Жанр: Триллер
Противостояние
...л Ральфа по плечу. Ральф пожелал ему спокойной ночи и
отправился вверх по лестнице. Когда он ушел, Ник внимательно стал смотреть на плакат. Если
Стью и Глен видели экземпляры - а он был в этом абсолютно уверен, - то они уже знают о
том, что он вычеркнул Гарольда Лаудера из списка членов Организационного Комитета. Он не
знал точно, как они это воспримут, но то, что они еще не зашли к нему, было, похоже, добрым
знаком. Они могут потребовать у него, чтобы он вычеркнул кого-нибудь из своих кандидатур.
И тогда ему придется сделать это, только для того, чтобы оставить Гарольда за пределами
списка. Если так и будет, ему придется отдать им Ральфа. Собственно говоря, Ральф и сам не
хочет занимать это место, но, черт возьми, у Ральфа есть природный ум и почти неоценимая
способность обходить острые углы. Он был бы очень нужным человеком в комитете, тем более,
что Стью и Глен и так уже записали туда всех своих Друзей.
Ник отправился принимать душ.
После секса Стью быстро заснул. В последние дни он спал мало, а всю прошлую ночь он
пил с Гленом Бэйтменом, обсуждая планы на будущее. Фрэнни надела халат и вышла на
балкон.
Они жили в доме на углу Перл Стрит и Бродвея. Их квартира была на третьем этаже, и с
балкона ей был виден перекресток. Перл шла с запада на восток, а Бродвей - с севера на юг.
Она провела рукой по своему телу. Беременность стала уже немного заметна. Сегодня у
нее со Стью был серьезный разговор. Стью сказал ей, что обсуждал проблему ребенка с Гленом
Бэйтменом, и Глен выдвинул идею, что вирус супергриппа по-прежнему может находиться
вокруг. Если это действительно так, то ребенок может умереть. Мысль была
обескураживающей (Всегда можно, - подумала она, - рассчитывать на то, что Глен Бэйтмен
выскажет одну-две Обескураживающих Мысли), но нет сомнений, что если у матери
иммунитет, то ребенок?..
Но здесь ведь множество людей, которые потеряли своих детей во время эпидемии.
ДА, НО ЭТО ОЗНАЧАЕТ...
Означает что?
Ну, это может означать, что все эти люди являются лишь эпилогом к человеческой расе,
короткой кодой. Она не хотела, НЕ МОГЛА поверить в это. Если это окажется правдой...
Кто-то шел по улице. На плече у него болталась легкая куртка, а в руке был то ли
револьвер с длинным стволом, то ли бутылка. В другой руке он держал листок бумаги, на
котором, судя по тому, как внимательно он изучал номера домов, был написан адрес. Наконец
он остановился против их дома. Он смотрел на дверь, словно пытаясь решить, что же делать
дальше. Фрэнни подумала, что он очень похож на частного детектива из телесериалов. Она
стояла меньше чем в двадцати футах над его головой и находилась в безвыходной ситуации.
Если она позовет его, он может испугаться. Если она не сделает этого, он начнет стучать и
разбудит Стюарта. И вообще, что он делает здесь с револьвером в руке... если это, конечно,
револьвер?
Он неожиданно запрокинул голову и посмотрел наверх, наверное, чтобы проверить, горит
ли в доме свет. Взгляды их встретились.
- Боже мой! - воскликнул человек. Он невольно сделал шаг назад, сошел с тротуара и
тяжело приземлился на задницу.
- Ой! - одновременно воскликнула Фрэнни и сама невольно сделала шаг назад. Позади
нее на подставке стоял большой горшок с декоративным растением. Фрэнни задела его. Он
зашатался и почти было решил пожить еще немного, но потом с сочным взрывом хлопнулся о
балконные плитки.
В спальне Стью что-то проворчал сквозь сон, перевернулся на другой бок и снова затих.
Фрэнни в рот залетела смешинка. Она закрыла рот руками и закусила губы, но
продолжала тихонько хихикать. Снова снизошла благодать, - подумала она и зашлась в
приступе беззвучного хохота. Если б он был с гитарой, я могла бы уронить горшок ему на
голову. "О соле мио... БАЦ!" От попыток сдержать хохот у нее заболел живот.
