Жанр: Триллер
Противостояние
...х Глена людей.
- Меня не волнует, сколько болтовни вам пришлось выслушать, но волю рукам давать
нельзя. - Дорган посмотрел на Ларри. - Что такого забавного, в том, что я с ним? В течение
десяти лет я был полицейским, пока не пришел Капитан Шустрик. И я видел, что происходит,
когда во главе стоят парни вроде тебя.
- Молодой человек, - мягко сказал Глен, - ваше общение с несколькими избитыми
детьми и наркоманами не оправдывает тот факт, что вы оказались в объятиях монстра.
- Уведите их, - ровно сказал Дорган. - Одиночные камеры, разные крылья.
- По-моему, ты не уживешься со своей новой ролью, - сказал Глен. - В тебе слишком
мало от нациста.
На этот раз Дорган и сам толкнул Глена.
Ларри вели по пустому коридору. На стенах висели таблички: НЕ ПЛЕВАТЬ НА ПОЛ,
ДУШ, ТЫ ЗДЕСЬ НЕ ГОСТЬ.
- Я бы не прочь принять душ, - сказал он.
- Может быть, - сказал Дорган, - посмотрим.
- Посмотрим на что?
- На твое поведение.
Дорган открыл камеру в конце коридора и ввел Ларри внутрь.
- Как насчет браслетов? - спросил Ларри, вытягивая вперед руки.
- Конечно. - Дорган снял наручники. - Так лучше?
- Гораздо.
- Все еще хочешь в душ?
- Очень. - Но дело было не только в этом. Больше всего на свете Ларри не хотелось
остаться в одиночестве, прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов. Если он останется один, к
нему вернется страх.
Дорган достал небольшой блокнот.
- Сколько вас в Зоне?
- Шесть тысяч, - сказал Ларри. - Каждый вечер в четверг мы играем в бинго, а призом
в общей игре является двадцатифунтовая индейка.
- Так ты хочешь в душ или нет?
- Хочу. - "Но, похоже, не попаду", - подумал он про себя.
- Так сколько вас?
- Двадцать пять тысяч, но из них тысяче - меньше двенадцати лет, и их пускают в кино
бесплатно. С экономической точки зрения это просто разорение.
Дорган захлопнул блокнот и посмотрел на него.
- Я не могу, парень, - сказал Ларри. - Поставь себя на мое место.
Дорган покачал головой.
- Не могу этого сделать, потому что я пока не чокнулся. Зачем вы пришли с юд а ? Чего
вы хотели добиться? Завтра или послезавтра вы будете мертвы, как кусок собачьего дерьма. А
если ему понадобится, чтобы вы заговорили, то вы ему все выложите, как миленькие. Вы
просто рехнулись.
- Нам велела идти старая женщина. Матушка Абагейл. Возможно, она тебе снилась.
Дорган покачал головой, но при этом отвел глаза в сторону.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Ну, тогда оставим эту тему.
- Стало быть, ты не хочешь говорить со мной? И в душ не хочешь?
Ларри засмеялся.
- Я так дешево не продаюсь. Пошлите к нам шпиона, если, конечно, среди вас найдется
парень, который не превращается в ласку, едва только при нем упомянут Матушку Абагейл.
- Ну что ж, - сказал Дорган. - Как тебе будет угодно.
Он прошел по коридору в свете зарешеченных ламп и закрыл за собой стальные ворота.
"Завтра или послезавтра вы будете мертвы, как кусок собачьего дерьма."
Но Ларри не верил этому. Этого просто не может быть.
- Я не испугаюсь зла, - сказал он в мертвую тишину коридора, и ему понравилось
звучание этой фразы. Он повторил ее снова.
Он лег на койку, и ему пришло в голову, что он наконец-то почти вернулся на Западное
Побережье, только путешествие это оказалось куда более долгим и необычным, чем кто бы то
ни было мог предположить. К тому же, оно еще не закончилось.
- Я не испугаюсь зла, - снова произнес он. Он заснул. Выражение лица его было
спокойным. Спал он мирно, без снов.
На следующий день в десять часов утра Рэнделл Флегг и Ллойд Хенрид подошли к камере
Глена Бэйтмена.
