Жанр: Триллер
Игра Джералда
...ье.
- Как я хочу пить, - сказала Джесси безнадежно.
"Не думай об этом".
Она повернула голову, почувствовала прощальное тепло солнца на левой
стороне шеи и снова открыла глаза. Перед ними стоял бокал с водой Джералда,
и из ее горла вырвался крик смертельно раненной птицы.
"Бери пример с собаки, - сказала Рут. - Собака делает то, что должна
делать, чтобы выжить, и ты должна заняться спасением своей шкуры".
"Не знаю, смогу ли", - сказала Джесси.
"Думаю, сможешь, милая. Если ты могла замести под ковер то, что произошло
в тот день, когда солнце исчезло, значит, ты что угодно сможешь".
В какой-то миг она поняла, что может стать хозяйкой своих воспоминаний,
если по-настоящему этого захочет. Секрет того дня никогда по-настоящему не
тонул в ее сознании: в лучшем случае он был под замком, но не в морской
бездне. Тут была своего рода добровольная амнезия. Если бы она захотела
вспомнить тот день, когда ушло солнце, она смогла бы это сделать.
Ее внутренний взор вдруг увидел картину потрясающей ясности: кусок стекла
в каминных щипцах. Рука в перчатке поворачивает его в огне горелки.
Джесси напряглась и стерла картину.
"Давай-ка договоримся раз навсегда, - подумала она. Она полагала, что
говорит с голосом Рут, но не была в этом уверена. Она вообще ни в чем не
была больше уверена. - Я не хочу вспоминать. Поняла? События того дня не
имеют ничего общего с днем сегодняшним. Это - пустое занятие. Можно,
конечно, провести параллель: два озера, два летних коттеджа, два случая
сексуальных извращений, но воспоминания о том, что произошло в шестьдесят
третьем году, никак не помогут сейчас, только прибавят уныния, вот и все.
Поэтому давай просто оставим это, ясно? Давай забудем озеро Дарк-Скор".
"Что скажешь. Рут?" - спросила она тихо, и ее взгляд переместился на
батик у двери в ванную. На миг там появилась маленькая девочка, вдыхающая
аромат лосьона и глядящая сквозь кусочек темного стекла на небо, - и тотчас
исчезла.
Она смотрела на батик еще несколько секунд, чтобы удостовериться:
воспоминания действительно ушли и не вернутся, а потом снова взглянула на
бокал Джералда. Невероятно, но остатки льда все еще плавали на поверхности
воды, хотя в комнате скопилось и надолго еще сохранится тепло уходящего дня.
Джесси опустила взгляд на бокалу, посмотрела на его отпотевшие стенки.
Она не могла видеть салфетку, на которой стоит бокал, - ее скрывал край
полки. - но могла представить себе мокрое пятно, образующееся по мере того,
как капельки влаги стекают по стенкам бокала вниз и скапливаются там.
Она облизнула губы, но жажда стала еще мучительней. Дотянуться до бокала
она никак не может. Действительно, близок локоть, да не укусишь.
"Не сдавайся так просто, - послышался голос Рут. - Если ты смогла
шмякнуть этого пса пепельницей, еще раз попробуй достать бокал. Может,
получится?"
Джесси снова подняла правую руку и потянулась ею как можно дальше,
насколько позволяли наручник и ноющее плечо, но не хватало пяти-шести
сантиметров. Она сглотнула, ее лицо исказилось гримасой боли.
"Видела? - спросила она. - Теперь ты довольна?"
Рут не ответила, но Хорошая Жена была тут как тут. Она не настаивала, а
утешала, и Джесси снова подумала - как странно ощущать часть своего
сознания, которая так вот утешает, словно она действительно совершенно
отдельная особь.
"Если бы у меня было еще несколько голосов, - подумала Джесси, - мы бы
могли устроить тут целый спектакль".
Измученная женщина снова посмотрела на бокал, потом вжалась спиной в
полушки, чтобы иметь возможность изучить полку снизу. Она не примыкала к
стене, а лежала на четырех металлических кронштейнах, которые имели форму
"L".
Джесси была уверена, что полка не прикреплена к ним. Она вспомнила, как
однажды Джералд говорил по телефону и машинально оперся о полку;
противоположный конец ее стал подниматься, и если бы Джералд не убрал
немедленно руку, он опрокинул бы полку.
