Жанр: Триллер
Игра Джералда
...вторая не займет много времени, потому что она интересна, лишь если
проникнуться моей болью, и я скорее хочу перейти, к части третьей, пока не
устала от компьютера и могу рассказать об этом как следует И рассказать
именно тебе, потому что никто не понимал меня так, как ты.
Но прежде чем перейти к моим дальнейшим приключениям, я должна рассказать
тебе чуть подробнее о Брендоне Майлероне, который, собственно, и был главным
действующим лицом этой второй части моей истории. Я как раз пробиралась
сквозь первый период лечения - надо признать, самый жуткий, - когда появился
Брендон и, по сути дела, стал моим опекуном. Я могла бы назвать его
воплощением заботливости, потому что он облегчил самый трудный период моей
жизни, однако заботливость - это далеко не все: Брендон видит, всех и все
насквозь, он вносит в жизнь ясность и порядок. И это, конечно, не все, в
этом человеке есть еще много хорошего. Достаточно сказать, что для человека,
который защищает интересы юридической фирмы в скандальной ситуации,
связанной с главным партнером, он проявил чудеса стойкости и
изобретательности. И тем не менее он всегда находил время для меня и моих
проблем. Но и это еще не все.
Брендон и Джералд много работали вместе в последний год жизни Джералда -
это был проект, связанный с сетью здешних супермаркетов. Они выиграли все
дела, которые можно было выиграть, и создали фирме солидную репутацию.
Теперь, я уверена, владельцы фирмы сделают Брендона своим главным партнером.
Он очень предупредителен и заботлив, хотя, конечно же, у него и без меня
много дела. Для меня это было совершенно непривычно - ведь я была замужем за
адвокатом почти 20 лет и знаю, как четко они разграничивают свою личную
жизнь и служебную деятельность. Полагаю, именно это позволяет им жить без
лишних осложнений, но и делает их очень скучными и противными.
Брендон не таков, но ему нужно было спасти фирму от публичного скандала,
а это, конечно, означало - не допустить скандала вокруг Джералда и меня. Это
- щекотливое дело, в котором юрист при малейшем промахе может легко потерять
репутацию, но Брендон все сделал безукоризненно. И, к его чести, он ни разу
не упрекнул меня за то, что я свалила на него столько хлопот. Он занимался
этим потому, что это была его работа, то, что сам Джералд называл "делать
карьеру": успех мог быстро открыть ему дорогу наверх. И у него все
получается, что меня очень радует. Он заботлив и добр со мной: я не привыкла
к этому и, конечно, полна благодарности. Он всегда был спокоен и приветлив,
когда к нему являлся кто-то из прессы, хотя я представляю, какого труда это
ему стоило. Знаешь, что мне кажется. Рут? Хотя я на семь лет старше
человека, о котором тебе рассказываю, и вид у меня до сих пор пришибленный,
мне кажется, что Брендон немного в меня влюбился.., ну, не в меня, а в ту
героическую женщину, которую он вообразил. Не думаю, что тут есть половое
влечение (да и все равно, имея 108 фунтов весу, я выгляжу как задрипанный
цыпленок, оставленный в подсобке мясного магазина), да мне это и не нужно.
Однако не буду тебя обманывать: мне приятно ловить его теплый, заботливый
взгляд, который говорит, что он воспринимает меня не только как виновницу
неприятностей и хлопот, связанных с этим несчастным делом Бюлингеймов".
Джесси сделала паузу, потерла лоб пальцами левой руки и обдумала
следующую фразу. Потом глубоко затянулась очередной сигаретой и продолжила:
"Брендон находился рядом со мной во время полицейских допросов, и его
портативный магнитофон всегда был включен. Он вежливо, но твердо указывал
всем участникам и свидетелям допросов - от детективов до стенографисток и
медсестер, - что если кто-то из них будет способствовать превращению дела в
публичный, скандал, то столкнется с неприятностями со стороны солидной
юридической фирмы. Брендон, видимо, был для них достаточно убедителен,
потому что никто из них не проболтался перед репортерами.
Самыми худшими в этом смысле для меня были первые три дня в
травматологическом отделении больницы Норт-Камберленда. Газетные публикации
по первым полицейским отчетам имели привкус сенсации. Однако позже все
утряслось. Ты хочешь узнать, что осталось для любителей жареного? Хорошо,
излагаю.
Итак, мы решили провести день в нашем летнем коттедже в Западном Мэне.
