Жанр: Триллер
Пляска смерти
...тепа, Слепого Безлицего или Воющего в Ночи. И
когда я встречаю человека, который говорит что-нибудь вроде "Я никогда не читаю
таких книг и не смотрю таких фильмов, потому что этого не существует в
действительности", я этому человеку сочувствую. Он просто не выдерживает веса
фантазии. Мышцы его воображения слишком ослабли.
В определенном смысле дети - идеальная аудитория для произведений ужасов.
Парадокс заключается в следующем: слабые физически, дети с необыкновенной
легкостью справляются с тяжестью воображения. Они жонглируют невидимыми мирами -
феномен вполне понятный, если вспомнить о том, с какой перспективы они смотрят
на вещи. Дети искусно манипулируют с логикой прихода Санта Клауса в канун
Рождества (он может спускаться по узким каминным трубам, уменьшаясь сам, а если
камина нет, то есть прорезь для писем, а если и ее нет, то всегда есть щель под
дверью), с пасхальным зайцем, Богом (рослый старец, старый, седая борода, трон),
Иисусом ("Как, по-твоему, он превратил вино в воду?" - спросил я своего сына
Джо, когда ему - Джо, а не Иисусу - было пять лет; по мнению Джо, у Иисуса было
нечто вроде волшебного "кулэйда" [Note79 - "Кулэид" - товарный знак растворимого
порошка для прохладительных напитков.], понимаете?), с Рональдом Макдональдом, с
Бюргером Кингом, эльфами Кибблера, Дороти и Тотошкой, Одиноким Рейнджером и
Тонто и с тысячью других аналогичных персонажей [Note80 - Рональд Макдональд -
персонаж рекламы ресторанов "Макдоналдс"; Бюргер Кинг - символ сети ресторанов с
тем же названием; "Кибблер" - компания, производящая печенье, кексы и прочие
сладости; использует в своей рекламе изображение симпатичных эльфов; Дороти и
Тото - персонажи сказок Фрэнка Баума, известные в русских пересказах Волкова как
Элли и Тотошка; Одинокий Рейнджер - герой многочисленных вестернов,
радиосериала, телесериала, комиксов и т.п., борец за справедливость, которому
помогает его друг индеец Тонто.].
В большинстве случаев родители переоценивают свою способность понимать эту
открытость и стараются держать детей подальше от всего, что связано со страхом и
ужасом, - "Отнесено к категории "Пиджи" (или Джи в случае со "Штаммом Андромеда"
- The Andromeda Strain) [Note81 - PG - прокатная категория фильмов, на которые
дети допускаются только с родителями; G - фильмы для любого возраста.], но,
возможно, действие слишком напряженно для маленьких детей", - как гласит реклама
"Челюстей" (Jaws); по-видимому, такие родители считают, что позволить детям
пойти на настоящий фильм ужасов все равно что принести гранату в детский сад.
Тут имеет место один из странных эффектов смещения: люди забывают, что процесс
роста заключается в том, что дети моложе восьми лет способны испугаться чего
угодно. В подходящем месте и в подходящее время дети боятся собственной тени.
Рассказывают о четырехлетнем мальчике, который отказывался ложиться в постель
без горящей лампы. Родители в конце концов поняли, что он боится существа, о
котором часто говорил отец; существом оказался вечерний бейсбольный матч с
искусственным освещением [Note82 - Twi-night double-header - буквально можно
понять как "сумеречный двухголовый"; такой матч состоит из двух периодов.].