Он сидел на полу, скрестив ноги. Под своей койкой он нашел кусок угля и только что
закончил надпись на стене своей камеры посреди изображений мужских и женских гениталий,
имен, телефонных номеров и коротких непристойных стихотворений. Надпись гласила: "Я не
гончар, и не гончарный круг, я - глина, но разве ценность достигнутой формы не зависит в той
же степени от внутренних свойств глины, что и от гончарного круга и таланта Мастера?" Глен
как раз восхищался этой пословицей - или это был афоризм? - в тот момент, когда ему
показалось, что температура в камере неожиданно упала градусов на десять. Дверь в конце
коридора с грохотом открылась. Во рту у Глена неожиданно пересохло, и кусок угля выпал у
него из пальцев.
В коридоре раздалось щелканье каблуков, направлявшихся к нему.
Другие шаги, жалкие и тихие, поспешали за первыми, пытаясь попасть в такт.
"Ну вот, это он. Сейчас я увижу его лицо."
Неожиданно артрит стал причинять ему больше страданий. Боль была непереносимой.
Словно из него вынули все кости, а образовавшиеся пустоты заполнили битым стеклом. И все
же, когда каблуки остановились напротив его камеры, он повернул голову, и на лице его играла
заинтересованная, выжидательная улыбка.
- А, так вот вы какой, - сказал Глен. - Вовсе не такой уж бука, как мы думали.
По другую сторону решетки стояло двое человек. Флегг был справа. На нем были синие
джинсы и белая шелковая рубашка, мерцавшая в свете тусклых ламп. Он улыбался Глену. За
ним стоял человек ниже его ростом и без улыбки на лице. На шее у него был надет черный
камень с красной щелью.
- Хочу вам представить моего помощника, - сказал Флегг, хихикнув. - Ллойд Хенрид,
познакомься с Гленом Бэйтменом, социологом, членом Комитета Свободной Зоны и последним
оставшимся в живых представителем интеллектуального фонда Зоны, с тех пор, как Ник
Андрос умер.
- Рад встретить вас, - пробормотал Ллойд.
- Как ваш артрит, Глен? - спросил Флегг. Тон его был соболезнующим, но в глазах
сверкало открытое ликование.
Глен быстро сжал и разжал пальцы, улыбаясь Флеггу в ответ. Никто никогда не узнает,
каких усилий стоила ему эта улыбка.
"Внутренние свойства глины!"
- Прекрасно, - сказал он. - Гораздо лучше, благодаря ночлегу под крышей. Спасибо
вам.
Улыбка Флегга слегка потускнела. Глен уловил промелькнувшее по его лицу выражение
удивления и гнева. Или страха?
- И я решил отпустить вас на свободу, - сказал он резко.
Сияющая улыбка вновь заиграла на его лице. Ллойд удивленно охнул, и Флегг повернулся
к нему.
- Так ведь, Ллойд?
- Ну... конечно, - сказал Ллойд.
- Ну что ж, прекрасно, - весело сказал Глен. Он чувствовал, как артрит вгрызается в его
суставы.
- Вам дадут небольшой мопед, и вы сможете отправиться обратно домой.
- Разумеется, я не могу отправиться домой без моих друзей.
- Разумеется, нет. Все, что от вас требуется, это попросить меня. Встать на колени и
попросить.
Глен искренне расхохотался. Он откинул голову и смеялся долго и громко. Пока он
смеялся, боль в суставах значительно уменьшилась. Он почувствовал себя лучше, сильнее и
снова овладел собой.
- Ну, ты и кадр, - сказал он. - Я знаю, чем тебе помочь. Найди-ка ты большую кучу
песка, возьми в руки молоток и набей весь этот песок прямиком себе в задницу, а?
Лицо Флегга потемнело. Улыбка исчезла. Глаза его, раньше напоминавшие своим цветом
камень на шее Ллойда, теперь приобрели желтый оттенок. Он протянул руку к засову на двери
камеры. Раздалось электрическое гудение. Искры засверкали у него между пальцев. Засов,
черный и дымящийся, упал на пол. Ллойд Хенрид вскрикнул. Темный человек схватился за
решетку и отодвинул дверь в сторону.
- Прекрати смеяться.
Глен засмеялся еще громче.
- ПРЕКРАТИ СМЕЯТЬСЯ НАДО МНОЙ!
- ДА ТЫ ЖЕ НИЧТОЖЕСТВО! - сказал Глен, утирая слезы и все еще хихикая. - Ой,
извините меня... а мы-то так тебя боялись... придавали тебе такое з на че ни е ... я смеюсь и
над нашей глупостью, а не только над тобой...