После недолгого валяния в постели, которое состояло на две трети из игры и
на одну - из секса, мы отправились в душ Джералд вышел из душа, а я осталась
помыть голову. Джералд пожаловался на головную боль и спросил, где у нас
таблетки. Я ответила, что, по-видимому, в аптечке на полке в спальне. Три
или четыре минуты спустя, когда я сушила волосы, послышался крик Джералда,
после чего что-то грузное упало на пол. Я выскочила из ванной, но, вбежав в
спальню, поскользнулась и ударилась головой о шкафчик, после чего
отключилась.
По этой версии, которая была составлена совместно миссис Бюлингейм и
мистером Майлероном и благосклонно принята полицией, я несколько раз
возвращалась в сознание и снова теряла его. Когда я в очередной раз пришла в
сознание, Джералд псу уже надоел; он бросился на меня и схватил за руку. Я
вскочила на кровать (по этой версии она была там, где ее нашла полиция:
видимо, ребята, которые натирали пол, ее там оставили, а нам было недосуг ее
передвинуть на место) и прогнала пса, швырнув в него бокал и стеклянную
пепельницу. Потом я снова вырубилась и провела следующую ночь в
полубессознательном состоянии, истекая кровью. Проснувшись, я выбралась из
дома, залезла в машину и наконец доехала до людей.., после еще одного
обморока. Это когда я врезалась в дерево на обочине.
Я спросила Брендона, когда мы были одни, как ему удалось заставить копов
поверить в эту чушь. Он сказал:
- Это полицейское расследование, Джесси, а у нас - у нашей фирмы - в
департаменте полиции достаточно своих людей. Мы иногда, на основе
взаимности, делаем им услуги. В данном случае мне, честно говоря, не
пришлось долго их просить. Копы - тоже люди, понимаешь? И эти, парни
прекрасно поняли, что в действительности случилось, когда увидели измазанные
кровью наручники на стойках кровати. Они не впервые увидели наручники в
такой ситуации. И для них не представляло интереса копаться в чужом грязном
белье, раз уж не было истца, а существовали лишь пострадавшие. Произошел, с
их точки зрения, несчастный случай.
Сначала даже Брендону я ничего не сказала о человеке, которого видела в
доме, о следе на полу, о жемчужной серьге - знаешь, обо всем, что можно было
бы назвать игрой теней Я ждала..."
Джесси оторвалась от клавиатуры, посмотрела в окно на сияющую даль залива
и продолжила:
"...когда явится полицейский с пластиковым пакетом, откроет его и
попросит меня опознать кольца, мои два кольца, а не серьгу. "Мы уверены, что
они ваши, - скажет он. - потому что на них ваши инициалы и инициалы вашего
мужа на внутренней стороне, а нашли мы их на полу в спальне".
Я продолжала ждать его, потому что если бы они показали мне кольца, я
поверила бы, что полночный гость был всего лишь плодом моего воображения. Я
долго ждала, но никто не приходил. Наконец, как раз перед первой операцией
на руке, я рассказала Брендону о своем ощущении, что была не одна в доме, во
всяком случае, не все время одна. Я сказала, что, конечно, все это могло
быть плодом моего воображения, однако то, что я видела, было совершенно
реальным. Я умолчала о моих пропавших кольцах, но подробно рассказала о
следе и жемчужной серьге. Ну, честно говоря, о серьге я просто упомянула,
потому что тут надо было поднимать темы, которые я не решалась обсуждать
даже с ним И все время я употребляла обороты типа "тогда мне показалось..."
или "я была почти уверена, что...". Понимаешь, я должна была рассказать об
этом кому-нибудь, потому что страх поедал меня изнутри, как кислота, хотя
мне приходилось все время убеждать его, что я в состоянии отличить
субъективные ощущения от объективной реальности. Кроме того, я пыталась
скрыть от него свою манию преследования. Я же не хотела, чтобы он считал
меня сумасшедшей Пусть он считает меня излишне впечатлительной, это
необходимая цена за тайну... По крайней мере у меня должен был остаться
другой мерзкий секрет, про моего отца и про то, что он натворил со мной в
день затмения, но нельзя было заронить в Брендона мысль, что я свихнулась.