В свете этого кажется, что даже фильмы Диснея представляют собой минные поля
ужаса, а те мультфильмы, которые, по-видимому, будут демонстрироваться до конца
времен, хуже всего [Note83 - Деннис Этчисон (см предисловие к настоящему
изданию) пишет: "...Буквально все стереофильмы, снятые в пятидесятые годы,
использовали полароидный способ (единственное известное мне исключение - это
"Робот-чудовище" - Robot-Monster) При полароидном способе используются не
красно-зеленые (или красно-синие) очки, а серые; поэтому большинство этих
фильмов человек видит просто цветными, поскольку очки не добавляют собственный
цвет. Смешение возникает из-за повторного выпуска в последние годы нескольких
черно-белых дешевых фильмов (курсив мой. - С.К.), снятых для одного проектора, и
с использованием при стереопросмотре красно-зеленых очков. Это дешевое
подражание первоначальному процессу.., все остальные стерео-фильмы, которые мы
помним с пятидесятых годов, сняты были для просмотра с серыми очками". - Примеч.
автора.]. И сегодня встречаются взрослые, которые на вопрос о том, что в детстве
показалось им самым страшным, ответят, что это те сцены, когда мать Бемби
убивает охотник или когда Бемби с отцом убегают от лесного пожара. Другие кадры
диснеевских фильмов, которые для них сравнимы с ужасом обитателя Черной лагуны,
это марширующие метлы, вышедшие из-под контроля в "Фантазии" (Fantasia) (на
самом деле для маленького ребенка истинный ужас ситуации - подразумеваемые
отношения отец - сын между Микки-Маусом и старым колдуном; метлы все приводят в
полный беспорядок, а когда колдун/отец вернется, последует НАКАЗАНИЕ... Такая
сцена вполне может вызвать у ребенка строгих родителей приступ ужаса); ночь на
Лысой горе из того же фильма; колдуньи из "Белоснежки" (Snow White) и "Спящей
красавицы" (Sleeping Beauty), одна с соблазнительно красным отравленным яблоком
(а какого ребенка не приучают с самого младшего возраста бояться яда?), другая
со смертоносным веретеном; так можно продолжать до относительно безвредных "Ста
одного далматинца" (One Hundred and One Dalmatians), в котором выступает внучка
диснеевских фильмов 30 - 40-х годов - злобная Корнелия Де Вилль, с костлявым,
отвратительным лицом, громким голосом (взрослые иногда забывают, как пугаются
дети громкого голоса даже своих родителей) и зверским планом убить всех щенятдалматинцев
(настоящих "детей", если вы сами ребенок) и пошить из них шубы.
Деннис далее указывает, что стереофильмы мстительно вернулись ("Паразит" -
Parasite, "Пятница, тринадцатое", часть третья - Friday the 13-th, Part III,
"Космический охотник" - Spacehunter, "Приключения в запретной зоне" - Adventures
in the Forbidden Zone, "Сокровище четырех корон" - Treasure of the Four Crowns),
и добавляет, что "для самых отъявленных любителей созданы биполароидные
постоянные очки", но администратор кинотеатра сказал мне, что обычные
солнцезащитные очки за двенадцать баксов тоже подойдут. Разве не удивительна
современная технология?
И все же именно родители снова и снова пускают в прокат диснеевские фильмы; при
этом у них самих бегут по спине мурашки, когда они вспоминают, как они дрожали
от ужаса в детстве.., потому что хороший фильм ужасов (или полное ужаса
завершение того, что может быть названо комедией или мультфильмом) прежде всего
сбивает нас со взрослых подпорок и возвращает в детство. И тут наша собственная
тень снова может превратиться в злобного пса, зияющую пасть или манящую темную
фигуру.
Возможно, наиболее четко осознание этого возвращения к детству приходит в
удивительном фильме ужасов Дэвида Кроненберга "Выводок" (The Brood), в котором
обеспокоенная женщина буквально рожает "детей гнева", одного за другим убивающих
членов ее семьи. В середине фильма отец сидит в отчаянии в комнате на верхнем
этаже, пьет и оплакивает жену, которая первой испытала на себе гнев этого
выводка. Мы видим саму кровать.., и неожиданно из-под нее показываются когтистые
руки и впиваются в пол рядом с туфлями отца. Так Кроненберг возвращает нас в
прошлое: нам снова четыре года, и оправдались наши самые мрачные догадки о том,
что может прятаться под кроватью.