Снизу раздался конспиративный шепот:
- Эй, там, на балконе... тсссс!
- Тссс, - прошептала Фрэнни самой себе. - Тссссс, вот так история.
Человек - молодой человек - уже поднялся и отряхивался. Он был строен и хорошо
сложен. У него была светлая или песочно-красная борода. Под глазами у него были темные
синяки, но он улыбался исполненной раскаяния улыбкой.
- Что вы там сшибли? - спросил он. - По звуку похоже на фортепьяно.
- Это была ваза, - сказала она. - Это... это... - Но тут ей снова овладел смех. Слезы
покатились у нее по щекам. - Вы так забавно выглядели... я знаю, что нехорошо так говорить
незнакомому человеку, но... ой. Господи! Это было так смешно!
- Если бы это случилось в старые времена, я подал бы на вас иск по крайней мере на
четверть миллиона. Судья, я посмотрел наверх, а эта молодая женщина уставилась на меня. Да,
она строила мне рожи. Во всяком случае, рожа была при ней.
Они немного посмеялись вместе. На молодом человеке были потертые джинсы и
темно-синяя рубашка. Летняя ночь была теплой и приятной, и Фрэнни порадовалась, что вышла
на балкон.
- Вас случайно зовут не Фрэн Голдсмит?
- Да, но вас я не знаю.
- Ларри Андервуд. Мы приехали только сегодня. Собственно говоря, я ищу парня по
имени Гарольд Лаудер. Мне сказали, что он живет в доме N261 по Перл Стрит вместе со
Стюартом Редманом , Фрэнни Голдсмит и другими людьми.
Смешинка исчезла.
- Гарольд сначала жил с нами, но он давно выехал. Сейчас он на Арапахоу, в восточной
части города. Я могу дать вам адрес и показать дорогу.
- Спасибо большое. Но я, пожалуй, подожду до завтра. Вряд ли стоит снова подвергать
себя риску.
- Вы знаете Гарольда?
- И да и нет - точно так же, как и вас. Хотя я должен признаться, что вы совсем не
такая, какой я вас себе представлял. Я думал, что вы - блондинка-валькирия, сошедшая прямо
с картины Фрэнка Фазетты, с парой 45-ых. Но все равно я очень рад вас встретить.
- Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите.
- Спускайтесь ко мне, и я вам все объясню.
Фрэнни прошла в спальню, накинула легкий плащик и спустилась вниз.
- У меня для Гарольда кое-что есть, - сказал Ларри. - Но это должен быть сюрприз,
так что если вы его встретите раньше, чем я, то молчите.
- О'кей, конечно, - сказала Фрэнни. Она была сильно заинтригована.
Он протянул ей длинноствольный револьвер, который оказался длинношеей бутылкой
вина. Она подняла этикетку навстречу свету звезд и прочла: "БОРДО 1947". - Лучший сорт
Бордо в этом столетии, - сказал он. - Во всяком случае, так говорил один мой старый друг.
Его звали Руди, упокой Господь его душу.
- Но 1947... это сорок три года назад. Оно не... не испортилось?
- Руди говорил, что хорошее Бордо никогда не портится. Но так или иначе, я привез его
из Огайо. Так что если это и плохое вино, то оно хорошо попутешествовало.
- И это для Гарольда?
- Да, а еще - вот это. - Он достал что-то из кармана и протянул ей. Ей не пришлось
поднимать пакетик к свету звезд, чтобы прочитать этикетку.
- Шоколадная карамель! - воскликнула она. - Гарольд ее так любит... но как вы об
этом узнали?
- Ну, это целая история.
- Так расскажите мне!
- Ну, хорошо. Давным-давно жил на свете парень по имени Ларри Андервуд, который
приехал из Калифорнии в Нью-Йорк, чтобы навестить свою дорогую старую мамочку. Это
была не единственная причина его приезда, и другие причины были гораздо менее приятными,
но давайте остановимся на самой благопристойной, хорошо?
- Почему бы и нет? - согласилась Фрэн.
- И вот. Злобная Ведьма с Запада или какая-нибудь пентагонская задница насылает на
страну великую эпидемию, и прежде чем успеешь сказать: Вот идет Капитан Шустрик! -
почти все в Нью-Йорке, включая и мою мамочку, умирают.
