты не почувствовала, как ты его проглотила?
- Это не смешно.
- Да. Извини меня. Ты просто прикусила его, Фрэнни.
- В языке проходят какие-нибудь артерии?
Рука об руку они шли обратно по пирсу. Она то и дело останавливалась и сплевывала в
сторону. Слюна была ярко-красной. Но больше она не будет глотать эту дрянь, это уж точно.
- Нет.
- Хорошо. - Она сжала его руку и ободряюще улыбнулась. - Я беременна.
- Правда? Это хорошо. Знаешь, что я видел в Порт...
Он остановился и посмотрел на нее, его лицо внезапно стало жестким и очень, очень
внимательным. Ее слегка задело его осторожное выражение.
- Что ты сказала?
- Я беременна. - Она широко улыбнулась ему и сплюнула с пирса в воду. Ярко-красная.
- Хорошая шутка, Фрэнни, - сказал он неуверенно.
- Это не шутка.
Он продолжал внимательно изучать ее. Через некоторое время они вновь двинулись.
Когда они шли по стоянке, Гус вышел и помахал им. Фрэнни помахала в ответ. Джесс тоже.
Они остановились в Дейри Куин на шоссе N1 . Джесс купил кока-колы и
глубокомысленно попивал ее за рулем "Вольво". По просьбе Фрэн, он купил ей мороженое.
Она сидела, прислонившись к двери, в двух футах от Джесса и ела ложкой орехи, ананасовый
джем и местное мороженое плохого качества.
- Ты знаешь, - сказала она, - мороженое в Дейри Куин - это сплошное
надувательство. Ты знал об этом? Многие люди даже и не подозревают.
Джесс посмотрел на нее и ничего не ответил.
- Так что, если ты хочешь настоящего мороженого, то тебе надо пойти в какое-нибудь
место вроде магазина "Диринг" и там...
Она разрыдалась.
Он придвинулся к ней и обнял ее за шею.
- Фрэнни, не надо. Пожалуйста.
Вновь был извлечен на свет божий платок, и он вытер ее слезы. К тому времени рыдания
перешли во вздохи.
- Мороженое с кровью, - сказала она, взглянув на него покрасневшими глазами. -
Больше не могу. Извини, Джесс, ты не выбросишь?
- Разумеется, - сказал он холодно.
Он взял мороженое, вышел из машины и выбросил его в урну. У него забавная
походка, - подумала Фрэн, - словно его сильно двинули в то место, которое у парней
наиболее чувствительно. В какой-то степени, его действительно ударили именно туда. Но если
взглянуть на все это с другой стороны, то именно такая походка была у нее, когда он лишил ее
девственности на пляже.
Он вернулся и сел в машину.
- Ты действительно беременна, Фрэн? - спросил он резко.
- Действительно.
- Как это случилось? Я думал, ты приняла таблетку.
- Что ж, одно из трех: или кто-то из отдела технического контроля старой доброй
Оврилской фабрики заснул, когда моя пачка таблеток проходила по конвейеру, или в
университетской столовой вас кормят чем-то таким, что активизирует сперматозоиды, или я
забыла принять таблетку, а потом забыла о том, что забыла это сделать.
Она улыбнулась ему твердой, сдержанной, солнечной улыбкой, которую он вернул ей
лишь отчасти.
- Что ты так сходишь с ума, Фрэн? Я ведь только спросил.
- Ну что ж, попробую ответить на твой вопрос иначе: теплой апрельской ночью, должно
быть, это было двенадцатое, тринадцатое или четырнадцатое число, ты ввел член в мое
влагалище, испытал оргазм и изверг сперму, содержащую миллионы...
- Прекрати, - сказал он резко. - Ты не должна...
- Не должна что? - При всем своем внешнем каменном спокойствии, внутренне она
была обескуражена. Представляя в воображении эту сцену, она никогда не думала, что все
произойдет именно так.
- Сходить с ума, - сказал он нерешительно. - Я не собираюсь обвинять тебя.