Ирония заключается в том, что дети гораздо лучше взрослых приспособлены к тому,
чтобы иметь дело с фантазией и ужасом на собственных условиях. Слова "на
собственных условиях" я выделил курсивом не просто так. Взрослый способен
справиться с катастрофическим ужасом - каким-нибудь вроде "Резня по-техасски с
помощью механической пилы" (The Texas Chainsaw Massacre), - потому что понимает:
все это не по-настоящему; когда съемки кончатся, мертвецы встанут и пойдут
смывать сценическую кровь. Дети не способны провести такое различие, и "Резня"
вполне справедливо отнесена к категории R [Note84 - Доступ ограничен; категория
фильмов, на которые подростки 17-18 лет допускаются только с родителями -
Примеч. автора]. Детям действительно такие сцены ни к чему, как ни к чему им и
заключительные кадры "Ярости" (The Fury), где Джон Кассеветес буквально
разрывается на куски. Но дело в том, что если вы посадите в первый ряд смотреть
"Резню" шестилетнего ребенка и взрослого, который временно теряет способность
различать вымышленное и "реальное" (как выражается Дэнни Торранс, маленький
герой "Сияния" (The Shining) - допустим, вы дали взрослому за два часа до сеанса
дозу ЛСД, - что ж, ребенку неделю будут сниться кошмары. Взрослый же проведет не
меньше года в комнате с обитыми резиной стенами, откуда будет писать домой
письма цветными мелками.
Некоторое количество фантазии и ужаса в жизни ребенка кажется мне полезным.
Воображение помогает ему справиться с ними, а благодаря своему уникальному
положению в жизни дети способны заставить такие чувства работать. К тому же они
сами хорошо понимают уникальность своего положения. Даже в таком относительно
упорядоченном обществе, как наше, им ясно, что выживут они или нет, от них
совершенно не зависит. Дети до восьми лет "зависимы" во всех значениях этого
слова; от отца и матери (или какого-нибудь их подобия) зависит не только наличие
пищи, одежды и жилища, но и что машина не попадет в аварию, что они вовремя
сядут на школьный автобус, что их приведут домой из каб-скаутов [Note85 -
подразделение организации "Бойскауты Америки", в которое входят мальчики 7-10
лет] или "Брауниз" [Note86 - Подразделение "Герлскаутс", на своих собраниях
пекут шоколадное леченье "брауниз" и продают, а деньги идут на нужды
организации], что лекарства будут покупаться в специальной упаковке, чтобы дети
не могли их случайно вскрыть и отравиться, что их не ударит током, когда они
возятся с тостером или играют в салон красоты Барби в ванной.
Этой зависимости противоречит врожденный инстинкт самосохранения. Ребенок
осознает, что не контролирует ничего, и я подозреваю, что именно это заставляет
его беспокоиться. Это приблизительно та же тревога, которую испытывают пассажиры
самолета. Они не боятся, потому что воздушный транспорт считается безопасным; но
они тревожатся, потому что ситуация от них не зависит, и если что-то пойдет не
так, все, что они могут, это сидеть, сжимая в руках санитарный пакет или журнал.
Напротив, информированный человек разумом отлично понимает, что поездка в машине
гораздо опаснее самолета, и тем не менее за рулем чувствует себя
комфортабельнее, потому что сохраняет контроль над ситуацией.., или по крайней
мере иллюзию его.
Тайная враждебность, которую люди питают к пилотам самолетов, возможно, отчасти
объясняет, почему, подобно мультфильмам Диснея, которые бесконечно крутят,
старые волшебные сказки тоже живут вечно. Родитель, который протестующе
вскидывает руки при мысли о том, что его ребенок пойдет смотреть "Дракулу" или
"Подмененного" (Changeling) (с его извращенным образом тонущего ребенка), вряд
ли станет возражать, если его чадо почитает на сон грядущий "Гензеля и Гретель".