Мысль о телефоне отвлекла ее внимание на секунду. Телефон стоял на
журнальном столике у восточного окна, из которого открывался вид на
подъездную дорожку и "мерседес": с тем же успехом он мог находиться на
другой планете, учитывая ту пользу, которую можно было извлечь из его
существования. Ее глаза вернулись к нижней поверхности полки, осмотрели
сначала саму доску, а потом кронштейны.
Итак, когда Джералд оперся на один конец полки, другой ее конец поднялся.
Значит, если она надавит на свой конец полки, противоположный конец
поднимется, и бокал воды...
- Он может сползти, - сказала она в задумчивости. - он может сползти
сюда, ко мне...
Конечно, он с той же долей вероятности может соскользнуть вбок и упасть
на пол, наткнуться на какое-то препятствие и опрокинуться, прежде чем
передвинется к ней, однако разве не стоит попытаться?
"Разумеется, - подумала она, - разумеется; правда, я планировала сгонять
в Нью-Йорк на моем "лирджете", пообедать в "Четырех сезонах", протанцевать
всю ночь напролет в "Бердленде", - но с мертвым Джералдом это будет
несколько не то. Кроме того, все хорошие книги стали недоступны, - если уж
на то пошло, и все плохие тоже, - и я должна попытаться добыть утешительный
приз".
"Отлично, но как ты намереваешься это сделать?"
"Очень аккуратно, - сказала она, - вот как".
Джесси снова подтянулась на цепочках наручников и внимательнее осмотрела
бокал. Плохо было то, что она не видит поверхности полки. Она прекрасно
знала, какие вещи находятся на ее половине, но что лежит у Джералда и на
ничейной полосе в центре? Ничего странного, что она не помнит: только
фотографическая память могла бы зафиксировать все предметы, лежащие на полке
над кроватью. И кто мог подумать, что такие сведения пригодятся?
"Да, теперь они бы пригодились. Я живу в мире, где изменились все
ценности".
Именно. В этом мире бродячая собака могла быть страшнее Фредди Крюгера,
телефон находился в Зоне Сумерек, а оазисом в бескрайней пустыне, к которому
стремятся тысячи страждущих бродяг в сотнях романов, сделался бокал с водой
и остатками льда, дрейфующими на поверхности. В этом новом мире полка над
головой стала единственной дорогой жизни, и какая-нибудь случайно
оставленная книжка-триллер могла оказаться роковой преградой.
"Тебе не кажется, что ты несколько преувеличиваешь?" - спросила она себя.
Однако на самом деле тут не было преувеличения. Это будет длительная и
сложная операция, но если на пути бокала окажется хоть малейшее препятствие,
то она закончится провалом. Никакой гениальный Эркюль Пуаро не сможет
вычислить, что находится на полке, а без этого бокал может опрокинуться на
любом миллиметре своего пути. Нет, она не преувеличивает. Все жизненные
ценности действительно непостижимым образом трансформировались: она
вспомнила фантастический фильм, в котором герой стал уменьшаться и в конце
концов стал таким маленьким, что жил в кукольном домике дочери и больше
всего боялся семейного кота. Ей надо было быстро освоить новые правила и
жить по ним.
"Не теряй мужества, Джесси", - прошелестел голос Рут.
- Не волнуйся, - ответила она, - я попытаюсь. Просто всегда полезно
знать, с чем воюешь. Тогда это совсем другое дело.
Она вытянула правую руку вверх так высоко, как только смогла. В этом
положении она напоминала знак внимания. Кончиками пальцев она стала
исследовать поверхность полки со своей стороны, там, где бокал должен был
закончить скольжение.
Она ощутила край какой-то толстой бумаги и пощупала ее, размышляя, что
это такое. По первому впечатлению это был листок из блокнота, обычно
лежавшего на телефонном столике, но его листки были тоньше. Ее взгляд еще
раньше упал на журнал - "Тайм" или "Ньюсуик", Джералд принес их оба, -
который лежал обложкой вниз около телефона. Она вспомнила, как быстро он
просмотрел один из журналов, пока раздевался. И этот кусок бумаги был,
видимо, одним из тех вечно раздражающих подписных листков, которые всегда
прикрепляются или вкладываются в журналы. Джералд часто откладывал эти
листки для последующего использования в качестве книжных закладок. Это могло
быть и что-то другое, но Джесси решила, что в любом случае это не меняет ее
планов, поскольку листок все-таки слишком тонок, чтобы опрокинуть бокал. В
радиусе действия ее растопыренных пальцев больше ничего вроде бы не было.