- Хорошо, - сказала она более мягко. В тот момент она могла оторвать его руку от руля,
сжать ее и полностью устранить образовавшуюся между ними трещину. Но она не могла
заставить себя сделать это. У него не было никакого права рассчитывать на то, что она будет
утешать его, каким бы бессознательным и тайным не было это желание.
- И что ты собираешься делать? - спросил Джесс, доставая сигареты.
- Что т ы собираешь делать ?
- О, черт, - сказал он.
- Вот известные мне альтернативы, - сказала она. - Мы можем пожениться и
сохранить ребенка. Мы можем пожениться и отказаться от ребенка. Или мы не поженимся, но я
сохраню ребенка. Или...
- Фр эн ни ...
- Ил и мы не поженимся , и я откажусь от ребенка. Или я сделаю аборт. Это исчерпывает
все возможности? Я ничего не пропустила?
- Фрэнни, разве мы не можем просто поговорить.
- Мы и р аз го ва ри ва ем ! - взорвалась она. - Твоя очередь уже была, и ты сказал "О,
черт". Вот в точности твои слова. А я просто описала тебе возможные альтернативы.
Разумеется, у меня было больше времени, чтобы поработать над повесткой дня.
- Хочешь сигарету?
- Нет. Это вредно для ребенка.
- Черт возьми, Фрэнни.
- Почему ты орешь? - спросила она мягко.
- Потому что ты хочешь довести меня до белого каления, - сказал Джесс гневно. Потом
он взял себя в руки. - Извини. Я просто не могу согласиться с тем, что это моя вина.
- Не можешь? - Она посмотрела на него, приподняв бровь.
- Се, Дева во чреве приимет.
- Почему ты все время издеваешься? Ты сказала, что приняла таблетку. Я поверил тебе
на слово. Я был неправ?
- Нет. Ты не был неправ. Но это не меняет дела.
- Это точно, - сказал он мрачно и выбросил за окно недокуренную сигарету. - Ну и
что мы будем делать?
- Ты все спрашиваешь меня, Джесс. Я уже обрисовала вкратце возможные варианты так,
как я их вижу.
Я думала, может, у тебя тоже появились какие-нибудь соображения. Есть, правда, еще
один выход - самоубийство, но в настоящий момент я исключаю его из рассмотрения. Так что
выбирай, что тебе больше понравилось, и давай обсудим.
- Давай поженимся, - сказал он неожиданно решительным голосом. Он выглядел как
человек, который окончательно понял, что распутать Гордиев узел можно только разрубив его
посередине. Полный вперед, а нытиков загоним в трюм.
- Нет, - сказала она. - Я не хочу выходить за тебя замуж.
Его лицо словно бы держалось на невидимых болтах, и вот внезапно каждый из них
отвернули на полтора оборота. Все немедленно провисло. Вид его был так зверски смешон, что
ей пришлось потереться израненным кончиком языка о шершавое небо, чтобы не захихикать
снова. Ей не хотелось смеяться над Джессом.
- Но почему же нет? - спросил он. - Фрэн...
- Мне надо подумать, почему. Я не дам тебе втянуть меня в обсуждение причин, по
которым я говорю тебе "нет", потому что сейчас они мне неизвестны.
- Ты не любишь меня, - сказал он обиженно.
- В большинстве случаев любовь и брак исключают друг друга. Выбери другую
альтернативу.
Он долго молчал, вертя в пальцах новую сигарету, но не закуривая. Наконец он сказал:
- Я не могу выбрать другой вариант, Фрэнни, так как ты не хочешь обсуждать этот. Ты
хочешь одержать надо мной верх.
Это ее слегка задело. Она кивнула.
- Может быть, ты и прав. Надо мной уже одержали верх за последние две недели. А ты,
Джесс, ведешь себя как зануда-отличник. Если на тебя нападет грабитель с ножом, ты захочешь
созвать семинар на месте преступления.