- Мне так жаль. Моя мама и папа тоже...
- Да, все мамы и папы на свете. Но Ларри оказался одним из счастливчиков. Он вышел
из города с леди по имени Рита, которая была не слишком хорошо подготовлена к тому, что
произошло. И к несчастью, Ларри оказался не слишком хорошо подготовлен, чтобы помочь ей
справиться с этим.
- Никто не был достаточно хорошо подготовлен.
- Но некоторые справились с собой быстрее, чем другие. Так или иначе, Ларри и Рита
отправились в сторону побережья, в Мэн. Они доехали до Вермонта, и там леди приняла
слишком много снотворных таблеток.
- Ой, Ларри, какой ужас.
- Ларри воспринял это очень тяжело. Собственно говоря, он воспринял это как более или
менее божественный приговор силе своего характера. Помимо этого, один-два начинающих
человека уже сказали ему, что самая гнусная черта его характера - это великолепный эгоизм,
который сияет в нем, как картинка с мадонной на приборной доске "Кадиллака" пятьдесят
девятого года выпуска.
Фрэнни поежилась.
- Надеюсь, я не слишком вас смущаю, но все это копилось во мне слишком долго, и,
кроме того, это имеет отношение к той части истории, которая связана с Гарольдом. О'кей?
- О'кей.
- Спасибо. По-моему, с тех самых пор, как мы приехали сюда и встретились с этой
старой женщиной, я искал человека с добрым лицом, которому я мог бы все это вывалить. Я,
правда, думал, что этим человеком окажется Гарольд. Но так или иначе, Ларри продолжал свой
путь в Мэн, так как больше ехать было некуда. К тому времени ему стали сниться очень плохие
сны, но он был один и не мог знать, что другие люди также видят их. Он просто предположил,
что это очередной симптом нервного срыва. Но в конце концов он добрался до маленького
городка на побережье под названием Уэллс, где он встретил женщину по имени Надин Кросс и
странного мальчика, которого, как выясняется, зовут Лео Роквей.
- Уэллс, - произнесла она зачарованно.
- Так или иначе, три путешественника подбросили монетку, чтобы узнать, в какую
сторону им ехать по шоссе N1 , и так как выпала решка, они поехали на юг и в конце концов
прибыли в...
- Оганквит! - восхищенно воскликнула Фрэнни.
- Совершенно верно. И там, на крыше амбара, я впервые познакомился с Гарольдом
Лаудером и Фрэнсис Голдсмит.
- Надпись Гарольда! Ой, Ларри, к ак он будет доволен!
- В соответствии с указаниями ваших надписей, мы сначала доехали до Стовингтона,
потом до Небраски, а потом приехали сюда, в Боулдер. По дороге мы встречали других людей.
Среди них оказалась девушка по имени Люси Сванн, с которой мы теперь живем вместе. Мне
хотелось бы, чтобы вы с ней познакомились. По-моему, она вам понравится.
Во время путешествия случилось то, чего сам Ларри не очень-то хотел. Его небольшая
группка из четырех человек увеличилась до шести. Шесть встретили еще четверых в штате
Нью-Йорк. К тому времени, когда мы добрались до дома Матушки Абагейл в Небраске, нас
было уже шестнадцать, а перед отъездом мы подобрали еще троих. Ларри был во главе этой
отважной команды. Не было никаких выборов или чего-нибудь в этом роде. Просто так
получилось. А он не хотел ответственности. Для него это было тяжкой ношей. И я - о н -
всегда боялся , что однажды утром он проснется и найдет чей-нибудь труп в спальном мешке,
как уже было однажды в Вермонте, и все будут стоять вокруг него, указывать на него пальцами
и говорить: Это твоя вина. И об этом я никому не мог рассказать, даже Джаджу...
- Кто такой Джадж?
- Джадж Фэррис. Старик из Пеории. Когда он смотрит на тебя, ты готов поклясться, что
из глаз у него идут рентгеновские лучи. Так или иначе, Гарольд стал для меня очень важен. И
чем больше прибавлялось людей в группе, тем важнее он становился. Этот амбар. Господи!
Последняя строчка - как раз ваше имя - была написана так низко, что наверное, ему здорово
продуло задницу, пока он ее писал.
- Да. Когда он это делал, я спала. Я бы заставила его остановиться.