Брендон взял мою руку, погладил ее и сказал, что хорошо понимает меня,
потому что в тех обстоятельствах трудно было избежать кошмаров. Потом он
прибавил, что я должна помнить важную вещь: этот призрак не более реален,
чем наша версия с душем после кувыркания в постели. Полиция тщательно
осмотрела весь дом, и, если бы там кто-то был ночью, она бы наверняка нашла
следы. Это было тем более вероятно, что в доме только что прошла генеральная
уборка на зиму.
- Может, они не обнаружили следов его пребывания, - сказала я, - потому
что какой-нибудь коп положил серьгу себе в карман.
- Конечно, у нас много нечистых на руку полицейских, - ответил он, - но
трудно представить, что даже самый недалекий коп будет рисковать работой и
карьерой из-за грошовой серьги. Мне было бы проще поверить, что этот парень,
которого ты будто бы видела, пришел позже и подобрал ее.
- Ну вот! - сказала я. - Это все-таки возможно?
Но он в ответ покачал головой.
- Конечно, возможны и ошибки при расследовании происшествия, но... - Тут
он сделал паузу, взял мою левую руку и, доверительно глядя мне в глаза,
продолжил:
- Твои умозаключения исходят из того, что полиция бегло осмотрела дом и
уехала, но так не делают. Если бы они нашли вещественные доказательства
того, что тут было третье лицо, то я, как приглашенный адвокат, тут же узнал
бы об этом.
- Почему?
- Потому что такие воинственные доказательства могли поставить тебя
совсем в другое положение и копы познакомили бы тебя с правами
подозреваемого.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - сказала я, но на самом деле я начинала
понимать. Рут. Ведь Джералд был застрахован, и я была уведомлена страховыми
агентами, что смогу получить кругленькую сумму.
- Джон Харрелсон из Огасты произвел тщательное вскрытие и исследование
тела твоего мужа, - продолжал Брендон, - и, в соответствии с его
заключением, Джералд умер от обширного инфаркта миокарда в чистом виде, то
есть тут не сыграли роли ни пищевое отравление, ни физические перегрузки, ни
травма.
Брендон хотел продолжить свои объяснения, но вдруг увидел что-то в моем
лице и остановился:
- Джесси! В чем дело?
- Ничего, - ответила я.
- Нет, я же вижу; ты изменилась в лице. В конце концов мне удалось
убедить его, что со мной все в порядке, да к тому моменту, и правда, я
овладела собой. Дело было в ударе, который получил Джералд, когда он не
пожелал меня выпустить из наручников. Я боялась, что врач может обнаружить
следы этого удара. Но, видимо, они не были заметны, потому что смерть от
инфаркта наступила практически мгновенно.
Возникает следующий вопрос: был ли мой удар причиной инфаркта? Ни в одном
медицинском справочнике я не нашла исчерпывающего ответа на этот вопрос,
однако надо посмотреть правде в лицо: он ему наверняка содействовал. Но я не
несу всей ответственности за происшедшее. У него был лишний вес, он дымил,
как паровоз, и пил, как сапожник. И если бы инфаркт не случился тогда, он
произошел бы через день, через месяц. Бог может от нас отвернуться, если мы
того заслужили, я искренне верю в это. Мне кажется, я выстрадала свое право
верить в то, во что я верю.
- Видишь ли, - сказала я Брендону, - мне трудно привыкнуть к мысли, что
кто-то может подозревать, что я убила Джералда, чтобы завладеть его
страховкой.
Он снова покачал головой и при этом доброжелательно смотрел на меня.
- Никто этого не думает. Харрелсон говорит, что у Джералда был сердечный
приступ, которому могло предшествовать сексуальное возбуждение, и полиция
штата принимает это заключение, потому что Джон Харрелсон - большой
авторитет в этих делах. Самое большее - это может найтись циник, который
предположит, что ты специально довела его до инфаркта.
- А ты в это веришь? - спросила я. Я подумала, что подобная прямота может
его шокировать, однако я плохо его знала. Он только усмехнулся.
- Ты спрашиваешь, думаю ли я, что у тебя хватило ума довести Джералда до
смерти, но не хватило, чтобы понять, что при этом ты умрешь в наручниках?
Конечно, нет. Чужие страховки не добывают ценой собственной смерти, Джесс.
Могу я быть откровенным?
- Я не хотела бы видеть тебя иным.
- Хорошо. Я работал с Джералдом, и мы ладили, но не все в фирме могли с
ним, ладить. Он был любителем острых ощущений. И меня нисколько не удивляет,
что его увлекла идея заняться любовью с прикованной настоящими наручниками
женщиной.