- Ради Бога!
- Предложи другой вариант.
- Нет. Ты уже все обдумала. Может быть, и мне надо немного времени на размышления.
- О'кей. Отвезешь нас обратно к стоянке? Я тебя высажу и займусь кое-какими делами.
Он удивленно уставился на нее.
- Фрэнни, я притащился сюда из Портленда на велосипеде. Я снял комнату в загородном
мотеле. Я думал, мы проведем уик-энд вместе.
- В номере мотеля. Нет уж, Джесс. Положение изменилось. Ты просто отправишься
обратно в Портленд на своем велосипеде и дашь мне знать, когда какие-нибудь мысли придут
тебе в голову. Можешь не торопиться.
- Прекрати издеваться надо мной, Фрэнни.
- Нет, Джесс, это ты надо мной издевался, - она презрительно засмеялась во внезапном,
яростном приступе гнева.
Он ударил ее по щеке.
Она удивленно уставилась на него.
- Прости меня, Фрэн.
- Прощаю, - холодно сказала она. - Поехали.
Они приехали на стоянку, и Гус помахал им. Они помахали ему в ответ.
- Мне очень стыдно за то, что я ударил тебя, - сказал Джесс глухо. - Я не хотел этого.
- Я знаю. Ты вернешься в Портленд?
- На ночь я останусь здесь и позвоню тебе утром. Принимать решение должна ты, Фрэн.
Знаешь, если ты решишь делать аборт, я наскребу денег.
- Наскребу? Это сознательный каламбур?
- Нет, - сказал он. - Совсем нет. - Он подался к ней и целомудренно поцеловал ее. -
Я люблю тебя, Фрэн.
Я не верю тебе, - подумала она. Я нисколько не верю тебе сейчас... но принимаю твои
слова благосклонно. Это вполне в моих силах.
- Прекрасно, - сказала она спокойно.
- Я буду в мотеле "Лайтхаус". Позвони, если захочешь.
- О'кей. - Она пересела за руль и внезапно почувствовала, как сильно она устала. Язык
сильно болел.
Он подошел к велосипеду, прикованному к железным перилам.
- Мне очень хотелось бы, чтобы ты позвонила.
Она деланно улыбнулась.
- Посмотрим. Пока, Джесс.
Она завела двигатель, развернулась и поехала по стоянке в сторону шоссе, идущего по
побережью. Ей был виден Джесс, все еще стоящий рядом с велосипедом на фоне океана, и уже
во второй раз за этот день она мысленно обвинила его в том, что он знает, как выглядит со
стороны. Но на этот раз она почувствовала себя не раздраженно, а немного грустно. Она ехала,
размышляя о том, сможет ли она когда-нибудь воспринимать океан так же, как раньше, до того,
как все это произошло. Язык ужасно болел. Она опустила боковое стекло пониже и сплюнула.
На этот раз слюна была белой. Она вдыхала соленый запах океана, запах горьких слез.
3
Норм Брюетт проснулся в четверть десятого утра. Его разбудила ссора детей за окном и
музыка кантри, доносившаяся с кухни.
Он подошел к двери и заорал:
- Эй вы, заткнитесь немедленно!
Люк и Бобби обернулись, оторвавшись от старого ржавого грузовичка, из-за которого они
и ссорились. Каждый раз, когда Норм смотрел на детей, он чувствовал в себе два
противоположных стремления. Сердце его ныло, когда он видел, как его дети носят обноски,
полученные в подарок от Армии спасения, наподобие тех, которые носит негритянское отродье
на востоке Арнетта. Но в то же самое время ужасный, исступленный гнев захлестывал его и
внушал ему выбежать на улицу и избить их до полусмерти.
- Да, папочка, - сказал Люк глухо. Ему было девять.
- Да, папочка, - эхом отозвался Бобби. Ему пошел восьмой.
Норм задержался на мгновение, глядя на них. Потом он захлопнул дверь и нерешительно
оглядел сваленную в беспорядке одежду.