- Пристрели его, Ллойд. - Флегг повернулся к своему соседу. Лицо его исказилось.
Пальцы его скривились, как клыки хищника.
- Ну так убей меня сам, раз уж собрался, - сказал Глен. - Ты ведь можешь. Дотронься
до меня пальцем и останови мое сердце. Соверши перевернутое крестное знамение и награди
меня мозговой эмболией. Извлеки молнию вон из той розетки и разруби меня пополам. Ой,
Господи... Господи помилуй... я себе живот надорву...
Глен рухнул на койку и стал кататься из стороны в сторону, сотрясаемый неудержимым
хохотом.
- ПРИСТРЕЛИ ЕГО! - прогрохотал темный человек.
Бледный, трясущийся от страха, Ллойд вытащил из-за пояса револьвер, чуть не уронил
его, а потом попытался прицелиться в Глена. Ему пришлось взять револьвер обеими руками.
Глен смотрел на Ллойда, по-прежнему улыбаясь.
- Раз уж вы собрались стрелять в кого-нибудь, мистер Хенрид, то пристрелите его.
- Давай же, Ллойд.
Ллойд спустил курок. В замкнутом пространстве выстрел прозвучал оглушительно. Пуля
выбила кусок бетона в двух дюймах от плеча Глена, срикошетила и вылетела из камеры.
- Откуда у тебя руки растут? - завопил Флегг. - Пристрели его, идиот! Пристрели его!
Он же стоит прямо перед тобой.
- Да я пытаюсь...
На лице у Глена по-прежнему играла улыбка. Он лишь слегка вздрогнул от звука
выстрела.
- Повторяю, раз уж вы собрались стрелять, то пристрелите его. В нем ведь нет ничего
человеческого. Как-то в разговоре с другом я назвал его последним волшебником рациональной
мысли, мистер Хенрид. Это оказалось даже более справедливым, нежели я предполагал. Но
сейчас его чары оставляют его. Они ускользают от него, и он знает об этом. И вы тоже об этом
знаете. Пристрелите его сейчас и избавьте нас от массового кровопролития и убийства.
Лицо Флегга стало очень спокойным.
- Хорошо, пристрели одного из нас, Ллойд, - сказал он. - Я вызволил тебя из тюрьмы,
когда ты умирал от голода. А такие парни, как он, хотят запихнуть тебя обратно. Маленькие
человечки, которые много говорят.
Ллойд сказал:
- Мистер, вам меня не одурачить. Рэнди Флегг говорит правду.
- Но он лжет. И ты знаешь, что он лжет.
- Он сказал мне больше правды, чем кто бы то ни было за всю мою вшивую жизнь, -
сказал Ллойд и трижды выстрелил в Глена. Глена отбросило назад и изогнуло, как тряпичную
куклу. Кровь хлестнула из ран. Он ударился о койку, тело его подскочило и скатилось на пол.
Он с трудом приподнялся на одном локте. - Все в порядке, мистер Хенрид! - прошептал
он. - Вас нельзя за это винить.
- ЗАТКНИСЬ, СТАРЫЙ БОЛТУН! - закричал Ллойд. Он выстрелил еще раз, и лицо
Глена Бэйтмена исчезло. Еще раз - и тело безжизненно подпрыгнуло. И еще раз. Ллойд
плакал. Слезы катились по его сердитому, загорелому лицу. Он вспоминал кролика, который
съел свои собственные лапы. Он вспоминал Поука и людей из "Конни". Он вспоминал
Джорджа, которому они залепили рот скотчем. Он вспоминал тюрьму Феникса, крысу и Траска.
Он вспоминал, как нога Траска показалась ему кентуккийской жареной курицей. Он снова
спустил курок, но револьвер только щелкнул.
- Хорошо, - мягко сказал Флегг. - Хорошо. Отличная работа, Ллойд. Отличная работа.
Ллойд уронил револьвер на пол и отшатнулся от Флегга.
- Не прикасайся ко мне! - закричал он. - Я не ради тебя это сделал!
- Нет, ради меня, - нежно сказал Флегг. - Ты можешь думать иначе, но на самом деле
это так. - Он протянул руку и сжал черный камень на шее у Ллойда. Когда он снова разжал
руку, камня уже не было. На его месте висел маленький серебряный ключ.