Но вдумайтесь: в сказке о Гензеле и Гретель рассказывается о брошенном ребенке
(да, организовала это мачеха, но все равно символически она мать, а отец -
пустоголовый простофиля, который во всем слушается жену, даже когда знает, что
она не права; следовательно, мы можем считать ее аморальной, а его - активно
злым, в библейском или мильтоновском смысле), далее происходит похищение (ведьма
в конфетном доме), порабощение, незаконное задержание и, наконец, оправданное
убийство и кремация. Мало кто из родителей возьмет ребенка на "Выжить" (Survive)
- остросюжетный фильм об игроках в регби, которые выжили в авиакатастрофе в
Андах благодаря тому, что питались погибшими товарищами, но те же самые родители
не возражают против "Гензеля и Гретель", где ведьма откармливает детей, чтобы
потом их съесть. Мы предлагаем детям такие сказки почти инстинктивно, возможно,
на более глубинном уровне понимая, что они являются идеальными центрами
кристаллизации страхов и враждебности.
Даже у снедаемых тревогой авиапассажиров есть свои волшебные сказки - все эти
фильмы типа "Аэропорт", которые, подобно "Гензелю и Гретель" и мультфильмам
Диснея, проявляют все признаки бесконечной жизни.., но которые следует смотреть
только на День благодарения. Потому что в каждом из них снимается большое
количество индеек [Note87 - Индейка - традиционное блюдо на обеде в День
благодарения; но слово это в переносном смысле означает также "тупица,
бездарь".].
Моя инстинктивная реакция на "Тварь из Черной лагуны" напоминала ужасный обморок
наяву. Прямо на моих глазах происходил кошмар; весь ужас, который хранится у нас
в генетической памяти, развертывался передо мной на экране кинотеатра.
Примерно двадцать два года спустя мне выпала возможность снова посмотреть "Тварь
из Черной лагуны" - не по телевизору, когда впечатление нарушается рекламой
подержанных автомобилей, музыкальных альбомов и нижнего белья; слава богу, фильм
я смотрел нетронутый, несокращенный и даже в стереоварианте. Те, кто, подобно
мне, носит очки, с трудом пользуются очками для стерео; спросите у любого
очкарика, как ему нравятся картонные очки, которые дают при входе в кинотеатр.
Если стереофильмы снова начнут производить в больших количествах, я намерен
отправиться в ближайший центр коррекции зрения и заплатить семьдесят баксов за
специальные защитные линзы - одну красную, другую зеленую. Не говоря уже о
раздражающих очках, должен упомянуть, что я взял с собой своего сына Джо - ему
было пять лет, примерно столько же, сколько было мне в том драйв-ин-кинотеатре
(и представьте, каково было мне обнаружить, что картина, которая привела меня в
такой ужас в тот далекий вечер, была экспертами ААК [Note88 - Американская
ассоциация кино - центральная организация американской кинопромышленности,
ведающая вопросами производства и проката фильмов.] отнесена к группе Джи -
точно так же, как фильмы Диснея [Note89 - В одном из моих любимых рассказов
Артура Кларка это действительно происходит. В этой небольшой новелле чужаки из
космоса высаживаются на Земле после Большого Взрыва. В финале рассказа лучшие
умы культуры этих чужаков пытаются понять смысл фильма, который они отыскали и
научились проигрывать. Фильм кончается словами "Производство Уолта Диснея".
Иногда мне кажется, что не может быть лучшей эпитафии человечеству или миру, в
котором единственным разумным существом, получившим абсолютную гарантию
бессмертия, стал не Гитлер, не Карл Великий, не Альберт Швейцер и даже не Иисус
Христос - а Ричард Никсон, чье имя выгравировано на пластинке, помещенной на
мертвой поверхности Луны - Примеч. автора.]).
