Жанр: Триллер

Игра Джералда

сторінка №20

вторая не займет много времени, потому что она интересна, лишь если
проникнуться моей болью, и я скорее хочу перейти, к части третьей, пока не
устала от компьютера и могу рассказать об этом как следует И рассказать
именно тебе, потому что никто не понимал меня так, как ты.
Но прежде чем перейти к моим дальнейшим приключениям, я должна рассказать
тебе чуть подробнее о Брендоне Майлероне, который, собственно, и был главным
действующим лицом этой второй части моей истории. Я как раз пробиралась
сквозь первый период лечения - надо признать, самый жуткий, - когда появился
Брендон и, по сути дела, стал моим опекуном. Я могла бы назвать его
воплощением заботливости, потому что он облегчил самый трудный период моей
жизни, однако заботливость - это далеко не все: Брендон видит, всех и все
насквозь, он вносит в жизнь ясность и порядок. И это, конечно, не все, в
этом человеке есть еще много хорошего. Достаточно сказать, что для человека,
который защищает интересы юридической фирмы в скандальной ситуации,
связанной с главным партнером, он проявил чудеса стойкости и
изобретательности. И тем не менее он всегда находил время для меня и моих
проблем. Но и это еще не все.
Брендон и Джералд много работали вместе в последний год жизни Джералда -
это был проект, связанный с сетью здешних супермаркетов. Они выиграли все
дела, которые можно было выиграть, и создали фирме солидную репутацию.
Теперь, я уверена, владельцы фирмы сделают Брендона своим главным партнером.
Он очень предупредителен и заботлив, хотя, конечно же, у него и без меня
много дела. Для меня это было совершенно непривычно - ведь я была замужем за
адвокатом почти 20 лет и знаю, как четко они разграничивают свою личную
жизнь и служебную деятельность. Полагаю, именно это позволяет им жить без
лишних осложнений, но и делает их очень скучными и противными.
Брендон не таков, но ему нужно было спасти фирму от публичного скандала,
а это, конечно, означало - не допустить скандала вокруг Джералда и меня. Это
- щекотливое дело, в котором юрист при малейшем промахе может легко потерять
репутацию, но Брендон все сделал безукоризненно. И, к его чести, он ни разу
не упрекнул меня за то, что я свалила на него столько хлопот. Он занимался
этим потому, что это была его работа, то, что сам Джералд называл "делать
карьеру": успех мог быстро открыть ему дорогу наверх. И у него все
получается, что меня очень радует. Он заботлив и добр со мной: я не привыкла
к этому и, конечно, полна благодарности. Он всегда был спокоен и приветлив,
когда к нему являлся кто-то из прессы, хотя я представляю, какого труда это
ему стоило. Знаешь, что мне кажется. Рут? Хотя я на семь лет старше
человека, о котором тебе рассказываю, и вид у меня до сих пор пришибленный,
мне кажется, что Брендон немного в меня влюбился.., ну, не в меня, а в ту
героическую женщину, которую он вообразил. Не думаю, что тут есть половое
влечение (да и все равно, имея 108 фунтов весу, я выгляжу как задрипанный
цыпленок, оставленный в подсобке мясного магазина), да мне это и не нужно.
Однако не буду тебя обманывать: мне приятно ловить его теплый, заботливый
взгляд, который говорит, что он воспринимает меня не только как виновницу
неприятностей и хлопот, связанных с этим несчастным делом Бюлингеймов".
Джесси сделала паузу, потерла лоб пальцами левой руки и обдумала
следующую фразу. Потом глубоко затянулась очередной сигаретой и продолжила:
"Брендон находился рядом со мной во время полицейских допросов, и его
портативный магнитофон всегда был включен. Он вежливо, но твердо указывал
всем участникам и свидетелям допросов - от детективов до стенографисток и
медсестер, - что если кто-то из них будет способствовать превращению дела в
публичный, скандал, то столкнется с неприятностями со стороны солидной
юридической фирмы. Брендон, видимо, был для них достаточно убедителен,
потому что никто из них не проболтался перед репортерами.
Самыми худшими в этом смысле для меня были первые три дня в
травматологическом отделении больницы Норт-Камберленда. Газетные публикации
по первым полицейским отчетам имели привкус сенсации. Однако позже все
утряслось. Ты хочешь узнать, что осталось для любителей жареного? Хорошо,
излагаю.