- Кажется, я тебе обещал его, - сказал темный человек. - В другой тюрьме. Он лгал...
а я держу свое слово, не так ли, Ллойд?
- Да.
- Другие уходят или собираются уходить. Я знаю, кто они. Я знаю все имена. Уитни...
Кен... Дженни... о да, я знаю все имена.
- Тогда почему же вы...
- Почему я не положу этому конец, так? Я не знаю. Может быть, лучше, чтобы они
ушли. Но ты, Ллойд... Ты мой преданный и верный слуга, правда?
- Да, - прошептал Ллойд. - Да. Наверное, это так.
- Без меня ты был бы способен только на мелкие проделки, даже если сумел бы
выбраться из тюрьмы.
- Да.
- Этот парень Лаудер знал об этом. Он знал, что я могу сделать его сильнее. Выше. Вот
почему он шел ко мне. Но он был слишком переполнен мыслями... слишком переполнен... -
На лице его появилось недоумение, и он неожиданно стал выглядеть гораздо старше. Потом он
махнул рукой, и улыбка снова расцвела у него на губах. - Возможно, дела действительно идут
плохо. Возможно, это так, по причине, которую даже я не могу понять... но у старого
волшебника есть еще в запасе несколько фокусов, Ллойд. Один или два. А теперь слушай меня.
Мы не должны терять времени, если хотим остановить этот... этот кризис доверия. Если мы
хотим убить его в зародыше. Завтра мы разберемся с Андервудом и Брентнером. А теперь
слушай меня внимательно...
Ллойд лег в постель только после полуночи, а заснул уже под утро. Он говорил с
Рэт-Меном. Он говорил с Полом Берлсоном. С Барри Дорганом, который согласился с тем, что
распоряжение темного человека может - и должно быть - выполнено до рассвета. На
парадной лужайке перед входом в "Гранд-Отель" в десять часов вечера началось
строительство. Там работала бригада из десяти человек, вооруженная сварочными аппаратами,
молотками и хорошим запасом стальных труб. Они сваривали трубы на двух автоплатформах
напротив фонтана. Зрелище сварки вскоре привлекло целую толпу.
- Смотри, мама-Энджи! - закричал Динни. - Фейерверк!
- Да, но все хорошие мальчики в это время уже ложатся в постельку. - Энджи
Хиршфилд уводила ребенка в сторону, и сердце ее было охвачено тайным страхом того, что
творится что-то ужасное, возможно, даже более ужасное, чем супергрипп.
- Хочу посмотреть! Хочу посмотреть на и ск ор ки ! - вопил Динни, но она быстро
увела его прочь.
Джули Лори подошла к Рэт-Мену - единственному парню, который казался ей слишком
жутким, чтобы спать с ним... - ну, разве что в случае крайней нужды. Его черная кожа
мерцала в бело-голубом сверкании сварочных аппаратов. Он был одет как пират - широкие
шелковые штаны, красный пояс и ожерелье из серебряных долларов на жилистой шее.
- Что тут творится, Рэтти? - спросила она.
- Рэт-Мен ничего не знает, дорогая, но он предполагает. Да уж, это точно. Похоже,
завтра предстоит черная работа, очень черная. Не хочешь на минутку отойти с Рэтти в
сторонку, дорогуша?
- Может быть, - сказала Джули, - но только если ты знаешь, что тут происходит.
- Завтра весь Вегас будет об этом знать, - сказал Рэтти. - Пошли с Рэтти, дорогуша, и
он покажет тебе одну забавную штуку.
Но Джули, к великому неудовольствию Рэт-Мена, ускользнула прочь.
Когда Ллойд наконец заснул, работа была закончена, и толпа разошлась. На каждой из
автоплатформ стояло по большой клетке. Справа и слева в каждой клетке были оставлены
квадратные отверстия. Неподалеку стояли четыре машины с буксирными крюками. К каждому
крюку была прикреплена тяжелая стальная цепь. Цепи змеились по лужайке перед
"Гранд-Отелем", и каждая заканчивалась как раз у одного из четырех квадратных отверстий в
клетках.
К концу каждой цепи был прикреплен стальной наручник.