Эта грязная сука, - подумал он. Не могла даже убрать мои лохмотья.
- Лила! - завопил он.
Ответа не последовало. Норм чувствовал себя усталым и ощущал тошнотворную,
пульсирующую головную боль. Похоже на похмелье, но ведь вчера он выпил только три банки
пива у Хэпа. Чертовски неприятный случай. Мертвые женщина и ребенок в машине, и этот
парень, Кэмпион, так и не доехал до госпиталя. Вик Палфри дал показания от имени всех
пятерых. Коронер отказался делать предположения о том, что могло убить этих людей.
- Во всяком случае, не холера. И не пугайте людей подобными россказнями. Будет
вскрытие, и вы обо всем прочтете в газетах.
Он поразмыслил о том, стоит ли заправлять рубашку в штаны, решил, что вряд ли
президент заглянет сегодня к ним на огонек, и шаркающей походкой отправился на кухню,
даже не надев тапочки. Яркие лучи солнца из восточных окон заставили его поморщиться.
Радио над плитой голосило:
Но, крошка, если не ты, то кто же мне ответит?
Крошка, поймешь ли ты своего парня?
Он - парень что надо.
Он парень шикарный.
Крошка, поймешь ли ты своего парня?
Дела чертовски плохи, если по местной радиостанции передают какой-то паршивый
негритянский рок. Норм выключил музыку, опасаясь, что иначе его голова расколется на части.
Рядом с радио лежала записка, и он напряг глаза, чтобы прочесть ее.
"Дорогой Норм, Салли Ходжес гаварит что ей нужно чтобы кто нибудь поседел с детми
сегодня утром и гаварит что даст за это долар. Вернусь к лентчу. Хочеш съеш колбасу. Цалую.
Лила."
Норм отложил записку и застыл в неподвижности, пытаясь понять ее смысл. Чертовски
трудно думать, когда в голове у тебя гудит мотор. Посидеть с ребенком... доллар. Жена Ральфа
Ходжеса.
Три этих обстоятельства постепенно сложились у него в голове в более или менее связную
картину. Лила ушла присмотреть за тремя детьми Салли Ходжес, чтобы заработать какой-то
вшивый доллар, и оставила его с Люком и Бобби на руках. Ей Богу, трудные времена
наступили, если мужчина должен сидеть дома и утирать носы мальчишкам для того, чтобы его
жена могла добыть этот чертов доллар, за которые не купишь даже галлон газа. Чертовски
трудные времена.
Он заглянул в холодильник. Колбаски были похожи на отрезанные члены этих поганых
пигмеев, которые живут в Африке или в Южной Америке или хер их знает где. Так или иначе
ему не хотелось есть. Он чувствовал себя тяжело больным.
Он зажег конфорку и поставил кофе. Потом он присел и стал тупо наблюдать за тем, как
оно варится. Перед тем, как оно закипело, ему пришлось срочно выхватить из кармана носовой
платок - Норм сочно чихнул. Похоже, простудился, - подумал он. Только этого не хватало.
Но ему так и не пришло в голову вспомнить о потоке слизи, хлеставшем из дыхалки этого
парня Кэмпиона вчера вечером.
Хэп работал в гараже: он ставил новую выхлопную трубу на "Скаут" Тони Леоминстера.
Вик Палфри раскачивался на походном раскладном стульчике, наблюдал за Хэпом и потягивал
пиво. В этот момент зазвенел звонок у входа на станцию.
Вик скосил взгляд.
- Это патруль, - сказал он. - Похоже, там твой двоюродный брат.
- О'кей.
Хэп вылез из-под машины. По пути на станцию он глубоко чихнул. Он терпеть не мог
летние простуды. Самая поганая вещь на свете.
Джо Боб Брентвуд, ростом почти в шесть с половиной футов, стоял у багажника
патрульной машины и заправлял бак. За ним, словно мертвые солдаты, лежали три сбитые
Кэмпионом колонки.