Итак, мы решили провести день в нашем летнем коттедже в Западном Мэне.
После недолгого валяния в постели, которое состояло на две трети из игры и
на одну - из секса, мы отправились в душ Джералд вышел из душа, а я осталась
помыть голову. Джералд пожаловался на головную боль и спросил, где у нас
таблетки. Я ответила, что, по-видимому, в аптечке на полке в спальне. Три
или четыре минуты спустя, когда я сушила волосы, послышался крик Джералда,
после чего что-то грузное упало на пол. Я выскочила из ванной, но, вбежав в
спальню, поскользнулась и ударилась головой о шкафчик, после чего
отключилась.
По этой версии, которая была составлена совместно миссис Бюлингейм и
мистером Майлероном и благосклонно принята полицией, я несколько раз
возвращалась в сознание и снова теряла его. Когда я в очередной раз пришла в
сознание, Джералд псу уже надоел; он бросился на меня и схватил за руку. Я
вскочила на кровать (по этой версии она была там, где ее нашла полиция:
видимо, ребята, которые натирали пол, ее там оставили, а нам было недосуг ее
передвинуть на место) и прогнала пса, швырнув в него бокал и стеклянную
пепельницу. Потом я снова вырубилась и провела следующую ночь в
полубессознательном состоянии, истекая кровью. Проснувшись, я выбралась из
дома, залезла в машину и наконец доехала до людей.., после еще одного
обморока. Это когда я врезалась в дерево на обочине.

Я спросила Брендона, когда мы были одни, как ему удалось заставить копов
поверить в эту чушь. Он сказал:
- Это полицейское расследование, Джесси, а у нас - у нашей фирмы - в
департаменте полиции достаточно своих людей. Мы иногда, на основе
взаимности, делаем им услуги. В данном случае мне, честно говоря, не
пришлось долго их просить. Копы - тоже люди, понимаешь? И эти, парни
прекрасно поняли, что в действительности случилось, когда увидели измазанные
кровью наручники на стойках кровати. Они не впервые увидели наручники в
такой ситуации. И для них не представляло интереса копаться в чужом грязном
белье, раз уж не было истца, а существовали лишь пострадавшие. Произошел, с
их точки зрения, несчастный случай.
Сначала даже Брендону я ничего не сказала о человеке, которого видела в
доме, о следе на полу, о жемчужной серьге - знаешь, обо всем, что можно было
бы назвать игрой теней Я ждала..."
Джесси оторвалась от клавиатуры, посмотрела в окно на сияющую даль залива
и продолжила:
"...когда явится полицейский с пластиковым пакетом, откроет его и
попросит меня опознать кольца, мои два кольца, а не серьгу. "Мы уверены, что
они ваши, - скажет он. - потому что на них ваши инициалы и инициалы вашего
мужа на внутренней стороне, а нашли мы их на полу в спальне".
Я продолжала ждать его, потому что если бы они показали мне кольца, я
поверила бы, что полночный гость был всего лишь плодом моего воображения. Я
долго ждала, но никто не приходил. Наконец, как раз перед первой операцией
на руке, я рассказала Брендону о своем ощущении, что была не одна в доме, во
всяком случае, не все время одна. Я сказала, что, конечно, все это могло
быть плодом моего воображения, однако то, что я видела, было совершенно
реальным. Я умолчала о моих пропавших кольцах, но подробно рассказала о
следе и жемчужной серьге. Ну, честно говоря, о серьге я просто упомянула,
потому что тут надо было поднимать темы, которые я не решалась обсуждать
даже с ним И все время я употребляла обороты типа "тогда мне показалось..."
или "я была почти уверена, что...". Понимаешь, я должна была рассказать об
этом кому-нибудь, потому что страх поедал меня изнутри, как кислота, хотя
мне приходилось все время убеждать его, что я в состоянии отличить
субъективные ощущения от объективной реальности. Кроме того, я пыталась
скрыть от него свою манию преследования. Я же не хотела, чтобы он считал
меня сумасшедшей Пусть он считает меня излишне впечатлительной, это
необходимая цена за тайну... По крайней мере у меня должен был остаться
другой мерзкий секрет, про моего отца и про то, что он натворил со мной в
день затмения, но нельзя было заронить в Брендона мысль, что я свихнулась.