- Я стал понемногу узнавать о нем, - сказал Ларри. - В амбаре я нашел обертку от
шоколадной карамели, а потом эта надпись на балке...
- Какая надпись?
Она почувствовала, как Ларри внимательно изучает ее в темноте.
- Просто его инициалы, - небрежно сказал Ларри. - А потом в магазине мотоциклов в
Уэллсе...
- Мы там были!
- Я знаю. Я заметил, что не хватает пары мотоциклов. Но еще большее впечатление на
меня произвело то, как Гарольд добыл бензин из подземного резервуара. Вы, наверное,
помогали ему поднять крышку, Фрэн? Я чуть не потерял свои пальцы.
- Нет, мне не пришлось. Гарольд нашел вентиляционное отверстие...
Ларри застонал и хлопнул себя по лбу.
- Господи! Так он просто нашел вентиляционное отверстие, открыл его и засунул туда
шланг?
- Ну да.
- Ай-да Гарольд, - сказал Ларри с таким восхищением, которое ей никогда не
доводилось слышать, во всяком случае, в связи с упоминанием имени Гарольда Лаудера. - Да,
до этого я не додумался. Так или иначе, мы добрались до Стовингтона. Надин была так
расстроена, что упала в обморок.
- А я плакала, - сказала Фрэнни.
- Я не был обескуражен. Неустрашимый Гарольд побывал там до меня, оставил надпись
и ушел. И я пошел по его следу.
Его представление о Гарольде очаровало и удивило ее. Но разве не Стью возглавил
группу, после того как они выехали из Вермонта и направились в Небраску? Она не могла этого
припомнить. Ларри напомнил ей о том, что она забыла... или хуже - приняла, как нечто само
собой разумеющееся. Гарольд рисковал своей жизнью, чтобы сделать надпись на крыше -
тогда это казалось глупым ребячеством, но в конце концов оно принесло пользу. А как он
добыл бензин из этого резервуара... для Ларри это оказалось такой трудной задачей, а Гарольд
сделал это как бы походя. Она почувствовала стыд.
- Вот я и принес ему вино и эти конфеты. Когда я попадал в трудные ситуации, я всегда
вспоминал о нем, и он помогал мне. - Он посмотрел на нее искоса. - Знаете, я-то думал, что
вы с ним вместе.
Она покачала головой и посмотрела на свои сжатые пальцы.
- Нет...
Он долгое время ничего не говорил, но она чувствовала на себе его взгляд.
Она встала с бордюра.
- Мне пора идти. Было очень приятно познакомиться с вами, Ларри. Приходите завтра,
встретитесь со Стью. Приводите свою Люси.
- Как это я мог ошибиться? Насчет Гарольда? - спросил он, вставая вслед за ней.
- Ой, я не знаю, - сказала она глухо. Неожиданно на глаза ей навернулись слезы. - Вы
заставили меня ощутить, что я обошлась с Гарольдом очень плохо... и я не знаю... как это
могло случиться... можно ли винить меня за то, что я люблю Стью? Виновата ли я в этом?
- Нет, конечно нет. - Ларри выглядел смущенно. - Послушайте, извините меня. Я
вмешиваюсь не в свое дело. Я пойду.
- Он и зм ен ил ся ! - выпалила Фрэнни. - Не знаю, как и почему, но иногда я думаю,
что это к лучшему... но я не... на самом деле, я не уверена. А иногда я боюсь.
Она не ответила и только посмотрела себе под ноги. Она подумала, что и так уже сказала
слишком много.
- Вы собирались объяснить мне, как туда попасть, - напомнил он мягко.
- Очень просто. Вы пойдете прямо по Арапахоу, пока не увидите небольшой парк. Парк
будет справа. Маленький домик Гарольда будет слева, как раз напротив парка.
- Хорошо, спасибо. Очень приятно было встретиться с вами, Фрэн, - разбитый горшок
и все такое.
Она улыбнулась, но улыбка вышла неискренней. Вся ее веселость куда-то испарилась.
Ларри поднял бутылку вина.
- И если вы встретите его раньше, чем я, то... держите язык за зубами, ладно?
- Конечно.
- Спокойной ночи, Фрэнни.