В результате я испытал то странное чувство возвращения назад во времени,
которое, я уверен, испытывает большинство родителей, когда смотрят вместе с
детьми фильмы Диснея, или читают им книги про Винни Пуха, или берут с собой в
Шрайн [Note90 - "Храм Солнца" - памятник юмористу У Роджерсу; представляет собой
башню высотой в 30 м.] или в цирк "Барнум и Бейли". Популярная запись способна
создать определенную "установку" в сознании слушателя именно из-за своей
короткой - от трех недель до трех месяцев - жизни, и потому старые золотые диски
звучат до сих пор - это эмоциональный эквивалент растворимого кофе. Когда по
радио "Бич Бойз" [Note91 - Рок-группа из Лос-Анджелеса, ставшая популярной в 60е
годы.] поют "Помоги мне, Ронда", я всегда испытываю удивительную виноватую
радость первого чувства (и если вы учтете мой нынешний возраст - тридцать три
года - и проделаете вычитание, то поймете, что я в этом отношении чуть
отставал). Книги и фильмы делают то же самое, хотя, на мой взгляд, возрождаемая
ими мысленная установка в случае кино по глубине и текстуре богаче и глубже, а в
случае книг - сложнее.
В тот день с Джо я как бы посмотрел "Тварь из Черной лагуны" с другого конца
телескопа, но теория возрождаемой мысленной установки по-прежнему применима; в
сущности, она остается неопровержимой. Время, возраст и опыт наложили на меня,
как и на всех, свой отпечаток; время не река, как полагал Эйнштейн, а большое
стадо бизонов, которые проносятся над нами и втаптывают нас в землю, оставляя
мертвыми и окровавленными, со слуховым аппаратом в ухе и с мешочком для
постоянного принятия испражнений на ноге вместо кольта-44. Двадцать два года
назад я не знал, что Тварь на самом деле - добрый старый Рику Браунинг,
знаменитый подводный каскадер, в костюме из латекса, и на этот раз подавить
недоверие мне было гораздо труднее. Но я его подавил - что ничего не значит, а
может быть (я надеюсь!), означает, что стадо бизонов до меня еще не добралось.
Но когда недоверие наконец исчезло, нахлынуло прежнее чувство, как пять лет
назад, когда я впервые повел Джо и Наоми, мою дочь, в кино - на новую версию
"Белоснежки и семи гномов". В фильме есть сцена, в которой, после того как
Белоснежка надкусила отравленное яблоко, гномы с плачем уносят ее в лес.
Половина детишек, сидящих в зале, утопала в слезах; у остальных глаза тоже были
на мокром месте. Мысленная установка восстановилась настолько, что я тоже
почувствовал прилив слез. Я ненавидел себя за то, что мной можно так откровенно
манипулировать, но тем не менее поддавался - сидел, пуская в бороду слезы из-за
героев мультика. Но это не Дисней манипулировал мной - я сам. Это проснулся во
мне ребенок, проснулся и заплакал.., и на какое-то время ожил.
Когда "Тварь из Черной лагуны" уже подходила к концу, груз недоверия
уравновесился где-то у меня над головой, и режиссер Джек Арнолд вновь произвел
передо мной древнее уравнение волшебной сказки - каждый символ отчетливый,
крупный, и с ними управляться легко, как с детскими кубиками. Когда мы смотрим
фильм, ребенок просыпается в нас и начинает понимать, что такое умирание.
Умирание - это когда Тварь из Черной лагуны перегораживает выход. Умирание - это
когда чудовище добирается до тебя.
В конце концов герой и героиня, разумеется, не только выживают, но и одерживают
победу - как Гензель и Гретель. Когда в кинотеатре драйв-ин вспыхнул свет и на
большом белом экране появилась надпись "Спокойной ночи, ведите машину
осторожней" (а также напоминание "Не забудьте посетить вашу церковь"), на
короткое время пришло чувство облегчения, почти воскрешения. Но более
основательным было ощущение того, что добрый старый Ричард Карлсон и добрая
старая Джулия Адаме исчезнут в третий раз, а останется - останется навсегда -
Тварь, которая медлительно и терпеливо ждет свою жертву на дне Черной лагуны;
даже сейчас я вижу, как она выглядывает из-за растущей стены грязи и веток.
Ее глаза. Ее древние глаза.