Брендон взял мою руку, погладил ее и сказал, что хорошо понимает меня,
потому что в тех обстоятельствах трудно было избежать кошмаров. Потом он
прибавил, что я должна помнить важную вещь: этот призрак не более реален,
чем наша версия с душем после кувыркания в постели. Полиция тщательно
осмотрела весь дом, и, если бы там кто-то был ночью, она бы наверняка нашла
следы. Это было тем более вероятно, что в доме только что прошла генеральная
уборка на зиму.
- Может, они не обнаружили следов его пребывания, - сказала я, - потому
что какой-нибудь коп положил серьгу себе в карман.
- Конечно, у нас много нечистых на руку полицейских, - ответил он, - но
трудно представить, что даже самый недалекий коп будет рисковать работой и
карьерой из-за грошовой серьги. Мне было бы проще поверить, что этот парень,
которого ты будто бы видела, пришел позже и подобрал ее.
- Ну вот! - сказала я. - Это все-таки возможно?
Но он в ответ покачал головой.
- Конечно, возможны и ошибки при расследовании происшествия, но... - Тут
он сделал паузу, взял мою левую руку и, доверительно глядя мне в глаза,
продолжил:
- Твои умозаключения исходят из того, что полиция бегло осмотрела дом и
уехала, но так не делают. Если бы они нашли вещественные доказательства
того, что тут было третье лицо, то я, как приглашенный адвокат, тут же узнал
бы об этом.
- Почему?
- Потому что такие воинственные доказательства могли поставить тебя
совсем в другое положение и копы познакомили бы тебя с правами
подозреваемого.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - сказала я, но на самом деле я начинала
понимать. Рут. Ведь Джералд был застрахован, и я была уведомлена страховыми
агентами, что смогу получить кругленькую сумму.
- Джон Харрелсон из Огасты произвел тщательное вскрытие и исследование
тела твоего мужа, - продолжал Брендон, - и, в соответствии с его
заключением, Джералд умер от обширного инфаркта миокарда в чистом виде, то
есть тут не сыграли роли ни пищевое отравление, ни физические перегрузки, ни
травма.
Брендон хотел продолжить свои объяснения, но вдруг увидел что-то в моем
лице и остановился:
- Джесси! В чем дело?

- Ничего, - ответила я.
- Нет, я же вижу; ты изменилась в лице. В конце концов мне удалось
убедить его, что со мной все в порядке, да к тому моменту, и правда, я
овладела собой. Дело было в ударе, который получил Джералд, когда он не
пожелал меня выпустить из наручников. Я боялась, что врач может обнаружить
следы этого удара. Но, видимо, они не были заметны, потому что смерть от
инфаркта наступила практически мгновенно.
Возникает следующий вопрос: был ли мой удар причиной инфаркта? Ни в одном
медицинском справочнике я не нашла исчерпывающего ответа на этот вопрос,
однако надо посмотреть правде в лицо: он ему наверняка содействовал. Но я не
несу всей ответственности за происшедшее. У него был лишний вес, он дымил,
как паровоз, и пил, как сапожник. И если бы инфаркт не случился тогда, он
произошел бы через день, через месяц. Бог может от нас отвернуться, если мы
того заслужили, я искренне верю в это. Мне кажется, я выстрадала свое право
верить в то, во что я верю.
- Видишь ли, - сказала я Брендону, - мне трудно привыкнуть к мысли, что
кто-то может подозревать, что я убила Джералда, чтобы завладеть его
страховкой.
Он снова покачал головой и при этом доброжелательно смотрел на меня.
- Никто этого не думает. Харрелсон говорит, что у Джералда был сердечный
приступ, которому могло предшествовать сексуальное возбуждение, и полиция
штата принимает это заключение, потому что Джон Харрелсон - большой
авторитет в этих делах. Самое большее - это может найтись циник, который
предположит, что ты специально довела его до инфаркта.
- А ты в это веришь? - спросила я. Я подумала, что подобная прямота может
его шокировать, однако я плохо его знала. Он только усмехнулся.
- Ты спрашиваешь, думаю ли я, что у тебя хватило ума довести Джералда до
смерти, но не хватило, чтобы понять, что при этом ты умрешь в наручниках?
Конечно, нет. Чужие страховки не добывают ценой собственной смерти, Джесс.
Могу я быть откровенным?
- Я не хотела бы видеть тебя иным.
- Хорошо. Я работал с Джералдом, и мы ладили, но не все в фирме могли с
ним, ладить. Он был любителем острых ощущений. И меня нисколько не удивляет,
что его увлекла идея заняться любовью с прикованной настоящими наручниками
женщиной.