Утром тридцатого сентября Ларри услышал звук открывающейся двери в дальнем конце
коридора. Послышались быстро приближавшиеся шаги. Ларри лежал на тюремной койке и
(думал? молился?) Это было одно и то же. Но что бы это ни было, застарелая рана внутри него
наконец-то зажила, и он пребывал в мире с самим собой. Он ощутил, как два человека,
которыми он был всю свою жизнь - реальный и идеальный, - слились в единое живое
существо. Такой Ларри понравился бы своей матери. И Рите Блэкмор. Уэйну Стаки никогда бы
не пришлось открывать такому Ларри глаза на ситуацию. Даже специалисту по оральной
гигиене такой Ларри вполне мог бы приглянуться.
"Скоро я умру. Если есть Бог - а я начинаю думать, что Он есть, - то это Его воля. Мы
умрем, и каким-то образом благодаря нашей смерти всему этому настанет конец."
Он подозревал, что Глен Бэйтмен уже умер. Вчера из соседнего крыла до него донесся
звук выстрелов. Именно в том направлении и уводили Глена. Ну что ж, он был стар, и его
мучил артрит, а что бы там Флегг ни заготовил для них на сегодняшнее утро, вряд ли
приходится ждать чего-нибудь приятного.
Шаги остановились рядом с его камерой.
- Вставай, сукин сын, - позвал его радостный голос. - Рэт-Мен пришел за твоей
бледной задницей.
Ларри оглянулся. У двери камеры стоял ухмыляющийся чернокожий пират с ожерельем
из серебряных долларов на шее и обнаженной саблей в руке. Из-за его спины выглядывал
очкастый бухгалтер. Берлсон, так, кажется, его звали.
- Что такое? - спросил Ларри.
- Дорогой мой, - сказал пират. - Это конец. Самый-самый конец.
- Хорошо, - сказал Ларри и встал.
Берлсон быстро заговорил, и Ларри заметил, что он испуган.
- Я хочу, чтобы вы знали, что это не моя идея.
- Насколько я понимаю, ничто здесь не является вашей идеей, - сказал Ларри. - Кто
был убит вчера?
- Бэйтмен, - ответил Берлсон, опустив глаза. - При попытке к бегству.
- При попытке к бегству, - пробормотал Ларри и расхохотался. Рэт-Мен присоединился
к нему.
Дверь камеры открылась. Берлсон вошел внутрь с наручниками. Ларри не оказал никакого
сопротивления; только вытянул руки. Берлсон надел наручники.
- При попытке к бегству, - сказал Ларри. - Когда-нибудь и вас застрелят при попытке
к бегству, - сказал Ларри. - Когда-нибудь и вас застрелят при попытке к бегству, Берлсон. -
Он перевел взгляд на пирата. - И тебя тоже, Рэтти. При попытке к бегству. - Он снова
засмеялся, но на этот раз Рэт-Мен не поддержал его. Он хмуро посмотрел на Ларри и стал
поднимать свой меч.
- Опусти эту штуку, чертов козел, - сказал Берлсон.
Втроем они вышли из камеры: Берлсон впереди, потом Ларри. Рэт-Мен замыкал шествие.
Когда они вышли за пределы крыла, к ним присоединились еще пять человек. Одним из них
был Ральф, тоже в наручниках.
- Эй, Ларри, - скорбно сказал Ральф. - Ты слышал? Они сказали тебе?
- Да.
- Ублюдки. Скоро им крышка, верно?
- Да.
- Заткните пасти! - прорычал один из охранников. - Это вам крышка. Сейчас
посмотрите, что вас ожидает. Очень веселое развлечение.
- Да нет же, в ам крышка, - настаивал Ральф. - Разве вы не знаете этого? Разве не
чувствуете?
Рэтти толкнул Ральфа, и тот споткнулся.
- Заткнись! - закричал он. - Рэт-Мен больше не желает слушать эту поганую
шаманскую болтовню!
- Как ты побледнел, Рэтти, - сказал Ларри с усмешкой.
Рэт-Мен снова вскинул свою саблю, но выглядело это совсем не угрожающе. Вид у него,
да и у всех остальных, был испуганный. Они чувствовали, как их накрыла тень какого-то
великого и непредотвратимого события. Запах его витал в воздухе.
На солнечном дворе стоял оливковый автофургон с надписью ТЮРЬМА ЛАС-ВЕГАСА.
Ларри и Ральфа втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась, двигатель заработал, и они тронулись.
Ральф и Ларри сидели на жестких деревянных скамейках.