- Ладно, - сказала она. Ее сердце снова громко застучало: она
представила, как бокал падает и с грохотом разбивается об пол, но усилием
воли стерла картинку. - Спокойно, спокойно... Тише едешь - дальше будешь.
Все будет хорошо.
Держа правую руку в прежнем положении, хотя положение это было неудобным
и причиняло дьявольскую боль, Джесси подняла левую руку и обхватила край
полки за последним кронштейном на своей стороне.
"Поехали", - подбодрила она себя и начала давить на полку левой рукой. Но
ничего не произошло.
Возможно, плечо рычага маловато, и не хватает силы поднять
противоположный конец полки. Вся проблема в этой чертовой цепочке.
Это было похоже на правду, но не помогало что-либо сделать с полкой.
Своеобразная задачка из занимательного учебника физики, но ценой решения
станет жизнь или смерть. Она, конечно, могла приподнять полку на своем конце
снизу, но тогда бокал двинулся бы в другом направлении, на сторону Джералда.
Внезапно поднялся ветер, из коридора до нее снова донеслись звуки
чавканья.
- Ты что, издеваешься надо мной, сукин сын? - Джесси зарыдала. Боль
пронзила ее гортань, но она не могла остановиться. - Первое, что я сделаю,
когда выберусь из этих чертовых наручников, - разможжу тебе башку!
"Странные слова, - подумала она, - странные слова для женщины, которая
даже не помнит, где находится ружье Джералда - то, которое осталось ему от
отца, - тут или в городском доме".
Тем не менее на некоторое время за дверью наступила тишина, словно пес
трезво и всерьез анализировал прозвучавшую угрозу.
Затем чавканье и рычание возобновились - очевидно, пес не принял всерьез
ее слова.
В правой руке Джесси стала нарастать боль; это заставило ее действовать
немедленно.
Она повернулась на левый бок и вытянула руку, насколько позволяла цепь.
Затем снова надавила на край полки. Никакого результата. Она надавила
сильнее... Уголки ее рта опустились, глаза были полузакрыты - выражение лица
ребенка, который готовится принять горькое лекарство. И как раз в тот
момент, когда ее затекшая рука была готова отступить. Джесси почувствовала
на полке легкое движение. Первая победа.
Джесси оставила полку и вытянулась, давая мышцам отдохнуть. Она не
хотела, чтобы в критический момент их свела судорога: и без этого хватало
проблем. Когда Джесси почувствовала, что готова повторить попытку, она
помахала левой ладонью в воздухе, чтобы высохла влага, потом вытянула руку
вверх и снова захватила полку. Время пришло.
"Надо быть осторожной. Бокал сдвинулся, тут нет сомнения, и подвинется
дальше, однако эта операция отнимает все силы, и даже если я смогу
передвинуть бокал.., если это вообще возможно, когда силы на исходе.., легко
сделать непоправимую ошибку".
Это верно, но загвоздка была еще и в том, что она не могла определить
нужный угол наклона.
Джесси вспомнила, как они катались на качелях с сестрой Мэдди на площадке
за фолмутской школой, - в то лето они вернулись с дачи раньше, и ей
казалось, что они весь август провели с Мэдди на этих качелях, - и они
достигли вершины в искусстве качания. Мэдди была полнее, и ей это давалось с
трудом.
Теперь у Джесси появились другие качели. "И, что бы ни говорила Библия о
том, что не следует давать левой руке забыть о том, что делает правая, твоя
левая рука стала метательницей пепельниц, а правая должна стать
хватательницей бокала, Джесси. И самое главное теперь - эти несколько
сантиметров полки, на которых ты можешь перехватить его. Если бокал
проскользнет чуть дальше, будет совершенно не важно, остановится он или
упадет и разобьется, - он будет одинаково недостижим".
Правая рука не давала забыть о себе - она слишком болела. Другой вопрос,
сможет ли она сделать то, что от нее требуется... Джесси наращивала усилие
слева медленно и плавно, насколько могла. Капля пота выступила по лбу и
закатилась в угол глаза. Дверь снова хлопала, но она была, вместе с
телефоном, в ином мире. Тут оставались только полка, бокал и Джесси. Она
смертельно боялась внезапного взлета полки, которая могла взвиться ввысь,
как катапульта, но Джесси попыталась успокоить себя на этот счет.
"Бояться будешь, когда это случится, милая, а пока не расслабляйся.
По-моему, что-то происходит".