Я украдкой взглянула на него, когда он это говорил. Был вечер, и горела
только настольная лампа; голова и плечи были в тени, однако я совершенно
уверена, что Брендон Майлерон покраснел.
- Прости, если это задело тебя. - сказал он. Я чуть не рассмеялась, но
это было бы нехорошо по отношению к нему. Просто уж больно смешно прозвучало
его извинение - как у восемьнадиатилетнего школьника, честное слово.
- Это ничуть не задело меня, Брендон. - сказала я.
- Спасибо. Это хорошо. Конечно, в задачи полиции входит рассмотрение
того, не было ли тут подлога, не зашла ли ты слишком далеко в этой игре,
зная, что твой муж страдает от болезни, которую медики на своем жаргоне
называют "паршивым коронаром"...
- Я вообще не имела представления, что у него больное сердце! - сказала
я. - По всей видимости, и страховая компания этого тоже не знала. Если бы
знала, они вряд ли выписали бы ему такой полис, ведь так?
- Страховые компании застрахуют любого человека, который будет платить
взносы. - ответил он. - А агенты не видели, как он дымит целый день и хлещет
виски. Это видела ты. Поэтому, с точки зрения полиции, ты должна была бы
знать, что он сердечник, который может откинуть копыта при любом подходящем
случае. И полиция могла бы рассуждать так: "Предположим, она пригласила
любовника в загородный дом на озере и не сказала об этом мужу. И этот мужик
выскочил в условленный момент, совершенно не подходящий для сердечника. Тот
и отдал Богу душу". Если бы они нашли подтверждение этому, ты оказалась бы в
трудном положении. Джесси. Потому что при определенных обстоятельствах такие
появления могут рассматриваться в качестве посягательства на жизнь. И тот
факт, что пил провела два дня в наручниках и вынуждена была спустить кожу,
чтобы вырваться из них, естественно, является сильным аргументом против идеи
сообщника, но, с другой стороны, сама идея наручников делает сообщника
вполне возможным для.., ну, скажем, для определенного типа полицейского
сознания.
Я уставилась на него, пораженная; я чувствовала себя, как человек,
который только что понял, что он находится на краю пропасти. До этого
разговора с Брендоном мысль, что полиция может обвинить меня в убийстве
Джералда, как-то не приходила мне в голову.
Брендон добавил - Теперь ты понимаешь, почему не следует упоминать об
этом незнакомце в доме?
- Конечно, - сказала, я. - Не надо будить собак, да?
Как только я произнесла это, я снова представила того пса, который тащит
тело Джералда за руку по полу: я видела лоскут кожи, торчащий из его пасти.
Кстати, они обнаружили, беднягу через пару дней: он нашел убежище под сараем
у Лаглэнов, усадьба которых расположена за полмили от нас. Там был еще
приличный кусок Джералда - пес, видимо, заглядывал в дом и после того, как я
его отпугнула огнями машины и сигналом. Они убили его как бродячую собаку.

На нем нашли бронзовый кулон, только без регистрационного номера, по
которому можно было бы найти владельца и вернуть ему пса; между прочим, его
кличка - Принц. Ты представляешь себе - Принц! Я даже пожалела беднягу,
когда констебль Тигартен сообщил мне, что пса пристрелили. Я не винила его
за то, что он сделал: бедный пес был в еще худшем положении, чем я.
Но это отступление, а я рассказывала тебе о моем разговоре с Брендоном по
поводу незнакомца в доме. Он согласился насчет того, что не надо будить
собак. Я же согласилась молчать, но была рада поделиться этим хоть с одним
человеком - это огромное облегчение.
- Но телефон? - спросила я. - Когда я вырвалась из наручников и
попробовала позвонить, он не работал. И я тогда поняла, что тут кто-то был и
именно он перерезал телефонный провод. Поэтому я взяла ноги в руки и
кинулась к машине. Ты не представляешь себе, какой это страх, Брендон,
осознать, что ты одна среди леса с таким вот незваным гостем.
Он улыбнулся. Однако, боюсь, это была уже снисходительная улыбка. Так
улыбаются мужчины, когда хотят скрыть мысль о том, как глупы, в сущности,
женщины и как нелепо верить их рассказам.
- Ты пришла к выводу, что линия отключена, после того как проверила один
аппарат, а именно - в спальне. Верно?