Глава 5. РАДИО И ДЕКОРАЦИИ РЕАЛЬНОСТИ
Книги и фильмы - дело хорошее, и скоро мы к ним вернемся, но сначала я хочу
немного поговорить о радио середины 50-х годов. Начну с самого себя, и от меня
мы сможем перейти к обобщениям.
Я принадлежу к последней четверти последнего поколения, которое еще помнит
радиопостановки как форму драматического искусства со своими собственными
декорациями реальности. Впрочем, к пониманию значения радио нас это утверждение
не приближает, каким бы справедливым оно ни было. Золотой век радио кончился
примерно в 1950 году, и в том же году начался период, скромная попытка осветить
который предпринята в книге; в тот год я встретил свой третий день рождения и
научился пользоваться горшком. Я присутствовал при рождении рок-н-ролла и видел,
как он растет - здоровым и сильным... Но также я присутствовал у смертного одра
радио, когда оно умирало как мощное средство передачи произведений искусства.
Бог свидетель, драму по-прежнему можно найти на радио - "Театр загадок" (Mystery
Theater) Си-би-эс [Note92 - "Коламбиа бродкастинг систем" - национальная
телерадиокомпания, одна из так называемой большой тройки.] тому пример; и даже
комедию, как знает всякий преданный поклонник удивительно абсурдного супергероя
- Чикенмена [Note93 - Чикенмен, Крылатый воин - петух, персонаж радиопередач.
Полицейский, борющийся с преступностью. Передача создана в конце 60-х годов и
идет до сих пор.]. Но "Театр загадок" выглядит странно плоским и мертвым - всего
лишь антикварная вещица. Нет той эмоциональной энергии, которой бурлила
радиосеть, когда каждую неделю со скрипом открывалась дверь "Внутреннего
святилища" (Inner Sanctum), или начинались передачи "Неизвестное измерение"
(Dimension Х), "Я люблю тайны" (I Love a Mystery), или в первые дни "Саспенса"
(Suspense). Хотя я слушаю "Театр загадок", когда выпадает время (и когда И. Дж.
Маршалл бывает в ударе), я не особенно рекомендовал бы его публике: он похож на
"студебекер", который только по непонятной случайности еще на ходу, или на
последнюю в мире бескрылую гагару. "Театр загадок" Си-би-эс похож на силовой
кабель, через который когда-то подавался мощный, почти смертоносный ток, а
теперь он валяется в углу, необъяснимо холодный и совершенно безвредный.
"Приключения Чикенмена" (The Adventures of Chickenman), объединенная комедийная
программа, воспринимается лучше (но это свойство комедий вообще, что на радио,
что в театре), однако к неустрашимому Чикенмену все же необходимо привыкнуть,
как к нюхательному табаку или виноградным улиткам. В приключениях Чикенмена мне
больше всего нравится тот момент, когда он, в сапогах, трико и шляпе, приходит
на остановку междугородного автобуса и обнаруживает, что поскольку у него нет
карманов, то нет и ни единой монетки, чтобы заплатить за проезд [Note94 - А на
многих людей Чикенмен вообще не действует. Мой добрый друг Мэк Маккатчен однажды
проигрывал его приключения группе друзей, а те сидели с непроницаемым вежливым
выражением на лице. Как говорит Стив Мартин в "Тупице" (The Jerk): "Уберите от
нее тарелку с устрицами и принесите ей сандвич с сыром, как я и говорил с самого
начала". - Примеч. автора.]. Но как ни мил этот Чикенмен, весело переходящий от
одной нелепой ситуации к другой, в компании со своей еврейской мамой, с ее
бесценными советами и куриным бульоном с шариками мацы, он всегда как-то размыт,
всегда словно не в фокусе.., за исключением, может быть, того бесценного
момента, когда он стоит перед шофером автобуса, зажав шляпу между ног. Я
улыбаюсь, слушая приключения Чикенмена; иногда даже смеюсь, но все же таких
потрясающе смешных моментов, как с Фиббером Макги [Note95 - Персонаж популярного
радиошоу "Фиббер Макги и Молли"], который подходит к своему шкафу, неудержимым,
как само время, или с Честером Ф. Райли, погруженным в долгий и тревожный
разговор с соседом, гробовщиком по имени Диггер О'Делл ("Он думает, что он
большая шишка"), еще не встречал.