Ральф тихо произнес:
- Я слышал, весь Вегас соберется там? Думаешь, они распнут нас, Ларри?
- Это или что-нибудь в этом роде. - Он посмотрел на Ральфа. Шляпа его была помята,
перо выглядело побитым и истерзанным, но по-прежнему задиристо торчало из-под ленты. -
Ты боишься, Ральф?
- Чертовски, - прошептал Ральф. - Я не выношу боли. Я даже к доктору-то ходить
боялся. Хотел бы я знать, зачем все это. Пока я только вижу, что он устроит с нашей помощью
большой спектакль. Мы для этого здесь оказались?
- Я не знаю.
Ларри тоже был напуган, но внизу, под страхом, было безмятежное ощущение покоя. Все
будет, как надо.
- Я не испугаюсь зла, - пробормотал он. Потом он закрыл глаза и подумал о Люси. О
своей матери. Отрывочные воспоминания. Он встает в школу рано утром. Он перестал ходить в
церковь. Вместе с Руди они нашли порнографический журнал в канаве и просмотрели его от
корки до корки; им тогда было по девять лет. Он смотрит чемпионат США по бейсболу вместе
с Ивонной Ветерлен.
Он не хотел умирать, он боялся смерти, но он обязан примириться с ней, насколько это
возможно. В конце концов, выбор был сделан не им, и он начинал верить в то, что смерть - это
всего лишь комната ожидания, артистическая уборная, где ты проводишь время перед выходом
на сцену.
Фургон остановился, и дверь распахнулась. Снаружи хлынул яркий солнечный свет, и они
изумленно заморгали. Рэт-Мен и Берлсон впрыгнули внутрь. Вместе с солнечным светом в
фургон хлынул и звук - низкий, шелестящий шорох, услышав который, Ральф опасливо
склонил голову набок. Но Ларри знал, что это за звук.
В 1986 "Тэттерд Ремнантс" играли перед самой большой аудиторией в своей жизни -
они предваряли выступление Ван Халена в Чевиз Рэвин. И звук, донесшийся до них перед
выходом на сцену, был точно таким же. Так что когда он выходил из фургона, он знал, чего ему
ожидать, и лицо его не изменилось, хотя Ральф позади него и охнул от изумления.
Они стояли на лужайке перед гигантским отелем-казино. Перед входом возвышались две
золотые пирамиды. Прямо на траве стояли две автоплатформы. На каждой из них было по
клетке, сваренной из стальных труб.
А вокруг стояли люди.
Они окружили лужайку не совсем правильным кругом. Они стояли на автомобильной
стоянке казино, на ступеньках, ведущих к парадному входу, на подъездной дороге. Некоторые
юноши помоложе посадили своих девушек себе на плечи, чтобы те могли лучше разглядеть
предстоящую праздничную церемонию.
Ларри оглядел толпу, и все те, на кого устремлялся его взгляд, отворачивались в сторону.
Казалось, на всех лицах застыло выражение обреченности.
Его и Ральфа подтолкнули к клеткам, и по пути Ларри заметил машины с буксирными
крюками и цепями. Но первым понял их предназначение Ральф. В конце концов, именно он
чуть ли не всю свою жизнь имел дело с техникой.
- Ларри, - сказал он. - Они собираются разорвать нас на части.
- Давайте, забирайтесь, - сказал Рэт-Мен, дохнув ему в лицо запахом чеснока. -
Забирайся, сукин сын. Сейчас вы с дружком прокатитесь на тиграх.
Ларри поднялся на автоплатформу.
- Давай свою рубашку, сукин сын.
Ларри снял рубашку, и утренний прохладный ветерок приласкал его кожу. Ральф снял
свою. Шепот прошел по толпе. После многодневной ходьбы они очень сильно похудели;
отчетливо было видно каждую косточку.
- Заходи в клетку, тощий зад.
Ларри повиновался.
Теперь распоряжения стал отдавать Барри Дорган. Он переходил с места на место,
проверяя, все ли готово. На лице у него застыла гримаса отвращения.
Четверо водителей влезли в кабины и завели свои машины. Ральф схватил один из
приваренных наручников и швырнул его в квадратное отверстие в стенке клетки. Наручник
попал Полу Берлсону в голову, и по толпе пробежал нервный смешок.