Я кивнула - отчасти потому, что так мне казалось проще, но в основном
потому, что бессмысленно что-то объяснять мужчине, когда он уверен в своей
правоте. Поэтому в данный момент я хотела только одного: чтобы наш разговор
скорее закончился.
- Он был выключен из розетки, вот и все, - сказал Брендон. У него был вид
дедушки, который объясняет внуку, что чудовища под кроватью не может быть,
хотя иногда кажется, что оно там живет. - Джералд просто вытащил вилку
телефона из розетки. Наверное, он не хотел, чтобы нарушили его отдых - не
говоря уже о маленькой любовной затее с наручниками; то же самое он сделал
со вторым аппаратом, однако аппарат на кухне был включен и прекрасно
работал. Это записано в полицейском акте.
И тут я поняла. Рут. Я осознала вдруг, что все они - мужики, которые вели
расследование этой трагедии на озере, - приняли определенные гипотезы о том,
что и почему я делала. Большинство этих идей работало на меня, и это
упрощало дело, но было что-то нелепое и раздражающее в том, что эти люди
делали выводы не по моим показаниям или по установленным фактам, а исходя из
того, что я женщина, а женщины ведут себя вполне предсказуемым образом. И с
этой точки зрения, нет никакой разницы между Брендоном Майлероном в
роскошной тройке и констеблем Тигартеном в протертых джинсах и красной
куртке. В том, что касается женщин, все мужчины. Рут, одинаковы. Многие из
них научились говорить правильные слова в соответствующей ситуации, но не
более того.
И все-таки я знаю: Брендон восхищен мною и тем, как я вела себя после
смерти Джералда. Он считает, что я вела, себя очень мужественно.., для
женщины, конечно. А после нашего первого разговора, о ночном визитере он
сказал, что едва, ли вел бы себя лучше в подобной ситуации.
Ну да ладно. Я подумала, что мне станет легче, когда узнала, что мое
предположение по поводу телефона было неверным, но облегчения нет. В глубине
души я верю до сих пор, что телефон в спальне не заработал бы, даже если бы
я залезла под кресло, нашла эту вилку и воткнула ее в розетку. И телефон на
кухне мог быть включен позже, а в то время тоже не работал, и мне оставалось
или бежать из дома на машине, или умереть в щупальцах этого чудовища.
Видя выражение недоверия на моем лице, Брендон наклонился ко мне и сказал
с расстановкой, четко выговаривая слова:
- В доме не было никого. Джесси, и самое лучшее, что ты можешь сделать. -
выбросить это воспоминание из головы.
Тогда я чуть не сказала ему о пропавших кольцах, но поскольку уже устала
убеждать его и меня мучила эта боль... Короче, я промолчала. Когда он ушел,
я долго лежала без сна, и даже таблетка не смогла меня усыпить в ту ночь. Я
думала о кожной операции, которая была назначена на утро, о моих кольцах и о
следе ноги, который видела только я, и о том, что ночной гость может прийти
снова, чтобы вернуть мой подарок или потребовать новый. И, прежде чем
заснуть, я решила больше никогда не думать ни о следе, ни о серьге с
жемчужиной. Наверное, какой-нибудь коп нашел мои кольца около книжной полки
в кабинете Джералда и взял их себе. И, может быть, сейчас они лежат в
витрине лъюистонского ювелирного магазина. Эта, мысль совершенно не
рассердила меня, напротив, она принесла то же ощущение, с которым я
проснулась наутро за рулем "мерседеса". - глубокое чувство блаженства.
Никакого призрака; нет призрака; нигде нет никаких призраков. Просто
нечистый на руку коп оглянулся, чтобы удостовериться, что никого вокруг нет,
хвать кольца - и в карман. Мне, собственно, совершенно безразлично, что
случилось с самими кольцами. В эти последние месяцы я все более убеждаюсь в
том, что мужчина надевает тебе это кольцо на палец только потому, что закон
не разрешает продевать его в ноздри. Но что делать; уже давно не утро, и,
хотя еще не вечер, солнце медленно катится к закату, так что пусть другие,
кто моложе, обсуждают положение женщины в современном обществе".