Да. Она снова почувствовала легкий сдвиг.., полка теперь приподнялась,
ничем не сдерживаемая со стороны Джералда. На этот раз Джесси не ослабила
давление, а, напротив, усилила его, так что мышцы напряглись на плечах и
дрожали от напряжения. У нее вырвался стон. Казалось, бокал начинает
скользить.
В этот момент поверхность влаги в бокале Джералда дрогнула, и она
услышала, как остатки льдинок звякнули. Сам бокал не двинулся, и возникла
страшная мысль: а что если влага, образовавшая кружок под бокалом, скопилась
в таком количестве, что бокал прилип к поверхности полки?
- Нет, этого не должно быть.
Эти слова были произнесены на одном дыхании, как молитва усталого
ребенка. Теперь она из последних сил давила на левый край полки.
- Ну, пожалуйста, двигайся!
Дальний конец полки нехотя поднялся, словно колеблясь: верх и вниз. Тюбик
с тоном "Макс фактор" свалился с полки и упал около кровати как раз на то
место, где раньше, до прихода пса, находилась голова Джералда. И тут ей
пришла мысль о новой опасности - ведь при каком-то угле наклона полка
просто-напросто соскочит с кронштейнов и полетит, как сани под гору, с
бокалом и всем прочим - прямо на нее.
- Двигайся же, черт побери! - крикнула она бокалу в нетерпении. Она
забыла о Джералде; она забыла о собаке; она забыла обо всем, кроме бокала,
который теперь так наклонился, что вода чуть не переливалась через край, и
Джесси не понимала, почему он все еще стоит, как заколдованный.
- Ты что, прирос к полке? Двигайся!
И тут он двинулся.
Его движение никак не подтверждало ее наихудшие ожидания. Она была готова
только к неудаче, и успех поверг ее в смятение.
Мягкое скольжение бокала по полке настолько потрясло ее, что Джесси
вздрогнула всем телом, и это движение почти наверняка должно было опрокинуть
наклоненную полку, о чем она только что себя предупреждала. Ее пальцы уже
трогали бокал, и она снова застонала.
Полка начала сползать, затем остановилась, словно обладала разумом и
теперь размышляла, делать это или нет.
"Времени мало, милая, - предупредила Рут, - хватай эту чертову штуку,
пока не поздно!"
Джесси попыталась, однако концы пальцев просто скользнули по влажной
поверхности бокала. Казалось, не за что было ухватиться; в действительности
у ее пальцев просто не было достаточной свободы, чтобы обхватить этот
сволочной бокал. Пальцы скользили, и Джесси поняла, что в таком положении
бокал может легко упасть.
"Где твое воображение, милая, неужели ты ничего не можешь сделать
по-человечески?"
Верное замечание. Бокал стоял там, где надо. Его можно, решила она,
взять: неясно, что может этому помешать. Ее короткие, уродливые пальцы - вот
что. И почему у нее такие пальцы? Вот если бы они были длиннее, они бы
обвились вокруг бокала...
Странная картинка из какого-то старого телеролика мелькнула в ее
воображении: улыбающаяся женщина с прической из 1950-х, в голубых резиновых
перчатках. "Такие чувствительные, что вы можете схватить цент! - кричала
женщина сквозь резиновую улыбку. - Как жаль, что у вас нет пары таких, милая
женушка или кто вы там есть! Вы бы могли схватить этот гребаный бокал,
прежде чем полка со всем, что на ней стоит и лежит, полетит к черту!"
Джесси вдруг поняла: эта улыбающаяся и кричащая женщина в резиновых
перчатках ее мать, и у нее вырвался стон.
"Не сдавайся, Джесси! - крикнула Рут. - Тебе уже почти удалось! Клянусь!"
Она вложила последнюю каплю оставшихся сил в движение левой руки,
одновременно беззвучно шепча молитву, чтобы полка не соскользнула. О
Господи, прошу, не дай ей соскользнуть, не теперь, прошу!
Полка соскользнула.., совсем немного, а затем снова застыла, может быть,
остановленная кронштейном или неровностью дерева. Бокал тоже подвинулся
немного дальше по направлению к ее руке, и теперь - просто безумие - он,
этот чертов бокал, тоже, кажется, заговорил. У него был голос, как у
городских таксистов: "Боже, леди, что еще вы от меня хотите? Чтобы я
отрастил ручку, мать ее за ногу, чтоб я кружкой стал, что ли?"
Толчок, и вода плеснула на ее вытянутую правую руку. Сейчас он упадет,
теперь это неотвратимо. Она уже ощутила поток холодной воды, обдающий ее
спину и голову.
- Нет!