- Привет, Джо Боб, - сказал Хэп, подойдя поближе.
- Хэп, сукин ты сын, - сказал Джо Боб, переключая колонку в автоматический режим и
перешагивая через шланг. - Повезло же тебе, что ты не взлетел на воздух.
- Да, черт побери. Стью Редман заметил, как этот парень подъезжает, и вырубил
колонки. Была целая туча искр.
- Все равно повезло. Слушай, Хэп, я ведь приехал не только для того, чтобы заправиться.
- Да?
Джо Боб перевел глаза на Вика, который стоял в дверях станции.
- Этот чудак был здесь прошлым вечером?
- Кто? Вик? Да, он приходит почти каждый вечер.
- Может он держать язык за зубами?
- Ну да. Ему можно доверять.
Автоматическая подача отключилась. Хэп выдавил из шланга остатки бензина центов на
двадцать, затем повесил пистолет на место и выключил колонку.
- Ну? Так в чем же дело?
- Пошли-ка лучше внутрь. Старик тоже может пойти с нами. И если есть возможность,
позвони всем остальным, кто был вчера здесь.
Они вошли в помещение.
- С добрым утром, шеф, - сказал Вик.
Джо Боб кивнул.
- Кофе? - спросил Хэп.
- Да нет, пожалуй. - Он оглядел их тяжелым взглядом. - Не знаю, понравится ли
моему начальству, что я тут с вами разговариваю. Не думаю, что они будут очень рады этому.
Так что, когда эти ребята заявятся сюда, не говорите им, что я был у вас, ладно?
- Какие ребята, шеф?
- Ребята из департамента здравоохранения, - пояснил Джо Боб.
- О, Господи, так это в се -т ак и холера . Я так и з на л , - сказал Вик.
Хэп перевел глаза с Вика на своего двоюродного брата.
- Джо Боб?
- Я ничего не знаю, - сказал Джо Боб, усаживаясь на один из пластиковых стульев. Его
костистые колени доставали чуть ли не до подбородка. Он вытащил пачку "Честерфильда" из
кармана куртки и закурил. - Финнеган, коронер, позвал доктора Джеймса, чтобы тот взглянул
на Кэмпиона, а потом они вдвоем позвали третьего доктора, которого я не знаю. Потом они
позвонили в Хьюстон. Около трех часов ночи эти люди приземлились в маленьком аэропортике
неподалеку от Брейнтри.
- Какие люди?
- Патологоанатомы. Трое. Они провозились с трупами до восьми часов. Вскрывали,
наверное. Затем они связались по телефону с центром по изучению чумы в Атланте, тамошние
ребята приедут сюда сегодня днем. А пока они сказали, что департамент здравоохранения
должен прислать сюда людей, чтобы осмотреть тех, кто был на станции прошлым вечером, и
тех, кто отвозил Кэмпиона в Брейнтри. Точно не знаю, но мне кажется, что вас хотят посадить
на карантин.
- Пресвятая Богородица, - сказал Хэп испуганно.
- Чумной центр в Атланте имеет федеральный статус, - сказал Вик. - Стали бы они
присылать целый самолет государственных служащих из-за обычной холеры?
- А что сказали Джеймс и тот, другой доктор? - спросил Хэп.
- Не слишком много. Но выглядели они испуганно. Я никогда не видел докторов такими
испуганными.
Наступило тяжелое молчание. Джо Боб подошел к автомату и купил бутылку "Фрески".
Слабый шипящий звук пенящейся газировки стал слышен, когда он открыл пробку. Когда Джо
Боб вернулся на место, Хэп вытащил бумажную салфетку из ящичка рядом с кассовым
автоматом и высморкался.
- А что вы выяснили про Кэмпиона? - спросил Вик. - Кто он такой?
- Все еще выясняем, - сказал Джо Боб важно. - В документах значится, что он из
Сан-Диего, но удостоверения, найденные в бумажнике, почти все просрочены на два-три года.