Я украдкой взглянула на него, когда он это говорил. Был вечер, и горела
только настольная лампа; голова и плечи были в тени, однако я совершенно
уверена, что Брендон Майлерон покраснел.
- Прости, если это задело тебя. - сказал он. Я чуть не рассмеялась, но
это было бы нехорошо по отношению к нему. Просто уж больно смешно прозвучало
его извинение - как у восемьнадиатилетнего школьника, честное слово.
- Это ничуть не задело меня, Брендон. - сказала я.
- Спасибо. Это хорошо. Конечно, в задачи полиции входит рассмотрение
того, не было ли тут подлога, не зашла ли ты слишком далеко в этой игре,
зная, что твой муж страдает от болезни, которую медики на своем жаргоне
называют "паршивым коронаром"...
- Я вообще не имела представления, что у него больное сердце! - сказала
я. - По всей видимости, и страховая компания этого тоже не знала. Если бы
знала, они вряд ли выписали бы ему такой полис, ведь так?
- Страховые компании застрахуют любого человека, который будет платить
взносы. - ответил он. - А агенты не видели, как он дымит целый день и хлещет
виски. Это видела ты. Поэтому, с точки зрения полиции, ты должна была бы
знать, что он сердечник, который может откинуть копыта при любом подходящем
случае. И полиция могла бы рассуждать так: "Предположим, она пригласила
любовника в загородный дом на озере и не сказала об этом мужу. И этот мужик
выскочил в условленный момент, совершенно не подходящий для сердечника. Тот
и отдал Богу душу". Если бы они нашли подтверждение этому, ты оказалась бы в
трудном положении. Джесси. Потому что при определенных обстоятельствах такие
появления могут рассматриваться в качестве посягательства на жизнь. И тот
факт, что пил провела два дня в наручниках и вынуждена была спустить кожу,
чтобы вырваться из них, естественно, является сильным аргументом против идеи
сообщника, но, с другой стороны, сама идея наручников делает сообщника
вполне возможным для.., ну, скажем, для определенного типа полицейского
сознания.
Я уставилась на него, пораженная; я чувствовала себя, как человек,
который только что понял, что он находится на краю пропасти. До этого
разговора с Брендоном мысль, что полиция может обвинить меня в убийстве
Джералда, как-то не приходила мне в голову.
Брендон добавил - Теперь ты понимаешь, почему не следует упоминать об
этом незнакомце в доме?
- Конечно, - сказала, я. - Не надо будить собак, да?
Как только я произнесла это, я снова представила того пса, который тащит
тело Джералда за руку по полу: я видела лоскут кожи, торчащий из его пасти.
Кстати, они обнаружили, беднягу через пару дней: он нашел убежище под сараем
у Лаглэнов, усадьба которых расположена за полмили от нас. Там был еще
приличный кусок Джералда - пес, видимо, заглядывал в дом и после того, как я
его отпугнула огнями машины и сигналом. Они убили его как бродячую собаку.
На нем нашли бронзовый кулон, только без регистрационного номера, по
которому можно было бы найти владельца и вернуть ему пса; между прочим, его
кличка - Принц. Ты представляешь себе - Принц! Я даже пожалела беднягу,
когда констебль Тигартен сообщил мне, что пса пристрелили. Я не винила его
за то, что он сделал: бедный пес был в еще худшем положении, чем я.
Но это отступление, а я рассказывала тебе о моем разговоре с Брендоном по
поводу незнакомца в доме. Он согласился насчет того, что не надо будить
собак. Я же согласилась молчать, но была рада поделиться этим хоть с одним
человеком - это огромное облегчение.
- Но телефон? - спросила я. - Когда я вырвалась из наручников и
попробовала позвонить, он не работал. И я тогда поняла, что тут кто-то был и
именно он перерезал телефонный провод. Поэтому я взяла ноги в руки и
кинулась к машине. Ты не представляешь себе, какой это страх, Брендон,
осознать, что ты одна среди леса с таким вот незваным гостем.
Он улыбнулся. Однако, боюсь, это была уже снисходительная улыбка. Так
улыбаются мужчины, когда хотят скрыть мысль о том, как глупы, в сущности,
женщины и как нелепо верить их рассказам.
- Ты пришла к выводу, что линия отключена, после того как проверила один
аппарат, а именно - в спальне. Верно?