Он ушел. Она подождала, пока он не скроется из виду, а потом поднялась наверх и
скользнула в постель рядом со Стью, который по-прежнему безмятежно спал.
48
Плакаты Ральфа, объявлявшие о митинге восемнадцатого августа, были расклеены по
всему Боулдеру. В ту ночь Ник Андрос заснул в хорошем расположении духа. За один день с
помощью размноженного на мимеографе плаката Свободная Зона превратилась из
неорганизованного лагеря беженцев в сообщество потенциальных избирателей.
Днем они с Ральфом ездили на электростанцию. Он, Ральф и Стью решили послезавтра на
квартире Стью и Фрэн провести предварительное совещание. А за это время они прислушаются
к тому, что говорят люди.
Ник улыбнулся и приложил ладони к ушам.
- Читать по губам даже лучше, - сказал Стью. - Знаешь, Ник, я начинаю думать, что
нам удастся справиться с этими генераторами. Бред Китченер работает, как зверь. Если бы у
нас было десять таких людей, то к первому сентября город был бы в полном порядке.
Ник показал ему кружок из большого и указательного пальцев.
В тот день Ларри Андервуд и Лео Роквей направлялись по Арапахоу Стрит в сторону
дома Гарольда Лаудера. Ларри нес рюкзак, с которым он проехал через всю страну, но сейчас в
нем было только вино и шоколадная карамель.
Ларри посмотрел на один из плакатов, но звон стекла заставил его обернуться. Лео разбил
камнем заднее стекло старого "Форда".
- Больше не делай так, Джо.
- Меня зовут Лео.
- Лео, - поправился Ларри. - Больше так не делай.
- Почему? - добродушно спросил Лео, и очень долго Ларри не мог придумать
удовлетворительный ответ.
- Потому что звук очень неприятный, - сказал он наконец.
- Ааа. О'кей.
Они пошли дальше. Ларри засунул руки в карманы. Лео сделал то же самое. Ларри пнул
ногой банку из-под пива. Лео свернул в сторону, чтобы ударить валявшийся на дороге камень.
Ларри начал насвистывать мелодию. Лео стал аккомпанировать ему тихими пыхтящими
звуками. Ларри взъерошил ему волосы, а мальчик посмотрел на него своими загадочными
китайскими глазами и улыбнулся. "Господи, да я ведь люблю его", - подумал Ларри.
Они дошли до парка, о котором говорила Фрэнни, и на другой улице стоял небольшой
зеленый дом с белыми ставнями. На цементной дорожке, ведущей к парадной двери, стояла
тележка с кирпичами, а рядом жестянка с известковым раствором. Повернувшись спиной к
улице, на корточках сидел широкоплечий хлыщ. Рубашки на нем не было, и спина его
шелушилась после сильного солнечного ожога. В руке у него был мастерок. Он строил
кирпичный барьерчик вокруг цветочной клумбы.
Ларри подумал о словах Фрэнни: "Он изменился... не знаю, как и почему, но иногда я
думаю, что это к лучшему... а иногда я боюсь."
Потом Ларри сделал шаг вперед и сказал именно то, что он собирался сказать в течение
долгих дней своего путешествия:
- Гарольд Лаудер, я полагаю?
Гарольд вздрогнул от удивления, а потом обернулся с кирпичом в одной руке и мастерком
в другой. С мастерка капал раствор. Он был занесен, словно для удара. Ларри показалось, что
краем глаза он увидел, как Лео подался назад. Первое, что ему пришло в голову, - это,
конечно, мысль о том, что Гарольд выглядит совсем не так, как он его себе представлял. Его
вторая мысль была: "Господи, да уж не хочет ли он меня стукнуть этой штукой?" Лицо
Гарольда было мрачным, глаза его сузились и потемнели. Волосы упали прямой волной на его
потный лоб. Губы были плотно сжаты.
А потом произошло превращение столь внезапное и радикальное, что Ларри потом не
верилось, что он видел Гарольда напряженным и неулыбчивым, с лицом человека, который
более склонен использовать мастерок для того, чтобы замуровать кого-нибудь в стене, нежели
для того, чтобы построить барьерчик вокруг клумбы.
На лице его появилась широкая и безобидная улыбка. Из глаз его исчезло угрожающее
выражение. Он воткнул мастерок в раствор, вытер руку о джинсы и протянул ее для
рукопожатия. Ларри подумал: "Господи, да он ведь еще ребенок, гораздо моложе, чем я".