Срок действия водительских прав давно истек. Кредитная карточка была выдана ему в 1986 и
оказалась недействительной. У него был военный билет, так что мы наводим справки в их
ведомстве. Капитан подозревает, что Кэмпион не был в Сан-Диего уже года четыре.
- Дезертир? - спросил Вик. Он вынул из кармана большой цветной платок и,
откашлявшись, сплюнул в него.
- Еще не знаем. Но в его военном билете указано, что он находится на действительной
службе до 1997 года. А ведь он был в гражданской одежде, да и, к тому же, далековато от
Калифорнии.
- Что ж, я свяжусь с остальными и расскажу им обо всем, что ты сообщил, - произнес
Хэп. - Спасибо тебе.
Джо Боб поднялся.
- Не за что. Только не упоминай мое имя. Мне что-то не хочется потерять работу. Твоим
дружкам ведь не обязательно знать о том, кто рассказал тебе все это?
- Нет, конечно, - сказал Хэп.
В тот момент, когда Джо Боб направился к двери, Хэп сказал слегка извиняющимся
тоном:
- С тебя пятерка за бензин, Джо Боб. Я не хотел бы брать с тебя деньги, но раз уж дела
обстоят так хреново...
- Все в порядке. - Джо Боб протянул ему кредитную карточку. - Государство платит.
Да и будет потом, чем оправдать свой визит к вам.
Заполняя бланк, Хэп чихнул два раза.
- Будь поосторожней, - сказал Джо Боб. - Нет ничего хуже, чем летние простуды.
- Мне ли не знать этого?
Неожиданно Вик, стоявший позади них, сказал:
- Может быть, это и не простуда.
Они повернулись к нему. Вик выглядел испуганно.
- Я проснулся сегодня утром, чихая и кашляя так, словно мне уже шестьдесят, - сказал
Вик. - Да и голова сильно болела. Я принял аспирин, и стало немного полегче, но я все еще
набит соплями. Может быть, все мы заразились. Той самой болезнью, которая была у
Кэмпиона. От которой он умер.
Хэп посмотрел на него долгим взглядом, и в тот самый момент, когда он собирался
изложить ему все те причины, по которым этого быть не могло, он снова чихнул.
Джо Боб серьезно посмотрел на них и сказал:
- Знаешь, было бы нелишним закрыть станцию, Хэп. Только на один день.
Хэп взглянул на него испуганно и попытался вспомнить все свои возражения. Но ни одно
из них не приходило ему на ум. Он смог вспомнить только то, что сегодня он тоже проснулся с
головной болью и насморком. Что ж, просто все одновременно простудились. Но ведь до
случая с этим Кэмпионом он чувствовал себя нормально. Абсолютно нормально.
Шесть лет, четыре года и восемнадцать месяцев - таков был возраст троих маленьких
Ходжесов. Двое младших спали, а старший копал яму во дворе. Лила Брюетт сидела в гостиной
и смотрела телевизор. Она затянулась сигаретой и закашлялась. Кашель мучил ее сегодня с
утра, словно кто-то щекотал гортань перышком.
Лила оторвалась от телевизора и оглядела комнату. Ей захотелось, чтобы ее собственный
дом выглядел так же мило. У Салли было увлечение: она рисовала по журнальным заготовкам
изображения Христа, и ими была увешана вся гостиная. Больше всего Лиле нравилась большая
картина с изображением Тайной Вечери, висевшая над телевизором. Салли сказала ей, что на
картину пошло шестьдесят разных масляных красок и работать пришлось почти три месяца.
Это было настоящее произведение искусства.
Как раз когда кончилась реклама и на экране появился фильм, крошка Черил начала
плакать - прерывистый, безобразный визг, перемежающийся со взрывами кашля.
Лила отложила сигарету и заспешила в спальню. Четырехлетняя Ева продолжала спать, но
Черил лежала на спине в своей кроватке, и лицо ее приобрело зловещий красный оттенок.