Я кивнула - отчасти потому, что так мне казалось проще, но в основном
потому, что бессмысленно что-то объяснять мужчине, когда он уверен в своей
правоте. Поэтому в данный момент я хотела только одного: чтобы наш разговор
скорее закончился.
- Он был выключен из розетки, вот и все, - сказал Брендон. У него был вид
дедушки, который объясняет внуку, что чудовища под кроватью не может быть,
хотя иногда кажется, что оно там живет. - Джералд просто вытащил вилку
телефона из розетки. Наверное, он не хотел, чтобы нарушили его отдых - не
говоря уже о маленькой любовной затее с наручниками; то же самое он сделал
со вторым аппаратом, однако аппарат на кухне был включен и прекрасно
работал. Это записано в полицейском акте.
И тут я поняла. Рут. Я осознала вдруг, что все они - мужики, которые вели
расследование этой трагедии на озере, - приняли определенные гипотезы о том,
что и почему я делала. Большинство этих идей работало на меня, и это
упрощало дело, но было что-то нелепое и раздражающее в том, что эти люди
делали выводы не по моим показаниям или по установленным фактам, а исходя из
того, что я женщина, а женщины ведут себя вполне предсказуемым образом. И с
этой точки зрения, нет никакой разницы между Брендоном Майлероном в
роскошной тройке и констеблем Тигартеном в протертых джинсах и красной
куртке. В том, что касается женщин, все мужчины. Рут, одинаковы. Многие из
них научились говорить правильные слова в соответствующей ситуации, но не
более того.
И все-таки я знаю: Брендон восхищен мною и тем, как я вела себя после
смерти Джералда. Он считает, что я вела, себя очень мужественно.., для
женщины, конечно. А после нашего первого разговора, о ночном визитере он
сказал, что едва, ли вел бы себя лучше в подобной ситуации.
Ну да ладно. Я подумала, что мне станет легче, когда узнала, что мое
предположение по поводу телефона было неверным, но облегчения нет. В глубине
души я верю до сих пор, что телефон в спальне не заработал бы, даже если бы
я залезла под кресло, нашла эту вилку и воткнула ее в розетку. И телефон на
кухне мог быть включен позже, а в то время тоже не работал, и мне оставалось
или бежать из дома на машине, или умереть в щупальцах этого чудовища.
Видя выражение недоверия на моем лице, Брендон наклонился ко мне и сказал
с расстановкой, четко выговаривая слова:
- В доме не было никого. Джесси, и самое лучшее, что ты можешь сделать. -
выбросить это воспоминание из головы.
Тогда я чуть не сказала ему о пропавших кольцах, но поскольку уже устала
убеждать его и меня мучила эта боль... Короче, я промолчала. Когда он ушел,
я долго лежала без сна, и даже таблетка не смогла меня усыпить в ту ночь. Я
думала о кожной операции, которая была назначена на утро, о моих кольцах и о
следе ноги, который видела только я, и о том, что ночной гость может прийти
снова, чтобы вернуть мой подарок или потребовать новый. И, прежде чем
заснуть, я решила больше никогда не думать ни о следе, ни о серьге с
жемчужиной. Наверное, какой-нибудь коп нашел мои кольца около книжной полки
в кабинете Джералда и взял их себе. И, может быть, сейчас они лежат в
витрине лъюистонского ювелирного магазина. Эта, мысль совершенно не
рассердила меня, напротив, она принесла то же ощущение, с которым я
проснулась наутро за рулем "мерседеса". - глубокое чувство блаженства.
Никакого призрака; нет призрака; нигде нет никаких призраков. Просто
нечистый на руку коп оглянулся, чтобы удостовериться, что никого вокруг нет,
хвать кольца - и в карман. Мне, собственно, совершенно безразлично, что
случилось с самими кольцами. В эти последние месяцы я все более убеждаюсь в
том, что мужчина надевает тебе это кольцо на палец только потому, что закон
не разрешает продевать его в ноздри. Но что делать; уже давно не утро, и,
хотя еще не вечер, солнце медленно катится к закату, так что пусть другие,
кто моложе, обсуждают положение женщины в современном обществе".