Джесси изогнула правую руку чуть больше, расставила пальцы как можно
шире, пока бокал не поместился в захвате ее руки. Кольцо наручника впилось в
руку, посылая импульсы острой боли до локтя, но Джесси вся превратилась в
терпение. Мышцы левой руки затекли, и рука дрожала, передавая эту дрожь
балансирующей полке. Еще один тюбик слетел на пол. Остатки льда слабо
звякнули. Над полкой она могла видеть тень бокала на стене.
Еще.., еще немного...
Нет, больше нельзя!
Нужно, нужно еще одно усилие!
Она вытянула правую руку так далеко, как только смогла, и немного
сдвинула бокал вправо. Потом она снова попыталась сомкнуть пальцы, чтобы
проверить, достаточен ли захват, потому что теперь у нее действительно не
оставалось сил. Однако и этого было мало: она чувствовала, как влажная
поверхность бокала ускользает... Он превратился в живое существо, какую-то
рыбу, которая постоянно выскальзывает из рук, играя, чтобы после этой
утомительной игры оставить ее полностью обессилевшей.
"Не отпускай его, Джесси, ты не имеешь права отпускать этот чертов
бокал..."
И хотя сил уже не оставалось, она вытянула правую руку еще немного по
направлению к бокалу. Но и на этот раз, когда пальцы сомкнулись на нем,
бокал не сдвинулся.
"По-моему, я схватила его. Не уверена, но, кажется, да... Может быть".
По-видимому, ей это почудилось, она приняла желаемое за действительное,
но ей было уже все равно. Джесси не могла далее удерживать полку в этом
положении. Она подняла дальний край полки всего на десять - двенадцать
сантиметров, а ощущение было такое, словно приходится держать целый дом.
"Как все странно, - подумала она. - Эти голоса, которые, кажется,
вытеснили весь мир. Они важны, голоса в моей голове..."
Моля небеса, чтобы бокал остался в ее руке, когда она отпустит полку,
Джесси отняла левую руку. Полка вернулась в прежнее положение, чуть
сместившись. А бокал остался в ее руке, и теперь она видела картонную
подкладку. Та прилипла к основанию бокала.
"Господи, не дай мне его теперь уронить, не дай..."
Судорога свела левую руку Джесси, заставив ее дернуться назад к изголовью
кровати. Ее лицо напряглось так, что губы стали похожи на белый шрам, а
глаза - на дрожащие надрезы.
"Подожди... Это пройдет, пройдет..."
Конечно, пройдет. У нее достаточно часто бывали судороги, чтобы быть
уверенной в этом, но, Господи, как это больно! Если бы она могла
помассажировать левый бицепс правой рукой... Это было уже не ощущение
предельного изнеможения, а омертвение мышцы.
"Нет, Джесси, это все же только усталость, у тебя такое уже бывало не
раз. Просто подожди, и все пройдет. Жди и держись, не разлей этот бокал..."
Она подождала, и, после того как прошла целая вечность, мышца левой руки
стала отходить и боль начала утихать. Джесси испустила глубокий вздох
облегчения и приготовилась пить.
"Пей, конечно, - сказала Хорошая Жена, - но, думаю, ты заслужила немного
больше, чем просто несколько глотков холодной воды, моя дорогая. Наслаждайся
своим призом.., но наслаждайся с достоинством. И ни в коем случае не пей
залпом!"
"Ты неисправима, милая", - подумала Джесси, но когда поднесла бокал к
губам, то сделала это с достоинством и спокойствием гостя на придворном
приеме, совершенно игнорируя высохшее небо и пульсирующую жажду в гортани.
Потому что можно было как угодно игнорировать Хорошую Жену - и часто она
именно так и поступала, - но вести себя достойно в данной ситуации - это
была вовсе не плохая идея. Джесси с таким трудом добыла воду; почему бы не
протянуть время, чтобы насладиться этим событием? Этот первый глоток,
который смочит сухие губы и одеревенелый язык, будет нести вкус победы.., и
вообще, после всех этих передряг, в которые она попала, это будет вкус
спасения.
Джесси поднесла бокал ко рту, сосредоточившись на грядущем наслаждении.
Ее губы задрожали от предчувствия, пальцы задвигались, и она ощутила, как
тик забился в углу рта. Она вдруг почувствовала, как затвердели соски, -
обычно это происходило от возбуждения. "Вот секреты женской сексуальности,
Джералд, о которых ты даже не подозревал, - подумала она. - Прикуй меня
наручниками к кровати, и ничего не произойдет. Но покажи мне при этом бокал
воды, и я превращаюсь в страждущую нимфу".