- По-моему, я вас не знаю, - сказал Гарольд. Рукопожатие его было твердым. Улыбка
Гарольда была заразительной, и Ларри улыбнулся в ответ.
- Вы меня - нет, но я вас знаю.
- Правда? - воскликнул Гарольд, улыбнувшись еще шире.
- Я ехал за вами через всю страну, начиная с Мэна, - сказал Ларри.
- Честное слово?
- Конечно. Он распустил рюкзак. - Вот у меня тут кое-что для вас есть. - Он вынул
бутылку Бордо и вручил ее Гарольду.
- Тысяча девятьсот сорок седьмой? - Гарольд смотрел на бутылку с некоторым
удивлением.
- Хороший год, - сказал Ларри. - А еще вот это.
Он отдал Гарольду шоколадную карамель.
- Как вы узнали? - спросил Гарольд, улыбаясь.
- Я ехал по следу ваших надписей... и конфетных оберток.
- Заходите в дом, поговорим. Мальчик будет пить кока-колу?
- Конечно. Лео, ты...
Он обернулся, но Лео рядом не было. Он стоял в самом начале дорожки и с видом
крайней заинтересованности рассматривал трещины в цементе.
- Эй, Лео! Хочешь колы?
Лео что-то пробормотал себе под нос.
- Говори громче, - сказал Ларри раздраженно. - Для чего Бог дал тебе голос? Я
спросил, хочешь ли ты колы?
Лео сказал очень тихим голосом:
- Лучше я пойду посмотрю, не вернулась ли мама-Надин.
- Какого черта? Мы же только что сюда пришли!
- Я хочу назад! - сказал Лео.
"Что же это такое, - подумал Ларри, - он ведь чуть не плачет".
- Одну секунду, - сказал он Гарольду.
- Все нормально, - сказал Гарольд с улыбкой. - Иногда дети стесняются. Я тоже таким
был.
Ларри подошел к Лео и наклонился, так что их глаза оказались на одном уровне.
- В чем дело, паренек?
- Я просто хочу обратно, - сказал Лео, отводя глаза. - Мне нужна мама-Надин.
- Ну, ты... - Он беспомощно запнулся.
- Хочу обратно. Пожалуйста.
- Тебе не нравится Гарольд?
- Я не знаю... да нет, он нормальный парень... просто я хочу обратно.
Ларри вздохнул.
- Найдешь один дорогу?
- Конечно.
- О'кей. Но мне очень хотелось бы, чтобы ты пошел с нами. Я так давно ждал встречи с
Гарольдом. Ты ведь знаешь об этом, правда?
- Да-а.
- А обратно мы пойдем вместе.
- Я в этот дом не войду, - зашипел Лео, на секунду вновь превратившись в Джо.
- О'кей, - сказал Ларри поспешно. - Иди прямо домой.
- Хорошо. - И неожиданно Лео перешел на шепот. - Почему бы тебе не пойти со
мной? Прямо сейчас? Пошли вместе. Пожалуйста, Ларри? Хорошо?
- Господи, Лео, что за...
- Ну ладно, - сказал Лео, и прежде чем Ларри успел его о чем-нибудь спросить, он уже
заторопился по улице. Ларри взглядом проводил его из виду. Потом он повернулся к Гарольду
и смущенно развел руками.
- Я же говорю, все в порядке. Дети иногда ведут себя странно, - сказал Гарольд.
- Да уж, действительно. Но этот ребенок имеет право вести себя так. Он столько
пережил.
- Я не сомневался в этом, - ответил Гарольд, и на короткий миг Ларри ощутил
недоверие, почувствовал, что столь быстро возникшая симпатия Гарольда к мальчику - всего
лишь эрзац настоящего чувства.
- Ну, входите, - сказал Гарольд. - Собственно говоря, вы мой первый гость. Несколько
раз заходили Фрэнни и Стью, но они не в счет. - Улыбка Гарольда стала немножечко
грустной, и Ларри почувствовал к нему жалость.
- Я рад, - сказал он.