Джесси откинулась в кресле и снова закурила, чувствуя, как от табака
щиплет кончик языка и болит голова, а весь организм протестует против столь
долгого пребывания перед "Маком". В доме стояла тишина, которая
удостоверяла, что деятельная Мэгги отбыла в направлении супермаркета и
химчистки. Джесси удивилась, что Мэгги ушла, не сделав последней попытки
оторвать ее от компьютера. Наверное, Мэгги решила, что это будет напрасной
тратой сил, - пусть Джесси сама дойдет до этого. Да и в конце концов она
здесь только работает. Последняя мысль была для Джесси неприятна.
Наверху скрипнула доска. Джесси вздрогнула: сигарета остановилась в
сантиметре от ее губ.
"Он вернулся! - закричала Чудо-Юдо. - Джесси, он здесь!"
Нет, это не он, его тут нет. Ее глаза снова обратились к фотоснимку.
Узкое мертвенно-белое лицо, кривые губы. Она подумала: "Я точно знаю, где ты
находишься, подонок, - в тюрьме".
Однако рассудок не мог одолеть ее страха - в глубине души она продолжала
верить, что преследующий ее призрак неподалеку. Он только ждал, пока дом
опустеет, и если она сейчас снимет трубку с телефонного аппарата, который
стоит на столе, гудка не будет, как его не было у всех аппаратов в доме той
ночью.
"Твой друг Брендон может снисходительно улыбаться сколько угодно, но
мы-то знаем правду, не так ли, Джесси?"
Она схватила трубку здоровой левой рукой и услышала обычный гудок. Она
положила трубку обратно. Странная, мертвая улыбка играла в уголках ее рта.
"Да, я знаю точно, где ты находишься, ублюдок. - подумала она. - Ты в
оранжевой униформе сидишь в камере окружной тюрьмы, а камера находится, как
сообщил Брендон, в самом дальнем углу старого крыла, так что зеки не могут
добраться и шлепнуть тебя до того, как тебя посадят перед жюри сограждан и
будут судить.., если подобное существо вообще имеет каких-либо сограждан. Я
еще не освободилась от тебя, но я освобожусь, обещаю тебе это".
Ее глаза снова вернулись к экрану компьютера, и, хотя сонливость от
таблетки и бутерброда еще не совсем рассеялась, она боялась, что не сможет
завершить то, что начала.
"Теперь время рассказать о Реймонде Эндрю Жобере". - написала Джесси. Но
сможет ли она?
Она так устала. Ведь она гоняет этот курсор по экрану уже весь день.
Может, лучше пойти наверх и соснуть, а завтра вытащить текст из памяти и
снова поработать...
Голос Чуда-Юда остановил ее. Этот голос появлялся теперь нечасто, и
Джесси внимательно выслушивала все, что он говорил.
"Остановись теперь, Джесси, не надо вводить текст в память, - просто
сотри его. Мы обе знаем, что у тебя не хватит мужества во второй раз
приступить к этой теме, ведь это не просто написать - и точка. Иногда нужна
огромная воля, чтобы написать такое. Вытянуть это из глубины сознания и
выразить словами на экране".
- Да, - пробормотала она, - как оторвать часть души. А может, и сердца.
Джесси затянулась и погасила сигарету, не докурив ее. Она в последний раз
посмотрела на вырезки, а затем на пейзаж Приморского бульвара и залива.
Снегопад давно уже прекратился, светило яркое солнце, но едва ли это
надолго: февраль в Мэне неприветлив.
- Ты права, Чудо-Юдо, - сказала Джесси в пустоту комнаты. - Так мы
продолжаем, моя милая?
Ответа не было, но Джесси и не нужен был ответ. Она снова пустила курсор
и продолжила стучать по клавишам. Она не останавливалась очень долго, даже
чтобы закурить.
Глава 37
"Теперь время рассказать о Реймонде Эндрю Жобере. Это будет непросто. Но
я попытаюсь. Так что налей себе еще чашку кофе, а если, у тебя есть под
рукой бутылка бренди, она тебе не помешает, милая. Начинаем часть третью.
Передо мной на столе все вырезки, однако статьи и заметки не говорят всей
правды, которую я знаю. - а еще есть то, чего я не знаю, да и вообще вряд ли
есть человек, которому известны все дела Жобера, и слава Богу. Ведь газеты,
по существу, только подобрались к его делам, и если изложить их полностью,
это будет сборник кошмаров, который никто не сможет прочесть. Основная
информация не из газет поступила ко мне в последние дни благодаря Брендону
Майлерону. Я попросила его зайти, когда связь между историей Жобера и моей
собственной стала настолько очевидной, что е
...Закладка в соц.сетях