Эта мысль заставила ее улыбнуться, и, когда рука с бокалом внезапно
остановилась в футе от ее лица, пролив воду на бедро, которое тотчас
покрылось гусиной кожей, улыбка продолжала оставаться на лице. Она ничего не
почувствовала в эти мгновения, кроме тупого изумления.
"В чем дело? Что случилось?"
"Ты знаешь это сама", - сообщила Рут. Она говорила с сожалением, но
спокойно. Да, там, в глубине сознания, Джесси поняла, что случилось, но не
хотела признавать это. Некоторые факты были слишком жестоки, чтобы их
признать. Слишком несправедливы.
Но к сожалению, они упрямы. Обращенные к бокалу измученные глаза Джесси
наполнились ужасным пониманием - цепочка мешает ей дотянуться до воды! Эта
цепочка, черт ее дери, слишком коротка. Она совершенно упустила из виду этот
очевидный факт.
Джесси вдруг вспомнила ночь, когда Джордж Буш был избран президентом. Они
с Джералдом были приглашены на собрание сливок общества в ресторан, который
располагался на крыше отеля "Сонеста". Сенатор Уильям Коэн был почетным
гостем, а сам избранный президент. Унылый Джордж, ожидался с телеобращением
сразу после полуночи. Джералд взял напрокат по этому случаю серый лимузин,
который прибыл к их дому в семь вечера, секунда в секунду, но и в десять
минут восьмого она все еще сидела в своем лучшем черном платье на кровати и
рылась в коробке с драгоценностями, ругаясь на чем свет стоит, потому что
никак не могла найти пару золотых серег. Джералд высунулся из двери в
нетерпении, желая узнать, почему она задержалась, и, приглядевшись, сказал,
что не уверен, но полагает, она ищет те самые серьги, которые сейчас у нее в
ушах. Так оно и было. Это заставило ее почувствовать себя маленькой и
глупой, что вполне соответствовало его самоуверенной манере держаться.
То чувство было ерундой в сравнении с теперешним.
Она вытянула голову в направлении бокала, выпячивая губы, как страстная
красотка в старом черно-белом фильме, и теперь губы были так близко от воды,
что она видела крохотные пузырьки воздуха вокруг остатков льдинок, она даже
ощущала (или думала, что ощущает) аромат минералки, но не могла приблизить
лицо достаточно близко, чтобы сделать глоток. Она почти доставала бокал,
однако почти, как говаривал Джералд, на хлеб не намажешь.
"Невыносимо, - услышала она голос Рут. - Это просто издевательство!"
Гнев вдруг проснулся в ней и голосом Рут Нери потребовал, чтобы она
тотчас швырнула этот бокал через комнату, если уж не в силах отпить воды из
него.
"Накажи его, - требовал голос Рут жестко, - и если уж ты не можешь
утолить жажду водой из этого бокала, утоли хотя бы свой гнев, глядя, как он
разлетается на мелкие осколки, ударившись о стену!"
Напряжение ослабло, цепочка провисла, и Джесси отвела руку с бокалом чуть
назад, чтобы швырнуть его. Это несправедливо, так несправедливо!
Ее остановил другой голос, участливый голос Хорошей Жены Бюлингейм.
"Может быть, есть другой способ, Джесси? Не сдавайся, погоди, - может
быть, можно что-то придумать?"
Рут не отвечала, однако была очевидна скрытая насмешка с ее стероны. Рут
хотела посмотреть, как будет лететь бокал. Нора Каллигэн наверняка отметила
бы, что у Рут избыток мстительности и злорадства.
"Не обращай на нее внимания, - продолжала Хорошая Жена. Ее голос утратил
свою обычную безучастность, и теперь в нем было что-то похожее на участие. -
Поставь его назад на полку, Джесси".
"И что дальше? - спросила Рут. - Что дальше, Ваша Благопристойность? Что
дальше, самая великая и могучая волшебница просторов между Монреалем и
Бостоном?"
Хорошая Жена Бюлингейм не приняла ее сарказма. Она продолжала говорить, а
Джесси и все прочие голоса ее слушали.
Глава 10
Джесси аккуратно поставила бокал на полку, убедившись, что не оставила
его на краю. Ее язык теперь напоминал горчичник, а горло воспалилось. Так
она чувствовала себя осенью в десятом классе, когда грипп и бронхит
навалились н
...Закладка в соц.сетях