Джесси откинулась в кресле и снова закурила, чувствуя, как от табака
щиплет кончик языка и болит голова, а весь организм протестует против столь
долгого пребывания перед "Маком". В доме стояла тишина, которая
удостоверяла, что деятельная Мэгги отбыла в направлении супермаркета и
химчистки. Джесси удивилась, что Мэгги ушла, не сделав последней попытки
оторвать ее от компьютера. Наверное, Мэгги решила, что это будет напрасной
тратой сил, - пусть Джесси сама дойдет до этого. Да и в конце концов она
здесь только работает. Последняя мысль была для Джесси неприятна.
Наверху скрипнула доска. Джесси вздрогнула: сигарета остановилась в
сантиметре от ее губ.
"Он вернулся! - закричала Чудо-Юдо. - Джесси, он здесь!"
Нет, это не он, его тут нет. Ее глаза снова обратились к фотоснимку.
Узкое мертвенно-белое лицо, кривые губы. Она подумала: "Я точно знаю, где ты
находишься, подонок, - в тюрьме".
Однако рассудок не мог одолеть ее страха - в глубине души она продолжала
верить, что преследующий ее призрак неподалеку. Он только ждал, пока дом
опустеет, и если она сейчас снимет трубку с телефонного аппарата, который
стоит на столе, гудка не будет, как его не было у всех аппаратов в доме той
ночью.
"Твой друг Брендон может снисходительно улыбаться сколько угодно, но
мы-то знаем правду, не так ли, Джесси?"
Она схватила трубку здоровой левой рукой и услышала обычный гудок. Она
положила трубку обратно. Странная, мертвая улыбка играла в уголках ее рта.
"Да, я знаю точно, где ты находишься, ублюдок. - подумала она. - Ты в
оранжевой униформе сидишь в камере окружной тюрьмы, а камера находится, как
сообщил Брендон, в самом дальнем углу старого крыла, так что зеки не могут
добраться и шлепнуть тебя до того, как тебя посадят перед жюри сограждан и
будут судить.., если подобное существо вообще имеет каких-либо сограждан. Я
еще не освободилась от тебя, но я освобожусь, обещаю тебе это".
Ее глаза снова вернулись к экрану компьютера, и, хотя сонливость от
таблетки и бутерброда еще не совсем рассеялась, она боялась, что не сможет
завершить то, что начала.
"Теперь время рассказать о Реймонде Эндрю Жобере". - написала Джесси. Но
сможет ли она?
Она так устала. Ведь она гоняет этот курсор по экрану уже весь день.
Может, лучше пойти наверх и соснуть, а завтра вытащить текст из памяти и
снова поработать...
Голос Чуда-Юда остановил ее. Этот голос появлялся теперь нечасто, и
Джесси внимательно выслушивала все, что он говорил.
"Остановись теперь, Джесси, не надо вводить текст в память, - просто
сотри его. Мы обе знаем, что у тебя не хватит мужества во второй раз
приступить к этой теме, ведь это не просто написать - и точка. Иногда нужна
огромная воля, чтобы написать такое. Вытянуть это из глубины сознания и
выразить словами на экране".
- Да, - пробормотала она, - как оторвать часть души. А может, и сердца.
Джесси затянулась и погасила сигарету, не докурив ее. Она в последний раз
посмотрела на вырезки, а затем на пейзаж Приморского бульвара и залива.
Снегопад давно уже прекратился, светило яркое солнце, но едва ли это
надолго: февраль в Мэне неприветлив.
- Ты права, Чудо-Юдо, - сказала Джесси в пустоту комнаты. - Так мы
продолжаем, моя милая?
Ответа не было, но Джесси и не нужен был ответ. Она снова пустила курсор
и продолжила стучать по клавишам. Она не останавливалась очень долго, даже
чтобы закурить.

Глава 37


"Теперь время рассказать о Реймонде Эндрю Жобере. Это будет непросто. Но
я попытаюсь. Так что налей себе еще чашку кофе, а если, у тебя есть под
рукой бутылка бренди, она тебе не помешает, милая. Начинаем часть третью.
Передо мной на столе все вырезки, однако статьи и заметки не говорят всей
правды, которую я знаю. - а еще есть то, чего я не знаю, да и вообще вряд ли
есть человек, которому известны все дела Жобера, и слава Богу. Ведь газеты,
по существу, только подобрались к его делам, и если изложить их полностью,
это будет сборник кошмаров, который никто не сможет прочесть. Основная
информация не из газет поступила ко мне в последние дни благодаря Брендону
Майлерону. Я попросила его зайти, когда связь между историей Жобера и моей
собственной стала настолько очевидной, что е

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.