- Если вы не возражаете, я пока отложу карамель - сейчас я не ем сладкого, пытаюсь
похудеть. Но вино стоит попробовать ради такого случая. Вы пересекли всю страну,
ориентируясь по нашим надписям. Это вам не фунт изюма. Вы должны мне об этом рассказать.
А пока садитесь вон на тот зеленый стул.
"Странно, - подумал Ларри, - он говорит, как политик, - гладко, быстро, бойко."
Гарольд ушел за рюмками, а Ларри сел на зеленый стул. Он огляделся. Ну, не самая
замечательная на свете гостиная, но с ворсистым ковром и кое-какой современной мебелью она
будет выглядеть неплохо. Лучше всего был камин. Прекрасная ручная работа. Но один кирпич
в кладке держался на честном слове. Ларри показалось, что он выпал, а потом его небрежно
сунули на место.
Он встал и вынул кирпич из кладки. Гарольд продолжал хозяйничать где-то внизу. Ларри
уже собирался вложить кирпич на место, когда заметил в образовавшейся дыре толстую
тетрадь для записей. Чувствуя легкий стыд, он положил кирпич на место как раз в тот момент,
когда шаги Гарольда стали подниматься с нижнего этажа. Когда Гарольд вернулся в гостиную с
двумя бокалами в руках, Ларри уже снова сидел на зеленом стуле.
- Я их споласкивал внизу, - сказал Гарольд. - А то они запылились.
- Красивые, - сказал Ларри. - Слушай, я не уверен, что с этим Бордо все в порядке.
Может так получиться, что ты готовил рюмки для уксуса.
- Кто не рискует, - сказал Гарольд с улыбкой, - тот не выигрывает.
От улыбки Гарольда Ларри почему-то стало немного не по себе, и он поймал себя на
мысли о том, кому принадлежит эта тетрадь - Гарольду или предыдущему владельцу дома. А
если это тетрадь Гарольда, то что, черт возьми, там может быть написано?
Они открыли бутылку Бордо и к общему удовольствию обнаружили, что вино прекрасное.
Через полчаса они уже пребывали в состоянии приятного легкого опьянения, причем Гарольд в
большей степени, чем Ларри. Но улыбка по-прежнему блуждала у него на губах. Собственно
говоря, она стала шире.
Язык у Ларри слегка развязался, и он спросил:
- Эти плакаты. Насчет общего митинга восемнадцатого числа. Как получилось, что ты не
вошел в состав этого комитете, Гарольд? По-моему, такой парень, как ты, обязательно должен
был там оказаться.
Улыбка Гарольда стала еще шире.
- Ну, я еще ужасно молод. Наверное, они думают, что у меня не хватает опыта.
- По-моему, это свинство с их стороны. - Но действительно ли он так считал?
- Ну, кто знает, что ждет нас в будущем! - сказал Гарольд, широко улыбаясь. - У
каждой собаки есть свой день.
Ларри ушел в пять часов вечера. Он расстался с Гарольдом дружески. Тот пожал его руку
и улыбнулся на прощанье, сказав, чтобы Ларри заходил почаще. Но у Ларри появилось
ощущение, что Гарольду будет абсолютно наплевать, если они никогда больше не встретятся.
Он медленно прошел по цементной дорожке и обернулся, чтобы помахать на прощанье,
но Гарольд уже скрылся в доме. Дверь была закрыта.
От вина у него немного заболела голова, и он попытался убедить себя в том, что тот
легкий озноб, который он почувствовал дома у Гарольда, является всего лишь одним из
проявлений незначительного похмелья. Мысли его спутались. Он неожиданно ощутил
уверенность, что Гарольд наблюдает за ним из-за задернутых штор, и руки его сжимаются,
словно он хватает кого-то за горло, а улыбка его превращается в оскал ненависти... У
КАЖДОЙ СОБАКИ ЕСТЬ СВОЙ ДЕНЬ.
И в тот же миг он вспомнил о ночи, проведенной в Беннингтоне, когда он проснулся с
ужасным чувством, что в темноте кто-то есть... и как потом он услышал (или это ему только
приснилось?) приглушенный звук каблуков, уходящих на запад.
ПРЕКРАТИ. ПРЕКРАТИ ВООБРАЖАТЬ ВСЯКУЮ ЕРУНДУ.
И неожиданно он поймал себя на том, что вспоминает, как в д
...Закладка в соц.сетях