Наиболее отчетливо я помню только одну радиопрограмму, которая, безусловно,
относилась к танцу смерти - "Саспенс", и она тоже передавалась радиосетью Си-биэс.
Мы вместе с моим дедом (тем самым, что в молодости работал с Уинслоу Хомером)
слушали радио вместе. В восемьдесят два года дед был здоров и силен, но его речь
понять было невозможно из-за густой бороды и отсутствия зубов. Он говорил - и
очень много, - но только моя мать была способна разобрать его бормотание.
"Гиззен-группен фазззава-групп?" - спрашивал он меня, когда мы вместе слушали
старый настольный радиоприемник "Филко" [Note96 - Товарный знак американской
компании "Филко-Форд", производящей бытовую радиоэлектронику]. "Конечно,
дедушка", - отвечал я, не имея ни малейшего представления о том, с чем
согласился. Тем не менее радио нас объединяло.
В то время - 1958 год - мои бабушка и дедушка жили в одной комнате, которая
служила одновременно гостиной и спальней, самой большой комнате маленького
новоанглийского дома. Дедушка ходил - с трудом, но бабушка уже ослепла, была
прикована к постели и ужасно тучна; она страдала гипертонией. Иногда сознание ее
прояснялось, и тогда она разражалась длинными тирадами, требуя, чтобы мы
накормили лошадь, погасили свет или помогли ей встать, чтобы она могла испечь на
ужин пирог. Временами она разговаривала с Флосси, одной из моих теток по
материнской линии. Флосси умерла от менингита сорок лет назад. Итак, ситуация в
комнате была такой: дед сохраняет ясный ум, но понять его невозможно; бабушка
вполне понятна, но впала в маразм.
И между ними двумя - дедушкин радиоприемник.
По радиовечерам я приносил стул, ставил его в дедушкином углу, а дед закуривал
одну из своих большущих сигар. Звучал гонг, возвещающий начало "Саспенса", или
Джонни Доллар начинал еженедельный рассказ о своих расходах, или из динамика
доносился голос Билла Конрада в исполнении Мэтта Диллона, глубокий и порой
невыразимо вульгарный: "Это делает человека бдительным.., и немного одиноким".
Для меня запах крепкой сигары в маленькой комнате до сих пор связан с
воспоминанием, как я воскресным вечером вместе с дедом слушаю радио. Скрип
двери, звон шпор.., или вопль в конце классической серии "Саспенса": "Вчера
ночью ты умер".
И они действительно умерли, одна за другой, все последние радиопрограммы. Первой
ушла в небытие "Пороховой дым" (Gunsmoke). Сейчас у телезрителей лицо Мэтта
Диллона, которое в прошлые годы можно было только воображать, ассоциируется с
Джеймсом Арнессом, лицо Аманды Блейк - с Китти, Милбурна Стоуна - с Доком, а
лицо Денниса Уивера, разумеется, с Честером. Их лица и голоса затмили голоса,
приходящие по радио. И даже сейчас, двадцать лет спустя, энергичный, слегка
подвывающий голос Уивера у меня связывается с Честером Гудом (или, как он
именовался в радиопередачах, Честером Праудфутом); я вижу, как он торопливо идет
по тротуару Додж-Сити и кричит: "Мистер Диллон! Мистер Диллон! Там, на Лонгбренч,
что-то случилось!" "Джонни Доллар" продержался еще с год или чуть дольше;
он закрыл последнее дело и исчез в том аду, куда попадают все ушедшие в отставку
следователи страховых компаний.
"Саспенс", последний из радиоужастиков, умер в тот же день, что и "Джимми
Доллар", - 30 сентября 1962 года. К тому в
...Закладка в соц.сетях