Крики стали звучать придушенно.
Лила не боялась крупа с тех пор как им переболели оба ее ребенка. Она перевернула
крошку Черил вниз головой и сильно похлопала ее по спине. Черил квакнула, как лягушка, и
неожиданно выплюнула на пол сгусток желтой слизи.
- Лучше? - спросила Лила.
- Да-а-а, - протянула крошка Черил. Она уже почти заснула вновь.
Лила вытерла пол бумажной салфеткой. Ей никогда не приходилось видеть такой
обильной мокроты у ребенка. Лила закурила новую сигарету, чихнула на первой же затяжке и
сама уже зашлась в приступе кашля.
Уже час, как стемнело.
Старки в одиночестве сидел за большим письменным столом, роясь в ворохе телеграмм.
Их содержание пугало его. Он служил своей стране уже тридцать шесть лет, начав с роли
запуганной шестерки в Вест-Пойнте. Его награждали медалями. Он разговаривал с
президентами, давал им советы, и иногда эти советы принимались. Ему и раньше приходилось
попадать в трудные ситуации, но эта...
Он был напуган, так сильно напуган, что едва позволял признаться в этом самому себе. Он
нажал кнопку под центральным монитором. Изображение появилось с обескураживающей
быстротой, свойственной солидному государственному оборудованию. На экране возникла
калифорнийская пустыня. Ее безлюдность выглядела жутковато из-за пурпурно-красного
оттенка, который придавала изображению инфракрасная съемка.
Вон он там, впереди, - подумал Старки. Проект Блу.
Страх вновь попытался захлестнуть его. Он полез в карман и вытащил синюю таблетку.
Дочь называла их "отрубонами". Впрочем, названия не имеют значения, важны результаты. Он
проглотил таблетку, не запивая, и поморщился.
Проект Блу.
Он оглядел остальные, выключенные мониторы, а затем нажал кнопку под каждым из
них. Четвертый и пятый показывали лаборатории. На четвертом - физическая, на пятом -
биологии вирусов. Лаборатория биологи вирусов была вся заставлена клетками животных, в
основном - морских свинок и обезьян. Было и несколько собак. В лаборатории физики
небольшая центрифуга до сих пор продолжала вращаться. Старки пожалел об этом. Он горько
пожалел об этом. Было что-то кошмарное в том, как эта штука весело крутилась, не
останавливаясь ни на одну секунду, в то время как доктор Эзвик лежал рядом на полу,
неуклюже раскинувшись, словно воронье пугало, не устоявшее под напором сильного ветра.
Они объяснили ему, что центрифуга работает от того же источника, что и освещение,
поэтому если они ее выключат, то погаснет и свет. А камеры там внутри не приспособлены для
инфракрасной съемки. Старки все понял. Еще какие-нибудь ублюдки могут заявиться из
Вашингтона, чтобы посмотреть на труп лауреата Нобелевской премии, лежащий в четырехстах
футах под землей, меньше, чем в миле отсюда. Если выключим центрифугу, выключим и
профессора. Элементарно. Дочь называла такие ситуации "Уловка-22" note 1.
Он принял еще один "отрубон" и посмотрел на монитор номер два, который ему нравился
меньше всего. Ему не нравился человек, упавший лицом в тарелку супа. Представьте, что
кто-нибудь подойдет к вам и скажет: "Вы проведете вечность с физиономией, погруженной в
миску супа". Это как старый киношный комический трюк, когда тортом попадают кому-нибудь
в лицо. Перестает быть смешным, когда этим кем-то становишься ты сам.
На первом мониторе были только электронные часы. До тринадцатого июня все цифры на
них были зеленого цвета. Теперь они стали ярко-красными. Часы остановились. Они
показывали: 06-13-90 02:37:16.
13 июня 1990 года. Два часа тридцать семь минут утра. И еще шестнадцать секунд.
Позади раздался стук.
Старки
...Закладка в соц.сетях