Дорган сказал:
- Не стоит делать этого, парень. А то мне придется послать к тебе несколько ребят,
чтобы они тебя усмирили.
- Пусть делают свое дело, - сказал Ларри Ральфу. Потом он бросил взгляд на Барри
Дергана. - Эй, Барри, тебя этому научили в полиции Санта-Моники?
И снова рябь смеха пронеслась по толпе.
- Жестокое обращение с заключенным! - закричал какой-то смельчак. Дорган
вспыхнул, но ничего не сказал. Он подтянул цепи поближе к клетке Ларри, и Ларри плюнул на
них, удивившись, что у него хватило на это слюны. Негромкие звуки одобрения раздались
где-то сзади, и Ларри подумал: "Может быть, вот оно, может быть, они взбунтуются..."
Но сердце его не верило в это. Слишком уж бледными и скрытными были их лица. Здесь
никогда не произойдет открытого восстания.
Дорган, Рэт-Мен и еще один человек вошли в его клетку. Рэт-Мен открыл для Ларри
приваренные к цепям наручники.
- Вытяни руки, - сказал Дорган.
- Удивительная штука - закон и порядок, да, Барри?
- Вытяни руки, черт тебя побери!
- Ты что-то плохо выглядишь, Дорган. Как твое сердечко в последние дни - не
пошаливает?
- В последний раз говорю тебе, дружок. Вытяни руки.
Ларри повиновался. Наручники скользнули на его запястья и защелкнулись. Все трое
вышли из клетки и закрыли дверь.
- Люди, вы все знаете, что это несправедливо! - закричал Ларри, и его голос,
натренированный долгими годами пения, прокатился над толпой с удивительной силой. - Я не
жду от вас, чтобы вы помешали этому, но я хотел бы, чтобы вы это запомнили! Нас убивают,
потому что Рэнделл Флегг боится нас! Он боится нас и тех людей, от которых мы пришли
сюда! - Растущий ропот пробежал по толпе. - Запомните, как мы умрем! И знайте, что в
следующий раз, возможно, настанет ваша очередь умереть так же, как мы.
Снова глухой, сердитый ропот, а потом - молчание.
- Ларри! - крикнул Ральф.
Со ступенек "Гранд-Отеля" спускался Рэнделл Флегг. Рядом с ним шел Ллойд Хенрид.
Флегг был одет в джинсы, клетчатую рубашку, джинсовую куртку с двумя пуговицами на
нагрудных карманах и стоптанные ковбойские ботинки. Единственным звуком во внезапно
наступившей тишине было цоканье его каблуков.
Темный человек усмехался.
Ларри уставился на него. Флегг остановился перед клетками и поднял взгляд вверх. В его
усмешке было какое-то черное очарование. Он полностью владел собой, и Ларри внезапно
понял, что это - его звездный час, апофеоз всей его жизни.
Флегг отвернулся от них и оглядел толпу.
- Ллойд, - тихо сказал он, и Ллойд, выглядевший бледным, запуганным и больным,
вручил Флеггу бумажный свиток.
Темный человек развернул свиток и стал говорить. Голос его был глубок, звучен и
приятен. Он звучал в абсолютной тишине, подобно серебряной ряби, которая пробегает по
черному пруду.
- Знайте о том, что я, Рэнделл Флегг, поставил свою подпись под этим правдивым
документом в тридцатый день сентября тысяча девятьсот девяностого года, называемого ныне
Годом Первым, годом эпидемии.
- Твое имя - не Флегг! - крикнул Ральф. Изумленный ропот пронесся по толпе. -
Почему ты не скажешь им свое настоящее имя?
Флегг не подал виду, что слышал эти слова.
- Знайте о том, что эти люди, Лоусон Андервуд и Ральф Брентнер, являются шпионами,
которые пришли в Лас-Вегас не с добрыми намерениями, а с подрывными целями. Они
прокрались в наше государства украдкой, и под покровом темноты...
- Неплохо, - сказал Ларри, - если учесть, что мы шли по шоссе N70 при свете дня . -
Он перешел на крик. - Они арестовали нас в полдень на шоссе, так как насчет покрова
темноты?
Флегг терпеливо дождался тишины, словно считал, что надо дать Ларри и Ральфу
возможность ответить на представленные обвинения... что, впрочем, в итоге не будет иметь
никакого значения.
Потом он продолжил:
- Знай
...Закладка в соц.сетях
